Тёмный феникс. Возрождённый. Том 6

Я стоял у окна, ощущая всем телом вибрацию от атаки на купол. Каждый удар отдавался глухим гулом в костях. Не медля ни мгновения, я рванул через тень к воротам.

Там уже собрались мои птенцы, а из дома выбегали остальные. Борис выскочил почти сразу за мной, и я тут же отключил запрет на его перемещение по теням. Ему понадобятся все его силы, тем более что он уже научился пользоваться тенью, не ныряя на изнанку. Теперь же он станет ещё быстрее.

Бабушка выбежала вместе с Марией, и последней появились Юлиана и Вика.

— Александр, Феликс — поддерживайте купол, — распорядился я. — Эдвард и Борис пойдут со мной. Юлиана, Вика, бабушка — на вас оборона поместья. Мария — в дом!

Последнюю команду я отдал уже на бегу. Холодный воздух бил в лицо, принося с собой запах крови и гари.

Позади меня ещё стоял защитный купол, но я уже чувствовал, что долго он не продержится. А вот снаружи, от самой ограды и до леса, бушевали «совершенные». Они не были монстрами, но и людьми я их назвать не мог. И прямо сейчас они вырезали мою гвардию и испепеляли её боевыми артефактами света.

— Зубов, доклад по секторам! — рявкнул я.

— Враги идут с юга и запада, движутся к воротам, — проорал командир моей гвардии откуда-то со спины. — Мы несём потери.

— Это я и сам вижу, — процедил я. — Борис, бей по флангам. Эдвард — можешь использовать привычные комбинации. Нам сейчас не помешают массовые заклятья. Если что, бейте в голову. Без рук и ног эти твари ещё долго будут трепыхаться, а без головы — нет.

Как только брат и дядя рассредоточились в разные стороны, я призвал теневые крылья и своё пламя. Пусть мои враги пылают. Пусть горят в пламени феникса.

Пламя взметнулось вокруг меня чёрным смерчем и рвануло навстречу врагам. Среди «совершенных» были и обычные люди. Вот им повезло меньше — совершенные не чувствовали боли и не испытывали страха.

Мои губы расплылись в мрачной усмешке. Пощады не будет ни для кого — они сами выбрали идти за Бартеневым.

А Бартенев не поскупился. Это же сколько надо было кристаллов собрать, если в моей сокровищнице лежат два десятка ящиков? Сколько жизней загубил этот ублюдок, чтобы создать свою армию?

Впрочем, эти мысли совсем не мешали мне поливать чёрным пламенем эту самую армию. Совершенные упрямо шагали вперёд, не обращая внимания на огонь. Ну что ж, пришло время поработать молотом.

Вытащив его из кольца, я размахнулся и со всей силы ударил первого совершенного в лоб. Сразу же за ним по затылку получил второй мутант, а потом третий и четвёртый. Остальных я уже не считал.

В моих ушах стоял бесконечный треск доспехов и хруст костей, обрывающиеся крики гвардейцев Бартенева, слившиеся в единый гул крики Зубова и автоматные очереди моих бойцов. Взгляд выхватывал среди сражающихся пушистый хвост Агаты и крылья Гроха — мои питомцы тоже присоединились сражению.

При этом я ощущал, как Александр и Феликс вливают свою энергию в купол, поддерживая его целостность несмотря на продолжающиеся атаки «совершенных», которые всё так же пытались пробить его. Спустя несколько минут в купол хлынула энергия наших женщин. Бабушка, Юлиана, Мария и даже Виктория делились крохами своей силы ради поддержания барьера.

Первая хаотичная фаза боя как-то резко закончилась. Я понял это, когда ко мне сквозь дым и пепел рванули трое «совершенных». Эти были из «последней коллекции» — без жезлов и прочих артефактов.

Они сложили ладони, из которых вырвались ослепительные лучи. Я поймал один из них предплечьем и сразу же глянул на доспех. Он выдержал, но удар отбросил меня на пару шагов назад, а рука онемела. Ярошинский явно не представлял, с кем мне придётся сражаться, когда говорил, что доспехи гасят кинетическую энергию.

Я пропустил второй луч над головой и рванул вперёд. Выпустив теневые когти, я вонзил их в шею совершенного. Тьма полилась из моих пальцев, впитывая энергию стихии света из кристаллов в его теле.

Ну да, она стала куда менее разборчивой после уничтожения двух узлов, заполненных некротической энергией. Теперь она поглощала свет без особых проблем, и меня даже не выворачивало наизнанку от переработки чужой стихии. Прогресс, однако.

Второго совершенного я вырубил молотом, размозжив его голову. Ну а третьего на подлёте пробил теневой шип сверху донизу. Я повернулся к Борису и присвистнул.

Мой брат перемещался в разы быстрее, используя изнанку вместо трамплина. Увидеть его движения было сложно из-за скорости, но я заметил, что он не использует кинжалы. Вместо них он превращал тень в разное оружие вроде молота, косы или просто острых шипов.

Меня порадовал его прогресс, но в то же время казалось неправильным, что, по сути, ещё ребёнок повелевает тенью на уровне грандмага. Всё же Тишайшие — уникальный род, раз их кровь способна на такое.

Я услышал глухой гул массового заклятья слева и невольно подлетел выше. Земля содрогнулась, а потом передо мной появились четыре стены тьмы. Эдвард не скупился на силу и использовал привычную технику. И правильно делал — сейчас не время экономить силы.

Я рванул дальше вдоль линии обороны, выжигая врагов и работая молотом. Вокруг меня всё сливалось в мешанину рук, ног и слепящих лучей света.

Приходилось вертеться во все стороны, чтобы отбивать атаки и вырубать «совершенных». При этом моё пламя всё так же пылало, забирая жизни гвардейцев Бартенева.

Мои гвардейцы стреляли из автоматов, Зубов даже притащил пару пулемётов со склада, но потери уже были. Я видел изуродованные сгустками света тела своих бойцов.

Ярость поднималась во мне волнами, но я сознательно гасил её. Нельзя поддаваться эмоциям, когда вокруг меня сотни врагов. Свой гнев я оставлю для Бартенева, когда он наконец покажется. Не может же он скрываться за спинами своих марионеток до самого конца?

Внезапно защитный купол издал очень громкий треск, который заглушил остальные звуки. Я поднял голову и завис на долгую секунду.

Я много чего повидал за свою долгую жизнь в другом мире. Но ни разу не встречал одарённого стихии света, который сумел бы создать материальные вещи из своей стихии. Всё же это прерогатива тьмы, которая могла сжиматься и уплотняться.

И тем не менее над куполом парил маг на крыльях из чистого света. Ну да, весь такой сияющий и белоснежный ублюдок с огромным кристаллом в середине груди. В руках он держал световой же посох, из наконечника которого прямо в купол бил концентрированный луч.

Жаль, что этот модифицированный «совершенный» не Бартенев. Было бы гораздо приятнее его убивать, зная, что он перестал быть человеком, а стал ещё одной марионеткой Вестника.

Я взлетел выше и поравнялся с этим грандмагом света. Н-да, Миронов по сравнению с ним казался подмастерьем.

Я выпустил в грандмага чёрный смерч, в который вложил всё, на что был способен. Но моё пламя наткнулось на сияющий щит и растеклось по нему, не причинив никакого вреда.

Вместо ответа этот гадёныш выставил перед собой посох и снова ударил в купол. В этот раз его луч был тоньше и будто бы острее. Он прошил разваливающийся барьер и ударил в землю позади поместья, кажется, там у нас был гараж.

Сначала раздался оглушительный взрыв, а следом я услышал женский крик. Взор показал, что никто из моих близких не пострадал. Вика находилась рядом с Юлианой, а бабушка прикрывала Марию.

И всё же этот светлый ублюдок посмел ударить по моему дому. По моим близким.

Внутри меня что-то щёлкнуло. Холодная ярость, которую я приберёг для Бартенева, хлынула по венам.

Весь шум битвы стал не важным фоновым сопровождением. Я больше не слышал крики, взрывы, автоматные очереди и треск купола. Всё моё внимание сконцентрировалось на сияющем «совершенном», парящем в воздухе на крыльях из чистого света.

Я рванул через тень, пролетев первый слой за долю секунды, и выскочил из неё прямо перед грандмагом света. Мне было плевать, что его щит отражает моё пламя. Как и на то, что по силам он равен мне, если не превосходит.

Я потянулся к сфере в своих доспехах и рванул связывающие её нити. В меня хлынула сила древнего Вестника, смешавшись с моей собственной тьмой. Доспехи на груди раскалились докрасна, обжигая кожу.

Посветлевшее от света ночное небо накрыло пеленой тьмы. В этой пелене были видны лишь наши фигуры, застывшие в воздухе. Мои крылья увеличились в размере и скрыли нас от посторонних взглядов.

Вместо того чтобы формировать заклятье, я призвал своё пламя и вобрал всю энергию сферы в кулак. Я нанёс один-единственный удар.

Треск барьера из чистого света заставил меня ухмыльнуться. Каким бы сильным не был этот грандмаг, сила двух Вестников разом смогла пробить его защиту. И следом за треском барьера я услышал хруст кристалла в центре груди «совершенного».

Этот звук внезапно оказался высоким, похожим на звон бьющегося стекла. И этот звон стал для меня самым приятным звуком за этот вечер.

Грандмаг света будто не заметил, что его кристалла больше нет. Да и куда уж ему, если он — просто марионетка без собственной воли, получившая приказ разрушить купол. Он уже начал разворачивать свой посох, чтобы ударить меня лучом света. Но не успел.

Я поднялся ещё выше на крыльях, держа в руках свой молот. Размахнувшись, я ударил со всей силы по темени «совершенного». Его крылья дрогнули и исчезли, а он сам начал падать вниз, осыпаясь на лету пеплом.

Я окинул взглядом двор, в который раз развороченную взрывами подъездную дорожку и раненых гвардейцев, которые успели выбраться из мясорубки и отойти к своим. Они пока держались, но силы были на исходе, а купол окончательно развалился.

«Совершенные» не знали усталости, боли и страха, а у меня за спиной был дом, в котором находились люди, которых я любил. Дом, в котором зародилось Сердце Феникса.

Закрыв глаза, я нащупал нити своей паутины. Они были разорваны в нескольких местах, и я понимал, что залатать их по-быстрому не получится. Значит будем работать иначе.

— Эдвард, — крикнул я, не открывая глаз. — Выпускай всю свою силу до капли, а потом быстро перемещайся к дому. Борис, уходи на изнанку и тоже двигайся к дому. Феликс, Юлиана, Александр — вы тоже.

Как только я договорил, вокруг поместья раскинулась сгустившаяся тьма, которая поднималась стеной. Я добавил к ней свою тьму, а после поджёг всю её своим пламенем.

Оно покатилось вперёд, как приливная волна во время цунами, сметая на своём пути всё живое. Я уже знал, что моих людей за оградой поместья не осталось, поэтому смысла сдерживаться больше не было.

Совершенные сгорали ничуть не хуже обычных людей, когда тьмы и огня становилось слишком много. Они буквально растворялись в чёрном пламени феникса, оседая пеплом на землю.

Но цена была очень высокой. Из меня будто рывком выдернули позвоночник и половину внутренностей. В глазах потемнело, и я качнулся, едва удержавшись в воздухе.

Энергия сферы давно закончилась, и я вливал в это бушующее пламя собственную тьму, опустошив резерв источника до дна.

Пришлось опуститься на землю и опереться на молот, чтобы не упасть. Но перед этим я успел увидеть полосу выжженной моим пламенем земли. Как и десяток «совершенных», оказавшихся слишком далеко от моего пламени.

— Борис, добей, — приказал я сиплым от натуги голосом.

Брат сейчас был единственным мобильным бойцом, способным переместиться к врагам через тень и задействовать её же для своих нужд. Через несколько минут он закончил и вышел с изнанки, встав рядом со мной.

Взор показал мне приближение Бартенева, но я уже понимал, что сражаться с ним сейчас будет не то что сложно, а практически невозможно. Это не Миронов и не Давыдов, которые считали меня слабым юнцом.

Демид Бартенев точно знает, на что я способен, и он не станет допускать такую глупую ошибку, как недооценивать противника.

Значит у меня только один вариант. Взять последнюю сферу с концентрированной силой древнего Вестника. Я уже собрался идти в сокровищницу через изнанку, как вдруг услышал хлопки.

Вместо выстрелов или ударов на поле боя раздавались медленные аплодисменты.

— Браво, граф Шаховский, — голос Бартенева разнёсся над выжженной полосой земли. — Просто браво. Вы потратили на мой расходный материал куда больше сил, чем я рассчитывал. Очень эффектно и очень предсказуемо.

Я увидел на его губах лёгкую, почти дружественную улыбку. Этот гад ещё и ухмыляется. После того что натворил он имеет наглость стоять напротив меня и скалить зубы?

Он сделал ещё один шаг вперёд, и вдруг рядом с ним из тени вынырнули три некромансера. Следом за ними проявились ещё почти два десятка падших тёмных магов.

Улыбка Бартенева стала ещё шире, а голос стал мягким и липким, словно приставшая к зубам карамель. Он посмотрел на меня ласковым взглядом и подмигнул.

— А теперь давайте поговорим по-взрослому, граф.