Тёмное место

В комнате стояла духота, хотя створка пластикового окна была приоткрыта, впуская влажный августовский воздух. Но, видимо, именно из-за этой влажности дышать было тяжело, а сон ни в какую не желал приходить к Гене. Он несколько часов ворочался в своей постели, и, плюнув, скинул мокрое одеяло на пол. Хотелось пить, но стакан на тумбочке у кровати оказался досадно пустым. Гена на всякий случай перевернул чашку с изображением Человека-паука над собой, но не дождался ни капли. Перспектива идти за водой на кухню не радовала, и мальчик решил, что не будет ничего страшного, если он ослушается чрезмерно тревожную матушку и нальёт воды из-под крана в ванной. Мама была уверена, что таким образом Геннадий впустит в свой организм кучу всякой заразы, обитающей в водопроводе, но Гена в силу подросткового бунтарства частенько пил сырую воду и пока, вроде бы, даже болел не больше, чем его сверстники.

По белому потолку проплыли яркие всполохи от фар, на мгновение вырвав его комнату из ночного мрака. Плакаты с супергероями на стенах, письменный стол с компьютером, кресло на колёсиках, напольная вешалка с развешанной кое-как школьной формой, ждущей сентября, монументальный шифоньер, доставшийся от бабушки, в котором Гена сделал тайник для сладостей от вездесущей сестрёнки, кривовато привинченный к стене турник (на нём сейчас сушилась его спортивная форма), стеллаж с фигурками Funko, да кровать, которую очень скоро необходимо будет заменить, ведь Гена существенно подрос за последние два года. Через какие-то три недели лето закончится, и он пойдёт в шестой класс. Чего ждать от нового учебного года, Гена не знал, да и думать о школе пока не хотел. Ведь есть же ещё три недели свободы!

Свесив одну ногу с кровати, Гена, к досаде, не нащупал тапочки. Впрочем, пол был тёплым, а от привычки разбрасывать по комнате детали конструктора, подло впивающиеся в пятки, когда этого никто не ожидает, он избавился. Схватив чашку, мальчик на цыпочках начал красться к двери, опасаясь разбудить родителей или вредину-Ленку.

Ленка была младшей сестрой Гены, которая собиралась этой осенью в первый класс. На правах старшего брата Гена рассказывал сестре о том, что ждёт её в стенах родного учебного учреждения, изрядно приукрашивая, а местами и вовсе привирая. Так что Ленка всё лето ныла родителям, что в школу идти не хочет, останется в детском саду и вообще, «Генка - дурак». Мама лишь устало вздыхала и по кругу заверяла дочку, что никто её за плохие отметки в школе грызть не станет, а в школьном туалете не живут привидения. Ещё Генка пытался убедить сестру, что в школе водится гигантская змея, которая съедает маленьких вредных девочек, но Ленка уже успела где-то посмотреть «Гарри Поттера» и тема с василиском ей была хорошо знакома, так что Гена лишь удостоился пары новых званий: «врун» от сестры, и «балабол» от отца.

В их просторной трёхкомнатной квартире было тихо и темно. Всё ещё едва уловимо пахло краской и недавно поклеенными обоями после спонтанного косметического ремонта, затеянного мамой. На выходе из своей комнаты Гена задержался и прислушался. Из-за неплотно закрытой двери в спальню родителей доносился равномерный храп отца. Тот обладал уникальной способностью спать как убитый и при этом храпеть так, что домочадцы этого самого сна напрочь лишались. Избавляться от этой своей шумной особенности папа не желал, так как считал, что на него наговаривают, и проблема вовсе не была такой страшной, а привыкшая за годы совместной жизни к его руладам матушка обычно закидывалась перед сном снотворным и крепко засыпала до утра. Гена иногда очень завидовал родителям, ведь он сам спал чутко и раньше, когда ещё не было Ленки, а они сами жили в квартире в два раза меньше нынешней, часто просыпался от отцовского храпа, спросонья думая, что в квартиру вломилось какое-то жуткое чудовище.

На ощупь двигаясь в узком пространстве коридора и стараясь не кокнуть чашку о какой-нибудь внезапно подвернувшийся косяк, Гена в глубине души радовался их переезду в квартиру просторнее. И пусть это был старый многоквартирный дом, где большая часть соседей были преимущественно старыми и неразговорчивыми, всё-таки было приятно иметь собственную комнату и не делить её с мелкой сестрёнкой, норовившей играть его драгоценными Funko и мешающей делать уроки своей бесконечной болтовнёй.

- Ген, это ты? – донёсся до ушей мальчика тихий шёпот из-за двери Ленкиной комнаты, которую он, как раз, пересекал. Ну вот, накаркал.

- Нет, - ответил он страшным шёпотом. – Это бабайка. Спи давай.

Сделав ещё несколько шагов в сторону ванной комнаты, Гена испытал укол совести и, подумав мгновение, вернулся. Приоткрыл дверь, просунул голову внутрь и тут же проглотил саркастичную остроту, которой хотел пикировать сестрёнку. Потому что Ленка сидела в постели, вытаращив на него большие зелёные глаза, и выглядела очень напуганной.

- Лен, ты чего? – Он зашёл в комнату сестры и закрыл за собой дверь.

Гена мог ворчать на Ленку сколько угодно, но это не умаляло его любви к ней. И даже когда во дворе её кто-то обижал, он всегда вставал на защиту этой мелкой колючки, потому что ведь именно так должны поступать старшие братья?

Сейчас при виде испуганной девочки, Генка испытал приступ той самой иррациональной любви, которая перекрывала все обиды и ссоры, случавшиеся между ними. Такая крошечная в своей розовой пижаме с русалочкой Ариэль, с растрёпанными русыми волосами, сидящая в ворохе скрученного одеяла, она напоминала фею из сказок в цветочном бутоне, которая только пробудилась ото сна. Голову Генки посетила непрошенная мысль, что не лишним ему было бы одеться, а не стоять тут перед этой феей в одних трусах.

- Мне страшно, - тихонько произнесла девочка, глядя на брата широко распахнутыми глазами. – У меня под кроватью что-то скребётся.

Про себя Генка выдохнул. Ну слава богу, ничего страшного, всего лишь детские страхи о монстрах под кроватью, которыми и он сам болел в раннем детстве. На счастье, в его случае отец приобрёл специальную кровать с бортиком, так что пространство под кроватью никогда его особо не пугало, потому что было закрыто фанерой. Зато он частенько опасался, что из бабушкиного шифоньера кто-нибудь однажды вылезет по его душу. Этому страху способствовали и старые петли на дверцах, из-за которых шифоньер скрипел как раненый зверь, и его чудовищные габариты. Страх перед мебелью Генка преодолел, когда понял, что шифоньер может принести пользу в качестве места для хранения конфет и особо ценных игрушек, и после этого озарения относился к бабушкиному наследству с большим уважением.

Гена прошёл в сестринскую комнату, на ходу оставив кружку на письменном столе, заваленном наполовину получившими цвет раскрасками и бесчисленным количеством фломастеров и мелков. Ленка вообще не особо соблюдала порядок на своей территории, но если Генка за отказ от уборки получал строгий выговор и наказание, то сестре почему-то всё всегда сходило с рук. Опасаясь в темноте наступить на брошенную на полу куклу, мальчик приблизился к постели Лены и наощупь дотянулся до ночника, воткнутого в розетку. Мрак моментально разогнали мириады разноцветных пятен и огоньков, а девочка от неожиданности зажмурилась и спрятала лицо в ладонях.

- Кто у тебя там скребётся? – напустив в голос безразличия, буркнул Гена.

- Не знаю. Я боюсь смотреть.

- Вот мама тебе всегда говорила, - опускаясь на колени перед кроватью, деловито проговорил мальчик, - если не начнёшь убираться в своей комнате, заведутся мыши.

Простынь с пёстрыми цветами выбилась из-под матраса, и её край подобно театральному занавесу свисал над полом, скрывая пространство под кроватью Ленки. Прежде чем отогнуть этот полог, Гена прислушался, но из-под кровати не доносилось ни единого звука. Он слышал лишь собственное дыхание и чуть учащённый ритм сердца. Одним резким рывком Гена дёрнул простынь и заглянул под кровать.

- Ну, ё-моё…

- Что там? – пискнула Ленка, натянув на голову одеяло.

Генка протянул руку, подхватил особо крупный шарик пыли и вытащил его наружу, демонстрируя сестре.

- Ты когда начнешь убираться? Я всё маме расскажу.

Гена брезгливо отправил пыльный шарик обратно под кровать и с укоризной уставился на сестру. Та выглядела смущённой, но как будто чуть менее напуганной. Даже немного разочарованной.

- Но я слышала какой-то звук. Как будто что-то скребётся. Мне же не показалось.

- Может просто приснилось, - пожал плечами Гена и встал с колен. – Всё, спи давай. Нет там никого. Ночник оставить?

Лена кивнула и завалилась на подушку, из-под одеяла, правда, так и не выбравшись. Теперь она напоминала не маленькую фею, а упитанную гусеницу с кукольным лицом. Генка не удержался и щёлкнул её по носу – сестра хихикнула и спряталась целиком в одеяло.

Покидая сестринскую комнату, Гена невольно обернулся. Лена ворочалась, укладываясь поудобнее в постели, а непослушная простынь вновь сбилась и свешивалась с края кровати, скрывая от глаз Генки тёмное нутро подкроватья. Схватив свою кружку, мальчик вышел в прихожую, подивившись мимолётом, как легко чужие страхи укореняются в людях. Не бывает чудовищ под кроватью. А под кроватью Ленки и подавно – все чудовища задохнулись бы от пыли.

В ванной комнате было прохладно, так что возвращаться в духоту своей детской Генке не очень хотелось. Своё пребывание здесь он растягивал как мог: сначала пописал, потом набрал полную кружку воды и выпил её полностью, затем снова набрал и на минуту задумался, не пописать ли снова, чтобы не ходить в туалет дважды. Поняв, что писать пока больше не хочет и других занятий здесь больше не предвидится, Гена покинул ванную комнату, неся перед собой чашку до краёв наполненную водой, как величайшее сокровище.

Проходя мимо двери в комнату Лены, Гена задержался и заглянул в щёлку, которую оставил в свой прошлый визит. Заглянул и обмер, потому что увидел такое, от чего чашка выскользнула из его разом онемевших пальцев и разлетелась на осколки, залив пол в коридоре водой.

Толкнув дверь, он ворвался в комнату сестры и успел увидеть, как её ноги медленно втягиваются под кровать. Но не так, как если бы Ленке вдруг приспичило туда залезть, ведь вряд ли его сестра могла забраться под кровать, лёжа на спине! А именно в таком положении Ленка и находилась, когда её коленки начали исчезать под пологом простыни. Голые стопы с крошечными пальчиками вяло дёрнулись и резко скрылись под кроватью, словно кто-то изо всех сил потянул девочку на себя.

Гена бросился следом и в какой-то момент уже решил, что успеет схватить сестру за ногу, но к несчастью споткнулся о прикроватный коврик и свалился, больно ударившись головой об угол стола. На мгновение перед глазами всё поплыло, затем потемнело, а когда зрение вернулось, мальчик обнаружил, что лежит на боку и смотрит прямо в мрачный сумрак под кроватью, где больше не было безобидных шариков пыли. Зато было оно.

Нечто непостижимое и злое, что таращилось на него из темноты страшными белесыми глазами. Нечто, что обвивало его сестру бесчисленным количеством странных рук. Гена не успел рассмотреть создание как следует, когда то вдруг втянулось в пол вместе с Леной. Гена перекатился на живот и по-пластунски пополз к кровати, а оказавшись в непосредственной близости от того места, где находилось существо, почувствовал ужасное зловоние, которое не смог бы описать словами. Как-то ему не посчастливилось понюхать мусорный пакет, где гнили сырые яйца – так вот запах, что донёсся до него сейчас был в десятки раз хуже. На глаза навернулись слёзы, а дыхание перехватило, но Гена не мог оставить сестру на произвол судьбы. Хоть и совершенно не понимал, свидетелем чему стал и куда подевалась Лена.

Пол под кроватью выглядел странно, как будто паркет разом сгнил, превратившись в вязкую массу. Именно от этой субстанции невыносимо воняло. Гена брезгливо дотронулся до неё рукой – по ощущениям было сопоставимо с тем, как если бы он сунул руку в манную кашу. Надо разбудить родителей, мелькнула в его голове здравая мысль. Но пока он их добудится, с Ленкой может случиться, что угодно. С другой стороны, чем он может помочь, обычный пятиклассник, против самого настоящего монстра? Раздираемый противоречивыми чувствами и желаниями, Генка обеими руками погрузился в жижу, образовавшуюся под кроватью. Задержав дыхание и не позволив себе долго думать о последствиях своего решения, оттолкнулся ногами и с головой нырнул в топкое смердящее болото.

Первое, что он испытал – паника. Под ним оказалась пустота, как будто жижа в полу открыла ему доступ в квартиру соседей снизу. Ожидая, что вот-вот свалится на голову дяде Ване, Генка хаотично замахал руками и на счастье сумел за что-то ухватиться. Поэтому когда его ноги вслед за туловищем проскользнули в странный лаз и притяжение потянуло его вниз, он не свалился, а крепко вцепился во что-то упругое и липкое. Странная люстра, подумалось ему, ведь что кроме люстры могло быть на потолке соседей? В нос ударил тот самый тошнотворный запах, и мальчик пожалел, что на нём не было ничего кроме трусов – сейчас бы пригодился кусок ткани, чтобы сделать элементарную маску на лицо и не дышать этой гадостью, чем бы она не была. Отсутствие одежды вызывало дискомфорт ещё и потому что Генка вдруг ощутил не свойственную для августа прохладу, пришедшую не смену мучившей его духоте. Может дядя Ваня включил кондиционер на охлаждение? А был ли вообще у соседей кондиционер?

Вокруг было темно, темнее, чем у него дома, но глаза постепенно привыкали к этой темноте, и Гена, наконец, смог осмотреться. Вокруг простиралось огромное пространство без конца и края с протянутыми в пустоте странными лианами, толщиной едва ли не с самого Генку. Именно за одну из таких лиан ухватился мальчик, выпав из лаза в полу. При мысли о том, что проход мог исчезнуть, Генка сильно испугался и задрал голову, лихорадочно разыскивая глазами место, откуда пришёл. Разглядел странное марево в полуметре от себя, в которое упирался изгиб лианы – видимо, по ней существо смогло попасть в комнату Ленки.

Вспомнив о том, зачем он здесь оказался, Генка ещё раз осмотрелся. Лиана местами слабо фосфоресцировала, разгоняя своим скудным светом царивших мрак, и плавно спускалась вниз, где ему показалось почти неуловимое движение далеко впереди. А ещё уголком глаза он заметил намёки на движение слева от себя, но темнота не позволила ему рассмотреть детали. Сердце в груди стучало набатом, а въедливый писклявый голосок внутри умолял вернуться назад. Страх буквально душил, но Генка понимал, что не простит себе, если оставит сестру одну в этом страшном месте, чем бы оно не было. Поэтому тихонько начал спускаться по лиане, аккуратно нащупывая ногами и руками шероховатости и выступы, за которые можно было ухватиться. К счастью, лиана была покрыта чем-то липким и мерцающим, что придавало дополнительное сцепление, и уже вскоре мальчик ускорился в своём движении. Все его мысли были заняты сестрой и молитвами, чтобы та оставалась цела и невредима. Гена никогда не был особо набожным ребёнком, но сейчас готов был поверить в любого бога, который помог бы ему вырвать сестрёнку из лап чудовища.

До слуха внезапно донеслось тихое шуршание, и Гена замер. Над головой протянулся ещё один узловатый стебель, не такой толстый, и на нём кто-то был. Генка вжался спиной в свою лиану, жалея, что не может слиться с ней, потому что существо, которое он разглядел в темноте над своей головой было так ужасно, что в другой ситуации он с воплем бы бросился от него прочь. Но здесь и сейчас, в сложившихся обстоятельствах, ему некуда было деваться, и он вынужден был наблюдать за тварью, которая медленно, как гигантский паук, перемещалась по лиане с какой-то ей одной известной целью.

У существа был десяток многосуставчатых рук, и локти этих рук гнулись в разные стороны как на шарнирах. Каждая заканчивалась кистью, похожей на человеческую, с четырьмя кривыми пальцами. Руки выходили из тощего, опять же слишком похожего на людское, тела, обтянутого тонкой пергаментной кожей, под которой просвечивали мышцы и что-то вроде внутренних органов. По крайней мере, Генке показалось, что он видит прямо над собой витиеватое переплетение кишечника в раздутом пузыре в том месте, где мог бы располагаться живот. Но страшнее была голова существа, маленькая шишковатая, с сероватой кожей и большими бледными глазами, слепо шарящими в темноте. Лишённый даже намёка на губы, широкий рот твари был утыкан мелкими острыми зубами и то и дело приоткрывался, выпуская наружу длинный склизкий язык. Существо, медленно переставляя свои многочисленные руки, проскользнуло по лиане прочь, кажется, не заметив замершего от страха мальчика.

Встреча с обитателем этой загадочной черной дыры заставила Гену двигаться активнее. Нужно во что бы то ни стало найти Ленку и вернуться домой. Кто знает, как долго ещё будет открыт проход.

Словно откликаясь на его опасения, неподалёку снова что-то зашуршало и из темноты на лиану, протянувшуюся в каких-то нескольких метрах справа, шагнуло ещё одно многорукое создание. Оно протиснулось через похожий на густое мутное желе образование в воздухе, и на мгновение с той стороны прохода в темноту брызнул тёплый электрический свет. При свете чудовище выглядело ещё страшнее, но хуже всего было то, что в передних руках оно держало маленького мальчика, чуть младше Ленки, который, кажется, был не то без сознания, не то просто спал. Тварь бережно держала мальчишку на руках, как заботливая мама, быстро перебирая восемью оставшимися руками, крепко удерживающими её на лиане. Миг – и существо скрылось в темноте в том же направлении, куда держал путь и сам Гена. И куда, по всей видимости, направлялось и существо, похитившее его сестру. Что же находится там впереди?..

Очень скоро Генка это узнал, и ему стало дурно. Спустя какое-то время он добрался по лиане до особого места, которое, кажется, было центром этой странной паутины. Здесь лианы сплетались в замысловатую конструкцию во всех направлениях, уходя бесконечно далеко вверх и в стороны, так что Гена даже перестал понимать, а где собственно здесь верх и низ, когда вокруг нет никаких ориентиров для определения направления. А ещё здесь было множество многоруких существ, которые перемещались туда-сюда по лианам и время от времени переговаривались непонятными клацающими звуками, которые доносились из их зубастых ртов.

И здесь были дети. Много детей. Разного возраста и пола, они висели вниз головами, как коровьи туши на мясокомбинате, где работал сосед дядя Ваня. На глазах у Генки одно из существ подвесило к лиане девочку лет двенадцати, закрепив её слабо мерцающей в темноте субстанцией, которую выхаркало изо рта. По характеру свечения Генка понял, что придавало способность мерцать лианам – та же самая слюна из пасти этих созданий.

Девочка безвольно свисала с лианы, как безжизненная кукла, в то время, как существо шарило по её телу своими шустрыми руками, избавляясь от платьица и нижнего белья. Вскоре уже все дети были полностью оголены, а большая часть их одежды отправилась прочь, в темноту. От этого странного зрелища Генка испытал смесь стыда и ужаса, но когда увидел среди подвешенных вверх тормашками детей свою сестру, ему стало совсем плохо. Ленка, бледная и растрёпанная, располагалась между светловолосым мальчиком, которому, по ощущениям, не было и трёх лет и девочкой с огненно-рыжими волосами.

Стараясь не шуметь, Гена очень быстро спустился по лиане туда, где у существ было их логово (или продуктовый склад?) и заметил ещё одну деталь, которая изначально укрылась от него в сумраке этого странного мира. Хлипкая площадка, сплетённая из лиан, где суетились многорукие твари, была усыпана чем-то, что при ближайшем рассмотрении оказалось костями. Маленькими детскими костями. Гена в виду возраста ещё не знал, как называется каждая кость в человеческом теле, но уж рёбра-то отличить от других костей мог. Да и парочка гладких, мерцающих в темноте черепов явно не принадлежали хозяевам этого места. Гене стало страшно и его решимость идти дальше пошатнулась. У него не было с собой не то, чтобы оружия, но даже одежды. Ему нечего было противопоставить этим существам, чтобы освободить Лену. О том, чтобы спасти других детей, он и не думал – тут себя бы спасти.

Тихонько спрыгнув со своей лианы на тугое переплетение нескольких стеблей, ведущих к площадке с детьми, Гена лихорадочно думал, как поступить. План был прост: подкрасться к сестре, отцепить её и сбежать. По всей видимости, существа эти были слепыми, постоянно обитая в кромешной темноте своего мира, но Гена слышал, что в природе, если какое-то одно чувство притуплено, обязательно развито другое. Так может и у многоруких чудовищ так же?

Стараясь не шуметь, он двинулся вперёд, как вдруг в ладонь ему что-то больно впилось. Зажав рот рукой, чтобы не закричать, он обнаружил осколок кости, торчащий из лианы. Кость была изогнутая и плоская, скорее всего одно из рёбер, и сломана таким образом, что её конец образовывал острие, о которое Гена и поранился. Приложив некоторое усилие, мальчик выдернул кость из лианы и крепко сжал её в руке. Это немного придало ему уверенности, хотя едва ли подобное импровизированное оружие способно защитить его от многоруких тварей.

Перед тем как ступить на площадку из лиан, Гена ещё раз постарался обдумать свой план. Но он был всего лишь двенадцатилетний мальчик, а не гениальный стратег. А ещё ему было очень страшно. Прижавшись лбом к холодной лиане, он глянул в темноту, которая простиралась вокруг него. Интересно, что будет, если он сорвётся и упадёт? Что прячется за этой темнотой, кроме лиан и многоруких? Поймав себя на мысли, что он оттягивает неизбежное, Гена отлип от лианы и переместился на широкое место, где начиналось гнездовье чудовищ.

С десяток толстых лиан тянулось сверху-вниз (снизу-вверх?), образуя этакий несущий столб, вокруг которого сплелись лианы тоньше. Их было так много, и они так плотно свились, что создавали уплотнение, по которому можно было ходить, выпрямившись. Генка, правда, выпрямляться не спешил, чтобы не привлекать к себе внимание. И хоть роста в нём было немного, он не был уверен, что существа не сумеют рассмотреть того, кто отличается от них формой и габаритами. Одно из них как раз прошагало мимо, поочередно переставляя свои многосуставчатые конечности. Из зубастого рта то и дело высовывался длинный язык, словно помогая своему владельцу ориентироваться в пространстве. В какой-то момент язык выстрелил буквально в метре от Генки, и создание замедлилось. А Генка покрепче перехватил кость. Чудовище повернуло голову в его сторону, и в темноте сверкнули молочные незрячие глаза. Хотя с чего он взял, что незрячие? Возможно, именно сейчас существо разглядывало его, удивляясь, как освободился один из пленников.

Очень медленно существо протянуло одну из передних рук, при этом суставы двигались хаотично, словно кости в конечности перестраивались в движении. Длинные пальцы с узловатыми фалангами оказались близко от лица Гены, так что он смог рассмотреть на ладонях существа многочисленные крохотные шипы, загнутые как рыболовные крючки. Видимо, благодаря им создания ловко перемещались по лианам, не соскальзывая с них. Пальцы монстра ощупали воздух перед Геной, и шипы несколько раз втянулись в ладонь и вылезли обратно. Про себя мальчик подумал, что надо во что бы то ни стало избегать встречи с этими шипами, способными, по всей видимости, легко содрать с человека кожу, как легко они это сделали с детской одеждой.

Никого не найдя, создание двинулось дальше, а Генка позволил себе выдохнуть. Оказывается, всё это время он не дышал, боясь даже лёгким движением воздуха привлечь к себе внимание.

Ещё одно существо обнаружилось неподалёку. Сначала Гена услышал его, а после уже увидел. О чём тотчас пожалел. Ведь существо кормилось, и это зрелище было отвратительным. Как и догадался Гена, монстры питались детьми, и один из подростков (Гена не понял, какого пола был ребёнок – настолько тело было изувечено, а ещё у него отсутствовала голова) лежал распластанный на площадке из лиан, в окружении старых костей и разноцветных лоскутов ткани. А над ним склонился многорукий монстр, чьё плоское лицо почти целиком скрывалось в разорванном животе. Генке не хотелось смотреть, но какое-то низменное любопытство взяло над ним верх, и он продолжил наблюдать.

Из обрубка шеи торчал белый позвонок в окантовке разорванных хрящей и плоти. Одна рука выглядела так, будто её сунули в измельчитель для мусора – сплошь следы зубов и кровавое месиво на месте мягких тканей. Туловище вскрыто до самого пупка, топорщась нежно-розовыми рёбрами, раскрытыми по сторонам как лепестки какого-то отвратительного цветка. Многорукий монстр сграбастал тело несколькими передними конечностями, с аппетитом поглощая потроха и мясо. Гену затошнило, когда окровавленное лицо монстра вынырнуло из детских внутренностей. Из пасти чудовища свисала лента кишок, которую тот с аппетитом втянул в себя, как обычно люди делают с особо длинными макаронинами.

Стараясь двигаться бесшумно и ненароком не наступить на разбросанные тут и там кости, мальчик обогнул кормящуюся тварь. При этом он не сводил с неё глаз, хотя теперь только и мечтал перестать смотреть на это ужасающее зрелище, от которого у него точно долго будут ночные кошмары. Это при условии, конечно, что он выберется отсюда живым.

Когда Генка добрался до сплетения лиан, на которых были повешены дети, он замешкался. Ещё два многоруких были совсем близко, и мальчик понадеялся, что не голод привёл их к пленникам. Он не вынесет наблюдать чью-то смерть. Особенно, если это будет смерть Ленки. Стараясь прятаться в тенях лиан, Гена приблизился к детям. Все они были без сознания и висели вниз головами, но выглядели целыми и невредимыми. Их щиколотки были облеплены фосфоресцирующей липкой массой, которая уверенно удерживала тела на весу.

Гена оказался рядом с сестрой и нежно погладил её по голове. Лена пошевелила носом, но не проснулась. Твари с негромким шорохом скользили вокруг в темноте, но Генку, кажется, пока не обнаружили. Он подцепил мерцающую слюну, спутывающую ноги девочки, осколком кости, и та, на удивление, легко поддалась, поведя себя как жвачка, которую оставили на холоде. Подхватив Лену, чтобы та не упала головой вниз, Гена быстро отволок сестру за лиану. Девочка была холодная, а губы изрядно посинели, но сестра дышала. Чего уж там, и сам Генка замёрз так, что зуб на зуб не попадал, но старался гнать от себя мысли о холоде до возвращения домой.

Мальчик легонько потряс сестру, но та не торопилась приходить в себя. Гена понимал, что не унесёт её на себе, если придётся карабкаться по лиане вверх. Одно дело спускаться в одиночку, и совсем другое – подниматься и тащить на себе ещё одного человека. Неожиданная и пугающая мысль вспыхнула в голове Генки – а вдруг он не найдёт ту самую лиану, которая вела к дыре в их квартире? Все они выглядели одинаково, а впотьмах и не разберёшь, где нужная. Так, сейчас не время об этом думать, одёрнул себя мальчик, нужно выбираться, а лиану он найдёт, не далеко от неё ушёл.

Сверху, прямо у него над головой прозвучал знакомый шорох и клацанье. Гена замер, чувствуя, как по загривку ползут предательские мурашки. Очень медленно он посмотрел наверх и столкнулся лицом к лицу с одним из многоруких, который как гигантский паук расположился на толстой узловатой лиане, уходящей почти вертикально в темноту. Тварь была так близко, что Гена мог разглядеть огромные без намёка на веки белесые глаза, в которых отражался он сам, а также десятки острых мелких клыков, между которыми застряли кусочки гниющего мяса вперемешку с мутной светящейся во мраке слюной. Вязкая ниточка слюней как раз протянулась из пасти существа вниз и вонючей каплей опустилась на лоб Гены.

Надеялся ли он, что чудовище его не заметило? Ни секунды. И любые сомнения в этом отпали, когда тварь раскрыла зубастую пасть, выпуская длинный язык. Одновременно с этим Гена резко выпрямился как сжатая пружина и со всей силы всадил рёберную кость монстру в основание пасти, туда, где у людей находилось горло. Тварь издала протяжный хрип, и из раны в месте попадания кости на мальчика хлынула чёрная вязкая жижа, которая заменяла ей кровь. Хотя может это и была кровь, но в царящем сумраке этого было не разобрать. Кровь хлынула таким потоком, что Гена моментально оказался измазан в ней с головы до ног. Тварь дёргалась под его руками, пытаясь освободиться, но Гена крепко упёрся ногами в лиану, погружая кость всё сильнее в плоть монстра. А потом руки существа разомкнулись, и оно глухо повалилось на детей, безвольно раскинув свои конечности. Генка вовремя успел оттолкнуть от себя падающую тушу, подозревая, что звук упавшего многорукого точно привлечет к ним внимание его собратьев. А так мёртвый монстр почти бесшумно соскользнул в черноту за лианой, моментально в ней растворившись. Не донеслось ни малейшего звука падения, словно кромешная тьма этого пугающего мира сожрала своего обитателя без остатка.

С опозданием пришло осознание того, что только что произошло. Ноги подкосились, и Генка опустился на колени перед сестрой, обуреваемый ужасом. Измазанная кровью кость выскользнула из пальцев. Из глаз сами собой хлынули непрошенные слёзы. Он тихонько заплакал, закусив зубами костяшки пальцев, чтобы плач не перерос в шумные рыдания. Что-то коснулось его ноги, и он в панике отшатнулся. Но это оказалась Ленкина рука. Сестра очнулась и теперь большущими глазами смотрела на него из темноты. Она тоже была с головы до ног перепачкана чудовищной кровью, волосы слиплись, но, к удивлению Гены, девочка держалась спокойно, и, как будто, даже пыталась поддержать брата. Гена наспех вытер слёзы, очевидно, размазав по лицу кровавые подтёки, и жестом показал сестре, что нужно молчать. Девочка коротко кивнула и зябко поёжилась. Осмотревшись, мальчик заметил большой лоскут голубой ткани неподалёку, бывшей, очевидно, когда-то чьей-то толстовкой, и протянул его сестре. Та накинула ткань на плечи, завязав под горлом, и выжидающе посмотрела на брата. Гена протянул ей руку и кивком головы указал туда, где, по его мнению, располагалась лиана, ведущая домой. Лена вцепилась в его руку своими тонкими пальчиками, и вместе они двинулись прочь. Двигались гуськом, но крепко держась за руки. То, с каким самообладанием вела себя его маленькая сестра, вызывало у Гены чувство гордости. Она не паниковала, не плакала и выглядела сосредоточенной. Может быть таким образом проявлялся стресс, с которым столкнулась девочка, и её душевная травма после пережитого куда глубже. Гена не знал, но собирался во что бы то ни стало вернуть сестру домой.

Пробираясь на полусогнутых мимо подвешенных за ноги детей, Лена задержалась, и Гена почувствовал, как сестра тянет его за руку. Обернувшись, он наткнулся на её вопрошающий взгляд. Он покачал головой. Нельзя. Они не могут освободить и вывести всех. Возможно, сумеют позвать кого-то из взрослых на помощь, если ещё будет куда возвращаться и кого спасать. Но не сейчас. Она не спорила, приняла эту жестокую необходимость, но глаза стали мокрыми от слёз. Это разрывало Гене сердце, но он тянул её дальше.

Когда они спустились на лианы, где совсем недавно многорукая тварь поедала кого-то из детей, ни существа, ни его жертвы там уже не было. Только тёмная кровь, засыхающая на сплетении стеблей, да пара ошмётков, к которым не хотелось присматриваться. Это место Гена постарался пересечь побыстрее, чтобы Лена не увидела лишнего. Где-то неподалёку должна была быть лиана, протянутая к дыре домой, и Гена суетливо искал её взглядом в окружающем их сумраке. Ну же, должны были быть какие-то отличительные черты – толщина, изгиб, количество светящейся слюны многоруких. Гена пытался выудить из памяти, чем запомнилась лиана, по которой он полз, но все стебли, которые попадались ему на глаза, казались одинаковыми. Они оказались на распутье, но он не знал, какой путь был правильным.

А потом его осенило. Рука, оцарапанная костью, всё ещё болела и кровоточила. И на одной из лиан должен был остаться след от его ладони, метка, которую он непроизвольно оставил, когда спускался. Внезапная догадка воодушевляла, и он бросился к ближайшей лиане, чтобы осмотреть её. Лена послушно следовала за ним. Чтобы ускорить процесс поиска, Гена показал сестре свою раненую ладонь, приложил её к стеблю, показывая отпечаток, и обвёл рукой образования, которые вырастали вокруг них по сторонам. Кажется, сестра поняла его пантомиму, потому что тут же начала осматривать другую лиану. Гена старался не упускать сестру из виду, а ещё очень надеялся, что никто из многоруких не объявится внезапно, привлеченный их суетой.

Следы своей крови он нашёл довольно быстро и понял, что это та самая лиана, по которой он спускался сюда ранее. Обрадованный, он хотел было позвать сестру, но обернувшись, обнаружил, что та вот-вот окажется в пасти многорукого, почти бесшумно выбравшегося из темноты. Существо выбралось откуда-то снизу, обхватив стебель всеми своими конечностями. Две передние уже тянулись к Лене, и на широких ладонях Генка заметил выросшие шипы. Девочка стояла спиной и не замечала угрозы, а зубастая пасть была так близко.

Генка бросился к ней так быстро, как мог, и успел развернуть сестру от монстра, подставив собственную спину под его лапы. Лопатки обожгло болью так, словно с его спины содрали целые лоскуты кожи. Не выдержав, он закричал.

И этот крик после долгого периода тишины стал тем, что разорвало окружающий сумрак и заставило его всколыхнуться шорохом десятков и десятков движущихся рук. Со всех сторон донеслось шуршание и клацанье зубов, а тени на лианах зашевелились и стали уплотняться, будто сама тьма порождала всё новых и новых монстров.

Генка подтолкнул сестру и указал ей на нужную лиану. Девочка замотала головой и крепче вцепилась в руку брата.

- Иди, - тихо произнёс он. – Я сразу за тобой.

Ленка кивнула и полезла на лиану, ловко перебирая руками и ногами, как маленькая проворная обезьянка. Гена мгновение смотрел вслед сестре, а затем обернулся к чудовищу, которое уже полностью выбралось из темноты и теперь было так близко, что он мог бы пересчитать каждый бритвенно острый зуб в его пасти. Тварь высунула длинный язык, напоминающий щупальце осьминога, и слизала с ладони кровь Генки. Из глотки монстра донеслось довольное урчание, будто вода закипала в электрическом чайнике.

- Фиг ты её получишь, образина, - храбро произнёс Генка, надеясь, что всем своим видом внушает чудовищу страх.

Но вряд ли местные обитатели испугались бы маленького мальчика в трусах, у которого не было никакого оружия, чтобы себя защитить. Он постарался выпрямиться в полный рост, чтобы казаться больше, но это не хитрое действие ошпарило спину болью. Он чувствовал, как по позвоночнику течёт его горячая кровь, заливаясь в трусы и стекая по ногам. Блин, мама с ума сойдёт от ужаса, когда это увидит. Зато папа, наверное, будет гордиться им, что заступился за сестрёнку и даже смог завалить одного монстра. Эта мысль согревала.

Многорукий в этот момент протянул к нему три свои лапы и выпустил шипы на ладонях, стараясь подцепить мальчишку. Остальными руками он образовал странный угловатый барьер, за которым скрыл своё тощее тело и уродливую голову. По опыту Генка уже понял, что при своих габаритах и угрожающей внешности, эти существа были довольно уязвимыми и не то, чтобы очень быстрыми. Поэтому от хватки монстра он увернулся довольно успешно, краем глаза подмечая, что с разных сторон по лианам к ним уже спешат его собратья, подобно паукам, почуявшим муху в паутине.

Каждое движение теперь причиняло сильную боль, но Гена решил, что поплачет об этом дома. Он метнулся к лиане, по которой уже довольно высоко вскарабкалась его сестра, и ухватился за её основание. И в этот момент в его руку вцепилась четырёхпалая лапа, пронзившая кисть острыми шипами. Новый монстр выглянул из-за лианы, на которую Генка только что хотел залезть, и мальчик готов был поклясться, что зубастая пасть растянулась в глумливой ухмылке, появлению которой не мешало даже отсутствие губ. Многорукий потянул Генку на себя, и мальчик взвыл от боли в ладони. Поддавшись инстинкту, он дёрнулся, и шипы распороли кожу и мышцы до бледной кости. Кровь тут же заполнила рваную рану, но хотя бы рука была свободна.

Оскальзываясь на собственной крови и едва не теряя равновесие, Генка залез на лиану. Начало подташнивать, голова кружилась, а спина и повреждённая рука невыносим болели. Он покрепче обхватил толстую лиану, чувствуя себя Джеком из сказки про бобовый стебель. Главное не смотреть вниз, говорил он себе. Хотя что внизу, что вверху – вокруг царила вязкая недружелюбная темнота, наполненная шуршанием сотен рук и клацаньем острых зубов.

Генка поднялся едва ли на десять метров, когда ощутил, как лиана под ним трясётся. Бросив короткий взгляд за спину, он обнаружил сразу нескольких тварей, преследующих его. Они двигались куда шустрее, помогая себе многочисленными руками. Самое ближайшее к нему чудовище при желании могло вытянуть свою длинную руку, схватить его за ногу и сдёрнуть с лианы, но почему-то всё ещё этого не сделало. Твари вообще вели себя непривычно нервно, толкаясь и не церемонясь друг с другом. Был ли у этих созданий разум, подобный человеческому? Быть может, ими руководило желание защитить тайну своего существования и не позволить двум детям разболтать слишком много в мире, где было столько вкусного мяса? Генка этого не знал и думать сейчас об этом ему не хотелось. Впереди он видел Ленку в импровизированном плаще из куска рваной ткани и с удовлетворением отметил, что она поднялась достаточно высоко, чтобы иметь шанс выбраться из этого проклятого места. К сожалению, для самого себя Генка такого шанса уже не видел, потому что с каждым пройденным метром он терял силы от обильной кровопотери.

Когда в глазах в очередной раз потемнело, в голове Гены промелькнула мысль, что должно быть вот каково это, умирать. Руки уже почти не слушались, а каждый шаг по лиане требовал неимоверных усилий. Что ж, хотя бы Ленке удалось спастись. Хотя жалко, что свои последние минуты он проведет вдали от дома.

Что-то крепко схватило его за здоровую руку в тот момент, когда он уже начал терять сознание и заваливаться назад, навстречу чудовищам. Это выдернуло его из небытия и вынудило сфокусировать взгляд на сестре, которая оказалась прямо перед ним, крепко вцепившись в брата. С мольбой в глазах она тянула его за собой, хотя в ней не должно было быть столько силы, сколько она демонстрировала. Вернувшись за ним, она намеревалась вытащить его, даже если сама подвергалась риску. Это придало Генке заряд уверенности, и он, не выпуская пальцев Лены, подтянулся ещё немного по стеблю, а затем ещё чуть-чуть, а после… Он увидел, как лиана упирается во что-то незримое, словно вырастая прямо из воздуха, или наоборот врастая в пространство. До носа донеслись знакомые тошнотворные запахи. Они добрались.

Лена помогла брату дотянуться до вершины лианы, которая разветвлялась в месте прохода множеством тонких упругих отростков.

- Давай ты первый, - сказала она, наблюдая, как силы стремительно покидают Гену. – А я за тобой, только руку подай.

- Лучше ты, - произнёс мальчик. – Они уже близко.

Движение на лиане за их спинами и правда не прекращалось. Твари с завидным упорством карабкались за беглецами. Гена просунул руку в зыбкое марево, почувствовал пальцами тепло их дома. Лена упёрлась в его колено, чтобы достать до прохода и всем телом провалилась в него. Миг спустя её ладошка появилась с той стороны, предлагая Гене опору. Генка невольно улыбнулся. Всё-таки у него замечательная сестра. Ради такой и жизнью рисковать не жалко. С этой мыслью он бросился в проход, одновременно чувствуя, как многорукие дышат ему в затылок.

Вылезая, Генка в последний момент чуть было не сорвался с лианы, но сестра проворно ухватила его под мышки и потянула на себя, вытаскивая из вязкого болота, в которое превратился пол в её комнате. Когда мальчик целиком выбрался из провала, то без сил рухнул на пол. Холодный паркет делал приятно израненной спине, а радость от того, что они выбрались вылилась в непроизвольный смех. Он лежал и тихонько хихикал, чувствуя прилив облегчения и не понимая, почему его радость не разделяет Лена. Девочка сидела рядом с братом и с тревогой поглядывала по сторонам.

- Мы дома, Лен, - попытался подбодрить её Гена. – Вы выбрались.

Девочка пристально посмотрела на брата и что-то в её взгляде ему не понравилось. Холодные эфемерные пальцы сжали сердце Генки, когда сестра тихо произнесла:

- Но мы не дома.

Теперь уже и сам Генка со смятением огляделся. На первый взгляд комната была Ленкина, но здесь было темно и почти не было мебели. Исчезла кровать, под которой образовался проход в мир многоруких, пропали игрушки и почти вся мебель. Только какие-то коробки по углам и так много пыли, как будто здесь не убирались уже целую вечность.

Гена с трудом поднялся и подошёл к окну, за которым по-прежнему царила глубокая ночь. Окно выходило на лесопарк, так что квартира определённо была их – в этом парке дети часто гуляли с родителями, и там же Генка с отцом строил зимой крепость. Но что стало с комнатой сестры? Почему она выглядит заброшенной?

- Я ничего не понимаю, - пробормотал Генка. – Нас ведь не было пару часов, да?

Ответом ему стал странный звук, от которого мальчику сделалось не по себе. Обернувшись к сестре, он лишь успел увидеть, как высунувшийся наполовину из пола многорукий, подтягивает к себе напоминающую сломанную куклу девочку с неестественно вывернутой назад головой. Мгновение, в котором, казалось, смогла уместиться целая вечность – и вот Ленка исчезает в жилистых объятиях потустороннего людоеда. Гена в последний раз видит пустые безжизненные глаза сестры, устремлённые на него, прежде чем она и монстр скрываются в трясине. На полу остаётся лишь кусок голубой ткани с брызгами крови, которым Ленка укрылась на той стороне. А ещё спустя мгновение паркет в месте прохода сделался идеально ровным, словно там никогда и не было ничего сверхъестественного.

Гена почувствовал, как теряет опору, а горе накрывает с головой. Он не справился. Не смог спасти сестру. Не смог никого спасти. Отчаянный яростный вопль вырвался из его груди, а слёзы, которые до этого ждали своего часа, бурным потоком хлынули из глаз.

За дверью в коридоре включился свет. Жёлтый прямоугольник озарил сумрак этой странной заброшенной комнаты, ещё недавно бывшей детской его сестры. В замке (когда родители поставили замок?) провернулся несколько раз ключ, и дверь распахнулась, явив замерших на пороге маму и папу. Мама – миниатюрная брюнетка с большими карими глазами, такими же как у Генки – зябко ёжилась в махровый халат и выглядела крайне встревоженной. Папа – высокий зеленоглазый шатен – сжимал в руке гаечный ключ так, словно намеревался им кого-то очень крепко приложить.

- Мама, - не сдерживая рыданий позвал Генка. – Папочка… Помогите. Они забрали её.

Щёлкнул выключатель, и люстра под потолком тускло вспыхнула. Работал только один рожок, во втором отсутствовала лампочка. Сквозь слёзы мальчик увидел, что комната и правда была заставлена картонными коробками, как если бы кто-то готовился к переезду.

Мужчина и женщина взволнованно переглянулись, после чего папа осторожно вошёл, отдав перед этим гаечный ключ супруге.

- Они забрали её, - ещё раз повторил Генка, чувствуя невероятную тяжесть во всём теле. – Папа, нужно спасти её.

- Кого спасти? – опустившись на корточки в полуметре от Генки и заглядывая ему в лицо, спросил мужчина. – Пацан, ты вообще кто такой и как тут оказался?

март, 2026