Темнота

В пилотском кресле сидела девушка, забравшись в него с ногами. Длинные по́лы её платья-скафандра свисали с кресла. Силовое поле шлема было выключено, а о самом шлеме напоминал лишь высокий округлый воротник. Длинные волосы были уложены в высокую прическу и заколоты семилучевой диадемой. Но несмотря на всю вычурность своего наряда, было заметно, что сидит она в этом кресле не впервые в жизни.

Рубка была погружена в полумрак, который скрывал её истинные немаленькие размеры. Казалось, что с каждым мгновением в ней становилось всё темнее и темнее, а мрак, как туман, затекал через обзорные панели из бескрайней черноты космоса. Одинокие тусклые звёзды лениво перемигивались с огоньками на панеле управления. И лишь ярко красная надпись настойчиво притягивала к себе внимание, выжигая мозг…

Аня откинулась на спинку кресла и закрыла рукой глаза, чтобы, хоть ненадолго, ничего не видеть — к полной тишине прибавилась полная темнота.

«Дурацкая это была идея — угонять крейсер, — думала она. — Но в ангаре всё равно больше ничего на ходу не было. Или так, или выпрыгивать в шлюз в одном скафандре. Правда, в скафандре и шлюз то не откроешь… Ладно, крейсер, так крейсер — пора разобраться "что" на нём есть, а то ремонтироваться ещё семь часов. Хоть с этим повезло — с наличием системы автоматического ремонта повреждений внешней обшивки.»

Аня вылезла из пилотского кресла и направилась к капитанскому мостику в центре рубки. С доступом к капитанскому терминалу проблем не возникло, и она вывела схему вооружения на один и экранов. Мда… Кому в голову пришла идея укомплектовывать крейсер мелкокалиберными турелями?! Из них разве что про фрегатам стрелять, а вот крейсер такого же класса разве что «поцарапать» можно. Пути пиратов неисповедимы. Зато впихнули ремонтный модуль. Видимо, у владельца был хитрый план охоты на всякую одинокую мелочь. Но за ней ещё угнаться надо.

В трюме было пусто — успели разгрузить награбленное, что уже хорошо.

Сменных боекомплектов было с запасом, но все они были для ближнего боя. А в ближний бой, на крейсере без команды, лезть как-то глупо — за всем не уследишь.

В капитанском кресле пришлось залипнуть на несколько часов, чтобы настроить всё управление под себя. Из пилотского кресла маневрировать, конечно, удобнее, но оттуда нет доступа к турелям, а к другим системам он очень ограничен.

Радары молчали, а крейсер всё продолжал дрейфовать на окраине звёздной системы.

Шкала устраненных повреждений медленно подползала к сорока процентам. Индикаторы повреждённых отсеков один за другим перекрашивались из красного в оранжевый, что означало, что они герметичны, но не более того.

В животе давно недвусмысленно урчало, и Аня решила воспользоваться тишиной и сходить в столовую в поисках съестного.

Портативный терминал экстренного доступа имел нестандартные крепления и к скафандру не пристёгивался. Пришлось нести его в руках, но без него было как-то неуютно бродить по кораблю. Срочные приказы тут отдавать некому, а погоня может её найти в любую минуту.

В столовой Аня подкрепилась сухпайком, а возвращаясь в рубку, прихватила гравиплатформу с двумя ящиками воды и провианта. Удобно, когда всё под рукой. Скорее даже, уютнее — как в старой доброй рубке перехватчика.

Тишина затягивалась. По самым оптимистическим подсчётам, погоня до Ани должна была уже давно добраться или, по крайней мере, появиться в этой системе. Но радары всё молчали, а индикатор устранения повреждений показывал семьдесят процентов.

«Пора в путь, — подумала Аня и начала разогрев двигателей. — Дочинюсь по дороге.»

Пираты могли её до сих пор не найти по двум причинам: или они устроили засаду в соседних системах, или сами попали в засаду. Места здесь дикие, и на погоню бывает подстава…

Прошёл час. Аня медленно подлетала к вратам ноль-перехода в соседнюю систему. Ожидать полного окончания ремонта не было смысла: девяносто процентов — отличный показатель, и она активировала врата для прыжка. На несколько мгновений мир вокруг корабля перестал существовать: звёзды пропали и навигационные приборы потеряли связь с реальностью. В такие мгновения Ане всегда чудилось, что её корабль — это маленькая песчинка (или искорка?) в бесконечном пространстве беспросветной мглы — в мире сотканном из всеобъемлющего «ничто». Но ощущение это никогда надолго не задерживалось и быстро сменялось резкой вспышкой активности приборов — по ту сторону врат.

Возле врат было пусто — здесь Аню тоже никто не ждал, и она сразу же ушла в прыжок на следующие врата.

Ещё три системы оказались пустыми. Но отсутствие погони скорее настораживало, чем расслабляло. И, как оказалось, не зря — засада её ждала на входных вратах в следующую систему. Из прыжка её выбросило в ста километрах от врат, и она сразу же очутилась в «пузыре» электромагнитных помех, понижающих мощность её двигателей до двадцати процентов. Иными словами, к вратам она могла теперь ползти разве что со скоростью «раненой улитки».

В тот же миг, силовое поле щита просело на треть от одновременного залпа нескольких нападающих кораблей.

Картинка на экране радара не выглядела оптимистично: один линкор, два крейсера и пяток перехватчиков. Чтобы не дать ей доползти до врат и покинуть систему, им бы хватило и половины собравшихся. Удирать не было ни смысла, ни возможности — пришлось вступать в бой. Но и это было не менее бессмысленно: линкор висел на своей любимой «дальней орбите» да и до крейсеров тоже было не достать. Единственной возможностью хоть на ком-то отыграться было подпустить перехватчики к себе поближе. Но и те носились вокруг неё на грани дальности её орудий. А когда поняли, что у неё малокалиберные скорострельные турели, то ещё и издеваться начали: подлетали поближе, ждали пока просядут щиты, а потом отлетали подальше и ждали пока щиты восстановятся обратно.

Эфир молчал, и никто ей сдаваться в плен не предлагал. Абордажные боты в её сторону тоже не летели. Всё это походило на тир с неподвижной мишенью, и Аня уже склонялась к мысли, что это не погоня за ней, а просто неудачное стечение обстоятельств. В нейтральных территориях много кому интересно просто повисеть рядом с вратами и пострелять в каждого встречного.

Всё, что так нудно и долго чинила автоматика, испарялось прямо на глазах. Крейсер трясло, сирены орали, оранжевые и зелёные сектора сменялись красными…

Аня активировала силовое поле шлема и достала из кармана скафандра маленькую коробочку. Под прозрачной крышкой красовалась чёрно-серебристая микросхема импланта.

Крейсер содрогнулся от очередного удара, и вырубилось даже аварийное освещение. В тот же момент Аню впечатало в кресло силовым полем. Ну а дальше — стандартная процедура аварийной эвакуации капитана корабля: вокруг кресла образовался металлический кокон, в котором её вышвырнуло из разваливающейся на ходу рубки.

Через несколько мгновений перегрузка отпустила, а её спасательная капсула перешла в автономный режим — подала питание на элементы управления и освещение.

Тьма отступила, но Аня так и не пошевелилась, продолжая рассматривать сжатую в ладони коробочку.

— Эх, недолго нам осталось быть вместе, — сказала она своему немому собеседнику. — Эти точно добьют…

Ещё несколько минут капсула дрейфовала в поле обломков крейсера, а потом разлетелась на куски от меткого попадания пиратского перехватчика. Взрывной волной Аню выбросило в космос и она потеряла сознание. Следующий залп её убил.

На этот раз, тьма была прохладной. Скорее даже, морозной. Аня чувствовала онемение во всём теле, и даже от лёгкого движения в тело вонзалось миллион мельчайших иголочек. Ощущение было не из приятных, поэтому она решила особо не двигаться и ждать, пока онемение пройдёт. Самое время — обдумать, что делать дальше.

«Жаль, что сделка не выгорела, — размышляла Аня. — Но в этом-то и проблема с контрабандой — почтой её никто слать не будет, требуют личного присутствия. А дальше ставка была лишь на то, что пиратам будет всё равно кому сбывать товар. Оказалось, не всё равно…

Дорогим мне этот имплантик вышел… точнее, не вышел… Ладно, обойдусь. Хоть с ним и было бы проще и быстрее, но ну его — подставляться так ещё раз.»

Онемение почти полностью отступило, и Аня пошевелила пальцами на правой руке — вполне сносно, можно вылезать. Кнопка аварийного открытия криосаркофага изнутри находилась всегда в одном и том же месте — под правой рукой, и нажималась так легко, что казалось, что её можно нажать силой мысли.

Крышка криосаркофага медленно поползла вверх, а наполняющая его жидкость начала быстро стекать через многочисленные отверстия в дне. Вся эта процедура заняла меньше минуты. Затем, Аню обдало струями теплого воздуха, и покидала она крисархофаг уже абсолютно сухой.

В выдвижном ящике, в ногах, оказалось несколько комбинезонов для «новорожденных». Аня надела самый маленький, что нашла и направилась к выходу из лазарета. Хоть и бывала она здесь уже много раз, но выход всегда приходилось искать по стрелкам — указателям, ведь никогда не знаешь, где «проснёшься» в следующий раз.

По пути она насчитала с десяток открытых капсул, а значит денёк сегодня не удался не только у неё.

В приёмной было немноголюдно, но медсестра на дежурстве была только одна. И Аня устроилась на удобном диванчике в ожидании своей очереди.

Вдруг, в лазарет вбежал Серж, на ходу застёгивая комбинезон. Он немного прихрамывал на одну ногу (видимо не дождался, пока онемение полностью пройдёт), оно это его особо не задерживало.

— Регистрируйтесь по ускоренной процедуре, — крикнул он на ходу, — И на выход! Станция под обстрелом!

Медсестра просканировала его запястье вне очереди и он выскочил из приёмной.

Очередь из пяти человек испарилась молниеносно. По ускоренной процедуре, никто уже не спрашивал «новорожденных» о самочувствии или параметрах следующего клона. Медсестре лишь нужно было обновить их статус в системе через чип в запястье. После этого, заявка на нового клона посылалась автоматически и выращивался он только на этой станции. Скорее всего, это было сделано для того, чтобы у защитников было больше желания защищать станцию до последнего.

Но эти мелочи Аню не волновали — она и так собиралась защищать станцию до последнего. Главное — успеть в команду на один из линкоров. При защите станции её любимые перехватчики не особо нужны, и лучше напроситься стрелком на корабль потяжелее.

До своей каюты она добралась за несколько минут. Ещё столько же времени заняло облачиться в платье-скафандр, и уже через пятнадцать минут она была в зале ожидания центрального ангара.

«Успела!» — подумала Аня, когда увидела на одном из табло открытую заявку на один из трёх линкоров, которые ещё не покинули станцию. Аня подтвердила заявку на стрелка и выбежала в третий док.

В рубке царил полумрак, и всё внимание экипажа было приковано к обзорным экранам. Покидать станцию во время боя всегда сродни прыжку в неизвестность. Одно дело, оценивать обстановку по сухим (но вполне эмоциональным) отчётам соратников по ту стороны ворот дока, а другое — вываливаться в космос посреди бушующих энергий и пролетающих снарядов…

Аня ещё раз перепроверила, что вверенные ей две установки дальнобойных лазеров в полной боевой готовности, и с замиранием сердца смотрела на приближающиеся ворота дока. Ей не было страшно, скорее — азартно.

Громада линкора подплыла к воротам довольно близко и замерла. Ане казалось, что если прислушаться к себе, то можно ощутить вибрацию силового поля стартовой катапульты (пусть это и физически невозможно). Ожидание затягивалось…

Команда на взлёт, как всегда, пришла ожидаемо неожиданно — и створки ворот поползли веером в разные стороны. Вмиг, рубка озарилась яркими вспышками вражеских ударов, поглощённых полями щитов станции, а стартовая катапульта «выплюнула» корабль в гущу событий. Но под защиту щитов станции.

Висеть под боком станции, конечно, безопасно, но — бессмысленно. Особенно, если твой корабль вооружён только дальнобойными орудиями. А кроме дальнобойных лазеров на борту Аниного линкора ничего и не было, даже дронов.

Команды стрелять всё не поступало, и Аня продолжала наблюдать как их корабль уходит в разгон на группу линкоров, зависших на дальней орбите станции.

К точке сбора линкор добрался с полупросевшими щитами, но тут же его накрыло стационарным общим силовым полем и щиты начали потихоньку восстанавливался.

Аня всё удивлялась, как их не разобрали по винтикам пока они туда ползли. Обычно, покидающий станцию линкор это любимая добыча для пиратов. На абордаж тебя вряд ли брать будут, а вот разбомбить в хлам, сфокусированным залпом нападающего флота, и подобрать, что от тебя осталось — запросто. Но сейчас, довольно внушительных размеров, пиратский флот (под две сотни вымпелов) практически полностью игнорировал покидающие станцию корабли и бил, в основном, по станции изо всех орудий.

«Интересно, что же наша корпорация там припрятала на этот раз, — размышляла Аня, — если противнику так неймётся заполучить станцию с её ангарами. Явно что-то большое, иначе вылетающие корабли они бы не пропускали…»

Из раздумий её вывел голос капитана:

— Цель А4-В8-С19! Залп из всех орудий! На уничтожение!

Дальше Ане было не до праздных раздумий. Чтобы там не припрятало начальство, её это мало интересовало, в отличие от фракционного перехватчика в её личном ангаре. Его она хотела сохранить любой ценой, и не только потому, что это очень редкий и дорогой корабль, а ещё — это был подарок от её лучшего друга. Друга, который бесследно пропал давным на просторах безбрежного космоса…

Следующие шесть часов Аня провела не отрываясь от пульта управления: в наведении, в стрельбе, в корректировке стрельбы во время маневров, в переключении между целями, в ожидании, когда орудия остынут от перегрева…

За это время, их корабль не раз был на волосок от гибели. Но подоспевшие ремонтные корабли, РЭБ корабли и корабли снабжения не давали им превратиться в очередное облачко космической пыли: они то откачивали щиты, то латали корпус, то глушили корабли противника…

Аня всегда восхищалась своими командирами. Насколько слаженно работал весь флот, насколько вовремя приходили команды, жизненно важные команды! Иногда казалось, что они заглядывают наперёд в будущее, ибо назвать это простой удачей язык не поворачивался — было слишком много совпадений.

И на этот раз им повезло — если можно назвать везением многочасовый кровопролитный бой с силами противника, превосходящими тебя в три раза. Станцию они отстояли. Но не без потерь со своей стороны.

Когда их флот вывел из строя около двадцати процентов пиратского флота, враги сменили тактику — оставили станцию в покое и переключились на охраняющие её корабли.

Подкрепление ждать было неоткуда и приходилось рассчитывать только на свои силы. Но сил этих вполне хватило, чтобы проредить пиратский флот до состояния, когда им атаковать станцию всё равно было бы бессмысленно — не хватило бы суммарной мощности всех орудий.

Пиратский флот покинул систему ни с чем. Разве что, подобрали капсулы со своими выжившими членами экипажей. В отличие от родной системы Ани, здесь пленных брать было не принято, да и рабов никто не держал, так что спасаться бегством никому не препятствовали.

После того, как последний пиратский корабль покинул систему, Анин линкор, в составе еще десятка наименее повреждённых кораблей, около часа висел на орбите станции в состоянии полной боевой готовности. Но враги больше не появлялись. В итоге, на орбите оставили только разведчиков, а остальные заползли на станцию на срочный ремонт. Хотя, не срочных ремонтов в нейтральных территориях не бывает…

С момента последнего сражения прошло два дня. Суматоха на станции поутихла. Более половины выживших кораблей удалось отремонтировать собственными силами и поставить обратно в строй. Остальные ждали конвой с новыми запчастями и специалистами по их установке.

Аня шла по длинному коридору в медотсек, погруженная в рутинные мысли. Станцию пока больше не трогали, а в патрули и без Ани желающих хватало. Заняться было нечем, и самое время было проверить, не потерялась ли заявка на её нового клона.

К сожалению, клоны в пробирках не растут также быстро, как «грибы после дождя» (что значила эта фраза, Аня не знала, она подхватила её у местных) — ждать надо неделю. Если собьют раньше этого срока, то сознание твоё будет «блуждать по электроцепям микросхем приёмника». Проще говоря, не умрёшь, но те, кто это проживал, говорили, что опыт не из приятных. Тошниловка, да и только — что бы под этим они не подразумевали. Проверять как это, без особой на то надобности, Ане не хотелось, и она решила уточнить дату готовности своего клона, чтобы планировать следующие вылеты.

— Анимирика! Подожди! — донёсся голос Сержа откуда-то из-за спины.

Аня обернулась и остановилась.

— Привет! — поздоровалась она, когда Серж её догнал.

— Привет! У меня для тебя есть хорошая новость. Ты в общак давно заглядывала?

— Давно.

— А зря, народ после последних разборок туда «вкусняшек» накидал.

— И-и-и?.. — протянула Аня ответ без особой заинтересованности.

— Не «и», а там имплант подобрали. На фракционные перехватчики! Как ты искала! Или мадам уже неинтересно? — съязвил Серж, под конец.

У Ани округлились глаза, и она рванула по коридору в противоположную сторону, на ходу пытаясь застолбить этот имплант для себя через инфоком. Только через несколько мгновений, она поняла, что не поблагодарила Сержа. Она притормозила и, крикнув с полоборота: «Спасибо!», побежала дальше.

Через пять минут, Аня держала в руках вожделенную коробочку. Столько она собирала на него средств, столько искала по разным системам и торговым представительствам, столько раз ввязывалась в анантюры, чтобы добыть, и всё было — зря. И вот тебе на — имплант сам свалился ей на голову, да ещё и бесплатно (общак всё-таки).

Аня бережно положила коробочку в поясной карман и направилась опять в медотсек, но на этот раз уже с мыслью: «Надеюсь, станцию не взорвут, прежде чем мне его установят.»

На этот раз, тьма была не из приятных. Сознание постепенно возвращалось в тело. Свет от ламп над операционным столом превращал абсолютную тьму в серый туман, а на дне этого тумана начинала шевелиться тревожная мысль, что в твоей голове только что поковырялись.

Каждый раз, после подобных операций, Ане казалось, что она может недосчитаться пары-тройки нейронных сетей. Опасения никогда не оправдывались, да и сегодняшняя операция не была исключением. По крайней мере, Аня смогла пошевелить всеми частями тела и вспомнить всё, что пыталась вспомнить. Вопрос «как узнать о том, о чём безвозвратно забыла» — оставался открытым. Но никакие смутные ощущения, что она утратила что-то важное, её не мучали, и это Аню полностью устраивало.

Реабилитация после вживления импланта занимала неделю, и Аня решила посвятить это время изучению документации на фракционный перехватчик. Без импланта это было бы мало полезной тратой времени, но сейчас обучение даже помогало импланту быстрее войти в синхронизацию и с Аней, и с перехватчиком.

Эту неделю её начальство трогать не будет, а на следующей она уже взяла увольнительную ещё на неделю, чтоб вдоволь нагоняться на своём долгожданном корабле. Вылетать со станции ей ни на чём другом не хотелось — глупо погибать в бою (если что) с новым имплантом, так и не опробовав его в деле. Ведь для нового клона надо будет искать новый имплант… Путь даже после полной синхронизации с кораблём, она и сможет на нём летать уже без имплантов, но эффективность в бою будет намного ниже.

Аня поудобнее устроилась на кушетке в своей каюте и вывела на экран перед собой инструкцию по навигации.

«Почитаю пару часиков теорию, — подумала она, — а потом посижу за симулятором.»

Три дня её никто не беспокоил. Обучение проходило легко, до скукоты… Её новый перехватчик очень сильно отличался от стандартного по тактико-техническим характеристикам (ТТХ), но в управлении совпадал процентов на восемьдесят пять. Вопрос был скорее в том, чтобы набить руку на оставшейся разнице и узнать все возможности нового корабля. С «возможностями» она уже полностью разобралась, а вот с «управлением» было сложнее — симулятор симулятором, но лучше идти в рубку и тренироваться на настоящем корабле или хотя бы на встроенном в него симуляторе.

В медотсеке ей сказали, что приживление импланта происходит в пределах нормы, но советовали воздержаться от вылетов за пределы станции, чтобы не перегружать организм.

Аня ещё денёк провалялась в каюте. Забега́л Серж, приглашал на рейд, но пришлось отказаться.

На пятый день она решила, что выставит корабельный симулятор на минимальную сложность, что не должно её перенапрячь сильнее, чем выбор блюда из меню в столовой, и направилась в личный ангар.

В ангаре было светло и вполне обыденно: серые стены, серый пол, серый потолок… если бы не антрацитово-черный силуэт фракционного перехватчика на одной из стартовых площадок. Он притягивал к себе внимание, как чёрная дыра, каждый раз, как Аня переступала порог ангара. Это была самая красивая и элегантная «темнота», виденная Аней в жизни. А на элегантность, за свою короткую жизнь, Аня насмотрелась сполна.

С тех самых пор… корабль спал. Корабль ждал. Но не сегодня — сегодня она его разбудит и, наконец-то, познакомится.

«Не зря я всё-таки сбежала из дома, — думала Аня, поднимаясь по трапу. — К чему мне дворянский титул и нудная Академия, если, оставаясь там, на такой красоте мне бы полетать и не снилось?»

«Без "нудной" Академии, ты на эту "красоту" только и смотреть бы могла», — поспорил с ней внутренний голос, но вкоре умолк, когда Аня запрыгнула в кресло пилота.

Хотя, какое там «запрыгнула» — в длинной юбке скафандра особо никуда не запрыгнешь (да и не надо, она же не абордажник, а пилот), так что скорее — грациозно стремительно присела.

Восторг — это то чувство, когда ты обретаешь что-то долгожданное, не успев при этом разочароваться нём. Восторг — это то чувство, которое испытывала Аня, пробегая пальцами по панелям управления, знакомясь с настройками и подгоняя всё под себя.

Опомнилась Аня только часа через три-четыре, когда немного закружилась голова и захотелось поесть. Всё тот же занудный внутренний голос пытался её упрекнуть в безответственном отношении к своему здоровью, но сдался под натиском аргументов, что теперь корабль полностью готов к вылету. Упражнения на корабельном симуляторе пришлось отложить на другой день.

Оставшиеся дни перед отпуском Аня посещала ангар довольно часто — устраивала короткие сессии виртуальных полётов на симуляторе, которые чередовала с длинными периодами отдыха.

К концу недели, пилотское кресло уже было «примято», а кнопки «притёрты», и дело оставалось за малым — получить разрешение на возобновление полётов в медотсеке.

С разрешением проблем не возникло — диагностика показала, что имплант прижился как полагается, и коэффициент синхронизации был в пределах нормы.

Разрешение на вылет со станции у неё уже имелось давно. Корабль был полностью снаряжен и укомплектован всем необходимым для недельного путешествия. А маршрут? Маршрутами Аня никогда не заморачивалась, но приблизительное направление в голове имела. Всё что оставалось — это хорошенько выспаться до завтра.

На этот раз, темнота была обыденной, и звучала она, как самый, что ни на есть, обыденный сигнал тревоги среди ночи. Аня открыла глаза и посмотрела на часы — до вылета ещё три часа.

«Ну, что ж, — подумала она. — Значит, отпуск удлиняется на три часа, — и, улыбнувшись, вскочила с кровати.»

В ангаре Аня была через десять минут, а ещё через несколько — запрашивала разрешение на досрочный вылет, параллельно проводя предстартовую подготовку корабля. Всеобщая мобилизация на неё как бы не распространялась (она одной ногой на больничном, а другой — в отпуске), но кто упустит шанс пострелять?

Первое, о чём сообщили приборы после выхода за защитное поле станции, — это снижение мощности двигателей до двадцати процентов, что Аню особо не удивило — всего лишь работа портативных вражеских электромагнитных полей помех. Из этого следовало, что атака — не на станцию, а на её обитателей. Ведь куда проще сбивать корабли отползающие от станции, как сонные мухи, чем гоняться по всей системе за теми, кто ушёл в экстренный прыжок или отлетел на удобную для него дистанцию боя.

А ещё, это значило что у любого поля есть свой радиус, по выходу за границу которого всё придёт в норму.

«Сонной мухой» Ане тоже не грозило быть — с её-то ТТХ, да ещё и с имплантом! Перекрёстные поля помех она преодолела быстро и без повреждений. Но не всем повезло так же, как и ей: кого-то уже превратили в космический хлам, кого-то добивали, кто-то ещё держался…

На главной частоте были сплошные крики и бардак, а это значило, что центрального командования нет, и каждый сам за себя. В командиры Ане лезть не хотелось — не стратег она, но и удирать по «своим делам» как-то штурвал не поворачивался.

Пришлось быстро соображать, чем она может здесь помочь, не забывая при этом активно маневрировать, чтобы не дать врагам поймать себя на мушку. Ведь сила перехватчика — в скорости и маневренности. Он, как та назойливая оса, будет вокруг тебя летать часами и жалить, жалить, жалить… И не спрячешься от неё, и не скроешься.

По всему выходило, что надо «спасать» крейсер. Хоть и был он вполне бронированный и неплохо держался против двух таких же крейсеров, но вражеские перехватчики с каждой минутой делали эту «неплохую» разницу в повреждениях всё меньше и меньше в пользу союзного крейсера. Попасть он по ним не мог, а вот Аня — могла. У неё было и преимущество в скорости, и в дальнобойности орудий.

Первый перехватчик не сразу понял, что его накрыло, и через полминуты мог разве что дрейфовать в виде груды обломков. Два других сориентировались быстро и переключились на Аню. Индикатор щитов начал активно проседать, но не настолько активно, чтобы представлять угрозу.

С двумя противниками было весело — намного интереснее, чем на симуляторе, и Аня не спешила с ними расставаться. Она сбивала щиты то одному, то другому, но дальше не трогала, пока корабли не начинали затягиваться дымкой полей щитов обратно. Наверное, эти «кошки-мышки» её противников очень бесили, но Ане это было только на руку — отличная возможность потренироваться в манёврах на новом корабле.

Что она заигралась, Аня поняла в тот момент, когда случайно влетела на окраину поля помех, и её скорость опять упала до двадцати процентов. В тот же момент, её щит «сдуло» совместным залпом кораблей противника, подключившихся к охоте на неё.

Если бы у Ани успело «похолодеть в груди» от паники, следующим залпом её бы разметало на куски. Но вместо этого, она успела по касательной вылететь обратно из поля и почти полностью уклониться от следующего залпа. Без повреждений не обошлось, но и критическими они не были.

С играми было покончено. Поле щита медленно восстанавливалось, но это не помешало Ане добить оба перехватчика, и со спокойной душой отлететь подальше от гущи событий, чтобы заново оценить обстановку.

Вдруг, в эфире наступила тишина. За ней прозвучал спокойный голос:

— Регруп. Прыжок на меня. Высылаю координаты.

«О! Командование объявилось!» — обрадовалась Аня.

Воевать под руководством своих командиров ей всегда нравилось больше, чем в одиночку. И не потому, что ей лень было думать о тактике и стратегии боя самой, а потому что правильная организация сил на поле боя всегда творила чудеса. Да и было чему поучиться.

Аня без промедления отправилась в точку сбора и заняла место в собирающемся звене перехватчиков.

Со станции мало кто сюда мог добраться из-за полей помех, но зато стекались корабли со всей системы. Некоторые повреждённые (видимо, успели уйти от станции), некоторые — нет (видимо, решили не подходить к станции в разгар боя).

На экране замигал огонёк входящего вызова.

— Привет, Серж, — поздоровалась Аня.

— Ну даёшь, чуть не слила свой фракционный кораблик, — вместо приветствия ответил он.

— Ну… не слила же.

— Ты вообще, что тут забыла? Летела бы в своё путешествие. Могла же покинуть станцию, и никто бы не догнал.

— Могла… Но у меня же не прогулочная яхта…

— Руки значит чешутся. Всё с тобой понятно. Смотри не заигрывайся только.

Серж отключился так же внезапно, как и включился.

«Переживает, видимо… — подумала Аня. — Что ныть я ему буду, если таки сольюсь, — и усмехнулась. — Ладно, дальше без фокусов (на сегодня).»

Праздно болтаться в точке сбора было не самой лучшей идеей, и Аня ещё раз поверила список повреждений. Пробоин было несколько, но они были залатаны автоматикой. По хорошему, надо было бы вернуться на станцию и нормально починить их, но возвращаться Ане не хотелось. Как минимум потому, что это глупо — провести отпуск в очереди на ремонт. А значит, никакого больше баловства на сегодня, чтобы точно не пришлось возвращаться на станцию.

Перегруппировка закончилась довольно быстро. Их флот теперь насчитывал около двух десятков кораблей. Организованных кораблей! Дальше всё пошло, как по маслу: прыгнули обратно на станцию; противника отогнали; генераторы помех разрушили…

Повреждений Аня больше никаких не получила. По окончанию боя, она покинула строй и направилась на один из своих пассивных маяков в системе — перевести дух и выбрать в какие дали-то отправляться.

В космосе особо на «горизонт» не посмотришь, да и не полетишь, куда глаза глядят. А чтобы хоть как-то приблизить ощущения этого «шага в неизвестность», Аня любила решать, куда дальше лететь, проецируя карту звёздных систем на фоне звёздного неба. Делать это с борта перехватчика посреди бескрайней черноты окружающего пространства было вдвойне захватывающе — казалось, что ты не в корабле, а просто в скафандре посреди бесконечности…

Аня решила лететь на север. Понятно, что в космосе нет ни «севера», ни «юга», да и координатная сетка совсем другая. Но для Ани «север» был не координатами, а свойством пространства — там, где бескрайние пустоши. А пусто там не потому, что там никого и ничего нет, а потому что там редко кто летает, даже транзитом. Но главное не в этом, а в том, что она там никогда ещё не была.

На маяке Аня проболталась ещё около часа — отдыхала после боя и разглядывала названия звёздных систем в нужном направлении. Потом, она ушла в прыжок на ближайшие врата ноль-перехода.

На этот раз бездонная тьма зеркала ноль-перехода была манящей — она стремительно затягивала Аню в свои объятья, и в то же время, совсем не обещала вернуть её обратно в мир звёзд. Сколько бы раз Аня не прыгала из системы в систему, каждый прыжок был в одинаковую неизвестность. Одинаковую, но не безликую — иногда тревожную, иногда безразличную, иногда решительную, иногда спешащую по делам…

Сегодня, неизвестность была со «вкусом» большого приключения, а яркий зигзаг проложенного маршрута рассекал тьму за обзорными экранами, как молния — ночное небо.