Темнота

В зале было пусто. Ну, почти пусто. Ощущения были такими же, как в кинотеатре, только не было сидений, подсветки на ступеньках и огромного экрана. В полумраке практически невозможно было увидеть, что в дальнем углу стоит какое-то оборудование. Окон не было и свет появился только после того, как я открыл дверь. Если бы не легкий шум, то можно было бы подумать, что в огромном помещении, с высокими под три этажа потолками, никого нет. Именно шум в глубине зала привлек мое внимание и заставил всматриваться в сумрак, в котором постепенно проступили очертания той самой «бочки». Чудо техники напоминало большую стиральную машинку, выкрашенную в модный черный цвет. Стены и потолок были отделаны поглощающим свет материалом, тоже черным, и скорее угадывались, чем были видны. Ковровое покрытие на полу в тон стенам довершало картину.

В воздухе витал терпкий запах морской свежести.

– Извините, мне нужен Антон! – громко сказал я. Звук моего голоса тут же утонул в бархатной тишине.

Мне не ответили. Но из-за бочки появились сначала туфли, потом ноги в черных брюках, и дальше, та часть тела, на которую глазеть не принято. Кто-то пятился на четвереньках. Это был точно не Антон – комплекция не та, гораздо шире. Я тактично опустил глаза, но успел заметить черный халат поверх грузного тела.

– Мне постоять здесь или можно войти? – спросил я, стараясь смотреть под ноги.

– Входите, только закройте дверь, – напевно, почти театрально, ответил мне густой баритон.

Я не глядя потянул ручку двери и дверь с лязгом захлопнулась. Стало совсем темно.

– Проходите, – произнес «баритон», он похоже был уверен, что ходить в полной темноте это обычное дело. – Вы принесли ключ?

– Ключ? Какой ключ? – удивился я. – Вы, наверное, спутали меня с кем-то. Я разыскиваю Антона! Он здесь?

И опять ответа не последовало.

Говорят, если постоять несколько минут в полной темноте с широко открытыми глазами, то они адаптируются и можно будет все разглядеть. Но похоже не в этот раз. Терпеливо ожидая ответа, я несколько раз закрывал и открывал глаза. Разницы я не почувствовал.

Темнота делает человека беспомощным. Попробуйте выключить фары в безлунную ночь, на заброшенной трассе, где нет фонарей, и продолжать ехать – нога сама ударит по тормозам. Наши девяносто процентов уверенности улетучиваются, когда невозможно предсказать, что будет дальше, что впереди. Зрение — прекрасный способ предсказывать будущее, хотя бы на несколько секунд вперед.

Выставив перед собой правую руку, на случай неожиданного сближения с «баритоном», левой я стал нащупывать ручку двери за спиной, чтобы впустить свет. Но вот какая штука: ручки не было. Я осторожно махнул рукой в направлении двери, но рука провалилась в пустоту. Двери тоже не было. Что за шутки? Здесь должна быть дверь! Я вытянул руку как можно дальше, в надежде дотянуться до стены. Но стены не было. Потом я наклонился, и даже присел, и опять стал шарить рукой в темноте. Наконец я, подражаю циркулю, стал крутится на одной ноге далеко отставив вторую ногу. И остановился только тогда, когда понял, что сделал несколько полных оборотов.

– Ключ! – прогремело прямо перед носом.

От неожиданности я подскочил на месте, как кот, которого застали врасплох. И было бы, во что вцепиться зубами – вцепился бы!

– Слушайте! Ключа у меня нет! – крикнул я. – Вы с ума сошли?!

Я нащупал в заднем кармане смартфон. Сейчас все станет ясно, и в прямом и переносном смысле. Приятно было ощущать, что прогресс на моей стороне. Это вам не средневековье! Я вам покажу ключ!

Я уже с минуту нажимал на все кнопки смартфона смартфона. Вот же скотина, нашел время разряжаться.

– Где вы? У меня электрошокер, – соврал я. – Держитесь от меня подальше!

Оскорбительное молчание в ответ начинало меня злить. Я набрал в легкие воздух и прорычал:

– Вы напрасно думаете, что я пришел сюда один, там за дверью меня ждет мой коллега! Прекращайте валять дурака и включите свет!

Я замолчал, напряженно вслушиваясь. Сколько прошло времени я не понял, потому что вместе со зрением ушло и чувство времени.

– С-с-света нет, – прошептали прямо у меня перед носом.

В этот раз я не растерялся и пнул заносчивую тьму. Нога достигла цели! Еще никогда я не получал такого удовольствия от пинка. «Баритон» ойкнул, и из темноты посыпались то ли молитвы, то ли проклятия.

– Сын мой, зачем вы применяете насилие? – сказал «баритон» спустя несколько секунд, уже спокойно и даже напевно, и кажется, на приличном расстоянии.

Вот что ответить на это изречение в такой нелепой ситуации? И тут у меня щелкнула мысль: « Уж не церковному служителю я отпустил пендаля?» И похоже не халат это был, а сутана. Вот же ситуация… С одной стороны, он сам виноват. Зачем было все доводить до такого накала? И откуда я знал, что в лаборатории будет священник. А с другой стороны, я проявил неоправданную агрессию. Это так теперь выглядело. Я, конечно, атеист, но вдруг этот грех мне теперь зачтется. С железной уверенностью никто не может сказать, что там за чертой.

Да ну… бред какой-то. Тьма она всегда склоняет человека к мистицизму. Ведь никто не знает, что там во тьме скрыто… и можно дать волю всем своим страхам и надеждам.

– Мне нужен Антон, – беспомощно сказал я.

– Сын мой, Антон перед вами, вернее отец Иероним, но в миру меня звали Антон.

– Вы другой Антон…Не тот. Я точно знаю, что в этой лаборатории работает младший научный сотрудник – Антон Павлович Ерохин. Я даже знаком с его работами по многомировой интерпретации квантовой теории. Концепция, конечно, спорная, но он придумал опыт, который должен опровергнуть или подтвердить её.

– Вы излагаете свои мысли очень витиевато, сын мой. Спасибо, что вы погрузились в мое прошлое и выяснили, что меня в миру звали именно так – Антон Павлович Ерохин. Но это было очень давно, еще на заре моей юности. С тех пор утекло много воды. Я прошу вас называть меня отец Иероним.

Я стоял молча, ничего не понимая. Темень была такая, что я не видел собственных рук. Пришлось наугад протереть глаза кулаками. Хотя зачем мне глаза в такой темноте?

Да что тут непонятного! Это розыгрыш. Антона я знаю давно. Очень острый и едкий. За ним не заржавеет. Решил поглумиться надо мной. У него новая лаборатория, вот и захотел, наверное, так смешно мне её презентовать. И действительно ведь смешно получилось. Чувство вины за пинок тут же улетучилось. Я даже хихикнул, представив этот инцидент во всех красках. Ну и Антон! Ну и младший научный сотрудник!

– А что, батюшка, у вас пропуск есть? А то ведь, сюда просто так не попадешь. В пропуске, что у вас написано? Отец Иероним или Ерохин Антон Павлович? – сказал я, подавляя улыбку. Подыграю, пожалуй, стервецу.

– В каком пропуске, сын мой? Я ничего не пропускал, все службы и песнопения выполнены по календарю, без пропусков. У нас с этим все очень строго. Помилуйте, как можно пропустить служение или песнопение? Вы явно не в себе. Чем же мне помочь вам? Ведь я ничего не вижу. Тьма такая плотная.

Антон явно перегибал. И меня это уже начинало раздражать. Шутка затянулась. Я сделал два осторожных шага в направлении источника звука. Да, зрение — это великий дар, без него нам мало что остается. Идти дальше не хотелось.

– Антон, ну все, хватит. Я все понял. Хорошая шутка. Мне понравилась. Теперь давай включи свет и покажи мне свою чудо установку.

В невидимом углу действительно что-то зажужжало, завибрировало, точь в точь как старая стиральная машинка. В нос ударил резкий запах моря. Но установка похоже работала без единого лучика света. Только запахи и звуки.

– Отец Иероним! Антон! Ероха! Да не молчи ты, или вы… – прокричал я.

– Кто здесь? – баритон был, тем же, но пафоса заметно поуменьшилось.

Ну вот опять. Приехали. Снова-здорово.

– Это я. Веньямин. Пришел в гости к моему другу Ерохе. Отец Иероним вам не надоело?

– Венька! Как ты здесь оказался? Я что дверь не закрыл? Опять автоматика барахлит. Ты у входа?

– Да, почти у двери. Сделал несколько шагов и стою. Тьма – хоть глаз выколи. А куда делся отец Иероним? – сказал я, сдерживая смех. Расколол я всё-таки Ероху. Сейчас мы будем хохотать и успокоимся нескоро.

– Веня, ты прикрой глаза и стой на месте. Я сейчас включу свет, – деловитой скороговоркой сказал Ероха.

Я закрыл глаза, для полной надежности прижал ладони, как в детстве в игре в прятки. Что-то щёлкнуло, я кожей почувствовал, что стало светло. Хотелось тут же открыть глаза. Свет – это замечательно! Отлично, что мы существа, которые могут оценить всю прелесть такого явления как свет!

Я постоял немного. Потом снял ладони. Через закрытые веки я видел свет, но открывать глаза не спешил. «Поднимите мне веки...» – почему-то пришло мне в голову. Я Улыбался улыбкой полного идиота.

– Все открывай. Можно, – услышал я голос Антона. Голос как голос.

Я открыл глаза. Передо мной в джинсах и рубашке стоял Антон. Он смотрел на меня чуть удивлено протягивая руку. Я автоматически пожал ее.

– Не годится никуда моя установка, старик, – вздохнул Антон. – Абсолютно бесполезная вещь. Завтра буду ее демонтировать. Что ты там спрашивал про отца?

– Остановись уже, Антон. Ты же меня разыграл? Хорошо разыграл. Говорил со мной из темноты и заявил, что ты теперь отец Иероним. Жути нагнал. Я уже почти поверил.

Антон смотрел на меня внимательно, как врач на пациента, и по его лицу было видно, что он понятия не имеет, о чем я говорю.

– Да, Веник, мне бы твои заботы. С завтрашнего дня меня закрывают... И пойду я корпеть над аккумуляторами для электромобилей. Никакой романтики, зато стабильный доход и продвижение по научной карьере. Сегодня я проводил свой опыт в последний раз. Надежда была, да вот ничего так и не произошло. Многомирье – это бред.

– Да, но ты же …. – Я хотел, сказать еще что-то, но понял, что Ерохе сейчас не до меня. Сегодня он хоронит свою мечту, работу всей свое жизни.