Тёмное пламя-2

300 лет назад, Логрейн, княжеский дворец Фаэррона

Малый Зал Совета походил, скорее, на рабочий кабинет: стеллажи с фолиантами, круглый стол и шесть кресел с подлокотниками в виде драконьих голов. И пара чёрно-золотых штандартов на песочного цвета простенке между двумя большими окнами.

Фаэррон, сидя в княжеском кресле, хмуро разглядывал самоцветные песочные часы, шкатулку, инкрустированную чёрными алмазами, и кувшин с кубками, стоявшие перед ним на столе.

Закат наполнял зал тенями, ложился багрянцем на чёрные волосы князя, схваченные рубиновым очельем. Чёрный с золотым шитьём парадный тальмион обрисовывал мощный разворот его плеч и подчёркивал резкую, хищную красоту лица.

Тишину нарушало лишь тихое шуршание падающих песчинок.

«Твой подарок, Ана, сейчас точнее всего отражает нашу жизнь», — князь задумчиво провёл кончиками пальцев сначала по нижней части часов, почти заполненной, затем по верхней, почти опустевшей.

Песочные часы подарила ему Анадиомель — задолго до того, как стала женой Аэриона и королевой. Фаэррон всё ещё не смирился с мыслью о том, что подруга его беззаботной юности мертва, а Дариана, которую любовно обустраивали силами всех Изначальных Старших, разрушена.

Всего месяц назад завершилась очередная война с Аластримом — сильнейшим из людских государств. Перемирие так и не было заключено, но война прекратилась сама собой. Короткая — менее трёх дней, и яростная, стоившая десятка тысяч жизней с обеих сторон, война поставила оба государства на грань выживания. А её последствия в виде гнева Стихий, безжалостных и беспристрастных, ощутили на себе все страны континента: и нейтральные, и дружественные, и враждебные… Досталось всем — и людям, и оркам, и гномам, и эльфам. Правда, эльфийским княжествам меньше, чем остальным, всё же, Материнские Древа отчасти их защитили…

Людям удалось почти уничтожить Изначальное Древо — главный магический источник королевства, соединяющий все княжества через систему Материнских Древ и Дочерних Рощ. Эльфийский же удар возмездия стоил Аластриму части побережья, ушедшего под воду из-за волны землетрясений, суровой зимы, когда птицы буквально замерзали на лету, и последующей засухи.

Князь Логрейна помнил многие войны, но эта стала шокирующим откровением для всех Старших… Невольно он восхищался врагом: впервые со времён Эпохи Тьмы Старшие столкнулись с настолько хорошо организованным противником. Который, к тому же, оказался пугающе осведомлённым и предусмотрительным почти во всём.

Аластримцам сопутствовала невероятная удача, в то время как защитникам Дарианы катастрофически не везло. И пока у Фаэррона не было ответа на вопрос, почему осуществилось почти всё, что только могло пойти не так… Причём в наихудшей последовательности из возможных…

Начиная от времени нападения на столицу королевства Дариану: Ночь Летнего Солнцестояния, когда все друиды заняты в обрядах заключения брачных союзов. И находящийся неподалёку от Изначального Древа древний портал даже не охранялся, поскольку был запечатан лично Великим Магом Невлином пару тысяч лет назад, ещё до начала Эпохи Тьмы. А у врагов, как выяснилось, был ключ, видимо, созданный другим магом, по мощи равным Невлину. Что позволило им открыть портал и впустить иномирную нежить в Дариану.

Нападение началось с жёсткого магического удара по ключевой, и, как оказалось, самой уязвимой точке обороны. Чёрные маги ударили не прямо по Изначальному Древу. Его защиту пробить не смогла бы и Аласта — первая королева Аластрима, сильнейшая чародейка эпохи Великих Магов.

… Остовы домов… Деревья… Багровое зарево… Чёрное небо. Ледяное сияние звёзд… Серый жирный пепел оседает на кожу…

Чёрным магам удалось разрушить связь короля и королевы с Изначальным Древом. И магический откат от разрыва попросту убил Аэриона и Анадиомель и обрушил защитный магический купол, поддерживаемый Древом.

…Ветви Древа дрожат… Тонкий хрустальный звон… Изумрудные листья ковром на земле… И рубиновая смола сочится через глубокие трещины коры… Белые одежды… Алые цветы… Серебристые глаза королевы распахнуты в вечность…

И тут же из подземных тоннелей, ведущих в Дариану, хлынули враги.

… Низшая нежить… Медленная и бестолковая… Кожаные щиты… Каменные топоры… Неловкие, бесцельные взмахи… Хруст костей… Тошнотворно-сладкая вонь… Мерное серое море… Вспышки золота и серебра… Эльфийские стрелы разят без промаха… Но как же всё мучительно медленно…

Целью атаки, как выяснилось, был портал — и враги сумели прорваться к нему и открыть. В Дариану вошли высшие вампиры — элита нежити. Они действовали настолько согласованно, что казались единым организмом. И причина могла быть только одна — очень сильный маг управлял ими…

…Ослепляющая вспышка, почти беззвучная… Мертвый зелёный свет… Быстрые чёрные тени… Изящное скольжение… Танец смерти…

Их тогда спасло лишь то, что друидам всё же удалось задействовать почти мёртвое Изначальное Древо, использовав для этого кровь погибших короля и королевы. Большая часть остаточной магии Древа ушла на открытие Тайных Троп — магических путей быстрого перемещения на большие расстояния. Это позволило вывести из Дарианы почти всех уцелевших женщин и детей. Но хватило магии и на удар возмездия…

…Низкий гул… Короткая судорога земли… Ментальный вой гибнущих магов… Словно яростный хрип раненого кабана…

И начался обычный бой — действия врага перестали быть пугающе согласованными, и эльфы сумели выбить большую часть нежити ещё до восхода солнца…

Прервав его мрачные размышления и воспоминания, в кабинет вошел командир княжеской дружины. Одетый в парадный доспех, но безоружный, он застыл в нескольких шагах от стола, ожидая, когда князь обратит на него внимание.

— Что скажешь, Сейд? — чуть развернулся к нему Фаэррон.

— Мой князь, Аэлфин здесь, — почтительно склонив голову тот.

— Пусть войдёт. И пригласи сюда через четверть часа Мориона, а через полчаса приведи королевну.

Сейд кивнул, развернулся и стремительно, так что полы тёмно-зеленого плаща развевались, покинул зал.

И тут же торопливо вошёл Аэлфин. Доверенный советник князя Логрейна был одет как простой воин, и только фибула с чёрным жемчугом, скреплявшая тёмный дорожный плащ у горла, выдавала его высокий статус. Аэлфин только что вернулся из тайной поездки в Аселен, до которого теперь из-за разрушения Тайных Троп, соединявших прежде все эльфийские княжества, пришлось добираться и по суше, и по морю. И путь только в одну сторону занимал почти декаду.

Дело было настолько срочным и важным, что Аэлфин не успел переодеться после дороги, светлые, чуть вьющиеся волосы казались припорошенными пылью, на узком лице с воспалёнными веками встревоженно мерцали темно-янтарные глаза.

— Садись, — улыбнулся Фаэррон. Он разлил по серебряным кубкам вино, показывая, что разговор будет неофициальным.

Князь взял кубок и держал в ладонях, согревая и наслаждаясь тонким ароматом смородины, сандала и фиалки.

Аэлфин снял плащ, положил на спинку кресла, сел, тоже взял кубок, но выпил вино залпом, почти не ощутив вкуса.

— Рассказывай, — кивнул Фаэррон, немного отпив из своего кубка и ставя его на стол. Несколько капель выплеснулись, и рубиновыми искрами мерцали в золотом лиственном узоре по краю полированного чёрного стола.

— Мириэль здесь, — сказал Аэлфин, ставя пустой кубок на стол и выпрямляясь в кресле. — Она сознаёт, что без защиты и покровительства сильного князя не сможет сохранить ребёнка. И согласна принести тебе кровную клятву верности. И… я благодарен, князь, за то, что позволил мне быть с ней… откровенным.

— Иного бы Мириэль не потерпела, — задумчиво улыбнулся князь, в голосе его звучало сдержанное уважение. — Береги её, Аэлфин…

— Буду, — решительно кивнул Аэлфин. — И дочь её я уже принял, как родную.

— Замечательно, — улыбнулся Фаэррон. — Княжий удел Мист-ра-Альт — твой. Точнее, ваш с Мириэлью.

Князь открыл шкатулку. На алой бархатной подушке лежало кольцо: синий мерцающий обод с драконом, расправившим крылья. Клыки его удерживали в пасти чёрную жемчужину с рубиновыми искорками внутри. Носитель кольца получал в управление одну из дочерних Рощ Логрейна.

— Не нужно, князь, — Аэлфин бросил хмурый взгляд на кольцо. — Я не поэтому…

— Знаю, — тонкие губы Фаэррона тронула лёгкая усмешка, он налил в кубок Аэлфина ещё вина. — Поэтому и отправил к Мириэли именно тебя.

После смерти Аэриона, формально королевством управлял Совет Князей. Но это решение Фаэррон принял почти единолично, не поставив в известность никого, кроме своего лучшего друга Мориона, князя Арденского Леса.

Совместный план, придуманный ими, не мог быть выполнен без согласия Аэлфина и Мириэли. Конечно, продумывались и запасные варианты, но все они были сопряжены с гораздо большим риском и требовали вовлечения слишком многих участников, чтобы надолго остаться тайной.

— Зачем тебе, князь, побочное дитя Аэриона, которое ещё и неизвестно, унаследовало ли его дар? — взяв кубок, высказал Аэлфин своё опасение. — Есть же Вириэна, его родная дочь, которая этот дар точно унаследовала и сможет возродить Изначальное Древо.

— Не сможет, — сухо улыбнулся князь. — Аэрион провёл ритуал отсечения Вириэны от Изначального Древа. И не потому, что она без благословения родителей вышла замуж за смертного. Это бы он ей простил, как и… всё остальное.

— А почему тогда? — осторожно спросил Аэлфин.

— Королевна, сбегая со смертным, — процедил Фаэррон. — Выкрала весь запас семян Изначального Древа.

Аэлфин судорожно вдохнул. Кубок, выроненный им, ударился о белоснежный мраморный пол и покатился со звоном, вино растеклось рубиновой лужей. Без Материнских Древ, выращиваемых из семян Изначального Древа, контроль и защита земель были невозможны, как и использование большинства видов эльфийской магии, начиная от простейшей бытовой и завершая поддержкой Тайных Троп.

«Королевна… Что же ты натворила…» — опамятовавшись, Аэлфин потянулся за упавшим кубком.

Но Фаэррон сказал с холодной усмешкой:

— Оставь, это даже символично. Возьми другой и налей себе вина.

Выполняя указание князя, Аэлфин старался не расплескать вино из-за дрожащих рук, и это помогло ему немного придти в себя.

— Но зачем, князь? Из обиды, мести? Побольнее ударить? — уже почти спокойно спросил он.

— Не знаю, был ли это... всего лишь поступок обиженного… ребёнка, — слово «ребёнка» князь произнёс подчёркнуто саркастично. — Видимо, она намеревалась засадить весь Аластрим Материнскими Древами, дабы превзойти в могуществе всех Старших, вместе взятых.

— Но чего ей не хватало, князь? — почти жалобно спросил Аэлфин. — Королевну все обожали, почти любое её желание по взмаху ресниц…

— Вот именно, — холодно заметил князь. — Почти… Но королевна не из тех, кто смиряется с отказом. Но хуже другое, Аэлфин… Не получив желаемого, королевна обязательно мстит…

… Алые брызги на траве… Бледный воск запрокинутого юного лица… Четыре багровые полосы… Черная пума скребёт в агонии лапами… Изящная рука королевны… Обрывает рассеянно золотистые лепестки… Нежный певучий голос… Это всего лишь лесной эльф, Фаэррон, и он сам виноват…

Аэлфин, оглушённый новым знанием, которого вовсе не желал, растерянно глядел на разлитое вино, затем перевёл взгляд на песочные часы.

— Тогда понятно, почему в Дариане врагу сопутствовала такая невероятная удача, — почти прошептал он. — Они как будто бы знали, куда и как ударить…

Аэлфина не удивляла черная неблагодарность короля Грайвена, который Аэриону был обязан престолом — память смертных ещё короче, чем их жизнь, об этом говорил весь его долгий жизненный опыт. Но предательство Вириэны оказалось выше его понимания.

— И что теперь делать, князь? — спросил Аэлфин.

— Свадьбу праздновать, — иронично улыбнулся Фаэррон. — Князь Арденского Леса здесь, заодно и проведём все обряды.

Князь тоже перевёл взгляд на часы. Некоторое время оба молча пили вино и слушали шуршание песка.

— А вот и он сам, — усмехнулся Фаэррон.

Морион — улыбчивый, синеглазый, с единственной седой прядью в тёмных волосах, схваченных сапфировым княжеским очельем, стремительно вошёл в зал и без церемоний уселся в кресло справа от Фаэррона. Князь Логрейна тут же налил в его кубок вина. Их связывала не только давняя дружба, но и совместный боевой опыт, начиная с войн Эпохи Тьмы.

— Вижу, всё прошло удачно? — улыбнулся князь Арденского Леса, бросив взгляд на раскрытую шкатулку с кольцом.

— Пожалуй, да, — кивнул Фаэррон. — Начало положено.

— Надо как можно скорее связать Мириэль и её дитя с Материнским Древом Логрейна, — сказал Морион. — Ты говорил с ней об этом, Аэлфин?

— Да, — кивнул будущий князь Мист-ра-Альта.

— Что ж, — кивнул Морион. — Осталось нам ещё одно неприятное дело… Или перенесём на другой день?

— Не получится, — усмехнулся Фаэррон, бросив взгляд на песочные часы. — Я обещал королевне, что дам ей ответ сегодня.

В зал вошёл командир княжеской дружины. Остановившись у стола, почтительно склонив голову, поприветствовал Мориона и Аэлфина, бросил вопросительный взгляд на князя Логрейна.

— Поставь одно из кресел шагах в десяти от стола и разверни к нам, — приказал Фаэррон.

— Мне остаться, князь? — уточнил тот, разворачивая кресло. — Королевна с двумя нашими воинами ожидает в приёмной.

— Как хочешь, Сейд, — слегка усмехнулся Фаэррон.

— Пожалуй, князь, — хмуро, опустив глаза, ответил Сейд. — Я бы занялся другими неотложными делами. Хоть королевна и заслужила всё это… не хочу видеть её унижение.

— Тогда ты на сегодня свободен, — князь Логрейна в задумчивости перевёл взгляд на отдельно стоящее кресло. — Отправь ещё двоих воинов сюда через четверть часа.

Сейд кивнул и вышел из зала. Спустя минуту отворились двери и вошла Вириэна. Стройная, словно сотканная из лунного света. Белое платье с одним приоткрытым плечом струилось с лёгким шелестом при каждом её шаге. Чёрная грива волос, скреплённая тонким золотым очельем, завивалась тяжёлыми пышными кольцами, словно заставляя королевну держать голову ещё выше и горделивее.

Она шла неторопливо, будто не замечая восхищённых взглядов троих мужчин, которые, впрочем, не встали, чтобы поприветствовать её. Вириэна дошла до назначенного ей кресла, помедлив, изящно села, посмотрела на лужу вина, затем на песочные часы, перевела взгляд на Фаэррона. На её алых губах играла слегка насмешливая улыбка, чёрные глаза мягко мерцали.

— Ты подумал над моим предложением, князь? — в нежном певучем голосе Вириэны звучали едва слышные нотки сдерживаемого нетерпения. — Наш брачный союз станет залогом возрождения Изначального Древа и королевства.

— Ты не в том положении, королевна, — усмехнулся Фаэррон. — Чтобы диктовать МНЕ условия.

— И каково же твоё решение, князь? — она чуть нахмурилась.

Фаэррон ответил не сразу, скользя холодным изучающим взглядом по королевне. И она сжалась в кресле, словно бы разом растеряв большую часть уверенности.

— Через три дня князь Арденского Леса сопроводит тебя к Звёздному Озеру, королевна, — наконец, ответил Фаэррон.

Она распахнула глаза, неверяще уставившись на князя.

— И не забудь поблагодарить Мориона за его доброту, — спокойно продолжил Фаэррон, глядя на неё без малейшего сочувствия. — Я бы определил тебе местом ссылки Роксенский Лес, не будь он теперь полностью непригоден для жизни… после твоих игрищ с тёмной магией.

— Ты не посмеешь! — придя в себя, прошипела Вириэна, подалась вперед и вцепилась в подлокотники кресла так, что пальцы побелели.

— Впрочем, у тебя есть выбор, — Фаэррон проигнорировал её возмущение. — Возвращайся в Аластрим. Уверен, новая королева Эсме с удовольствием примет тебя в память о Грайвене. Ты же носишь под сердцем дитя её безвременно усопшего мужа?

— Ненавижу, — выдохнула Вириэна, сузив глаза.

— А в моём сердце нет ненависти, королевна, — грустно улыбнулся Фаэррон. — Хоть ты и пыталась применить против меня флер и зелья. И выскочила замуж не просто за смертного, а за короля враждебной страны. Думая, что этим досадишь мне…

— Ты сам вынудил меня! — губы Вириэны задрожали, а глаза наполнились слезами.

Судорожно вздохнув, она едва слышно сказала с горечью, уставившись в приоткрытое витражное окно:

— Когда… бросил… как… надоевшую игрушку…

— Бросил? — в голосе князя звучало искреннее удивление. — А напомни мне, королевна, когда это мы с тобой были вместе?

Она медленно повернула голову к нему:

— А как же… те твои слова… Всё может быть, королевна? А… баллады в мою честь? Черноглазка… Зачем всё это… было?

— Жаль, королевна, — вздохнул Фаэррон, глядя на неё мягко и сочувственно. — Что ты так и осталась избалованным ребёнком, не понимающим слово «нет».

Он снова перевёл взгляд на песочные часы. В зале сгустилась ощутимо плотная тишина, прерываемая лишь мерным шуршанием песчинок и тихими всхлипываниями королевны.

— Воины сопроводят тебя в твои покои, — со спокойной твёрдостью в голосе произнёс Фаэррон, прерывая затянувшуюся паузу.

И тут же, словно подслушивали, вошли двое, в парадных доспехах, но безоружные.

Вириэна молча встала, и, глядя прямо перед собой, резко развернулась и стремительно направилась к дверям. На пороге она вдруг остановилась. Помедлив, обернулась, и, с горькой усмешкой глядя на Фаэррона, произнесла:

— Что ж, князь, быть по сему.

Обвела взглядом зал, задержавшись на песочных часах, кивнула, словно бы ответив самой себе на свой же вопрос. Вновь посмотрела на Фаэррона — в её глазах больше не было слёз, а на губах играла холодная улыбка.

— Я ещё заставлю тебя об этом пожалеть, — ровным голосом произнесла королевна. И гордо подняла голову.

Когда Вириэна покинула зал в сопровождении почётной стражи, Морион покачал головой:

— А я предупреждал Аэриона, что не стоит потакать во всём дочери. И тем более, покрывать… И всё же, не слишком ли жёстко ты с ней, друг мой?

— Не слишком, — хмуро ответил Фаэррон.

— Она использовала против тебя дар соблазнения и приворотные зелья, князь? — глаза Аэлфина стали просто огромными, а рот приоткрылся. — И ты её простил?

Флер — дар очарования, обволакивающий жертву подобно сладкому туману вплоть до полной утраты способности мыслить, был врождённой способностью Старших. Но законы, установленные самими же Старшими, запрещали применять этот дар друг против друга, как и приворотные зелья. Так как это нарушало принцип свободы воли. За такое полагалось изгнание с временным отсечением от Древ всех княжеств, до искупления вины.

— Я имел такую глупость на заре нашей юности, — болезненно поморщился Фаэррон. — Дать клятву Анадиомели выполнить однажды любую её просьбу. И она попросила, в час рождения Вириэны, чтобы я стал её дочери защитником.

— Надеюсь, хоть не на крови поклялся? — Морион встревоженно посмотрел на друга. Нарушение такой клятвы могло стоить жизни.

— К счастью, нет, — слабо усмехнулся Фаэррон. — Но я не могу не сдержать данного мною слова, иначе чего оно стоит?

— И всё же, Фаэррон… — Морион вздохнул. — В чём-то Вириэна права… Твоя «Черноглазка» и впрямь звучит… как признание в любви…

— И ты туда же, друг… — князь Логрейна тяжело вздохнул. — Это был всего лишь Турнир Бардов в честь малого магического совершеннолетия королевны. И мне очень хотелось победить… Приз уж больно хорош…

— Так всё это из-за лютни? — глаза Мориона недоверчиво расширились.

— Не просто лютни, — усмехнулся Фаэррон. — Она единственная в своём роде… Сам Невлин создал её.

— Что ж, прошлого не изменить, — Морион прикрыл глаза. — Я обеспечу охрану и сделаю так, что королевна не сможет отойти от Звёздного Озера более чем на тысячу шагов.

— Дать тебе воинов в сопровождение? — спросил Фаэррон. — Всё-таки вам месяц добираться по суше и по морю от Логрейна до Арденского Леса. Мало ли что.

— Обойдусь силами своей дружины, — улыбнулся Морион. — Но вот от дополнительного сопровождения до ближайшего порта в дружественном нам Синегорье я бы не отказался.

— Хорошо, — кивнул князь Логрейна. — Пяти драккаров, думаю, должно хватить.

— Смотри, князь, — заметил Аэлфин. — Песок закончился.

Фаэррон перевернул песочные часы и вновь поставил их на стол.

— Что-то кончится, что-то начнётся, — усмехнулся он.

---

От автора: начало этой истории здесь: https://author.today/work/437224