Тёмные тридцатые

Рыжий сидел на подоконнике в своей однокомнатной квартире на окраине Екатеринбурга и курил в приоткрытую форточку.

Лето стояло тяжёлое, густое, ленивое — то самое, которое позже назовут последним нормальным. Тогда об этом никто не догадывался. Солнце било в окна с самого утра, асфальт во дворе размягчался к полудню, и к подошвам кроссовок липли мелкие камешки. Из открытого окна тянуло выхлопными газами, шаурмой из круглосуточного ларька у дома и жареной картошкой из кулинарии на первом этаже. Запахи смешивались в привычную городскую смесь — неприятную, но родную.

В комнате стояла духота. Старый вентилятор, поставленный на табурет, гнал по кругу тёплый, спёртый воздух, но облегчения не приносил. Рыжий сидел босиком, в одних трусах, и бездумно смотрел вниз, во двор. Дети визжали у качелей, две пенсионерки на лавочке обсуждали соседку с третьего подъезда, где-то за гаражами лаяла собака. Жизнь текла ровно, неторопливо, как будто ничего и не могло её нарушить.

Экзамены в школе закончились. Аттестат валялся в шкафу между старыми тетрадями. Впереди было три месяца свободы — до поступления в университет. Рыжий не был уверен, что вообще хочет туда идти, но мать сказала: «Надо». Значит, надо. Остальное потом.

Он затянулся, выпустил дым в форточку и проводил взглядом сизую струйку, растворяющуюся в жарком воздухе. Облака медленно плыли над крышами многоэтажек, будто и они не спешили никуда.

Внезапно в комнату ворвался запах перегара — соседи снизу снова открыли окно. Рыжий выругался сквозь зубы, захлопнул раму, включил вентилятор на полную мощность. Запах всё равно просачивался через щели. Он махнул рукой, вернулся на подоконник и достал новую сигарету.

Телефон коротко звякнул.

Пашка. Лучший друг с пятого класса.

В Telegram пришла ссылка и несколько восклицательных знаков.

«Ты видел?! Новый мессенджер запустили. Говорят, все госслужбы туда переходить будут!»

Рыжий лениво пролистал сообщение. MAX. Название короткое, резкое. И что?

Он набрал ответ:

«И чё?»

Ответ пришёл почти сразу.

«В смысле и чё?! Говорят, теперь всё туда загонять будут!»

«Кто загонять? У меня телега есть, и норм».

Через секунду:

«Ну мало ли. Вдруг потом без него никак».

Рыжий усмехнулся.

«Паш, ты параноик. Лучше в доту заходи».

В ответ прилетел стикер с обиженным котом. Рыжий тихо рассмеялся и отложил телефон.

Вентилятор гудел, за стеной орал телевизор, во дворе продолжали кричать дети. Ничего не менялось.

Недели растворялись одна в другой. Летом время теряет очертания: дни сливаются, часы перестают что-либо значить. Рыжий жил по собственному расписанию — спал днём, ночью играл, встречался с Пашкой, иногда выбирался в магазин за сигаретами и пивом.

Однажды вечером он стоял на кухне и нарезал салат — мать попросила помочь. Телевизор бормотал фоном. Диктор говорил о цифровом суверенитете, об импортозамещении, о новых законах. Слова скользили мимо сознания. Рыжий сосредоточенно решал более важную задачу — не пересолить помидоры.

Мать вошла, вытерла руки о фартук.

— Сынок, ты слышал? Теперь все чиновники и банки в новый мессенджер переходят. MAX называется.

— Слышал, — спокойно ответил он. — И что?

— А если нас тоже заставят?

Он пожал плечами.

— Кто нас заставит? Мы что, чиновники?

Она вздохнула, но спорить не стала и вернулась к своему сериалу.

Рыжий убрал салат в холодильник и ушёл к себе. Телефон светился уведомлениями. Пашка снова присылал мемы про новый мессенджер. Рыжий пролистал, не задерживаясь.

Лето продолжалось.

Август пришёл внезапно, как это всегда бывает.

Рыжий вспомнил, что нужно подавать документы в университет. Он откладывал, надеялся, что всё как-нибудь устроится само. Не устроилось.

Он открыл сайт госуслуг — просто посмотреть, что требуется. Экран выдал уведомление:

«Для продолжения работы необходимо установить приложение MAX».

Он раздражённо выругался. Пришлось зайти в магазин приложений, скачать, зарегистрироваться.

Регистрация заняла меньше минуты: номер телефона, код из СМС, имя. Затем — запрос доступа к контактам. Рыжий не задумываясь нажал «разрешить». Потом — политика конфиденциальности, согласие на обработку данных. Он пролистал текст до конца, не читая ни строки.

Документы отправил, вкладку закрыл и почти сразу забыл об этом.

Вечером зашёл Пашка с пивом. Сидели на кухне, говорили о пустяках.

— Поставил MAX? — спросил Пашка, щёлкая банкой.

— Пришлось.

— И как?

— Работает.

Пашка кивнул.

— Говорят, WhatsApp скоро прикроют.

— Серьёзно?

— Пишут, что документы уже готовят.

Рыжий пожал плечами. В его мире ничего не менялось. Есть приложение — и ладно.

Сентябрь обрушился резко.

Рыжий поступил. Нашёл свою группу, пришёл на первую пару. Коридоры университета были переполнены первокурсниками — растерянными, шумными, с телефонами в руках.

К нему подошла девушка с бейджем «староста».

— Ты из 103-й? Добавляйся в общий чат.

— В Telegram? — машинально спросил он.

Она посмотрела на него с лёгким недоумением.

— В MAX. Там уже вся группа.

Он тяжело вздохнул и достал телефон. Через минуту оказался в чате, где уже обсуждали расписание, аудитории и преподавателей.

Всё действительно работало быстро и удобно.

Вечером он написал Пашке в Telegram:
«В универе все в MAX сидят».

Ответ пришёл с задержкой:
«Я же говорил. Переходи окончательно».

Через несколько минут Рыжий нашёл Пашку в MAX и добавил его в контакты. Telegram стал открываться всё реже.

Осень медленно затянула город серой пеленой. Дожди шли неделями, листья желтели и липли к тротуарам.

В один из таких дней Рыжий заметил, что Telegram начал работать нестабильно. Сообщения зависали, звонки обрывались. Он перезагружал телефон, переустанавливал приложение — без толку.

В MAX всё функционировало безупречно.

Пашка написал:
«У всех так. Готовят к закрытию».

«Кто?» — спросил Рыжий.

Ответ пришёл короткий:
«Сам понимаешь».

Он не стал уточнять.

К ноябрю Telegram почти исчез из его повседневности. Всё нужное было в одном приложении.

Просто. Удобно. Быстро.

В декабре город сковали морозы. Люди кутались в шарфы, спешили по обледенелым улицам.

В новостях сообщили о «белом списке» сайтов, которые будут работать даже при возможных отключениях интернета. VK, MAX, Госуслуги, Яндекс, крупные маркетплейсы.

YouTube в списке не было.

Рыжий лежал на кровати и читал новость без особых эмоций. Его привычные сервисы оставались доступными. Значит, всё в порядке.

Он не заметил, как граница между разрешённым и недоступным сместилась куда-то за пределы его внимания.

Новогодняя ночь встретила их за накрытым столом. Оливье, селёдка под шубой, шампанское, телевизор с традиционным обращением президента.

Тётя Люда, уже немного захмелевшая, наклонилась к Рыжему и прошептала:

— Этот MAX всё читает. Всё записывает.

Он усмехнулся.

— Кому мы нужны? Пусть читают про доту и котов.

Тётя Люда фыркнула и налила себе ещё.

Под бой курантов Рыжий загадал простое желание — чтобы мать была здорова, чтобы учёба шла нормально, чтобы жизнь не осложнялась.

Салюты взорвались над городом. Он вышел на балкон и долго смотрел, как огни рассыпаются в морозном воздухе.

Достал телефон.

Открыл MAX.

«С новым годом», — написал он Пашке.

Ответ пришёл почти сразу.

В комнате смеялись, пели старые песни. За стеной гремела музыка. Всё было привычно, почти уютно.

Рыжий стоял на балконе и не знал, что это был последний год, когда всё казалось таким простым.

Он не знал, что «белый список» скоро станет единственным списком. Что выбор постепенно исчезнет. Что приложение перестанет быть просто приложением.

Он не знал.

А в пользовательском соглашении, которое он пролистал, не читая, уже было прописано многое — о передаче данных, о хранении переписки, о взаимодействии с государственными структурами «в целях обеспечения безопасности».

Но кто читает такие тексты?

Никто.

Рыжий тоже не читал.

Он просто хотел жить своей обычной жизнью.

И не замечал, как эта жизнь медленно превращается в клетку.

Как и все остальные.