Темное причастие

Древен город Кушхорсон – сердце могущественного Грондара. Роскошны его дворцы, величественны его храмы, превосходны его сады. В те годы, когда боги ходили по земле, был возведен Кушхорсон из редкого камня, у перепутья торговых дорог, там, где река Страгос спускается в Вилайетскую низменность, наполняя множество мелких озер. Немало повидал город за время своего существования. Он переживал разрушения в вихре войн и стихийных бедствий, но всякий раз отстраивался заново, возвращаясь к жизни подобно мифической птице Шеннай, что отмеряя годы вседержителей циклами собственного существования рождается из тьмы, но в той же тьме растворяется, по истечении отпущенного ей срока.

Мудры и лишены корыстолюбия правители Кушхорсона, благочестивы и почитаемы его жрецы. Но на заре времен, еще до того, как Атлантида достигла своего рассвета, жил в городе праведник, которого горожане называли не иначе, как святым. Будучи человеком знатного происхождения, он не ценил роскошь, довольствуясь малым. В рассвете сил узрел истину, отрекся и греховных помыслов, не роптал на судьбу и каждую седмицу приносил в храм щедрые дары. Много учеников было у этого человека, и всякая многодетная нищенка готова была отдать младшего из своих сыновей ему на воспитание. Но лишь к избранным приходил он, суля матерям безбедную жизнь в обмен на ребенка, коего намеревался взять под свою опеку.

В день четвертый от восхождения звезды Волчеяра, в год, предшествовавший восхождению на Рубиновый Трон нового короля Грондара, святой человек купил у одной из бедных горожанок очередного ребенка…

- Ты знаешь, кто я такой? – поинтересовался праведник у мальчика после того, как расплатился с нищенкой и усадил его в карету

- Мама называла тебя безгрешным старцем, - ответил тот.

Праведник улыбнулся.

- Я вовсе не стар. Не так стар, как думает эта женщина... Меня зовут Ачерином. Называй меня так и ты, малыш.

- Ачерин…

- В переводе с одного из давно забытых языков народов, живших на севере в незапамятные времена, это слово обозначает человека.

- Разве на севере можно жить? – с удивлением спросил ребенок. – Там холодно! Матушка говорила, что север безлюден. Там живут разве что снежные обезьяны.

- Так оно и есть. Сейчас там ледяные пустоши. Но в былые времена, когда еще не существовало семи империй, маленький темный народец не пришел на закатные земли, а боги вращали земную твердь иначе, там было тепло. Там по лесам бродили диковинные твари и жили народы, о которых сегодня никто не знает. Странные боги владели теми местами, странные люди строили города и жили в них также, как сейчас живем мы сами. Потом пришли льды и все изменилось. Наши предки бежали от холода на юго-восток, где поселились на долгие тысячелетия, опустившись до варварства. Многие из них стали огнепоклонниками, да… - Он запнулся, погрузившись в свои мысли, а затем, словно очнувшись, с улыбкой спросил: - Ты знаешь, почему Грондар называют Темным?

Мальчик повертел головой.

- Потому, что огонь жжет, малыш, - с горечью сказал праведник. – С его помощью дети морей извели коренных жителей западных лесов. Они вынудили их уйти на восток, за Вилайетскую низменность. За реку Страгос… Не всех, конечно, но большую часть из тех, кому удалось выжить. Остальным пришлось приспосабливаться, прячась от дикарей под землей. Народ, который когда-то владел целым миром, стал слабым и разобщенным. Он отступился от своих богов и они прокляли его, обрекая на медленное вымирание. А в тех краях, где прежде стояли города этой расы поселились чужаки...

- Ты говоришь о валузийцах?

- О валузийцах, - ответил Ачерин. – Конечно о них, малыш. Но не о тех, которые сегодня считают себя представителями величайшей из существующих на свете империй, а о других. О тех, которые были прежде всех нас. Сегодня о них рассказывают страшные сказки. Полагаю, что ты немало слышал жутких историй о людях с желтыми глазами, которые живут за рекой Страгос.

- Мне много раз говорили, что за Страгосом живут большие змеи.

- Змеи? – праведник задумался. – Да, пожалуй.... Змеи. Там пролегают степи, по которым бродят кочевники, сооружающие жилища из костей шерстистых слонов и носорогов, но при этом хорошо разбирающиеся в астрономии. А за ними находятся пустыни, песок которых покрывает руины древних городов. Еще дальше располагаются дремучие леса, в которые никогда не ступала нога человека и горы, в тени которых еще можно увидеть остатки строений, построенных в начале времен изгнанниками из своего мира - мудрыми странниками, спустившимися со звезд. Есть там и огнепоклонники, которые живут в больших, огороженных высокими деревянными стенами поселениях, знающие толк в крепких сплавах. А там, где земля упирается в большую соленую воду, живут узкоглазые люди, боготворящие крылатых полозов. Они считают себя потомками богов, мало похожих на тех, которых почитают жители семи империй и строят храмы, отдаленно напоминающие те, что возводят смуглые жители песков, к юго-западу отсюда. Мир огромен, мой мальчик. И весь он когда-то принадлежал старой расе.

- Наверное, вы много знаете. Вы много где побывали и многому можете научить меня, - воодушевившись, произнес мальчик. – Конечно же, в вашей библиотеке много книг…

- В том месте, в которое я тебя везу, нет библиотеки. Но учеников у меня много, это правда. Все они когда-нибудь займут высокое положение в обществе, а некоторые, надеюсь, встанут возле трона и станут нашептывать сильным мира сего мудрые советы.

- А куда вы меня везете, наставник?

- В храм Семи Королей, конечно. В тот, что находится на восточной окраине города. Там я живу, и там же стоит алтарь нашего бога.

- Мне матушка говорила, что вы сделаете из меня послушника. Но я пока ничего не знаю о том боге, в честь которого был построен ваш храм. У нас шептались, что то – древнее божество, когда-то пришедшее на землю со звезд.

- Хтог вовсе не пришел со звезд. Он путешествует между мирами, выискивая дыры в ткани, из которой первозданные сотворили все существующее.

- Хтог…?

- Он предпочитает называть себя именно так. На самом деле его имя звучит иначе, но человек не может произнести его, не осквернив звучанием своего голоса. Человек по сути своей примитивен.

- Мои родители почитают Стогиматойе. Они считают, что это имя тоже очень сложное, но ведь дело не в имени, правда? Главное, чтобы бог, которому вы поклоняетесь, не был злым.

Проповедник покачал головой.

- Мой бог не злой. Он просто не способен противостоять своей сути. Но не бери в голову, мальчик. Мне не важно, какому божеству поклоняешься ты. Храм Семи Королей принимает любого, если я вижу в нем подходящие… внешние и внутренние качества. Тебя он примет тоже, можешь в этом не сомневаться.

В эту минуту карета дернулась, наехав на одну из многочисленных колдобин, и Ачерин покачнулся, едва не ударившись головой о спинку мягкого сидения. На мгновение мальчику показалось, что черты лица будущего наставника исказились и стали размытыми, а в глазах его что-то блеснуло. То была странная игра света и тени.

- А сколько у вас учеников? – поинтересовался мальчик немного погодя.

- Пятнадцать, - ответил проповедник. – Больше было бы, если бы все подходящие для храма дети рождались своевременно, а все наше потомство обладало должными способностями к обучению. В последнее время мы радуемся каждому полноценному ребенку. Как раз сейчас я готовлюсь приобрести нового достойного ученика, которого назову своим сыном.

- А если... Если я не подойду вам? Вы прогоните меня?

- Мы находим достойное применение всякому, - ответил Ачерин, криво улыбнувшись. – Тот, кто не способен усвоить мои уроки остается жить в нашем храме в качестве прислуги…

- Он становится послушником?

- Называй такого неумеху как хочешь. Ущербный ребенок подобен перезревшему плоду и семя его бесплодно. Он не способен к полноценному восприятию того дара, которым награждает достойнейших из нас Хтог, а потому годится только для того, чтобы прислуживать тем из нас, кто полноценен. Следить за порядком, чистить алтарную чашу, менять свечи… К несчастью, храм пополняется такого рода отпрысками намного чаще, чем достойными моего взора учениками. Но не сегодня, нет… Сегодня все пройдет так, как полагается. Я очень в это верю.

По спине мальчика пробежал холодок. Сердце его забилось быстрее от предчувствия чего-то нехорошего, а желание продолжать разговор отпало.

Карета продолжала свой неторопливый ход, мерно покачиваясь на извилистых улочках нижнего города, где каждый камень шептал о давно минувших эпохах. Снова и снова она проезжала под прохладными перекрытиями и величественными арками, которые, как казалось мальчику, хранят в себе отголоски деяний великих королей и времена, когда боги были ближе к людям.

Время едва перевалило за полдень, но в этом районе Кушхорсона уже сгустился таинственный полумрак, образованный переплетением теней от зданий, нависавших над дорогой каменных сводов и тяжеловесных перемычек, что использовались горожанами в качестве пешеходных мостов верхнего яруса. Мрак, казалось, только и ждал момента, чтобы поглотить это место. Натиск его сдерживали разве что тусклые фонари, свисавшие с крыш и увитых плющом каменных стен. Эти немногочисленные источники света были единственной преградой, не дававшей скрывавшимся в темноте призракам прошлого окончательно завладеть здешней частью города.

Пару раз, у перекрестков дорог дозорные, облаченные в черные доспехи, останавливали конный экипаж и задавали возничему какие-то вопросы, но мальчик не слышал, о чем они расспрашивали этого человека. Он сидел в мягком кресле и боялся пошевелиться, глядя на наставника, лицо которого сейчас было скрыто в полумраке. Отчего-то пареньку казалось, что Ачерин в эти минуты улыбался, но его улыбка имела мало общего с добродушием. Праведник, поначалу казавшийся ему душевным стариком, теперь мало походил на такового. Имелось в нем что-то отталкивающее, хранившее в себе жуткую тайну, непостижимую для разума какого-либо смертного. Вовсе не таким он еще вчера представлял себе этого благочестивого мецената, покровительствовавшего беднякам!

Наконец, карета подъехала к огромным воротам, украшенным изображениями существ, напоминавших рыб и озерных каракатиц. Стражники отворили тяжелые створы и карета поехала во двор – крытый, имевший большое количество стенных ниш, в которых были установлены тусклые фонари. Несколько человек, похожих один на другого как две капли воды, облачных в мешковатые сутаны, подошли к экипажу, встречая праведника. Они в приветствии склонили головы, но сделали это каким-то неестественным образом, странно изогнув длинные шеи. В таком положении храмовники остались стоять до тех пор, пока Ачерин, взяв нового воспитанника за руку, не поднялся по широкой лестнице к храмовым воротам.

Они пересекли анфиладу небольших помещений, наполненных запахами каких-то незнакомых мальчику трав и масел, после чего прошли в большой зал, освещаемый всего парой тусклых масляных ламп, свисавших со стен у порога. В этом зале праведника встретило несколько жрецов – безмолвных, похожих на гротескные статуи, выполненные из черного мрамора. Их лица были скрыты под капюшонами, но отчего-то, при виде этих людей страх в сердце ребенка усилился, готовясь перерасти в настоящую панику. Мальчик глянул по сторонам и, обладая острым зрением, разглядел в темноте очертания крылатых изваяний, похожих на отвратительных горгулий. А еще дальше, за ними, находилось нечто огромное, напоминающее приподнявшуюся на задние лапы жабу.

“Что это за чудовищный идол?" – подумал паренек, испытывая отвращение. Неужели это и есть то самое верховное божество, о котором так загадочно говорил старик, называя его Хтогом? Найдя ответы на эти вопросы, и осознав, что его ожидает в скором времени, он дернулся, пытаясь вырвать свои пальцы из цепкой хватки Ачерина. Но тщетно.

- Не пытайся сбежать, малыш, - произнес праведник. – Смирись и прими свою судьбу так, как полагается человеческому детенышу.

Его голос, тихий, как шепот змеи, пробрался в самые потаенные глубины сознания ребенка, вызывая первобытный страх. Мальчик попытался закричать, но чья-то грубая ладонь мгновенно зажала ему рот. Оказалось, что это был один из подошедших к ним жрецов. Впрочем, жрецом ли был этот человек? Да и был ли он вообще человеком?!

Из темноты выступила молодая женщина в роскошных красных одеяниях – бледнокожая, красивая… желтоглазая. В руках она бережно несла нечто, скрытое под белым покрывалом. Поначалу мальчику показалось, что это был младенец, но позже, когда она подала протянула этот свёрток Ачерину, стало ясно, что внутри находилось нечто совершенно иное – большое, продолговатое яйцо.

Наставник засмеялся, негромко зашипел, не сдерживая эмоции. Черты его лица на миг изменились, а в глазах, уже ничем не напоминавших человеческие, будто блеснуло солнце. Он что-то прошепелявил на чудном языке, затем, подойдя к огромной каменной жабе, осторожно положил яйцо на алтарный камень. Повернувшись к жрецу, который крепко держал ребенка, старик снова издал шипящий звук и тот незамедлительно подтолкнул маленького пленника к алтарю.

- Что вы сделаете со мной? – дрогнувшим голосом просил мальчик. – Зачем это все?!

- Ты ведь смышленый, – отозвался старик. – Разве до сих пор ничего не понял? Я рассказывал тебе…

- Но вы дали слово моей маме! Вы сказали, что сделаете меня своим учеником!

- Твоя мать продала тебя мне как обычного раба. Не всякий раб годится на то, чтобы своей кровью наполнить жертвенную чашу великого Хтога, но человек, рожденный из благородного семени. Твоя кровь вполне сгодится, человечек.

- Прошу вас, отпустите меня! – закричал мальчик. – Вы же знаете, что мои родители – бедняки! Во мне нет даже капли благородной крови!

- Твоя мать – обычная простолюдинка, но твой отец… - Ачерин улыбнулся. – Твой отец – законнорожденный сын нынешнего императора. Он погиб недавно, в схватке с какими-то дикарями, но кровь его бурлит в твоем теле. Окропив ею священный плод, я посвящу свое дитя в великое таинство преображения… Когда-нибудь, он займет место нынешнего дофина, подменив того, кто не достоин править в землях детей древнего странника. Если Хтог проявит к нам свою милость, то его потомство будет править всеми империями в закатных землях. Валузийская династия займет причитающееся ей положение. Для этого нужна всего лишь капелька твоей крови. Такая малость…

В руке Ачерина блеснуло лезвие жертвенного кинжала и паренек, которого жрец подвел к алтарю, закричал от безысходности.

Неожиданно двери в зал распахнулись, и в сопровождении нескольких преторианцев вошло два высокородных аристократа, облаченных в крепкие позолоченные доспехи, богато украшенные геральдическими символами правящей императорской династии. Один из них, державший в руках факел, был молодым и высоким, очевидно занимавшим высокое положение при дворе. Другой - статный старик, чье лицо известно было каждому, кто хоть раз держал в руках золотую монету, являлся ни кем иным, как императором.

- Клянусь небесами, ваше величество! - произнес молодой рыцарь, ступая вперед. – Мы успели вовремя.

- Да, я вижу, - ответил император. – Помедли мы немного, общаясь с теми олухами у ворот и мальчонке было бы несдобровать.

- Мой сюзерен, - проговорил Ачерин, отступая от алтаря. – Скажу уж откровенно, что вы явились в нашу скромную обитель весьма неожиданно, оборвав священный ритуал жертвоприношения.

- Человеческого жертвоприношения, мой старый друг, - произнес император. – Мне это не по нраву.

- Увы, такие жертвы бывают необходимы, чтобы умилостивить наших богов, - Ачерин скорбно сложил руки на груди. – Если мы, обычные смертные, не будем проливать на священные алтари чью-то кровь в положенные сроки, то наши небесные покровители разгневаются на нас и отвернутся.

- Подумать только... Вот это твой покровитель? – старый император указал факелом на каменную статую непомерно раздутой жабы. – Право же, я удивлен. В западных империях моих подданных полагают варварами, почитающими множество богов, но мы не настолько дики в своих вероисповеданиях, чтобы преклонять колени перед этим… Если бы два дня назад мне кто-то сказал, что в этом храме поклоняются столь отвратительной твари, то я бы расхохотался. Не поверил бы, но сейчас… Сам все вижу. Вот этакую дрянь... Мой прадед позволил верноподданным почитать разного рода богов, но ни в верхнем городе, ни в нижнем, пожалуй, сегодня не найти столь безобразного божества как то, что находится здесь, - он повернулся к молодому рыцарю. - Напомни мне, Форго, как называется этот храм?

- Это Храм Семи Королей, мой император.

- Это закрытая обитель, - с дрожью в голосе сказал Ачерин. – Сюда не заходят простые смертные…

- Я – правитель этого города, - резко сказал император. – Этого города и другими, которыми правили до меня мои предки. На верность мне присягали как благородные рыцари, так и варвары южных провинций. Я хожу там, где пожелаю. Если ты, праведник, недоволен этим, то скажи мне, глядя в глаза. Я думаю, что мы быстро уладим этот вопрос посредством хорошо заточенной стали. Эй, стража…! – рявкнул он, оборачиваясь к хорошо вооруженным детинам, стоявшим у порога. – Заберите у него мальчонку и подведите ко мне.

Повинуясь его распоряжению пара преторианцев решительно двинулась к алтарю, но ближе к центру зала путь им преградила женщина в красном.

- Мальчик был рожден для проведения священного ритуала! – сказала она. - Вы не посмеете…

Один из стражей попытался оттолкнуть супругу Ачерина со своего пути, но неожиданно для всех она заурчала, подобно разъяренной кошке, выхватила из-под складок одежды нечто похожее на тонкий изогнутый кинжал и подалась к здоровяку навстречу. Не прошло и пары секунд, как она окрасила свой клинок кровью преторианца, вонзив клинок глубоко в его в глазницу. Другой страж попытался выхватить из ножен меч, но не успел даже притронуться к рукояти. Жрец, стоявший возле ближайшей из растрескавшихся колонн, метнул в его сторону жертвенный кинжал. Оружие по рукоять вошло в шею детины и тот, обливаясь собственной кровью, повалился на холодные камни.

На какое-то мгновение преторианцы, стоявшие у порога опешили. Но потом лязгнула вынимаемая из ножен сталь, и оставшиеся стражи, пылая жаждой мести за убитых товарищей, ринулись в атаку. Все они были умелыми воинами, а потому достаточно легко покончили со жрецами. С разъяренной дьяволицей справиться оказалось намного сложнее. Она металась по залу, словно дикая кошка, уворачиваясь от ударов с грацией, которая завораживала. Иногда она скрывалась в полутьме, чтобы появиться за спиной какого-нибудь преторианца, нанося ему смертельный удар, совершала немыслимые для обычного человека прыжки, а то и вовсе двигаясь по стенам! Эта бестия казалась неуловимой. Прежде чем ее сердце пронзил меч Форго, супруга Ачерина успела отправить на тот свет троих вояк и серьезно ранить четвертого.

А потом в зале наступила тишина. Только теперь, словно очнувшись от какого-то сна мальчик понял, что его никто не удерживает. Он бросился в темный проход и, не помня себя от испуга, едва не наскочил на пожилого темнокожего человека, шедшего навстречу, опиравшегося на корявую клюку. Каким-то неуловимым для взгляда движением руки тот схватил паренька за плечо, развернул к себе и встряхнул достаточно сильно для того, чтобы выбить из перепуганного ребенка остатки паники. Старик скрипучим голосом прошептал что-то неразборчивое, после чего внимательно посмотрел мальчику в глаза, словно желая в чем-то удостовериться.

- Будь любезен, подведи его ко мне, Хфацх, - сказал император. – Этот пигальчонок – тот самый бастард, за которым с самого утра следили мои люди, так что обращайся с ним аккуратнее. Иначе всю душу из него вытрясешь прежде, чем он достигнет совершеннолетия.

Странный старик оскалил подпиленные зубы в улыбке и повел парнишку обратно в зал.

«Так ведь это же дикарь! – подумал мальчик. – Один из тех, кто живет к западу отсюда, в непроходимых лесах!»

- Это пикт, - пояснил Форго, стоявший возле императора. – Не бойся его, малыш. Он ведь жизнь твою сегодня спас. Если бы не он, то никто из нас не подозревал о том, какие мерзости творятся у нас под боком.

Хфацх отпустил ребенка и, зайдя в зал, внимательно огляделся. Увидев лежащее на полу тело той, которую можно называть женщиной весьма условно, он поморщился не скрывая неприязни, потом перевел взгляд на Ачерина, прижавшегося к стене, будто искавшего защиты возле отвратительного изваяния древнего божества.

- Вот мы и встретились, враг мой, - тихо сказал старый пикт. – Ты сильно изменился со времен нашей встречи там, на берегу. Взял себе новую личину… Мне пришлось долго искать тебя. В Атлантиде, в Валузии, Коммории и даже в Туле… Везде, где ты оставлял кровавый след, желая оставить полноценное потомство. Отдаю должное твоей изворотливости... Найти тебя было весьма непросто и пришлось немало времени провести в пути, вдали от своего дома. Как видишь, я тоже изменился. Тридцать пять лет – немалый срок для человека…

- Хфацх, - прошептал Ачерин. – Ты – тот мальчишка…

- Ты помнишь меня. Это хорошо. Стало быть, покончить с тобой мне будет намного легче, чем я полагал. Ведь убивать человека… убивать врага, обвиняя его в тех преступлениях, которые он совершил когда-то, но за давностью лет о том не помнит, неправильно. Какой смысл в таком правосудии? Дай-ка мне поближе рассмотреть тебя, враг мой, – пикт взял факел из рук ближайшего стража, неторопливо подошел к Ачерину. – Да, да… Облик другой, но глаза… Те же змеиные глаза, что я многие годы вижу во снах. Они как рабское клеймо. Их не спрячешь…

- Сегодня тебе повезло, маленький Хфацх, - сказал Ачерин. – Всем вам повезло. Но когда-нибудь мы займем свое место по праву рождения.

Пикт кивнул.

- Возможно, вы будете пытаться. Но покуда живу я и мои потомки, вам не удастся этого сделать. Мы разрушили старую империю, изгнали вас с закатного берега и обратили в развалины ваши храмы… Мы будем преследовать вас до тех пор, пока последний из змеенышей не прекратит ходить по этой земле. Разумеется, я далек от мысли, что это произойдет при моей жизни. Но время старых богов проходит, а Ииг до сих пор не снял проклятие со змеиного рода за отступничество. Вот на это, - он с презрением глянул на статую Тхога, - твои предки его променяли. Из-за него весь ваш род обречен на вырождение.

- О… ты этого еще не знаешь! Но мы всегда будем рядом, – вскрикнул Ачерин. – Мы еще будем править этим миром. В ваших церквях будут плясать шуты и паяцы, ваши мужи ничем не будут отличаться от женщин, а мужеложство никем не будет осуждаться. Мы низведем вашу мораль до инстинктов обезьяны и заставим брата возненавидеть брата. Вы еще не раз предадите своих богов, последним из которых будет желтый металл…

Ачерин хотел сказать что-то еще, но старый пикт бросил к его ногам чадящий факел. Праведник завизжал, когда огонь охватил его одежды и попытался сбить пламя. Он все еще кричал от боли, пожираемый пламенем, когда один из стражей, повинуясь приказанию императора, пронзил его сердце мечом.

- Милосердный удар для того, кто когда-то бросал на алтарь черного бога головы невинных, - тихо сказал Хфацх. - Но может оно и к лучшему. Что бы не говорила эта двуногая бестия, мы все еще остаемся людьми.

Старый пикт подошел жертвенному камню, какое-то время разглядывал полупрозрачное яйцо, в котором едва заметно шевелилось нечто, отдаленно похожее на несформировавшееся в утробе матери человеческое дитя, потом с омерзением сбросил его к своим ногам. Скорлупа раскололась и брызнула во все стороны бесцветная жидкость. Не желая давать маленькой гадине каких-либо шансов на выживание, старик ткнул в еще не успевший оформиться зародыш своей клюкой. После этого, никому не сказав ни слова, зашагал прочь из зала.

- Обыщите весь этот гадюшник, - приказал император стражам. – Наверняка, в подземельях прячется с десяток змеенышей… Тех тварей, которые способны менять свои личины как перчатки. Убейте их всех, а мерзкую статую уничтожьте. Я не хочу, чтобы вблизи моего трона продолжали плодиться зловредные твари, похожие на этих.

- А что делать с ним? – спросил Форго, указывая на парнишку. – Возвратить его к матери?

- Той, которая продала своего ребенка бездушной гадине? – отозвался император. – Кому нужна такая мать? К тому же, этот мальчуган – бастард. В нем течет моя кровь. Незачем ему по подворотням бегать, вместе с прочими босоногими. Неплохо было бы отмыть его и отдать на воспитание в какую-нибудь благородную семью. Думаю, что семья герцога, недавно потерявшего от чахотки своего единственного сына, вполне подойдет. Кстати, мы до сих пор не знаем даже его имени, - император присел возле мальчика на корточки и спросил: - Та как же нам всем называть тебя, а?

- Джурьери, - ответил тот. – Джурьери де Кастильи…