Темное божество из СССР [3]

- Гребаный дождь… - Паша, каменным изваянием застывший на краю обрыва, воззрился на мрачные небеса.

Капли, размером с виноградины, шумно прорезали наэлектризованный воздух. Шквалом обрушивались на люминесцирующую листву колоссальных деревьев.

Ливень бушевал, ревел, стучал по шляпам двадцатиметровых грибов, ножки которых обвивала светящаяся лоза.

Золотистые, лиловые, и бирюзовые бутоны растений, напоминающие яйца доисторических существ, раскрывались. Лепестки ловили живительную влагу, стекающую к пустотам в основании.

Пурпурная трава, обычно пригибающаяся к земле, колосьями вытягивалась навстречу каплям, избегая сокрушительных ударов. Она упорно сопротивлялась порывам штормового ветра, рожденного в бесконечной пустоте, за пределами земли.

Все живое здесь знало, как приспособиться к природному циклу, получая пользу и избегая вреда. Лишь инородное человеческое существо безрадостно промокало.

Камуфляжная одежда Павла сочилась влагой, отросшие до плеч волосы черными сосульками липли к коже. Ему бы укрыться под деревом, или грибами. Все-таки, за месяц пребывания в ином мире, удалось убедиться в безопасности местной флоры.

Что до фауны… почти вся она была изрешечена бронебойно-зажигательными пулями, взорвана гранатами, и разрезана лазером. Однако Павел оставался на месте. Последнее, о чем великан помышлял – комфорт, тепло, и сухость.

Карие глаза опустились с неулыбчивых небес вниз, в бездну, простирающуюся во всю ширь взора. Протяженный обрыв высотой десятки километров, с корнями в верхнем слое, темно-серой почвой чуть ниже, и скалистым основанием – последняя видимая земля. Слева и справа до самого горизонта обрыв продолжался, а впереди… не было ничего. Чернота, словно океан окружила островок жизни.

- Верно… это остров… Проклятый остров! – В гневе Паша обрушил стопу на каменный уступ, отчего тот пошел трещинами и с грохотом откололся, упав в безвестность.

Двадцать семь дней он тщетно искал убийцу Мишани. Но не то что эмантир, даже землю, отдаленно напоминающую рельеф, где они обитали, обнаружить не удалось.

Всюду горы, холмы, и луга. Всюду травы, грибы, кустарники и деревья. Мертвых долин и пустошей попросту нет. И ладно бы так, месяц – мало, в запасе есть время, да пусть хоть годы. Паша был готов искать. Но разведчики с дронами, отправленные во все стороны, приносили одинаково паршивые вести: Земля заканчивалась, а за ней пустота. Бездна, чтоб ее. Сегодня он в одиночку отправился в последний неисследованный уголок, и тут та же картина.

«К счастью, и мне иногда улыбается удача».

Сверкнула фиолетовая молния, осветившая холодную улыбку Павла, и бледную полосу зажившего шрама, тянущегося от виска до подбородка. Он вспомнил сражение недельной давности. Остатки модифицированных псов, не погибших при зачистке острова, закончились там. Четверо бойцов были разорваны и раздавлены в битве. Одна бронемашина превратилась в груду металлолома. Зато теперь у них есть пленник. Настоящий, которого можно допросить. А не как с динозавроподобными страусами, и хищными кротами с лысыми хвостами вместо нижних конечностей. Единственная говорящая тварь на этом чертовом острове. И она явно неместная, значит, каким-то образом попавшая извне.

Вслед за оглушительным грохотом, за спиной послышался гул двигателя. Через пару минут раздались торопливые шаги. Чуткий слух улавливал, как сапоги продираются сквозь мокрую траву. Как шуршат подолы дождевика, обвивающего тело змеиной кожей. Как шумно вздымается грудь незваного гостя, которого избивали громоздкие капли.

- Ну теперь-то видишь?! Прохода нет! Послушай, наконец!!! Мы должны уходить! – Фуницын сипло прокричал, едва сдерживая гнев в голосе. С неба прорезалась еще одна фиолетовая вспышка. – Пацаны гибнут! Даже не двухсотые! Тела после смерти в труху превращаются, в прах! Кого нам родне возвращать? А?! Вяткин палец порезал, когда тушенку открывал. У него кровь закипела, и испаряться начала! Блядь, ты понимаешь, нет?! Мы для этого мира чужие, как те пернатые динозавры для нашего!

Надрывающийся голос командира афганцев полнился отчаянием, словно у загнанного зверя. Он устал уговаривать одержимого местью начальника.

Евгений стыдился. Стыдился собственной истерики. Стыдился, что не совладал с грузом ответственности, возложенной на плечи. Но ничего не мог с собой поделать. Стойкий разум, закаленный в бесконечных стычках в верховьях гор Афганистана, сдавал позиции. Давление иного мира оказалось непосильной ношей как для него, так и для остальных бойцов.

Поначалу это напоминало простой дискомфорт как от легкой простуды, что не казалось слишком удивительным. В родном Горьком – зима, а тут околотропическая зона. Акклиматизация во всей красе. Однако позже стало ясно, дело далеко не в погоде, или не только в ней.

Завывания и рычание собак, запертых в кузове, постепенно сходили на нет, медленно перерастая в скулеж. Когда псов впервые выпустили наружу, дабы бороться с местным зверьем, те уже растеряли боевой запал. Лишь вяло защищались, из-за чего в первых стычках полегло большинство четвероногих.

Звери чуяли, что они в неправильном месте, гораздо лучше людей.

Бойцы также ходили апатичными. Их мучала отдышка, насморк, головокружение. Первая ночь, у всех бессонница, за ней вторая - никаких изменений, третья, четвертая, пятая... Сон стал роскошью.

Никому ком в голо не лез, а если лез, то без всякого удовольствия. Еда казалась затхлой, с привкусом тлена. И чем дольше они здесь находились, тем очевиднее становились симптомы болезни... нет… состояния. Мир отвергал их. Он был не рад незваным гостям, и всячески демонстрировал это.

Воду, какой бы чистой она была, пить невозможно. Она истязала рецепторы, рвала горло, словно в жидкости плавали невидимые кристаллики стекла.

Мясо тварей, которые, как ни странно, здесь не разлагались в труху, и вовсе чуть не убило двоих. Благо, отхаркались кровью ребята. А когда та начала испаряться, вовремя спровадили домой через портал.

Да, спасительный, манящий портал... Он открывался с той стороны. Раз в сутки Виктором Фоминым, возле вихревого дерева.

Парнишка оказался крепче духом многих афганцев и спортсменов, спокойно приняв существование потустороннего мира, и доставляя сюда припасы, а также новости. Последние, к слову, паршивее облезлой овцы.

На черную карту кто-то спустил собак. На рынке оборзевшие КГБ-шники щемили продавцов, изымая партии товаров на «проверку», а вместе с ними всю бухгалтерию. Забирали станки с дачи. Вызывали на допрос сотрудников. Недавно даже с обыском в поместье Коноваловых наведались. А Павлу хоть бы хны.

Начальник чувствовал себя в этом треклятом мире вольготно. Спокойно мог пить воду, с удовольствием, даже с жадностью ел мясо богопротивных зверей.

Создавалось ощущение, будто он день ото дня набирает силы.

Может, для эволюционистов этот мир – родной? Кто знает?.. Как бы то ни было, Евгений больше не мог позволять оставаться здесь своим парням. Час назад Алешку Хромого из петли вытащил. Еле откачали. Если так все продолжится, они умрут раньше, чем доберутся до убийц Шустрина. Если такие здесь вообще есть.