Темный владыка выручает этот прекрасный мир!

*Восемь тысяч девятьсот шестьдесят седьмой день новой нежизни ауралиха, Нижний мир, неподалеку от границ Кабии*

Много лет назад решился провести ритуал. По нему можно открыть портал в итерацию преисподней. Как видите, уважаемый ментальный сквоттер, сюда и угодил. Если не вдаваться в подробности, стал изучать устройство этого места изнутри. Он мало отличается от своей базисной версии, разве что местным начальником оказался сам Люцифер, серьёзный дядька, характер под стать легендам.

У Люцифера была правая рука. Бафомет служил ему веками, выполнял грязные поручения, гасил мятежи до того, как они перерастали в угрозу, держал под контролем всю ту массу рогатых, хвостатых и слишком самостоятельных личностей. «Лучо» управлял преисподней так, как положено любому полноценному владыке, но в этой адской идиллии пряталась трещина.

Бафомет мечтал о собственных регалиях и не желал всю вечность оставаться на вторых ролях.

Так совпало, что Бафомет укрылся в тайном убежище, накапливал энергию, формировал собственные ряды и готовил переворот как раз в тот период, когда исследовал этот мир.

Мы встретились с ним при обстоятельствах, в которых любой нормальный демон попытался бы раствориться в тени, но мне удалось склонить козлоногого к мысли, что могу стать полезным.

Пополнить войска Бафомета было рискованно до абсурда. Для любой адской иерархии переход со стороны регулярной армии к повстанцам почти гарантированная смерть без вариантов, чисто из-за подозрений, но вложил в задачу все силы и в итоге получил то, что хотел: стал для него ассистентом и шпионом на полставки.

То есть Бафомет стремился вырвать бразды правления. В итоге всё вылилось в междоусобицы, демоны против демонов.

Кстати, Преисподняя в разных мирах имеет собственные размеры и форму: у одних Нижний мир уходит за пределы горизонтов, у других масштабы многократно превосходят планету. Конкретно этот Ад превышает Землю в пятьсот раз.

Масштабы войны оказались разрушительными. Численность населения без учёта грешников составляет два триллиона. У Люцифера регулярные силы имели порядка шестисот миллиардов бойцов.

У Бафомета было около четырехсот. Предложил ему задействовать грешников, создавая из них живую силу. Благодаря этому ряды выросли до пятисот пятидесяти миллиардов.

Бафомет получил свои «двадцать миллионов мощи», водя Люцифера за нос, затем начался разбор полётов. Как ему удалось склонить такое число рогатых, хвостатых и особенно честолюбивых демонов? Камон, ребят, это же Бафомет, любитель интриг, схем и многослойных планов.

Но не он один проявил подобный талант. Играл на два фронта, помогал не только Бафомету, но и Люциферу.

Изначально казалось, что это самоубийственная стратегия, но оба проглотили наживку. Самое забавное, мне удалось не допустить, чтобы театр военных действий превращался в однообразный фарс. Оба командовали блестяще. Однако, используя бесконечный набор манипуляций и психологических приёмов, управлял решениями верховных главнокомандующих, направляя основные цели в русло, удобное моим задачам.

У меня стояла задача провернуть аферу века. Бафомет стремился к полному контролю, Люцифер намеревался удержать старый порядок. Делал так, чтобы оба всё сильнее желали именно тех результатов, которые были им выгодны. Подсовывал им убедительные речи, уверял, что всё разворачивается точно по генеральным схемам, что нет причин для волнений, что все вопросы решаются в рабочем порядке.

Иногда приходилось демонстрировать фальшивые отчёты, фиктивные сводки и доклады о битвах, которые либо не происходили, либо имели другой итог.

Самым тяжёлым было получить доверие и удерживать маску беспристрастного советника, дальше оставалось корректировать события, стараясь обходить острые углы. Хоть эксцессы случались, удача и навыки актерского мастерства помогали не провалиться.

Другими словами, подружился с одним, затем со вторым, метался между ними, регулировал информационные потоки, подсовывал ложные данные, создавая у обоих уверенность в собственной правоте и стратегическом превосходстве, одновременно подрезал крылья армиям, чтобы никто не получил слишком сильного перевеса.

Провернуть такое в одиночку было бы трудновыполнимо. Был ещё один кандидат, жаждущий взобраться на престол большого босса.

Вельзевира оперативно смекнула, что Нижний мир погружается в хаос, она стала требовать возвращать старые долги с тех, кто некогда заключал с ней договора. Не поверите, но благодаря своему ничем не примечательному дару красноречия и способности навешивать иллюзию надежности мне удалось выстроить временный альянс между Бафометом и Вельзевирой.

Между ними зияли непримиримые противоречия, скрытые угрозы и взаимные претензии, но не стану тратить время на подробности этих дипломатических акробатик. Факт остаётся фактом: обе силы объединились, понимая, что победа над Люцифером уже близка, а его армия удерживает оборону из последних возможностей.

После захвата Люцифера в кровопролитной войне Бафомет получил власть и расслабился, уверенный, что ключевые узлы системы уже лежат у него в руках.

Вельзевира, чувствуя близость будущего триумфа, начала выводить свои отряды в более выгодные точки, рассчитывая получить контроль над половиной территорий. Поддерживал обоих в убеждении, что мое влияние продолжает работать на них. Им казалось, что помогаю укреплять позиции, но по факту каждая моя рекомендация была просчитана так, чтобы убрать у них возможность стабилизировать тылы.

Ловко переключал внимание Бафомета на ложные угрозы, заставлял его перебрасывать части войск на направления, где не было ничего, кроме выжженных пустошей, параллельно убеждал Вельзевиру подстраховывать его тылы, хотя понимал: в момент, когда армия Вельзевиры окажется распределенной тонким кольцом, лишенным плотности, её можно будет раздавить хитрым ударом в центр.

Кульминация наступила после падения Люцифера. Бафомет, охваченный эйфорией, приказал собрать основные отряды на равнине, считая, что теперь достаточно укрепить только один рубеж.

Вельзевира решила, что наступил момент для демонстрации силы, направила авангард на южные позиции, чтобы показать Бафомету, что она не менее значима.

Сам в тот момент подал ложный приказ. Под предлогом стратегической симметрии отправлял резервные части Вельзевиры на восток, от чего её основные силы оказались вытянуты и не способны реагировать на внезапные перемещения противника, затем провел переговоры с несколькими генералами Бафомета, внушив им, что именно Вельзевира намерена предать главного командира и узурпировать трон.

Учитывая, как сильно Бафомет боялся повторить судьбу Люцифера, его войска мгновенно переключились на агрессивную защиту.

Когда армии столкнулись, всё, что оставалось — направить собственные силы туда, где оба лагеря уже истекали остатками мощи.

Бафомет потерял командование в первые пятнадцать минут столкновения, так как его личная охрана бросилась защищать его от мнимой засады.

Вельзевира не смогла удержать строй, пытаясь одновременно организовать оборону и доказать союзникам, что не предавала своих.

В итоге обе армии рухнули под тяжестью собственной дезорганизации. Мне оставалось только дать сигнал нескольким заранее подготовленным отрядам, которые не участвовали в войне, а ждали момента, когда система сама обрушится.

С чертями, на самом деле, довольно-таки занимательная история.

Есть четыре архидемона, правящих в этой геенне огненной на более высоком уровне: Асмодайос, Мерихим, Соннелон и Эльран.

Асмодайос — архидемон времени и неумолимой судьбы. Могущество его приближается к почти божественному, он повелевает временем, но о судьбе — это неприкрытая ложь, так как Судьба слишком серьёзная и очень высокая материя, чтобы этим могла повелевать какая угодно сущность, пусть даже с приставкой «сверх-».

Мерихим — архидемон тайного знания и запретной мудрости. У него труба пониже и дым пожиже, чем у Асмодайоса, но тоже ничего хорошего, так как горизонты планирования у него, если он вообще захочет что-то запланировать, могут распространяться на тысячи лет вперёд или даже назад.

Соннелон — архидемон войны, ярости и огня разрушения. С этим всё предельно понятно, он обожает насилие, существует ради насилия и воплощает в себе насилие. Говорят, что с ним даже можно договориться.

Эльран — архидемон смерти, распада и мрака подземного мира. Он командует дном Нижнего, куда стекаются всякие отбросы от демонического мира. Известно о нём мало и аспекты, которыми он заведует — это сугубо предположения. Насчёт остальных всё известно, а Эльран загадочен, как Джеймс Бонд.

С архидемонами как-то пересечься практически нереально. Для них все эти сонмы смертных душ в материальном мире — это что-то вроде песочницы у детского сада. Вряд ли такие взрослые дяденьки станут тратить время на игру в песочнице.

Зато у демонов есть многострадальный «средний класс»:

Гавиал — демон иллюзий и обмана, то есть, хитрожопый гад, с которым лучше не иметь никаких дел, ибо гарантировано 100% кидалово. Он кинет даже когда ему это невыгодно, просто из любви к искусству кидалова.

Бельфегор — демон богатства, сделок и мирской власти. С этим, как говорится в фолианте по демонологии, можно иметь бизнес — он не кидает, потому что он уважающий себя бизнесмен. Но берёт он дорого, иногда даже неприемлемо дорого. Бывает даже так, что призывающий получает ровно то, чего хотел, но оставался этому крайне не рад.

Тенебрис — демон тьмы, страха и ночных кошмаров. С этим сделки заключают только клинические имбецилы, жаждущие насолить каким-то обидчикам или неприятелям. Наслать ночные кошмары на вражескую армию, заставить правителя недружественной страны сраться и ссаться от иррационального страха, сводящего его с ума — это всё он.

Есть ещё несколько десятков демонов «среднего класса», которые вполне достойны упоминания, но эти трое главные в своём классе.

«Низший класс», которых называю «бомжами» — это мудаки наподобие Агареса. Слабые, выёбистые, адаптивные, вечно жаждущие оказаться в материальном мире, чтобы всласть набесоёбиться, ну и практически бесполезные для призывающего.

Вообще, они составляют основную массу легионов архидемонов, но есть там и элита войск, своеобразная гвардия — только вот их нельзя призвать в ритуальный круг, так как это демоны другого назначения. Эти больше о «дать пиздюлей», чем о «давайте договоримся».

Также очень важный момент, который точно установил во время исследования данного Ада: у здешних демонов нет каких-то особых планов на материальный мир и людей. Нет никаких падших ангелов, никакой пророк к ним в Преисподнюю не спускался (потому что в этой реальности с меткой «темное фэнтези» его не существует), они вообще тут проездом и если спускаются в материальный мир, то исключительно ради удовольствия от процесса. Кого-то кинуть, кого-то пришить, а кого-то ~ах-ах-ах, а кому-то помочь за «деньгу малую», то есть, частичку души — вот такие вот они.

Самое главное, они не нуждаются в материальном мире, им и в Нижнем отлично живется.

Из основной четверки «полубогов» (Люцифер, Бафомет и Вельзевира) остался Миррен. Хитрожопый говнюк и «последний в комнате» из шайки хвостатых и рогатых.

За то время, что успел пришить завсегдатаев «среднего класса», этот просроченный парацетамол объявил в своей стране мобилизацию, а еще приказал своим мозголомам ускорить технический прогресс.

Что под этим имеется в виду: в Верхнем мире сейчас идет двенадцатый век, здесь же демоны в плане развития застопорились на девятом (ранее начало десятого века), армия и вооружение соответствует этому временному промежутку.

Аркебуз и пушек у краснокожих не имеется (не факт, не факт, не факт), но у них очень разнообразное холодное оружие и необычные типы доспехов. Короче, одно компенсирует другое, так что особо не радуемся.

Пошел вдоль бесконечных рядов своей огромной армии и произносил речь:

— ПАЦАНЫ, — обратился, воздев кулак к красноватым «небесам» и сохраняя равномерный шаг вперёд. — У НАС СУЩЕСТВОВАЛ ЗАМЫСЕЛ ЗАХВАТИТЬ КАБИЮ ЗА ТРИ ДНЯ, — продолжил, крепко сжимая ладонь и встряхивая ею в воздухе. — ВСЁ РАЗВИВАЕТСЯ ПО НАМЕЧЕННОМУ ПУТИ, ТРЕБУЕТСЯ ЗАВЕРШИТЬ РЕШАЮЩИЙ БРОСОК, — добавил, разворачиваясь всем корпусом и упирая ладони в бёдра. — НАМ ПРЕДСТОИТ ПРЕОДОЛЕТЬ ФИНАЛЬНЫЙ БАРЬЕР, — произнес, протягивая руку прямо перед собой с выставленным указательным пальцем, — НЕОБХОДИМО ПРОБИТЬСЯ СКВОЗЬ ВОРОТА И ОРГАНИЗОВАТЬ ДЕМОНАМ АНАЛ-КАРНАВАЛ, — пояснил, оборачиваясь полностью и указывая ладонью на протяженные шеренги собственных бойцов. — МЫ, НЕЖИТЬ, ПРЕДСТАВЛЯЕМ ВЫСШУЮ РАСУ, ДЕМОНЫ БЫЛИ, ЕСТЬ И ОСТАНУТСЯ УНТЕРМЕНШАМИ! — воскликнул, переходя к речи с жестами и мимикой австрийского художника. — ЗАХВАТИМ КАБИЮ, ОЧИСТИМ ТЕРРИТОРИЮ ОТ СКВЕРНЫ, КРЕПКИХ И СТОЙКИХ ОТПРАВИМ В РУДНИКИ, А САМИ ВОЗВЕДЕМ В СЕРДЦЕ ГОРОДА КАЗИНО С БЛЭКДЖЕКОМ И ШЛЮХАМИ! МЫ ПОСТРОИМ ЗДЕСЬ СИНКРЕТИЧЕСКУЮ НАРОДНО-ГОСУДАРСТВЕННУЮ СВЕРХРЕСПУБЛИКУ!

«Другими словами, это эклектичный и абсурдный метаполитический режим, где смешаны фашизм, нацизм, коммунизм, монархия, либерализм, диктатура, демократия, республика и анархия. Угу, знаю, гениальная идея».

Продолжал шагать вдоль рядов, а моя моя великая армия отвечала мне единым порывом: бесчисленные руки взметнулись вверх, оружие поднялось к «небу», одобрительные возгласы прокатились волной по шеренгам, сливаясь в низкий рев.

Какой же красивый дизайн доспехов придумал своим зомби. Ладно, про «придумал» — это ложь, как тортик Глэдос. Визуально броня рядового воина-нежити напоминает доспехи римского легионера, но наглухо закрытая и более качественная.

Возглавлял марширующих в строгом строю собственных бойцов, когда внезапный порыв заставил меня запеть:

— ♪ НИЧЕГО НА СВЕТЕ ЛУЧШЕ НЕ-Е-Е-Е-ТУ-У-У-У-У, ЧЕМ §Ъ€6@#% ПО КАБИИ ТРЕБУШЕ-Е-Е-Е-Е-Е-ЕТОМ, — запел протяжно, а все солдаты подхватили хором, не нарушая ритма. — СТРАЖА ВНОВЬ ПАДЁТ С С ПОЗОРОМ, ЗРИТЕ, ЧЕРВИ, ЗА ПРИЛЕТОМ! ♪

Мой тембр переплетался с тысячами грубых голосов, создавая гнетущую гармонию, пропитанную ненавистью к демонам как к низшей породе, а в слоге сквозило презрение к слабым расам, подлежащим истреблению во имя превосходства нежити над всякой иной тварью.

— ♪ СОЛНЫШКО СВЕТИТ, — опять проявил инициативу в нашем воображаемом оркестре, — КУРОЧКА КЛЮЁТ, — за мной подтянулись все остальные — ПО ЗЁРНЫШКУ, ПО ЗЁРНЫШКУ, А СЛУЖБА ВСЯ ИДЁТ! ♪

Это войско выглядело воплощением абсолютной дисциплины, ведь каждый солдат являлся искусственно поднятым умертвием, чья грубая мощь и выносливость достигали двадцати пяти процентов от моей собственной силы.

Весь строй, начиная от передних рядов и до самого горизонта, дышал мрачной организованностью, а символика на плечах воинов, на знаменах, на флагах, что трепетали над головами, открыто отсылала к нацизму, фашизму и расизму, только переосмысленная, перекованная в более зловещее и оригинальное.

Чёрно-красные полотнища с искаженными рунами, стилизованными черепами, перекрещенными костями и переиначенными мотивами железного креста развевались в унисон с движениями армии, усиливая ощущение подавляющей иерархии.

У части бойцов плечи украшали массивные наплечники с шипами, на каждый из которых был насажен трофей — оскаленная голова поверженного демона, застывшая в вечной гримасе ужаса.

На моём собственном поясе покачивались три знакомые вам головы, чтобы любой, кто осмелится взглянуть в мою сторону, почувствовал страх, отвращение или вспышку бессильной ярости.

«Они не должны нас бояться, испытывать животный ужас».

Противники, застывшие на оборонительной стене, не верили своим глазам. Они прекрасно понимали, на что подписывались, садясь за стол для получения контракта, но то, что они видели, превосходило всякое воображение.

К стенам медленно двигалось наше дружное объединение, безмолвная, отливающая чёрным сталью масса в тяжёлых доспехах, с боевыми топорами и кувалдами наперевес.

Моя же броня очень сильно отличалась от «униформы» подчинённых, но не выбивалась из общего фона.

Оружие у меня необычное — магический артефакт, способный материализоваться из ниоткуда и превращаться в булаву или меч. На спине у меня висит щит, снаряжение соответствует дизайну доспехов.

В первые тридцать секунд столкновения с вражеским каре численность армии демонов сократилось с пугающей скоростью, прямо как население одного географического объекта после шестого августа.

Врагам придется импровизировать, как тому несчастному поляку на Волыни, иначе они станут народным достоянием телеграмм-каналов с жестью, тяжёлой порнухой и казнями многоуважаемого мексиканского картеля.

Сами демоны, однако, не испугались аргументов нежити в виде более совершенной полковой организации, а следить за реакцией тиммейтов у меня не было времени.

Вернулся в строй рядом со своим отрядом «Флюгегехаймен», ловя биение своего сердца, ставшего частичным рудиментом из-за моей природы.

Рога демонов протрубили, вражеская лавина двинулась вперёд, воины напротив были выше и шире, но и мы не из робкого червонца. Как босс качалки, я отличался от своих миньонов внушительным ростом и мышечной массой.

Выпрямил руку и отвел её назад, ладонь привычно ощутила шершавую, надежную рукоять моей любимой булавы, сбалансированной и увесистой, копия оружия тёмного владыки.

Превентивное столкновение было как удар молота по наковальне, ряды смялись, щиты треснули с костлявым хрупаньем.

Пронзил булавой первого демона в горло, чувствуя, как сталь пробивает хрящи и плоть, но уже следующий противник сбил меня с ног мощным ударом в плечо. Воздух вырвался из груди с хрипом, вокруг кричали, гремела сталь, рвались глоточки.

— Вставайте, мой повелитель! — несколько бойцов рывком подняли меня.

Поблагодарил союзников кивком головы.

Солдаты держались, как могли. Стена щитов то прогибалась под напором, то выпрямлялась, крики смешались с ревом демонов в единый кошмарный хор.

Союзники рубили, кололи, падали. За сотню шагов, отданную врагу, они платили тысячами своих.

Очередное исчадие, облаченное в красивые, покрытые шипами доспехи, ринулось на меня с душераздирающим воплем.

Не отступил ни на шаг, короткий, резкий выпад вперед, корпус развернут в линию удара.

Булава, ведомая нечеловеческой силой запястья, жаждет крови.

Оружие рассекло нагрудник, как тонкий лист пергамента, войдя глубоко в демоническую плоть с влажным звуком рвущихся внутренностей.

Демон замер, на его лице застыла гримаса непонимания, прежде чем он упал на землю, истекая жижей.

Удар булавы по голове очередного демона впечатал его череп в туловище, превратив башку в уродливый метательный снаряд.

Мотивированный задачей уничтожить хоть какие-то орудия, заорал:

— СОСИТЕ ЖОПУ, ИРОДЫ! — булава вертикальным движением пробила броню и содержимое грудной клетки следующего попавшегося демона. — ГОЙДА-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А! — тембр крика был высоким, звонким, с сильным надрывом в верхней части голоса, это был пронзительный, визгливый ор, уходящий в высокие частоты, с преобладанием головного и носового резонанса. — ПОШЕЛ НА Х§π! — нового встретившегося демона нейтрализовал ударом булавы в руку, держащую щит, заброневое воздействие моего оружия уничтожило не только щит, но и деформировало доспех в области таза; еще одним ударом в образовавшуюся щель разорвал тазовую кость.

Дойти до «арты» мне не удалось.

Во-первых, это означало бы отрыв от основных сил и вывод меня из строя на неопределенное время.

Во-вторых, расчеты быстро сориентировались и начали оттаскивать машины назад.

Наш расчёт, заметивший эту катавасию, приказал нашим катапультам открыть по ним огонь, это сработало, но только частично.

Копья ломались, мечи вязли в плоти, один демон разорвал троих зомбаков голыми руками.

Союзники рядом со мной сражались до последнего дыхания, снося врагов одного за другим, но и они падали, иссеченные, разорванные. Кровь залила песок, превратив землю в буро-красную жижу.

В п#∞ду, рашим!

— КУЧА-МАЛА, ПАЦАНЫ! НАВАЛИСЬ! ДЕЛАЕМ! — заорал и кинулся первым.

Стрелки сверху поливали нас болтами из арбалетов, с балконов летели камни, но мы всё равно лезли, еще на нас стекала вязкая, замедляющая жидкость из разорванных бурдюков, а некоторых она и вовсе выводила из строя.

Ударил булавой в лицо демона, его шлем вдавился внутрь с противным треском, но тут же другой обрушил на мой нагрудник боевой молот.

Кинетическая энергия удара безопасно разошлась по броне волной, но всё же отбросила меня на шаг назад.

Пока демоны из зада проводили над ранеными товарищами манипуляции по антиоживительной терапии с последующим ритуалом глубокой пенетрации во все десять миллионов анатомических отверстий, включая широко известное в тюремных кругах дуо, я косплеил неуловимого Тесея в легендарном кносском лабиринте, однако вместо клубка ниток за собой оставлял коричневый след, да и минотавры скорее похожи на чертиков из табакерки, ставшие свидетелем того, как ютубер по майнкрафту, сорокалетний карлик-педофил с пенсией по фальшивой инвалидности и питбуль без намордника с заработавшей «пятой ногой», оставленный без присмотра своим придурковатым хозяином с синдромом Дауна и микроинсультом жопы, делят между собой восьмилетнюю девочку в песочнице.

На моем пути встал демон с очень тяжелой палицей.

Короткий размен ударами: уворачивался от размашистых взмахов, чувствуя ветер от них, а затем, воспользовавшись моментом, когда противник занес оружие для очередного удара, сделал молниеносный выпад вперед и вонзил ему свою «дубину».

Демон повалился с булькающим стоном.

Отряд «Флюгегехаймен» столкнулся со сборищем фурри-энтузиастов.

«Церберы?»

Они стояли плотной группой, среди которой выделялся вожак ростом под три метра.

«Плохая киса».

Присутствовали как самцы, так и самочки. Существа напоминали тёмных оборотней с красными глазами и тремя головами, но если классические вервольфы выглядят брутально, то эти были какими-то прилизанными и слащавыми, несмотря на развитую мускулатуру.

«Пи@&р%сы, сэр».

Множество оскаленных пастей и когтистых лап представляли собой весомый аргумент, но нас этим не возьмёшь.

— НАМЕРЕВАЕТЕСЬ СДЕЛАТЬ ИЗ МЕНЯ МАШИНИСТА ВАШЕГО ПАРОВОЗИКА? — выгнул грудь вперёд, сместил вес тела, выставив одну ногу так, словно стопа опиралась на незримый выступ. Правая рука легла на бок, придавая позе насмешливый оттенок, а кисть левой руки начала двигаться в такт злодейской речи. — ВЫ ВСЕ, КОНЕЧНО ЖЕ, ПОДОХНЕТЕ, — произнес театрально, пусть и с интонацией комической пародии, — НА ВАШИХ МОГИЛАХ БУДЕТ ЛЕЖАТЬ МОЕ ГОВНО, ПОТОМУ ЧТО ВЫ НЕ ЛЮДИ, ВЫ Х#& НА БЛЮДЕ! — резко кивнул на слове из трех букв.

Антропоморфные твари, воодушевленные своим численным превосходством, атаковали на меня всем скопом, оставив в покое отряд.

— Н-Н-Н-Н-Н-НА, ТВАРЬ! — вложил всю силу в удар, пришедшийся прямо в голову крупнейшего оборотня, его череп издал характерный треск. — Ничего личного, я должен был заставить тебя заткнуться.

Пока остальные неслись на меня, занёс булаву, как бейсболист биту.

— Пора познакомить вас с единственным годным изобретением гадких америкосов — бейсболом! Стра-а-а-а-а-айк! — со всей дури всадил по морде первой же твари. — Даже с мамочкой не повидался!

Снаряд из собственной плоти и кости врезался в ее голову с такой силой, что кости разлетелись веером, ранив соседних существ, обломки ребер и черепа торчали из тел еще бегущих ко мне созданий.

Мощный горизонтальный удар умерил пыл очередного человекоподобного пса.

— Как жил, так и умер: на бегу! — нанес апперкот ближайшему фурри-оборотню, который трет лапами глаза, ослепленный брызгами крови своего сородича.

Отчетливо ощутил костяшками деформацию его челюсти, то, как кости нижней челюсти сломались и под неестественным углом вонзились в кости нёба, мохнатая рожа изуродована до неузнаваемости.

— Боже мой, да на тебе лица нет! — издевался над цербером.

Остальная пушистая братва перешла в яростную, но слепую атаку.

Я же активно маневрировал, нанося удары разной силы, когти заскрежетали по моей броне, не причиняя существенного вреда.

— Вы мне отвратительны, — небрежный, но богатырский горизонтальный взмах булавы подбросил в воздух очередного атакующего.

Его голова разлетелась на части, как башка Ронни Макнатта во время выстрела дробовика себе в рот на прямой трансляции.

— Не переживай, ты отлично поработал, пораскинув мозгами по округе!

Одного из них поймал в прыжке, встретил коленом в челюсть с последующим разрушением костно-мышечной структуры мордочки, вырвал сердце и сжал этот полый мышечный орган в кулаке с такой силой, что он превратился в кровавый комок.

— Судя по твоей кардиограмме, ты сдох! — оставшуюся массу затолкал ему в разорванную глотку, не заботясь о целостности внутренностей.

Мои кулаки и булава обрушивались на черепа существ, проламывая, раскалывая и дробя, устилая землю вокруг себя ковром из мохнатых тел.

Одного незадачливого противника отправил в мир иной максимально быстрым способом, устроив рандеву его зубов с холодной сталью моего оружия.

— Мир скажет мне за это «спасибо», монстр.

Немногие уцелевшие осознали, в какую западню попали, и бросились наутек.

— Эй, ребята, куда вы? Они же тепленькие, — ради придурковатого увеселения посмотрел на воображаемые часы и стучал пальцем по защитному стеклу, — разложение начнется через тридцать пять минут. Что, брезгуем? Ай-яй-яй.

Оборотни уже все для себя поняли и ретировались.

Тяжело вздохнул, окидывая взглядом место битвы.

Через тридцать минут методичного истребления и смешной нарезки демонов, отряд «Флюгегехаймен» столкнулся с новой угрозой — существа, похожие на орков, обладали необычной морфологией: рост среднестатистического эктоморфа сочетался с комплекцией мезоморфа и «широкой костью» эндоморфа.

Они были облачены в нечто, напоминающее ацтекские одеяния или доспехи, все как один украшали свои бритоголовые головы пышными уборами с перьями. Да, описания получались цветистыми, русские классики в своих гробах, наверное, перевернулись.

Оружие узнал сразу: витсаухкуи, тепустопилли, а в качестве щитов они использовали чималли.

«Похоже, Миррен тоже использует стратегию ныне покоящегося у меня на поясе Бафомета с задействованием грешников в регулярной армии. Правду говорят, что вояки, мол, п₽§д%ц какие тупые, потому нагло п#€дят идеи у других вооруженных сил».

А почему принял орков за ацтеков? Вдруг это майя?

«А почему это меня е∆€т?»

Телосложение женской половины чем-то напоминало стандартный орочий тип, но в значительной мере было чуть менее массивным, с выраженным мышечным рельефом, но при сохранении женственных пропорций, то есть, господа и господа, с устойчивыми особенностями анатомии femina vulgaris: узкие плечи, широкий и подвижный таз, короткий позвоночник, характерное распределение жира.

Одна из таких воительниц с силой вогнала кулаком лицо атакующего мертвеца в землю.

Она сильно отличалась от «сестер», мускулатура у нее умопомрачительная, девушка просто идет и двигает руками, а у нее на спине бугрятся гипертрофированные рельефные мышцы, на бедрах можно различить почти каждую мышцу, стремящуюся продемонстрировать себя через зелёную кожу.

«Любители высоких и мускулистых баб здесь? Отзовитесь, этот объект переходит под вашу юрисдикцию».

Бёдра монументальные, ягодицы похожи на натянутые боевые барабаны, а молочные железы четвертого размера, смотрящиеся на таком здоровенном теле маленькой и аккуратной, нервно реагирует на каждое сокращение грудных мышц.

«Никакой доктрины и полковой организации, фигачат напропалую».

Покрутив моргенштерн в руке, подобно Тору, размахивающему Мьёльниром, я, как Алеша Попович в кульминационной сцене, устремился вперед с занесенной булавой.

— Ва-а-а-а-а-а-а-а-гх! — проревел адептам качалки.

«Простите, не удержался».

— Ауралих! — крикнул один из «ацтеков».

Языкового барьера нет? Орки говорят на латыни? Отлично, настроение мгновенно улучшилось.

— Сейчас у тебя выше шеи одна каша останется! — завопил и превратил его голову в желе.

Зеленокожих было много, но они были слишком увлечены моим отрядом, чтобы оперативно среагировать на новую угрозу.

«Отряд в беде, надо выручать пацанов».

Не тратил времени зря и принялся маниакально истреблять враждебных «ацтеков».

— Мне даже напрягаться не придется, презренные ничтожества! — покачал головой, когда один из орков отдубасил пукалкой мою выставленную для защиты руку.

— Получай! — заорал орк, бросаясь на меня.

Легко отвел его неумелый замах и познакомил его череп с моргенштерном, голова взорвалась, как арбуз, в который воткнули петарду.

— Не сладко, пожалуй, лишиться башки, — поднял его тело и отшвырнул в сторону. — Ты лежи, лежи, — бросил трупу.

Следующий «ацтек» продержался целых девять секунд, новый рекорд, добраться до десятой ему помешали три точных удара булавой по головушке.

— Мать честная, парнишка, да на тебе живого места нет, — прокомментировал его забавный исход.

Взял разгон и врезался в нестройную толпу орков, уничтожив на своем пути сразу четверых.

— Вы все безнадежны, сопляки проклятые! — выдал базу.

— Убить! — жёстко заорал случайный орк, не жалея горло.

«Самоуничтожился» молниеносной серией ударов во все стороны, броня покрывалась жирными кусками плоти, сломанными косточками и говном.

— Я сейчас из вас фарш сделаю! — крикнул недомеркам, наматывая кишки только что убитого дебила себе на шею.

«Модно, стильно, молодежно, дерзко — одним словом, клёвый шарфик».

Кошмарный удар моргеном превратил плечевой пояс безымянного «ацтека» в детский конструктор, его смерть обещала быть долгой и мучительной.

— Дальше будет только хуже, приятель, — разбезнадежил умирающего.

— Уб-... — начал что-то говорить тот же самый орк, до этого интересовавшийся моей смертью, но не закончил из-за мгновенной декапитации.

— Вы бы, дамы, хоть пару джентльменов с собой привели, — язвительно отреагировал на смерть тестостеронового болвана, обращаясь к «ацтекам».

Со всей территории ко мне стягивались враги, они бросались в атаку, но убийца орков был непоколебим, а булава без угрызений совести вершила священный геноцид.

Раскрутился разъяренным волчком, ощущая каждый контакт моргенштерна с плотью.

«Вы обречены, дол&@#ы».

— Через час те из вас, кто останется в живых, будут завидовать мертвым, — произнес последние слова со зловещей интонацией.

Орки метались, как бешеные осы, они бесцеремонно лезли к моей тушке, а сам забивал придурков до смерти, пока «пустые коробки» не превращались в микроскопические осколки.

— Тяжело думать мозгами наружу? — с демонстративной кровожадностью отправил в последний путь «болотного жителя».

Прикончил нескольких альтернативно одаренных тремя взмахами, затем одноручным хватом взял за ноги бездыханное тело одного из них и принялся забивать им еще девятерых, пока конечности не отделились от ужасно изуродованного туловища.

Очередняра сыграл в деревянный домик без окон и дверей из-за пропущенного удара в нос разрушительной силы.

— Боже мой, ты дерешься как баба! — оценил рукопашные навыки усопшего.

Зеленокожие олигофрены, окружив цель, повалили меня на землю и попытались проломить доспехи дубинками, у них понемногу начало получаться.

«Додумались, тупицы».

— У вас сейчас мозги в шапки вытекут! — прорычал во всю глотку.

Прыжком вскочил на ноги, схватился за паховую область ближайшего орка и оторвал его драгоценности с корнем.

— А-а-а-а-а-а-а! — содержательное послание братьям по оружию от пострадавшего.

В спину мне угодили дикие удары крупными камнями. Развернулся и увидел орка, бегущего прямо на меня с воинственным воплем и двумя колотушками.

— Попрощайся со своей головой, мерзавец! — озвучил балбесу смертный приговор.

Звонким хлопком ладоней, одним из моих самых любимых приемов, приказал его перепонкам долго жить, глазные яблоки катапультировались из орбит, а пятнадцать костей, составляющих лицевой отдел черепа, формирующих остов лица, гадко покрылись глубокими трещинам.

«Диагноз: не жилец».

— Вы — слабоумные уроды, жалкие слабаки! — попытался еще раз на психологическом уровне окунуть орков в выгребную яму.

В приступе одномоментной эйфории кулаком вмял лицо первому попавшемуся счастливчику.

— Может, в следующий раз пришлют настоящего бойца? — спросил у пустоты.

К сожалению, вопрос обречен остаться без второй половинки.

Один из более отважных орков попытался проткнуть меня копьём, надеясь покончить со мной раз и навсегда.

Даже не стал заносить моргенштерн, просто уклонился в сторону и нанес мощный пинок ногой в его грудную клетку, содержимое торса было выброшено наружу, бездыханное тело отлетело на семь метров, после чего на меня обрушились все остальные.

Рассек тазобедренную кость «ацтеку» с ритуальной раскраской на лице, схватил его за голову и, уничтожив мозг резким ударом своего шлема о его череп, швырнул тело в группу нападавших.

Морген немедленно отведал новой крови, нанес колоссальный горизонтальный удар, от которого семеро пали замертво, а восьмой остался тяжело покалеченным, он завопил от невыносимой боли, но не стал останавливаться и прикончил еще шестерых.

Следующая жертва лишилась нижней челюсти, а ее шея с отвратительным, мерзким хрустом изогнулась под неестественным углом.

— Что, весь твой гонор куда-то подрастерялся, придурок ты @%#&й? — прокомментировал его предсмертные хрипы.

Мой взгляд упал на нового противника, выскочившего из-за угла, заметил у него эрекцию.

Решив несложную логическую задачу, пришел к выводу — передо мной полевой насильник.

«Идеальный солдат, даже прикопаться не к чему».

— По твоей башке просто плачет моя бита! — рявкнул на него.

Любезно ударил его по голове, затем моргеном раздробил коленную чашечку, вырвал его причинное место и с чувством глубокого омерзения, зажав отрубленный орган в кулаке, запихнул его в его же раззявленный рот, украшенный диастемой, после чего превратил его голову в кровавую лепешку.

— Кажется, выбил из тебя всю дурь, озабоченный ублюдок!

Окинул взглядом поле боя.

Демонов громили по всем фронтам. Ожидал от ацтеков большей мощи, но боевые навыки и организация, на поверку, оказались ничтожными.

Согласен, зрелище было занятным, однако не испытывал никаких затруднений в их истреблении.

— Ты кто такой? — из горки трупов союзников появился огромный орк, весь залитый кровью, сжимавший в руке оторванную массивную тушу.

Его рост составлял почти четыре метра, а в ширину он был еще внушительнее, его тело состояло не только из мускулов, но и из, как прикинул, килограммов восьмидесяти жира.

— Зови меня «Хозяин», не ошибешься, — назвал себя.

— Меня зовут Дун-Дук, — представился этот здоровяк.

— Ты местный «ваивода»? — поинтересовался у фраера.

— Я тот, кто убивает таких, как ты, огр, — ответил дальний родственник Бейна.

«Из-за моего роста меня называют огром? Очень мило, я польщён».

— Имей в виду, — провозгласил Дун-Дук, — твое имя забуду, оно умрет вместе с тобой, глупец.

Самодовольный ацтек издал угрожающий рык, принял боевую стойку и приготовился к моей атаке.

Это было разумно, ведь с его макуауитлем бить первым значило подставить себя под смертельный ответ.

Сделал резкий выпад, сократил дистанцию и нанес удар по разорванному торсу, который он использовал как щит.

Не знаю, на что он рассчитывал, но получил нечто совершенно иное, мясной щит смялся, мой морген согнул его и повредил левую руку и плечо орка.

Зелёный оппонент застыл в изумлении, его глаза на лоб полезли от увиденного, на почву закапала густая кровь.

Не теряя времени, парировал его резкий удар и в прыжке вонзил шипы булавы ему в плечо, его плоть оказалась не прочнее целлофана, он почти не отличался от обычного человека, поэтому ранение было для него критическим.

Пинком опрокинул его на землю и нанес финальный удар в горло, глупый великан захрипел, но его мучения были недолгими, оторвал его башку голыми руками вместе с отрезком позвоночника.

— Я только что уложил самого толстого орка в мире! — проревел на всё поле битвы, привлекая всеобщее внимание.

— Эй, чужак, — раздался голос очередного зеленокожего, трехметровый орк уставился на меня.

— Ты ответишь за его смерть, я разорву тебя на части, — заявил еще один трехметровый экземпляр.

«Они явно выше своих сородичей».

— За его голову правитель нас помилует и щедро вознаградит, — произнес ацтек со сломанным клыком.

— Поделим добычу поровну, — предложил другой, с кровоточащей дырой в ухе.

— Я вас вы%#& и высушу, чм§ш∞∆ки! — пророчил им судьбы.

Швырнул только что оторванную голову в орка с дырой в ухе, а сам ринулся на одноклыкастого, который занес свою дубинку.

— Жадина-говядина, соленый огурец, на полу валяется, никто его не ест! — ударил его свободной рукой.

Похоже, он сосредоточил все силы на удержании моего моргенштерна и не сумел блокировать удар кулаком, контакт моей перчатки с его лицом, нанесенный в прыжке, не прошел даром, брызнула кровь, а кость его левой скулы с треском проломилась.

Потеряв опору, он не удержал мое оружие, оно с силой вонзилось ему в правое плечо, перерубив ключицу к чертям собачьим.

«Дырявый» бросился ко мне, размахивая дубиной, подобные приемы были для меня уже не смертельны, броня оправдывала вложенные в нее ресурсы, однако мои доспехи начали сдавать.

Отмахнулся от «дырявого» и довел дело с «одноклыкастым» до конца, тот попытался отправить меня в нокаут ударом с разбега, но этот «гений тактики» потерпел полный провал.

Отрубил ему руку, в которой он сжимал дубину, а затем снес его незащищенную голову, не позабыв добавить колкость:

— Беги к мамочке под юбочку, сынок.

Победить меня в ближнем бою было практически невозможно, для этого требовался противник, равный мне по мощи.

— Теперь большая часть добычи достанется мне! — со злорадной ухмылкой провозгласил «дырявый».

Не удостоил его ответом, вместо этого пошел на сближение и нанес ловкий вертикальный удар.

Моргенштерн столкнулся с его дубиной, произошло именно то, чего ожидал, его оружие было легче и тоньше, поэтому, когда морген преодолел физическое сопротивление, дубина не выдержала и разлетелась на крупные обломки, а булава продолжила движение и врезалась ему прямо в правое плечо и предплечье.

— Да сдохни же ты наконец, ублюдок! — в ярости закричал ацтек.

— Кто как обзывается, тот так и называется, — усмехнулся, наблюдая, как его плоть расступается под напором стали.

Его ноги подкосились, сам он был буквально развален на части.

— Последние слова, червяк? — спросил умирающего.

— Пошел н-... — рубанул по шее, голова отделилась, лишив его возможности договорить.

После уничтожения последней десятки нападение прекратилось, атака орков была отбита, но покой был недолгим, неподалёку застал ещё одну толпу «ацтеков» численностью около пятисот особей.

Разочарованно покачал головой, всегда скептически относился к расовым стереотипам, особенно о глупости, но, как говорится, «что есть, то есть».

Один из зеленокожих с дубиной уже подходил ко мне.

— Эй, парни, вы даже не представляете, как рад вас всех видеть! Приветствую, родные! — громко обратился к ним.

Все «ацтеки» разом повернули ко мне свои не слишком умные физиономии.

— Огр! — рявкнул один из внебрачных сыновей Шрека.

Остальные бросили все свои дела и построились в плотный строй, щетинясь длинными копьями и дубинами.

— О, замечательно! Минутка отечественной поэзии, — поднял указательный палец и сделал вид, что надеваю маленькие, квадратные очки. — Кхм, кхм, — психологически настроился к роли чтеца с помощью кашля. — «Чорный космас, белый звёзды, — сделал шаг вперед, размахивая руками с энергией молодого театрала, — жолтый солнца и луна, — широко расставил свои конечности. — Горка-Морка создал орка, чтоб всегда была ваина!» — направленно поднял кулак к «небу».

Враги остались безучастны к творчеству, строй медленно, но неумолимо пополз в мою сторону.

«Бесчувственные чурбаны и невежды».

Позволять им тыкать в себя копьями не входило в мои планы, окинул взглядом местность.

— ВАШ БЛИЦКРИГ УТОНЕТ В КРОВИ, МИНУТА ПОШЛА, — заспойлерил им исход этой затеи.

Подхватив тело на земле получше, разбежался и швырнул его в центр строя.

«Ацтеки» не успели среагировать, бойцу в центре тушей сородича вмяло голову внутрь туловища, а следующего за ним пользователя дубины просто сбило с ног.

— Знаете, жирные уроды, а вы отличные мишени! — провозгласил, поднимая и бросая второй труп.

Орки, забыв про порядок, бросились на меня сплошной рябью, пытаясь задавить числом.

Легко уклонился от укола копья и в ответ ткнул навершием своего моргенштерна в лицо атакующему.

— Подходите все, сегодня у нас акция: зверское убийство онкобольных детишек в прямом эфире! В подарок участники получат сертификат на одно бесплатное отбеливание прямой кишки булавой ведущего!

Получив пару ударов дубинами по рукам, прикончил очередного качка с шипастыми кастетами, замахнувшегося на меня.

— По тебе не будут скучать, — нагрубил трупаку.

Ломал «ацтеков», превращал лица в фарш кулаками и ногами, сбивал с ног ударами коленей.

Один из орков сумел ткнуть меня копьем в руку, повернулся к обидчику.

— Не бойся, деточка, больно не будет, — он не видел моего чудовищного оскала, но прекрасно понял суть сказанного.

Вырвал у него копьё, тычком древка повалил его на землю, перевернул оружие и пригвоздил ублюдка к земле прямо через то самое место.

Более резвый орк, ростом со меня, выбил булаву из моих рук ценой поломки своего макуауитля.

— В следующий раз, когда захочешь убить мужчину, смотри ему в глаза, — схватил его за плечи и, приложив усилие, разорвал пополам.

Разъединенный на части «ацтек» послужил импровизированными нунчаками, начал вертеть трупом, издавая звуки, похожие на обезьяньи крики.

Встав в позу знаменитого мастера боевых искусств азиатского происхождения, не добился устрашения, врагам было всё равно.

— Уицилопочтли покарает тебя! — ткнул в мою сторону пальцем один из орков.

«Пф, как наивно».

— Если б ваш бог хотел, чтобы вы жили, он бы не создал меня! — прорычал и пошёл в атаку.

Мясные нунчаки особого урона не наносили и быстро пришли в негодность, но успели немного потрепать стоящих поблизости орков.

Подловив очередного неудачника, поднял его над головой и начал раскручивать.

— Кручу, верчу, убить хочу! — швырнул живой снаряд в кучку ацтеков, отправив пятерых на землю.

Подняв моргенштерн, начал безжалостное истребление, мои лучники и арбалетчики помогали мне, сокращая численность противников, за что им была безмерная благодарность.

— Я в этой команде, чтобы убивать таких дурней, как вы! — провозгласил, отправляя навершие булавы в грудную клетку очередного свирепого воина.

Один из зелёных попытался напасть со спины, но вовремя развернулся.

Уклонившись от удара макуауитля, последовательно сломал ему левую руку, правую ногу, правую руку и в завершение нанёс тошнотворный перелом левой ноге.

— Вы все — самая жалкая пародия на солдат, которую когда-либо видел! — это было адресовано, в частности, тому страдальцу с переломами.

Спустя полчаса кровавой бойни из зеленокожих в живых осталось трое.

Направился к перекачанному ацтеку и нанёс ленивый удар в шею, тот попытался парировать и лишился головы.

Второй пал не слишком креативно: приложил ладонь к его лицу, сжал, его череп с треском разломился, показав своё содержимое.

Третий стал живой боксерской грушей, сжал кулаки и начал наносить удары по его торсу, постепенно наращивая темп.

— ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! — мои руки двигались со скоростью пулемётной очереди. — ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! — на последнем выкрике вложился в полуапперкот, а затем в лоукик. — ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! ORA! — когда тело врага превратилось в решето, нанес удар кулаком по внутренней траектории и завершил сайд-киком. — ORA-A-A! — финальный выкрик сопровождался боди-апперкотом, отбросившим мясную грушу на несколько метров.

Следующее существо, стоявшее передо мной, представляло собой бесформенный котёл на кривых, паукообразных конечностях, из которого сочилась густая, зелёно-чёрная жижа, усеянная беспорядочно мигающими глазами и беззвучно шевелящимися ртами.

Вместо лица колыхалась и переливалась бурлящая каша, напоминающая воронку в адской бездне, где из-под поверхности то и дело выныривали руки утопающих душ, цепляясь за пустой воздух. Оно двигалось резкими, рывковыми движениями, как неисправная марионетка в стоп-кадре.

«Это те самые мобилизованные грешники, которые мучались в Преисподней. У мобиков есть шанс на условно-досрочное, если выживут в мясорубке и принесут победу».

Встал в позу, похожую на ту, что принимает сахарница.

— И из чьих же воспаленных мозгов любителя полакомиться паленым фенобарбиталом ты сбежал, родной мой?

Уродец нападает на меня.

Хватаю страшилку за то, что похоже на глотку, он пытается прижать меня к себе, но легко отстраняю от себя этого переносчика гнойных заболеваний и без особых усилий ломаю ему шею.

— Слабоват… — заключил, отбрасывая тело ублюдка в сторону.

Вскоре наткнулся на новую группу грешников, силуэты вырисовывались в сюрреалистичном полумраке, отбрасываемом той самой пародией на представителей рода человеческого.

Внешний вид был до тошноты предсказуем: нагромождение биологических кошмаров, слепленных невменяемым скульптором, одержимым анатомией и китчем. Голые, бесформенные, они переливались бледными, мерзкими тонами в этом неестественном свете.

Притормозил в тени облупленной горки трупов, наблюдая, уголок рта непроизвольно пополз вверх, вытягиваясь в знакомую только мне усмешку.

— Ой, хорошо, ой, красиво, блядь, как же сейчас будет жёстко, — прошептал, прищурив невидимые им голубые глаза.

Выпрямился во весь свой рост, тень от меня накрыла мобилизованных.

Они замерли, коллективный взгляд, состоящий из десятков разнородных глаз, уставился на меня в немом оцепенении.

— Здравствуйте, ничтожные, жалкие, нищие смертные, мое любимое мясо для разминки, — прогремел, нарочито растягивая слова, вкладывая в говорение все обертоны театрального злодейства. — Сегодня ваш великий бог Лантайн бесплатно дарует собачью смерть на добровольно-принудительной основе.

Один из них, монстр с рогами, свитыми из человеческих запястий, сделал нерешительный шаг вперед, его челюсть беззвучно зашевелилась.

— Отрасти сперва бороду, сопляк, — обратился к нему, — а потом приходи и попробуй что-то доказать.

Моя ладонь со смертельным свистом рассекла воздух и обрушилась на его голову, удар был рассчитан на ошеломление, но треск, донесшийся изнутри его шеи, ясно дал понять, что слегка перестарался, тело бесформенно шлепнулось на землю.

— Не сопротивляйся, — сипло проскрипел другой, чьи очертания смутно напомнили мне одного «скромного» жителя из архивов некоего Фонда.

— Вы что, не в курсе, кретины? — подхватил еще теплый труп первого неудачника. — Смертельная опасность здесь — это я!

Швырнул тело в толпу, сбив с ног пару уродов, инициативу терять было нельзя, даже здесь, в этой карусели абсурда, следовало держать темп.

Мои доспехи превратилась в таран, а кулаки в молоты.

— UNDEAD LIVES METTER! — выдохнул, вцепившись пальцами в плечи очередного голого идиота.

Мышечные волокна на его теле напряглись, но я, не прилагая видимых усилий, рванул его в стороны, сухожилия и кожа с треском разошлись, две окровавленные половинки разлетелись в разные стороны.

Танцевальным движением размахнулся обеими частями еще дергающегося тела, как дубинами, обратил в бесформенную массу двоих его сородичей, фонтаны крови и содержимого кишечника оросили влажный песок, добавив к ее виду новые оттенки мерзости.

Мое внимание привлекла тройка, вооруженная длинными, зазубренными ножами, они двигались скоординированно, в них угадывалась жалкая пародия на боевой строй.

— Сектор «Смерть» на барабане! — провозгласил с энергией Якубовича.

Мой кулак, как боевой таран с головой козла, проломил грудную клетку ближайшего мобика с несколькими половыми органами между ног.

«Это, как понял сейчас, был похотливый грешник?»

Далее последовала скоростная работа, уже не искал изящества, это была конвейерная линия по умерщвлению.

— Йошу, — бросил, вгоняя кулак в солнечное сплетение одного. — Ай-яй-яй-яй! — четыре быстрых, хлестких удара ребрами ладоней по его спине превратили костяной каркас в груду осколков, а легкие и сердце в фарш. — Йошу, — повторил, обращаясь к следующему. — Ай-яй-яй-яй! — его торс, после серии идентичных хлопков, стал напоминать дуршлаг.

Заранее слышу, как ко мне со спины подбирается очередной «гость».

Резко разворачиваюсь и наношу прямой удар кулаком прямо ему в морду.

— Пора разослать извещения родственникам, — сила моего броска и сила удара оказались несопоставимы, поэтому сюрреалистический п#§@®%с получил неестественный поворот верхнего пояса конечностей.

У него ломаются рёбра, возможно, с проколом лёгкого, но довожу дело до конца, вертикальным ударом ноги разбиваю ему голову о землю.

«Я страшен и неумолим, как дрон-камикадзе!»

Снова резко разворачиваюсь на сто восемьдесят градусов, но уже с занесением ноги прямо в грудную клетку нового «гостя»: туша высотой в два метра, но не человек, а сплошной ком мышц, вывернутых наружу.

— Мои кулаки из стали! — залетаю к новенькому из них с кинематографичной вертушкой.

Он готовился к рукопашке, даже принял боевую стойку, но Лантайн Великолепный был слишком быстр для него.

Перехватываю лапу второго монстра и ломаю её в двух местах, после чего швыряю этого существа.

На бегу наношу удар в паховую область упавшего после моей вертушки уродца.

Таким манером уложил еще с полдюжины, но мой взгляд уже был прикован к «Скромнику», он стоял недвижимо, наблюдая, его безликая маска не выражала ровным счетом ничего.

С этими шестерками было покончено, размял шею, слыша, как хрустят позвонки, сделал шаг в его сторону.

На пути какой-то упитанный экземпляр с кухонным тесаком в руках попытался было преградить дорогу.

Я, не удостоив его взглядом, ткнул пальцами в его лоб, отбрасывающая сила была такова, что он отлетел к стене ближайшей горы с телами и впечатался в нее с сочным звуком лопающегося шарика с дерьмом.

Из прилегающих позиций, откуда особенно сильно тянуло вонью разложения, на меня хлынула новая волна, они несли в руках оружие: от ржавых «труб» до мясницких топоров. Опытные пользователи, ничего не скажешь.

— Хоронить будут в закрытом гробу! — пообещал им и, материализовав из пустоты свою увесистую булаву, встретил первого скорохода ударом в лицо, его голова исчезла в кровавом тумане.

Взмах тем же оружием снес голову следующему, замахнувшемуся на меня ножом.

Уклонился от тычка самодельным копьем, древко которого было сварено из штатива, а острием служил кривой скальпель.

Вертикальный удар булавой переломил эту жалкую конструкцию пополам.

— НЕ ЧУВСТВУЮ!!! — следующим движением раскроил череп копейщика надвое, обломок древка подхватил на лету.

Булаву отпустил, она растворялась в воздухе, эти твари не стоили ее величия.

— Жалкие червяки, полные ничтожества! — крикнул и тычком обломка проткнул грудь монстра, размахивавшего железным отрезком.

Древко сломалось, но это не имело значения, я побежал в самую гущу, пробил одному из них грудину голой рукой, вцепился пальцами в еще пульсирующее сердце и, вырвав его, с наслаждением раздавил в ладони, брызги крови ослепили стоящего рядом уродца со столовой вилкой, решившего, что я отвлекся.

Моим следующим движением вспорол глотку очередному нападавшему, но в тот же миг на мою спину вцепилась какая-то юркая тварь.

Просто дотянулся назад, сгреб ее за нечто, напоминающее шею, далее, не глядя, хрустнул костьми, ее дергающееся тело упало к моим ногам.

Уворот от яростного броска здоровяка, вот уже вцепляюсь обеими руками в топор другого монстра, тот, шипя и источая проклятия, пытался вырвать свое оружие.

— Стоп, — произнес, внезапно замирая, приложил ладонь к своей кирасе, а затем плавно выставил ее вперед, раскрыв, в универсальном жесте, призывающем к остановке, — мне не приятно, — медленно покачал головой, а затем начал вращать указательным пальцем, подражая гипнотизирующей манере одного кибернетического убийцы из будущего.

Пользуясь его замешательством, нанес фееричный удар головой в его лицо, вырвал топор из ослабевших рук и одним точным движением отделил голову ошеломленного ушлепка от плеч.

Апперкот под челюсть тому, кто опрометчиво кинулся на меня повторно, затем удар топором в грудную клетку мерзавца, успевшего воткнуть в мой бок острие своего копья.

Лезвие прочно засело в броне. Не долго думая, с силой дернул топор на себя, подняв тварь в воздух и удерживая ее над головой.

Мои горящие глаза медленно обвели окруживших меня монстров, никто не решался атаковать.

— Кто на батю, гидроцефалы конченные?! — прогремел, теряя последние капли терпения.

Мощным рывком швырнул тело с торчащим из него топором в самую гущу своих врагов.

Это сработало. Охваченные стадным инстинктом, они отправились в атаку все разом.

Успел срубить топором двоих, но остальные навалились, повалив меня на землю, началась грязная, хаотичная возня, где с невероятной силой начал отрывать от давивших на меня тел клочья плоти.

Перед моим лицом оказалась чья-то шея, мои пальцы впились в нее и вырвали массивный кусок.

— Отправляйся в вечную темноту, лузер, — прошипел прямо в искаженное ужасом лицо умирающего, — а ещё доложи костлявой с косой, чтобы она научилась делать мне нормальный «омлет»!

Методом щипков и разрывов вывел из строя всех, до кого мог дотянуться, мои руки по локоть были в крови и во всем остальном.

Наконец, давящая груда тел над моим перестала сопротивляться, я медленно поднялся, сбрасывая с себя безжизненные останки.

— Держись покрепче, — бросил, переступая через груду тел, — наш поезд отправляется прямиком в твой зад!

«Скромник» все так же не выражал эмоций, но тут одно из «тел» на земле вдруг зашевелилось, поднялось и с диким воплем набросилось на меня.

Встретил его, просто подставив ладонь, пальцы обхватили его лысый, скользкий череп.

— Т-с-с-с... — прошептал. — Узбеки спят.

Кулак сжался, череп лопнул с тем самым влажным, удовлетворяющим треском, который так напоминает раздавливание скорлупы под армейским каблуком.

В этот момент «Скромник» атаковал, его движения были молниеносными, серия ударов обрушилась на мою грудную пластину.

Даже не попытался блокировать его атаки, вместо этого начал периодически избивать его в ответ, нанося удары по туловищу и той самой безликой маске.

Он пытался уворачиваться, ему это частично удавалось, я же сосредоточился только на атаке, игнорируя его пляски.

— Откуда в тебе столько силы?.. — сипло спросил долговязый урод.

— Много каши ел в детстве, — открыл ему тайну.

Тогда он применил свой «коронный прием», его пальцы сложились в своеобразную «когтистую» лапу, он с силой, способной пробить броню немецкого танка, вонзил лезвия мне в грудь.

Почувствовал, как сталь короны и кость под ней на мгновение подались, фишка была ясна, это прием, предназначенный для вырывания сердца.

Пользуясь этой микроскопической задержкой, все же ухватил его за правое плечо.

— Попался, который кусался! — язвительно бросил ему.

«Скромник» попытался сбросить мою хватку, но это было тщетно, я сосредоточил усилие, сжимая его ключицу, пытаясь вывести ее из строя, его кожа была прочнейшей броней, но о прочности костей ничего сказано не было.

Он ускорил свои удары, молотя по мне с яростью загнанного зверя.

Наконец, щелчок, еле слышный, но такой долгожданный, ключичная кость больше не держала нагрузку.

Резким рывком довел дело до конца, осколок кости прорвал его непробиваемую кожу изнутри, его рука беспомощно повисла.

Парой тяжелых ударов по голове на мгновение дезориентировал его, а затем обеими руками вцепился в зияющую рану.

Рывок, потребовавший от меня поистине титанического усилия, кожа с треском начала расходиться, как плотная ткань, порвавшись до самой груди.

Следующий рывок, разрыв дошел до паха.

— Тестикулы раздавлю, пасть порву, моргалы выколю, — проревел, совершая финальное усилие, — совсем мертвый будешь!

Отвел руку и нанес сокрушительный удар кулаком прямо в его грудину, кость не выдержала, расколовшись, но сердце ему было уже не нужно, острый осколок собственного ребра пронзил его насквозь.

Все же сунул руку внутрь и вырвал этот уже остановившийся мотор, а затем, наложив захват на шею, провернул его голову на полные триста шестьдесят градусов с сухим, финальным треском.

— Вот куда ты делся, — после этой фразы мое присутствие тут же перестало иметь значение.

Она стала единственным центром происходящего, ее бросок через себя ознаменовал начало поединка.

Я на миг взмыл в воздух, после чего обрушился вниз.

Противостояние напоминало столкновение двух разъяренных гиппопотамов в тесной яме.

Мы боролись друг с другом, скрежет костной ткани под ее кожаными доспехами стал басовым ритмом этой жестокой музыки. Рыки, хриплые выдохи, плевки кровью создавали партию ударных.

Та самая орчиха на стероидах обладала невероятной крепостью.

Раны, нанесенные мной, только подстегнули ее ярость: она ловил мои броски, переходила в тесный клинч, била головой, наваливалась всей тушей.

Свирепая соперница навязывала свой медвежий стиль. Казалось, она попросту перетерпит, переломает мне кости один за другим, но ауралих адаптировался.

Поняв, что броски та принимает на свою мускулатуру, сменил подход.

Из арсенала грубой силы пошли другие приемы, например, «бэкбрейкер», завершившийся таким оглушительным хрустом, словно ломал толстый ствол дерева.

Принялся бить по соединениям, по связкам и по шейным позвонкам, туда, где даже ее природная броня не служила защитой.

Настал миг, когда орчиха, оглушенная, с неестественно вывернутым плечом, потеряла фокус.

Одного мига оказалось достаточно.

Схватил за толстое запястье, затем за второе, резко развернул её спиной к себе, обхватил руками под грудью и начал поднимать.

«Моя маленькая месть свершится прямо сейчас».

Четыреста с лишним килограммов живого веса оторвались от земли, ноги орчихи забились, а сам ощутил, как мышцы напрягаются до предела, но держат уверенно.

— Е-е-е-е-е-е-е-е-е, бади-и-и-и-и! — вырвалось у меня с наслаждением, пока фиксировал её.

Орчиха извивалась, рычала, пыталась вырваться, но хватка оставалась железной.

Развернулся на месте, сделал шаг назад, чтобы набрать пространство, затем приготовился к броску.

— Лайтвейт, бейби-и-и-и-и-и! — заорал во всю глотку, вкладывая в крик весь накопленный азарт, после чего резко наклонился вперёд, перебрасывая её через себя. — Шу-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у-у! Лайтвейт! Лайтвейт!

Огромное тело полетело вниз, земля содрогнулась от удара, когда четыреста килограммов плоти врезались в затвердевший песок.

Моя рука, твердая как стальной прут, проскользнула под ее бычью шею, а вторая завершила замок.

Удушение.

Она билась в моей хватке, подобно пойманному зверю, но пальцы сжимались все туже и туже.

Ее движения теряли силу, становились реже, потом через десяток минут почти прекратились, только грудь судорожно вздымалась, пытаясь поймать глоток воздуха.

Сознание она не теряла, ее пустые и дикие глаза смотрели в «небо» с пониманием, что дальше станет хуже.

Перевалил ее тело, уселся сверху, как дровосек на пень.

Пальцы, как древесные корни, впились в скулы, в щеки и под нижнюю челюсть, все мое существо собралось в одном выкручивающем, вытягивающем алгоритме.

Раздался скрип рвущихся связок, мышц и отходящих от костей сухожилий, который нельзя выкинуть из памяти. Позвонки шеи, один за другим, расходились со щелчком. Кожа натянулась, побелела, потом порвалась с тихим чавкающим звуком. Появилась темная кровь, обдавшая грудь, смешавшаяся с грязью и кровью падших.

Голова оторвалась от туловища с финальным тугим щелчком.

Поднял эту часть тела на уровень глаз, капли крови стекали с оборванных сосудов мне на колени.

— Трофей, — повертел голову, исследуя застывшую маску ужаса, потом взгляд встретился с остекленевшим взором поверженной. — Очередной... Мой наставник не одобрил бы этого. Что ж...

Прижал трофей к груди, обхватил ладонями, как партнёршу, далее начал покачиваться.

Шаг вбок, лёгкий поворот, волосы хлестнули по запястью, оставляя влажные дорожки.

— ♪ ЖДЁШЬ В ГЛАЗАХ МОИХ ПЕЧАЛЬ? ПРОШЛО, НЕ МЕЧТАЙ! ЗНАЮ, ЛЮБИШЬ ЕГО, И ТЕБЯ МНЕ НЕ ЖАЛЬ! — ласково закружил голову, позволяя ей описывать грубые кривые линии над плечом, потом снова прижал к щеке и продолжил напевать. — РАЗ НЕ ВИДИШЬ ПО ГЛАЗАМ, ЧИТАЙ ПО ГУБАМ: «ЗНАЕШЬ, Я НИКОМУ ЕГО НЕ ОТДАМ», — ещё поворот, наклон, короткий прыжок, трофей взлетел вверх, пойманный в полёте, прижатый к груди. — БЫЛО НЕБО ПОПОЛАМ, НО ЗВЁЗДЫ К НОГАМ! РАЗВЕ ЗНАЛА, ЧТО ТЫ ЗА НИМ ПО ПЯТАМ? — небрежно крутанулся. — ВСЁ ЧИТАЕШЬ ПО ГУБАМ? УЧИСЬ ПО ГЛАЗАМ! «Я ТЕБЕ ЕГО НИКОГДА НЕ ОТДАМ» ♪, — последние слова произнес в самое ухо.

Отстранил голову на вытянутых руках, посмотрел в мёртвые глаза, улыбнулся и отпустил, трофей покатился в сторону.

— ДЕМОНЫ, — вежливо обратился к врагам. — Я ПРИНЕСУ ВАМ СМЕРТЬ И РАЗРУШЕНИЕ, — выпрямил спину и поднял ладонь, как актёр драматического театра. — ТАКЖЕ ГОЛОД, БОЛЕЗНИ И ПОНОС! — врезался в самую гущу, булава сверкнула в крови, впиваясь в ближайшую тварь, ее туловище лопнуло от удара с громким хлопком, выплеснув наружу комья полупереваренных органов.

Мое внимание привлекло движение в стане врага.

Переступил через ближайшую гору еще теплого мяса.

Пошёл прямо к нему, не спеша, не суетясь, оставляя за собой четкий кровавый след в море уже пролитой крови.

Ко мне приближался двоюродный брат Халка, его массивная броня, казалось, впитывала скудный свет.

— ♪ Претти вумен, уокин дaун зэ стрит, претти вумен. Зэ кайнд ай лайк ту мит, претти вумен… ♪ — пел под нос старенькую песенку.

Остановившись в паре десятков шагов, «Красный» начал медленное раскачивание, подобно отвесу, направляя острие своего чудовищного секача в мою сторону.

— Я — Бо! — прогремел он, его голос был подобен известию Антихриста. — Яви мне истинную битву! — с излишним пафосом он воздел сжатый в бронированную перчатку кулак к «небу». — Кровь! Кровь! Кровь! — каждое восклицание сопровождалось новым подъемом длани.

«А, да, да, да, легендарные референсы подоспели».

Аккуратным, почти небрежным движением руки, без малейшего участия пальцев, вызвал из ничто свою булаву.

Усеянное утяжелителями навершие со стуком опять легло в ладонь.

Бо опустил руки вдоль мощного корпуса.

— Один из нас, — провозгласил он, вкладывая в фразу такую страсть, что в говорение непроизвольно вовлекались его могучие плечи, — сегодня падет! Полагаешь, кто?!

Бо склонил голову набок, демонстрируя явный намёк на ответ.

Искушение парировать глупой шуткой про «рубль» было велико, но придумал нечто более утонченное.

Подняв булаву до уровня груди, слегка согнул колени, выпятил грудную клетку и отвела плечи назад, принимая позу напыщенного героя дешевых баллад.

— Меня зовут по-разному, — возвестил, расставив ноги в вызывающей стойке. — Но для тебя я Перкосрак Алибабаевич, моя булава разорвёт тебя на куски одним-единственным взмахом.

Бо слушал, не меняя ни позы, ни выражения своего скрытого шлемом лица.

— Создано сие орудие из руды, добытой в самых отдалённых и забытых мирах, — продолжал с ложной важностью. — Тысячелетия оно омывалось раскалённой магмой, выковано при полной луне и закалено до предела гномами-кузнецами, отягощенными аутистическим спектром и терминальным алкогольным циррозом печени, это показатель качества, you know? — поднял левую руку, сложив пальцы в знакомый многим жест «окей», пожав перед этим плечами.

Мой визави стоял непоколебимо, как королевский гвардеец в красном костюмчике, ожидая окончания тирады, но без тени того благоговения, на которое вроде бы рассчитывал.

— Мою булаву благословили жрецы тёмных эльфов, — не сбавляя нарочитой пылкости, вещал далее, — пребывая в глубоком наркотическом трансе после незащищенного коитуса с теми самыми гномами-кузницами-аутистами, которые, помимо упомянутых недугов, обзавелись не просто букетом, а целой оранжереей венерических хворей. Она вобрала в себя все существующие человеческие чары, абсолютли все! — произносил это с артистизмом, активно работая мимикой, что, впрочем, было абсолютно бесполезно под моим шлемом.

Взглянул на своё длиннодревковое ударно-дробящее холодное оружие.

— Она благоухает ароматом сирени, добытой в зловещих долинах проклятых рек, где старухи топили котят, а внуки, узнав о судьбе питомцев, аналогичным образом расправлялись с престарелыми родственниками. Когда родители становились свидетелями нарушения шестой заповеди, они... — поднял голову, пытаясь встретиться с ним взглядом. — Короче, логическую цепочку ты уловил, — поднес булаву ближе к шлему и сделал вид, что вдыхаю ее мнимый аромат.

Затем, вернувшись к драматизму, продолжил:

— Мое оружие обладает стопроцентным шансом обезглавливания противников, — переложил булаву в другую руку. — В него била молния одну тысячу раз ровно, — сказал это предложение с хвастовством темного властелина. — Статистически, это невозможно, равно как и то, что ты, пережеванный сюртук, уйдешь отсюда живым.

Бо, очень похожий на типичного берсерка Кхорна, явно не желая прерывать поток моего красноречия, почесал макушку своего шлема.

— Моя булава была закалена силой оскверненной семени юного друида, страдавшего остеохондрозом ногтевых пластин на правой культе, это показатель качества, you know? — большой и указательный пальцы вновь были соединены в кольцо, остальные выпрямлены. — Однажды, в студёную зимнюю пору, моя булава напоролась на нерадивого дракона, тот испустил дух в мгновение ока, объятый страхом и ужасом, точь-в-точь как твоя матушка, узрев твой убогий лик.

Бо перестал воспринимать мою речь где-то на середине этого монолога.

С напускным раздражением рявкнул:

— Ты меня слышишь, клепаный имбецил? Мое оружие будет терзать тебя вечность!

Титан не заставил себя ждать с ответом:

— Ты преклонишь колено, Перкосрак!

Наши взгляды скрестились, вымеряя дистанцию.

Засранец сделал первый, неспешный шаг, подавшись вперед.

— БОЛЬШЕ КРОВИ БОГУ КРОВИ! ЧЕРЕПА ТРОНУ ИЗ ЧЕРЕПОВ! — без понятия, зачем эту хрень сказал, но дремлющий во мне любитель вселенной «Warhammer 40 000» влепил за такую отсылку лайк.

Принял боевую стойку, опустив булаву чуть ниже, готовый к контакту.

Враг выполнил пробный, неполный взмах, оценивая мою скорость.

Мое оружие парировало удар по самому краю, произошел первый, ознакомительный контакт, не оставивший повреждений.

Мы отступили на шаг, изучая реакции друг друга, по жилам пробежали первые струйки нейромедиатора, вырабатываемого мозговым веществом надпочечников и нервными окончаниями, который запускает реакцию «бей или беги» в ответ на стресс.

Ублюдок увеличил амплитуду, нанося горизонтальный рубящий удар, рассчитанный на грубую силу.

Чуть наклонился, приняв удар на булаву, ощутил отдачу, отозвавшуюся в плечах. На внешней пластине его наплечника остались царапины, но броня особо не пострадала.

В ответ нанес быстрый удар по бедру, пробный, без полной силы. Стык брони на его ноге дрогнул, донесся треск сорвавшейся заклепки.

Перешел в наступление, вложив в атаку всю свою скорость и энергию.

Бо успел подставить щит, противник устоял, но его защита была безнадежно испорчена.

— И это ты называешь ударом? Ха! — насмешливо прохрипел он.

Атлант, расправивший плечи, сместил вес тела, используя свой рост, в полуобороте обрушил на меня демонический секач.

Поймал лезвие древком булавы, отведя колено назад, чтобы поглотить чудовищную мощь.

Супостат попытался сократить дистанцию.

Использовал уклон с разворотом и ударил булавой в боковую пластину, металл прогнулся, обнажив тонкую линию открывшейся структуры поддоспешника.

— Дрянь, ничего ты со мной не сделаешь! — провозгласил Бо.

Внебрачный сын Билли Херрингтона мощно и быстро перешёл к серии коротких рубящих движений, стремясь измотать мою защиту.

Отвечал контролируемыми круговыми ударами, целясь в опоры.

Атаки по стыкам моей брони сорвали несколько накладок.

— Надеюсь, ты уже приготовил прощальную речь! — прогремел соперник.

На его коленном шарнире возникла микротрещина, сгибание стало затрудненным.

Наше дыхание, слышимое сквозь щели шлемов, стало учащенным.

Сделал ложный выпад, пытаясь спровоцировать его на ошибку, как дешевку.

Большой качок с таким же кабачком из Беверли-Хиллз поддался, на мгновение открыв зону под правой подмышкой.

«Палочка-выручалочка» мгновенно обрушилась в эту точку, в сторону грудной клетки, бронешов с треском «надломился», поддоспешник съехал, но внутренних ран не нанес.

Диоксометилтетрагидропиримидиновая памп-машина отмахнулась секачом, блокируя следующий удар, но его левая рука дрогнула от вибрации.

Небольшая вмятина украсила мой шлем, удар прошел опасно близко к черепу.

— Это тебя не спасет, — сказал ему.

«Моя броня, как и тело, умеет регенерировать, пендехо».

Нандролоновый упырь попытался ускориться, начав убойную серию размашистых атак, чтобы завершить схватку.

Ушел в сторону и встретил его удар по руке, отбросив ее назад.

На его кисти, под пластиной, возникли кровоподтеки, контроль над оружием ослабел.

Станозололовый демон попытался сократить дистанцию, выпав коленом вперед, чтобы пробить мне корпус.

Моя булава встретила его колено в упор, раздался оглушительный треск, пластина на его наколеннике сильно прогнулась, от отдачи его корпус качнулся.

Воспользовался моментом, нанеся короткую серию ударов по плечам и ключице, на правой ключице противника появились глубокие повреждения, движение плеча стало немного затруднительным.

Бо, раздраженный моим нахальством, проревел:

— Прими холодные объятия смерти, Перкосрак!

Флюоксиместероновый черт ответил нисходящим рубящим ударом.

Поднял булаву навстречу, под моим шлемом прозвучал глухой удар, сам-то пошатнулся, но выстоял.

Схватка перешла в еще больший ближний бой.

Оксиметолоновый дьявол попытался отступить, чтобы вновь набрать размах.

Неотступно следовал за ним, не давая восстановить ритм, нанес удар по бедру, его ляжка начала сдавать под натиском, одна из пластин заметно потеряла форму.

Дуэлянт сделал силовой взмах, пытаясь вырвать инициативу и отбросить меня.

Блокировал удар ближе к рукояти, мое тело согнулось под напором, но удержал позицию, отдача болезненно отозвалась в запястьях.

Внезапно изменив угол атаки, ударил по внутренней стороне его бедра, пытаясь подкосить опору.

Еб@π@й почувствовал слабину в ногах, центр тяжести сместился.

Выждав момент, «Красный» собрал силы и нанес сконцентрированный удар в корпус.

«Шипастый вантуз» принял на себя часть силы, но краешек пластины на моей груди откололся, ощутил «острую боль» в боку.

Бес начал серию громовых ударов по моим плечевым суставам.

Отскочил, но мое бедро также получило свежие вмятины.

Мелкие трещины множились на наших доспехах, длительное изнурительное противостояние истощало металл.

Оппонент пытался давлением заставить меня ошибиться.

— Слишком быстро для тебя? Могу и помедленнее, — издевательски бросил Бо.

«Бо Синн, амбассадор компании «BROMO», легенда, ты ли это?»

Я, заметив трещины в его броне, сфокусировался на стыках и суставах.

— Прибереги эти слова для своего ухажера, нечистый, — кинул достойную ответку.

Нацелился в его колено, обрушив сложную комбинацию тяжелых ударов на опорную ногу, чтобы лишить его устойчивости.

Коленный сустав противника зажался, раздался резкий скрежет, он с трудом удержался на ногах.

Бо, отступив на шаг, прохрипел:

— Неплохо... — пробормотал упырь. — Посмотрим, на что ты еще способен… Эй, — он вознес свой секач, готовясь к удару, — лови!

Пекельный Халк ответил боковым размахом, но его рука уже заметно дрожала от мышечной усталости.

Комбинация из дюжины бешеных атак переросла в борьбу «локоть в локоть», наши оружия сцепились, как кобель и сука в период течки.

«Не самое удачное сравнение».

В этот момент одна из заклепок на его тазовой пластине не выдержала, та съехала, обнажив щель в броне, ткань поддоспешника начала расходиться.

— Что это у нас тут? — прошептал, улавливая слабину.

Навязал ближний бой, былая фехтовальная точность уступила место грубой силе, булава врезалась в открытый бок противника.

Чертёнок дернулся, по его телу пробежала судорога от резкой боли в рёбрах.

— Заткнись, бестолочь! — злобно прорычал Бо.

Наши удары окончательно потеряли какую-либо утонченность, превратившись в шквал тычков.

— Никто не смеет мне приказывать, — ответил ему со спокойствием.

У него лопнуло одно из креплений шлема, ухудшив обзор.

В последовавшем маневре получил удар секачом по плечу, плоть под броней онемела от удара, на плече вздулся болезненный отек, рука начала терять точность.

— Сдохни, засранец! — завыл Бо, впадая в ярость.

Противник, накопив силы для решающего выпада, использовал последний резерв, нанося удар в мою голову.

Булава встретила лезвие в упор, древко из металла дрогнуло, но энергия удара передалась в шею.

Почувствовал, как что-то хрустнуло, сознание помутнело, в глазах поплыли черные пятна.

Преодолевая пронзительный сигнал нервной системы, обрушил на него скоротечную серию быстрых атак по бокам, одна из пластин в его пояснице поддалась и сломалась, позвоночная опора была серьезно повреждена.

Он внезапно потерял силу в ногах, его тело осело, демон почти упал на колено, успев опереться на секач.

— Не может быть… — прохрипел «Красный», в его голосе впервые появилось недоумение.

— Кое-кто, кажется, в отчаянии! — воспользовавшись моментом, нанес нечеловеческий удар по его колену.

Сустав выпрямился с отвратительным треском, лукавый упал на правый бок, но еще не был окончательно побежден, из-под его брони сочилась кровь, рваные ткани и гематомы мешали дышать.

— Живым тебе не уйти, — откашлявшись кровавой пеной, просипел «Красный».

— Ты не в том положении, чтобы раздавать угрозы, мистер «Горячие Мускулы», — ответил, чувствуя, как финал близок.

Ускорился, стремясь к развязке: сконцентрированный удар в широкую грудь, булава врезалась в поврежденный шов корпуса, защита окончательно утеряна, удар достиг плоти.

Бо издал хриплый, захлебывающийся звук, воздух вырвался из его легких с ужасающим окончанием.

— НЕТ НИКОГО СИЛЬНЕЕ МЕНЯ!.. — с надрывом, выплеснув всю свою ярость, завопил Бо.

В отчаянном, рефлекторном порыве он сделал выпад секачом в мою голову.

Удар пришелся по шлему, броня треснула, ощутил контузию, слух притупился, острие оружия оставило глубокую рану на моей шее, разорвав ткань под броней.

Собрал остатки сил для решающего, накопительного удара, направленного в центр его массы.

«Булавка» обрушилась на грудную клетку, сломала внутренние крепления брони и нанесла чудовищный урон, его голова запрокинулась назад, глаза закатились, а грудина провалилась.

Опрокинув его тело навзничь, нанес еще несколько диких ударов в корпус, дуэлянт потерял способность сопротивляться, его дыхание стало более прерывистым, сознание угасало, он больше не мог подняться.

Я, нанеся решающий урон, тяжело дышал, чувствуя отдачу в собственное тело: ключица горела огнем, в голове звенело. Прижал руку к боку, ощущая, как теплая струйка крови стекает по коже под доспехом.

Подошел, чтобы добить поверженного врага, но когда приблизился на опасно близкое расстояние, Бо, прохрипев, нанес внезапный удар ногой, весь воздух вырвался из груди, меня отбросило на добрый десяток метров.

— Меня не убить… — с трудом поднимаясь на ноги, прорычал товарищ Бо, хватаясь рукой за изуродованную грудь. — Меня не убить, мудила! Посмотрим, как насчет тебя…

«Насчет меня не беспокойся, не стал бы сходиться с ним насмерть, не имея на примете абсолютного бессмертия».

С оглушительным ревом Бо бросился на меня.

Я, крепче сжимая деформированную булаву, устремился навстречу.

Последовал удар невероятной мощи, секач разлетелся вдребезги на тысячи осколков, а моя булава безнадежно изогнулась, превратившись в бесполезный обломок.

Оба воина, истекая кровью из бесчисленных ран, поползли навстречу друг другу по земле, превращенной в месиво из грязи, крови и выпавших внутренностей, наши тела представляли собой сплошную кровавую кашу из разорванных мышц и обнаженных костей.

Трехметровый завсегдатай подземной качалки, вооруженный обломком секача, рычал сквозь разбитый рот, где зубы смешались с осколками челюсти.

Часть его кишечника, вывалившись из распоротого живота, волочилась по земле подобно отвратительной змее, но красный оболтус игнорировал это, всецело сосредоточившись на убийстве.

Сам же не испытывал шока от созерцания собственных ран.

Используя свой рост, он занес ногу для пинка, способного размозжить череп.

— ОТПРАВЛЯЙСЯ В НЕБЫТИЕ! А-А-А-А-А-А-А-А-А! — захлебываясь кровью, проревел Бо.

Его нога, зверские мускулы под разорванной кожей бедра напряглись до предела, устремилась вперед.

— Кулак Северной Звезды! Ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы-ы! — ответил ударом кулака прямо в голень, вложив в него всю оставшуюся силу.

Мой кулак врезался в его ногу с тошнотворным треском, кость голени переломилась пополам, мышцы разорвались в клочья, кожа лопнула, разбрызгивая кровь и костные осколки, кровь вырвалась фонтаном из разорванной артерии, нога ниже колена повисла на лоскутах сухожилий, обнажая белую кость.

Стальной гигант взревел от невыносимой агонии, его тело сотрясали конвульсии, но вместо шока он впал в слепую ярость, его глаза налились кровью.

Бо не упал, опираясь на вторую ногу, но движение причиняло ему новую вспышку боли, заливая землю вокруг алой лужей.

Моя рука после удара не разлетелась вдребезги, но все пальцы были переломаны, а внешний вид конечности не поддавался описанию, фаланги превратились в крошево, суставы вышли из сумок, кожа на костяшках лопнула, кость предплечья выступала из запястья, прорвав плоть, как зловещий шип, кровь сочилась вокруг.

Боль была, но мой разум, затуманенный боевым исступлением, отбросил ее.

Рука повисла бесполезным придатком, пульсирующее кровотечение из запястья окропляло землю, нервы горели адским огнем, но использовал эту боль как топливо, с рычанием бросаясь вперед, чтобы воспользоваться его слабостью.

Набросился на великана, здоровой рукой впиваясь пальцами в его израненную шею, сжимая и без того поврежденную артерию, кровь била сквозь пальцы.

Он попытался отбиться, но с раздробленной ногой потерял равновесие и рухнул навзничь, волоча по грязи выпавшие кишки.

Оседлал его грудь и начал хаотично, с животной жестокостью, добивать.

Здоровой рукой наносил удары в лицо, раз за разом, вминая нос в черепную коробку, пока хрящ не превратился в кровавую кашу.

Использовал собственную голову как таран, его лицо расплывалось, глазные яблоки лопались под ударами.

Неудержимый воин, хрипя, попытался укусить, но одним резким движением сорвал с петель его нижнюю челюсть, она повисла на клочке кожи.

Бо захлебнулся собственной кровью и плотью, но сам не останавливался, вбивая кулак в его горло.

Хрящи трахеи с хрипом подались, затем перенес внимание на его живот, здоровой рукой вонзившись в открытую рану, вырывая наружу петли кишечника.

Навалился коленом на грудь, с чавкающим треском ломая оставшиеся ребра, костные обломки вонзились в легкие.

Предпоследним ударом локтя и последним движением головы обрушился на его висок, проламывая огромный череп.

Встав над его изуродованным телом, я, весь залитый кровью и внутренностями поверженного врага, упал на живот с протянутым вперед поврежденной рукой.

Мне требовалась передышка, хоть какая-то.

Вижу, что демонюги используют пушки. Это серьезно влияет на ход сражения, но ничего страшного, мои генералы покажут им все чудеса военного дела. Наверное.

— Надо «поспать»… — позволив векам тяжело сомкнуться, погрузился в объятия безмолвной тьмы, которая на мгновение поглотила реальность.

«Надеюсь, пацаны затащат в катке, пока буду в жёстком отрубе».

*30 минут спустя, предводитель армии нежити, восстановившийся и вернувшийся в строй*

Острие моего меча вонзилось демону-косарю прямо в смотровую щель шлема и прошло насквозь, пока не уперлось в затылочную кость, почувствовал этот отвратительный, твердый стук.

Мощным пинком отшвырнул тело, облегчив извлечение клинка.

Труп врезался в другого демона, рванувшегося в атаку, а сам, тем временем, выхватил из ножен кинжал и ринулся вперед, сокращая дистанцию.

Принял позорный рубящий удар на гарду меча и тут же, коротким тычком, всадил кинжал в шею противника.

Следующему пробил колено ногой, а затем вогнал кинжал в череп уже падающего демона, которого только что сбросил.

Третий сумел ткнуть меня мечом в живот, оставив на броне неглубокую царапину, но поплатился за это лицом: врезал ему кулаком, сжимающим рукоять кинжала, вмял забрало его шлема внутрь.

Ловким движением ноги выбил оружие у более крупного демона, сорвал с него шлем и оттащил прочь, наградив парой контрольных ударов по голове.

Демона с искореженным забралом добил точным тычком меча, а затем вернулся к лежащему, размозжив ему череп.

Отсек голову демоническому скакуну и выдернул из седла всадника в дорогой кирасе.

«Они задействовали конницу? Вау».

Лошадь упала замертво, а всадник взвыл от боли, его правая рука осталась лежать на земле, он был уже мертв, просто от шока еще не осознал этого.

Увернувшись от следующего всадника, нанес рубящий удар по его правому бедру.

Отрубленную кисть швырнул в морду следующей лошади, та вздыбилась, заставив всадника опустить копье, которое воткнулось в землю и послужило шестом для прыжка, всадник с воплем полетел вперед.

«Спасибо за выбор нашего авиалайнера!»

Мое тело быстро покрылось слоем крови демонов, лезвие меча облепили куски плоти и конские волосы, а битва все не утихала.

Прошел сквозь строй всадников, как тупой кинжал сквозь замороженное тело несчастного для жертвоприношения, медленно, с трудом, но неотвратимо, оставляя за собой кровавый след.

Быстро окинув взглядом поле боя, заметил участок, где уже вражеская кавалерия чуть не прорвала наш фронт.

Принялся рубить ноги коням, попутно добивая падавших всадников. Если они осознают безнадежность атаки, то обратятся в бегство.

Меньше чем за три минуты вывел из строя с три десятка лошадей, а с седоками быстро расправились лучники, для которых добить лежачего врага не составляло труда.

Не знаю, скольких убил, но счет шел на тысячи, они пытались рубить меня, отчаянно цеплялись за жизнь, но все было бесполезно.

Среди врагов выделялся один здоровяк, почти такого же роста, как я, но чуть выше и невероятно массивнее.

Если сам весил под сто двадцать пять килограмм без доспехов, то эта гора мышц тянула на все двести девяносто. Его шлем, стилизованный под череп неведомого чудовища, был лишен каких-либо банальных украшательств, только спиралевидные отростки и поперечные бугорки барана.

Он был вооружен двуглавой секирой с металлическим древком. Его латы выглядели настолько тяжелыми, что, казалось, весили не меньше тонны, даже его уверенные движения не могли скрыть чудовищного ограничения подвижности, что в поединке могло стать фатальным.

Понятно, что эта масса металла нужна для защиты от сильных воинов с ударно-дробящим оружием, но, позвольте спросить, как в этом сражаться? У меня нет ответов на столь сложные вопросы.

Этот «Рогатый» как раз заканчивал бой с самонадеянным мертвецом, вооруженным самодельным фламбергом невероятной толщины.

Бугай, уклонившись от выпада, взял свою секиру в двойной хват и, вращая ее одной кистью, со свистом вкопал лезвие в землю, а затем, по кривой, располовинил незадачливого бойца и отшвырнул его останки на добрую сотню метров.

«Рогатый» бросил взгляд на Ришара, «Черного Рыцаря», между ними расстояние в двести метров.

«Это один из моих генералов».

Тот, поймав мой взгляд, показал длинным черным ногтем здоровенной руки на вражеские артиллерийские позиции и продолжил кромсать пехоту.

Замечание было получено: защитить катапульты. Если они падут, у демонов появятся реальные шансы на серьезную контратаку.

Двинулся ему навстречу, готовый к любому исходу.

Пошел вперед, обозначив удар мечом в шею, тут же нанес апперкот шипастым щитом в подбородок.

Демонический латник блокировал клинок лопастью своей чудовищной секиры, но совершенно прозевал мой тяжеленный щит.

Раздался оглушительный лязг, «Рогоносец» невольно запрокинул голову.

Всадил ему в грудь мощный пинок, одновременно надавив щитом, повалил его на землю.

Лежа, он попытался ударить меня секирой, но проигнорировал этот маневр и приставил острие меча к правой глазнице его шлема, другие демоны наблюдали за нами с отстраненным любопытством; казалось, им было абсолютно все равно, что станет с их собратом.

«Рогатый» попытался сбить клинок левой рукой, но с силой пнул ее, чтобы не мешала, затем навалился всем своим весом на навершие меча, клинок прошел сквозь забрало, он пробил череп демона почти мгновенно, но подержал его там еще несколько секунд, чтобы удостовериться в смерти.

Демоны начали перестраиваться, но изначально не собирался играть по чужим правилам.

Бросился в гущу, нанося быстрые колющие удары в бронированные лица.

Забрала злобно трещали, но реального урона это не наносило, я начал закипать от ярости.

Меня вывел из ступора осмысленный удар коленом в эпигастральную область другому демону, вооруженному боевой «киркой».

Хищным ударом локтя разбил ему морду, подлец упал замертво.

В тот же миг мне в спину впилось острое лезвие, но доспех выдержал.

Развернулся и нанес рубящий удар, клинок пришелся демону по шее, латный горжет не выдержал и смялся, голова моего обидчика отлетела прочь, брызнувшая кровь обагрила мои плечи.

Мои руки сами схватили шлем ближайшего демона, металл застонал под напором, а из-под забрала донесся отчаянный, захлебывающийся вопль.

Перехватил контроль над собой и сжал еще сильнее, к стону металла добавился отвратительный хруст кости, из глазниц чудовищной маски брызнула кровь.

Двумя резкими рывками оторвал голову случайного демона от тела.

Поднял взгляд и увидел землю, усеянную изломанными, окровавленными телами.

Враги смотрели на меня с нескрываемым ужасом: весь в крови, мой меч покрыт ее слоем, кусочками плоти и волосами. Наверное, стал похож на бабая из страшных сказок, которыми пугали в детстве многих из этих пехотинцев.

Демоны гибли, как колосья под острой косой, они не знали, на что подписались, столкнувшись с этим безумием.

Внезапно ряды демонов смешались, но полевые орудия немедленно внесли свои коррективы, они начали палить по врагу почти в упор, выкашивая за залп по несколько сотен тел, они стреляли с пугающей скоростью, без тени сомнения или жалости.

«О-оу, это нехорошо»

Рядом со мной возникли двое «чемпионов», одного из них узнал, Бруфорд, тот самый, что был одним из моих первых творений после победы над Люцифером.

Он был облачен в тяжелые доспехи тусклого, бронзово-золотистого оттенка, состоящие из крупных сегментов.

В руках он сжимал огромный боевой молот с колоколообразной ударной частью, на одной из сторон которого был выгравирован барельеф человеческого лица. Это оружие ещё совмещало с себе функций более классической булавы, дополненная толстыми шипами и специальными крючьями.

Второй чемпион был закован в доспех, где преобладали темные тона и золоченые элементы, его броня была оформлена сложными орнаментами, изображениями масок и костяных линий.

В его руке был длинный, изогнутый меч с зубчатым лезвием и асимметричной, ветвящейся гардой.

Они встали плечом к плечу со мной, взгляды, скрытые забралами, были устремлены на новую волну надвигающегося хаоса.

Второй чемпион, звать Веголас, ринулся в атаку на демонов, осмелившихся взять его в кольцо.

Поначалу успехи его были скромны, попытки пробить личины мечом оказались тщетны, но затем его левая длань сжалась в кулак, нечто в атмосфере мгновенно переменилось, он испепелил дюжину отродий единым снопом лазурного пламени, извергнутым из десницы, а затем перенес огненный шквал на остальных, вызвав сокрушительную детонацию, разбросавшую полсотни тел.

Двигаясь со сверхъестественной проворностью, он крошил бесов, словно те были облачены в холстину, а не в закаленную сталь. Он уничтожал стремительно, скупыми, выверенными движениями, быстро истребляя сотню за сотней.

Демоны пришли в смятение, подобного они явно не предвидели. Единственное, что теперь у них получалось безупречно, это гибнуть от рук чемпиона.

С флангов, стремительно промчавшись в тылу собственной пехоты, к центру сражения устремились демонические отряды с булавами, как раз в тот момент, когда чемпиону уже наскучило отфутболивать отрубленные головы.

Против Веголаса ополчились еще пять сотен демонов, они бросились на него с решимостью, надеясь задавить массой металла и плоти, но чемпион не позволил этому свершиться.

Длинные древки алебард, зажатых в руках недругов, пронзали по два, а то и три тела союзников разом. Все, кто падал, оказывались раздавленными, жестокая и унизительная смерть.

Перерезал глотку одному демону, а следующему, прорвавшемуся ко мне, всадил кулак в смотровую щель, его изначально поврежденный шлем с треском поддался, мои костяшки ощутили, как деформировался череп противника.

Отсек голову демону, попытавшемуся ударить меня диковинной булавой, сломал грудную клетку ногой другому, выбежавшему навстречу, а третьему помог «выгулять» содержимое желудочно-кишечного тракта.

Врезался в гущу врагов и начал избивать мечом, кулаками и щитом, используя царившую вокруг неразбериху. Сносил демонов с ног, а затем добивал быстрыми, точными уколами под забрала.

Отсек голову одному из них, а после принялся крушить остальных, запах крови ударил в ноздри, но его вскоре перебила вонь растерзанных внутренностей.

Очередной демон замахнулся дубиной, но в следующее мгновение скончался от остановки сердца, мой клинок оказался проворнее, пробил ему грудную клетку и пронзил мотор жизни, тело упало на залитую грязью, мысли и кровью землю.

Поймал на лету брошенный в меня метательный нож и возвратил его отправителю, вонзив прямо в лицо.

Демоны попытались навалиться на меня толпой, чтобы сбить с ног и затоптать, но они не ведали, с кем свели счеты, мой невероятно богатый боевой опыт и тело, закаленное и усиленное чарами, делали меня для них труднейшей мишенью.

Каждый мой удар отшвыривал очередное бездыханное тело на добрые два метра, вскоре бесы начали редеть, пока параллельно выдавливал глазные яблоки схваченному демону, вопившему от невыносимой боли.

Бруфорд и Веголас сражались плечом к плечу, сдерживая кавалерию, где, к моему удивлению, оказались не только кони, но и бронированные кабаны огромных размеров. Ничего, они справятся.

Первому нападавшему размозжил череп прямым ударом кулака, второго снес ударом ноги с разворота по голове, а третьему проломил кадык локтем.

Вовсе перестал различать противников, они превратились для меня в безликую массу, объект для безжалостной экзекуции.

Бруфорд нанес два молниеносных удара своей боевой кувалдой, снес две головы, а оставшихся двух противников Веголас рассек на неравные части. Эти четверо мешали им пробиться к боевым кабанам.

Новый демон кинулся в атаку, реакция у него была неплохой, для обычного смертного, но для меня подобный уровень был бы позором.

Парировал его выпад и вступил в поединок, соблюдая все формальности.

Веголас с яростным ревом прорвался вперед и начал тотальное истребление.

Во взгляде моего оппонента прочел внезапное осознание, он понял, насколько наше фехтовальное мастерство несопоставимо, и что он уже мертв, от этого его охватила паника, техника ослабла, болван в отчаянии начал молотить по мне мечом, надеясь на чудо.

Убил его быстрее, чем он успел осмыслить свое поражение, верхняя половина его туловища съехала и шлепнулась на утоптанную землю.

Взглянул на Бруфорда как раз в тот миг, когда на его спину вскочил демон, принявшийся яростно колоть его в спину кинжалом. Бруфорд резко развернулся, сбросил его на землю и добил резким ударом ноги по голове.

Двинулся к следующему, с легкостью парировал его предсказуемый выпад, а затем обозначил обезглавливание, меч коснулся его шеи, но остановился, потому что демон отвел клинок рефлекторным ударом кулака.

На сей раз противник действовал хитрее, с финтом в бедро и последующим переводом в корпус, но его намерения «читались» с легкостью, он был слишком медлителен, а сам слишком опытен в искусстве клинка.

Прикончил его без особых усилий.

Демоны кинулись в атаку единым фронтом, надеясь завалить Бруфорда и его товарища числом, но Бруфорд сам пошел им навстречу, раздавая направо и налево смертоносные удары своей странной кувалдой.

Воткнул меч в грудь противника с двумя топорами, поднял его на клинке и швырнул в его собрата.

Впереди трудились чемпионы, стремительно сокращая популяцию вредителей на нашем участке.

Выкрикнул что-то в лицо очередному невезучему демону, предварительно вогнав ему в грудь сантиметров двадцать стали, отсек ему голову и пинком отправил ее в полет.

Голова, истекая кровью, с щелчком и треском врезалась в лицо другого демона, снявшего свой шлем, ибо тот был безнадежно испорчен.

Это убило его, я, пожалуй, слегка перестарался с силой.

Зашагал на сближение с демоном, чей рост был ниже, чем у его рослых сородичей.

Нанес вертикальный рубящий удар, но противник блокировал его щитом.

Выбил щит боковым ударом ноги, а затем наступил на него, намереваясь раздавить недомерка, характерного треска не последовало, поэтому прыгнул, перевернул щит пинком, попутно расколов ему шлем и череп, нанес дополнительный укол в переносицу для верности.

Впереди выстроились четыре десятка крепких демонов в доспехах, с длинными копьями наперевес. Орудия уперлись в щит Бруфорда, но чемпион попросту продавил сопротивление, ворвался в середину строя и основательно его разрушил.

Присоединился к побоищу, воспользовавшись неразберихой, начал наносить быстрые удары кулаками и ногами.

Бруфорд размахнулся своей «дубиной», шлемы сминались вместе с черепами, потому что в руках у Бруфорда была недюжинная сила.

Решил понаблюдать за этим, параллельно сдавливая череп демона, бессмысленно колотившего меня по бокам, шлем скрипел под моими ладонями, а затем поддался, голова лопнула.

Один особо крепкий демон с телосложением австрийского культуриста на пике своей формы носил шлем, имитировавший гиперреалистичный человеческий череп, нижней челюсти у этой защитной конструкции не было. В темных глазницах пылали зловещие красные огоньки, в них читалась ухмылка, он только что разорвал надвое одного из наших парней.

Бруфорд вознамерился расправиться с ним, но Веголас безмолвным жестом попросил его не вмешиваться.

Веголас сделал первый шаг и атаковал детину с молотом, ловким движением он отбил молот и сократил дистанцию, но не учел, что имеет дело с серьезным бойцом. Удар левым кулаком пробил нагрудник, но тело Веголаса осталось невредимым.

Поединок продолжился, Веголас действовал на полную мощь, так как противник ему попался достойный.

Короткие обмены ударами, увороты, парирования, попытки обезоружить друг друга, но без грязных приемов и уловок, это было честное и чистое противостояние, сошедшее со страниц рыцарского романа.

Финал был прост, но зрелищен: Веголасу удалось схватить молот оппонента, он нанес прощальный удар мечом по его настоящему черепу.

Веголас и Бруфорд, молча кивнув друг другу, возобновили истребление кавалерии.

Перед мной возникло массивное гуманоидное существо. Ударом кулака оно оторвало голову нашему копейщику.

Его тело имело темный синевато-серый оттенок, с рельефной мускулатурой, покрытое вздувшимися венами и соединительными тканями, кожа местами переходила в затвердевшие участки, напоминающие пластины доспехов.

Голова состояла из костяного каркаса с двумя длинными, изогнутыми рогами, лицо было лишено четких черт, вместо них узкие глазницы с алым заревом внутри.

В руках он сжимал длинный, но очень узкий меч с четырехгранным бронебойным наконечником, эсток, оружие, созданное для борьбы с закованным в броню противником, техника боя предполагала частые уколы, наносимые с хватом за лезвие для точности. Обычному человеку для этого потребовалась бы толстая перчатка, но демон взялся за клинок голой рукой.

Пошел на сближение, нанеся пробный удар, оппонент выставил свой эсток для блока, но я отвел оружие, чтобы не испортить лезвие.

Парировать такие удары мне было нельзя, если не желал повредить свой клинок.

Оценил дистанцию атаки здоровяка и понял, что он воспринял мой трюк слишком буквально, затем великан перешел в наступление, начав осторожно, но быстро колоть, целясь мне в туловище, относительно безопасный и экономный метод, множество коротких уколов, но пришел сюда не на голубой променад, поэтому мой ответом стала активная оборона с контрударами и ложными выпадами, на которые демон вынужден был реагировать.

Поняв, что избранная тактика не работает, он взял меч хватом за клинок и начал выцеливать мои конечности.

Противник резко сократил дистанцию, сделал два финта в нижнюю часть туловища, а затем нанес истинный удар в шею.

Мне пришлось изогнуться в три погибели, а затем резко выпрямиться с восходящим рубящим ударом, чтобы избежать выведения из строя, он чуть не убил меня.

Сердце заколотилось чаще, сделал широкий замах, намеренно открывшись.

Демон не смог удержаться и воспользовался шансом, но молниеносно сместился вправо, сократил дистанцию и схватил его меч у гарды.

Мы сошлись в клинче, где моя физическая мощь внезапно обрела решающее значение. Великан облажался, не успев сменить хват, чтобы наказать меня глубоким порезом в бок, он мог это сделать, я видел, что соперник осознал свою оплошность.

Поставил подножку и толкнул его, он вцепился в меня, отклонил голову, пытаясь не позволить мне вбить его череп в землю, но мы все равно упали в партер.

Мы оба потеряли оружие, но это уже не имело значения. По воле случая оказался сверху и воспользовался этим на все сто, перевернул демона на живот, легко преодолев его сопротивление, прижал коленом к земле и, подавив последние конвульсии, взялся за его голову и провернул ее на сто восемьдесят шесть градусов, раздался характерный звук, возвестивший мгновенную смерть, но мне этого показалось мало.

Провернул ее еще, а затем, крутанув, понял, что шейные позвонки уже разделены. Приложив недюжинное усилие, оторвал демону голову, из обрубка шеи «билась» кровь.

Оторванную голову что есть мочи швырнул в следующего противника, выхватил кинжал, насадил на него демона, тот немедля начал биться в конвульсиях, царапая меня когтями по бокам в тщетной надежде разорвать.

Несмотря на смертельную рану, этот гад продолжал неистово вопить и царапаться, не проявляя ни капли страха или отчаяния.

Вогнал кинжал ему в висок, труп немедленно обмяк и затих.

В меня врезался уродец со сломанными рогами на шлеме, вооруженный дубиной с костяными шипами.

Мы упали, но мгновенно перехватил инициативу и оказался наверху, нанес четыре колющих удара кинжалом в область его сердца, а затем получил мощный удар по затылку.

В глазах потемнело, но, не медля, резко перевернулся и подставил под следующий удар дубины свой щит, а кинжалом проткнул демону левое бедро, враг не удержался на поврежденной ноге и упал на колено, а сам пронзил ему подбородок и отшвырнул от себя щитом.

Новый нападающий замахнулся, намереваясь пырнуть меня, но опередил его ударом кулака в челюсть, убив на месте, мой кулак превратил его челюсть в кровавую кашицу, кости сломались и вылетели наружу.

— А-а-а-а! — завизжал один из демонов, увидев собственную лучевую кость, торчащую из развороченного мяса предплечья.

«Не за что, сударь, больше не болейте!»

Ударом ноги сложил его правую ногу в колене в неестественном направлении, а затем отшвырнул в сторону, чтобы не мешал продолжению кровавой жатвы.

Разрубил одним взмахом двоих косцов, а затем сбил с ног еще двоих и добил.

Кадык безымянного демона с треском поддался, но мне этого снова было мало, провернул его голову на триста шестьдесят, а затем, для надежности, распорол его кинжалом, как тушу оленя. Стряхнув с себя остатки плоти, что пытался оставить на мне этот покойник, потер поясницу и осмотрелся.

Правее, в двухстах метрах, «Пурпурный Рыцарь», которого зовут Ульрих, сражался с демоном, облаченным в доспехи красно-золотой гаммы.

Его шлем, стилизованный под бесстрастное демоническое лицо, венчал гребень из длинных алых перьев, в правой руке он сжимал длинное копье с золоченым наконечником, в левой круглый щит с объемным изображением фантастического зверя. С плеч ниспадал длинный плащ из плотной алой ткани.

Пожелав ему удачи в немом монологе, продолжил тотальное уничтожение демонов.

Воздух наполнился яростными воплями, началась мясорубка, головы полетели с плеч, руками ощущал горячую плоть, разрываемую в клочья, кожей чувствовал удары мечей и топоров.

Моя броня покрылась засохшей пленкой из крови, кишок и прочих компонентов чужого «внутреннего мира», в голове застряли клочья кожи, осколки костей и пропитанные кровью нити от вражеской брони, мои руки были покрыты слоем чужой плоти, крови и мясо-костного фарша.

Прошло всего девять минут с окончания нашей воспитательной беседы, а все те твари, что рвались меня убить, уже мертвы, даже демонические мамаши теперь не узнает своих чад.

Вновь взглянул на «Пурпурного», он бился с тем демоном. Трудно сказать, испытывал ли противник трудности, но можно было с уверенностью утверждать одно: они сражались, не щадя ни себя, ни друг друга.

Из кровавого месива сражающихся толп мой взгляд выхватил фигуру, превосходящую ужасом всё, что видел доселе.

Противник, возвышавшийся надо мной на добрых восемнадцать сантиметров, был воплощенным апокалипсисом.

Его алая броня, как расплавленное нутро вулкана, сияла зловещим багрянцем, казалась безупречным панцирем, ни трещинки, ни слабины, бесконечная прочность, подпитываемая самой демонической сущностью.

Он был могуч, как небесная кара, ловок, как крадущийся хищник, стремителен, как удар бича.

Две головы в рогатых шлемах извивались на его могучих плечах, а четыре длани, каждая толщиной с мужское бедро анаболика, сжимали пылающие клинки, отлитые из адского металла и обернутые вечным пламенем, выжигающим душу и оставляющим раны.

Демон ревел из обеих пастей, эхо вторило ему стонами давно умерших.

Двуглавый гуманоид пошел вперед, его четыре меча взвыли в воздухе, прочерчивая огненные траектории.

Левая голова направляла верхние конечности для мощнейших рубящих ударов сверху, в то время как правая нацеливала нижние для коварных выпадов в живот и ноги, стремясь перерезать сухожилия.

Встретил этот шквал щитом: шипы вонзились в один из пылающих клинков, с визгом разрывая металл и отшвыривая руку демона в сторону.

Мой собственный меч ответил мгновенно, взметнувшись снизу вверх и впиваясь в бедро противника сквозь броню, разрывая мышцы на волокна и вырывая клочья плоти, которые со шлепком падали в лужу кипящей крови.

Двуглавый зарычал, но не отступил: его нижний клинок скользнул по поверхности моего щита, шипы оставили царапины на броне, а адское пламя просочилось в щель, опаляя кожу на моем предплечье.

Рана была ужасна, глубокий ожог, где мясо пузырилось и чернело, а боль вонзалась в сознание, как раскалённый гвоздь, вбитый прямо в кость.

Мы закружились в смертельном танце, обмениваясь ударами с яростью, способной разорвать саму ткань мироздания.

Демон обрушил серию из четырёх атак: два меча кинулись на мой щит, вырывая из шипованной поверхности искры, третий рубил в плечо, а четвёртый целился в пах, норовя разорвать артерии.

Уклонился с неестественной верткостью, моё тело изогнулось, но один удар всё же достиг цели, пламенный клинок рассек бок, разворотив рёбра и вывалив наружу петли кишечника, которые, игнорируя тошнотворную боль, запихнул обратно рукой в перчатке.

В ответ контратаковал: щит врезался в локоть демона, шипы пронзили сустав насквозь, с треском вырывая сухожилия, а меч рубанул по шее левой головы, оставив глубокую кровоточащую трещину, из которой хлестала кровь, заливая глазницы демона.

Демон захромал, его рука повисла плетью, но он не сдавался, его рёв наполнился новой яростью: верхние мечи забили по моему щиту, вышибая шипы один за другим, а нижние принялись колоть мне в ноги, разрывая икроножные мышцы в клочья и обнажая кости, обугленные пламенем.

Чувствовал, как кровь хлещет из ног, но моя ловкость не подвела: отпрыгнул в сторону, использовал стоящего рядом демона как опору и вонзил меч в плечо «моего» демона, провернув клинок внутри, чтобы разорвать связки и вырвать кусок плоти размером с кулак.

Демон ответил тем же: один из его мечей врезался в мой шлем, проламывая забрало и разрывая щеку до кости, выбивая зубы, которые покатились по земле, смешанные с кровавой слюной, другая его длань схватила мой щит и рванула на себя, шипы впились в ладонь демона, разрывая ее в кровавые лоскуты, но враг не отпустил, а вместо этого ударил меня головой, ломая переносицу и заливая лицо кровью.

Истекал кровью из разорванного живота, где внутренности угрожающе вываливались при любом движении, мои ноги дрожали от порванных сухожилий, а лицо превратилось в кровавую маску.

Демон хромал на обе ноги, его левая рука безвольно болталась, шея левой головы была почти перерублена.

Мы бились снова и снова: демон вонзил меч в моё бедро, провернул его, пытаясь перерезать артерию, кровь брызнула фонтаном, заставив меня встать на колено.

Ответил, вонзив шипы щита в его грудь, разрывая броню и рёбра, выдирая лёгкое, которое повисло на шипе.

Демон взвыл, его правая голова вгрызлась в моё плечо, клыки разрывали плоть, отрывая куски и с жадностью проглатывая их.

Отшвырнул его ударом меча по пасти, выбивая клыки и раскалывая челюсть надвое, но сам не был просто озверевшим бойцом, мой ум выжидал подходящий момент.

В тот же миг почувствовал, как задрожала земля.

Позади сражающегося «Серого Рыцаря», Августа, вышагивали два пятиметровых чудовища.

Первого, мною мысленно нареченного Гаргантюа, составляла громада мускулов, закованная в багровую броню, его козлоподобная морда с вытянутой пастью и торчащими из неё клыками была увенчана рогатым шлемом, из-под которого светились красные глаза с чёрными зрачками, его оружием были кастеты.

Второй, «Пантагрюэль», был стройнее и жилистее, его тело больше соответствовало эстетическим канонам, нежели грубой силе, на нём не было доспехов, лишь нечто, напоминающее юбку, прикрывающую срам.

Два длинных тёмных рога вздымались над головой, а кожа отливала странным розово-фиолетовым оттенком.

В руках он сжимал сабли, чей вид намекал на церемониальное происхождение, но утверждать это было нельзя, его тёмный змеиный язык извивался, а за спиной шевелилась вторая пара конечностей, темные, острые клешни.

Катапульты по этим гигантам работала из рук вон плохо, у расчётов заканчивались ресурсы. Казалось, это был частью коварного замысла врага: они, грубо говоря, переждали основную бурю и теперь бросали в бой живые тараны.

Мне следовало быть осторожнее, но заметил разлад в действиях двуглавого демона: левая голова была одержима слепой яростью и жаждала крови, в то время как правая пыталась действовать хитро, но несогласованность мешала атаке.

Решил сыграть на этом: притворился окончательно обессилевшим, отступая назад, опуская щит и издавая хриплые стоны, имитируя предсмертную агонию.

Демон, ослепленный яростью, ринулся вперед, подгоняемый левой головой, в то время как правая тщетно пыталась его сдержать, в его действиях воцарился хаос, четыре меча взметнулись в беспорядочном вихре.

Это был мой единственный шанс. Я, превозмогая адскую боль в своем изувеченном теле, рванулся вбок с последним усилием умирающего, но не сломленного воина.

Щит врезался в нижние конечности демона, шипы пронзили запястья насквозь, пригвоздив эти части к телу и вырывая сухожилия вместе с мясом.

Демон взревел, пытаясь вырваться, но его руки безнадежно запутались, мечи столкнулись в ослепительной вспышке пламени.

Использовал этот импульс: прыгнул на спину демона, вонзил меч в основание его левой головы и, провернув клинок, перерезал позвоночник, отрывая голову целиком, та отлетела, кувыркаясь в воздухе, с болтающимися жилами и хлещущей кровью.

Оставшаяся голова взвыла, мечи рубили вслепую, но нырнул под них и атаковал, вонзив меч в живот демона снизу вверх, разрывая внутренности и вываливая кишки на землю.

Демон дёрнулся в последних конвульсиях и пал, как подкошенное дерево, захлёбываясь собственной кровью, пока жизнь не покинула его тело, превратившееся в груду органов и окровавленных обломков.

Победа была пирровой, стоял всего мгновение, но моё тело было изувечено: разорванный живот с вываливающимися кишками, ноги с торчащими костями и порванными мышцами, а лицо стало кровавой маской без носа и с выбитыми зубами, плечо разодрано клыками до кости, кровь хлестала из десятков ран, ожоги пузырились, а адское пламя все еще жгло изнутри.

Попытался сделать шаг, но ноги подкосились, упал на колени, а затем лицом в лужу, состоящую из моей собственной крови и внутренностей демона.

Тело онемело, мышцы не слушались, боль затмевала разум, а дыхание стало хриплым бульканьем через разорванные легкие.

На разоренном поле перед стенами Кабии, где земля была пропитана кровью павших, а воздух дрожал от предсмертных рёвов, я, тяжелораненый, мог только наблюдать.

Всё, что мне оставалось, это смотреть, как два чемпиона, Бруфорд и Веголас, встали живым барьером между надвигающимся адом и крепостными стенами.

Гиганты надвигались, земля содрогалась под тяжелыми шагами.

Битва превратилась в невероятный вихрь ультранасилия, затмевающий самые страшные кошмары...

Мой взгляд скользнул к демону, сражавшемуся с «Пурпуным Рыцарем», поединок продолжался.

«Пурпурный», отойдя на шаг, перегруппировался, его клинок рассекал пространство с воем, оглушающим слух, удар обрушился на щит копьеносца.

Копьеносец не дрогнул: он парировал щитом, отбросив гиганта на шаг, контратаковал, его копье вонзилось в плечо «Пурпурного».

Наш слоняра ответил градом ударов: его меч рубил с такой силой, что щит копьеносца трещал по швам, броня вминалась, но плоть под ней пока держалась.

Они кружились в смертельной карусели, движения сливались в размытом пятне скорости.

«Пурпурный» прыгнул, его клинок обрушился на плечо копьеносца.

Демон, истекая кровью, контратаковал отчаянно: его копье вонзилось в бедро гиганта сквозь поврежденную броню, разрывая артерию, но «Пурпурный» схватил копьеносца за горло, сжал с чудовищной силой, сломав шею, а затем вонзил меч в его живот, разрывая внутренности, тело демона упало, рассеченное надвое.

«Пурпурный Рыцарь» стоял, тяжело дыша, его броня была изрешечена, но раны не были смертельны, он был готов к новой жертве, но ирония судьбы настигла его мгновенно: с бастиона крепости грянул выстрел из пушки, огромный снаряд, предназначенный для разрушения стен, по роковой случайности отклонился от цели и врезался в голову «Пурпурного», взрыв разнес его череп в клочья, уничтожив плечи и часть туловища.

Гигант даже не успел издать звук, его безголовое тело неторопливо упало на землю, конечности дернулись и замерли.

Глаза закрывались, восприятие покидало тело, но я облегченно улыбался.

Забыл представиться, меня зовут Лайнтайн Фауст, настоящее имя Константин Кулыгин, мне девяносто два года, если накинуть года из прошлой жизни.

Родился в родном мире в двухтысячном на территории Российской Конфедерации. У меня нет времени расписывать о своей жизни и о том, как стал попаданцем, так как тело за время наблюдений начало «залечивать» все травмы, а броня восстанавливалась. Просто скажу, что в 2037 году случилось то, чего в принципе и ожидал — масштабного вооруженного конфликта Российской Конфедерации с Великим Восточным Союзом.

Всё началось задолго до того февральского утра, когда первые сводки о скоплении бронетехники за рекой Ламур перестали маскировать под обычные учения.

Тогда трудился в региональном Бюро судебно-медицинской экспертизы под Лоронежом — судмедэксперт, специализировался на вскрытиях при подозрении на насильственную смерть, огнестрельные ранения, взрывную травму и отравления.

Рабочий день начинался в морге: извлечение трупов из холодильных камер, внешний осмотр с фиксацией всех ссадин, рубцов, татуировок, затем Y-образный разрез, распил грудины, извлечение органов по блокам, взвешивание сердца, печени, мозга, забор тканей на гистологию, токсикологию, иногда на ДНК.

Протоколы писались часами, выводы о причине смерти становились частью уголовных дел, иногда решали судьбы живых. Жизнь текла в ритме секционного стола: утром свежие тела с мест происшествий, днём эксгумации или повторные вскрытия по требованию суда, вечером чтение заключений коллег, редкие выходные в одиночестве у реки с удочкой.

Конфедерация уже давно жила на грани, после распада прежнего союза регионы получили слишком широкую автономию, а центр опирался на нефтегазовые доходы, жёсткий контроль и лозунги о возрождении величия.

Великий Восточный Союз к тому времени превратился в гигантскую машину, которой остро не хватало пресной воды, плодородных земель и стратегических ресурсов. Сибирские реки, дальневосточные гавани, залежи редкоземельных металлов лежало слишком близко к их границам.

Напряжение накапливалось десятилетиями. Сначала тарифные войны, потом массированные кибердиверсии, затем приграничные стычки, которые официально именовали «инцидентами с отдельными подразделениями». Читал сводки, получал от коллег из военной юстиции закрытые материалы, война казалась неизбежной.

В марте 2037-го Великий Восточный Союз объявил о «защите соотечественников в приграничных зонах», а через неделю наши ракеты уже отвечали огнем.

Конфликт вспыхнул мгновенно: Набаровск пылал, Веревещенск превратился в кровавую кашу, фронт растянулся вдоль Ламура, массированные удары по инфраструктуре, миллионы беженцев, ядерные предупреждения, которые звучали всё чаще...

«Не, лучше вздремну».

*40 минут спустя, после победы Бруфорда и Веголаса над демонами-великанами ценой собственной нежизни*

Проснувшись из небытия, встал на ноги и взглянул на результат моего кратковременного отсутствия: врата р@зъ%б@ны. Класс!

«Красавцы. Я, конечно, сомневался в них, но они меня приятно удивили».

Подняв свой меч, побежал.

Холодная сталь моего меча встречалась с плотью демонов с однообразной легкостью. Они бросались на нас с тем самоотверженным безумием, что присуще леммингам, бросающимся с утеса в волны океана.

Убивать было не сложно, слишком медлительны и предсказуемы в своей отчаянной храбрости. Каждый мой короткий тычок и стремительный взмах находил свою цель, оставляя после себя новые тела, присоединявшиеся к ковру из растерзанной плоти, устилавшему землю.

Воздух смердел от пороховой вони, смешанной с медным душком крови и запахом разорванных внутренностей. Повсюду валялись тела, из некоторых еще теплились кишки, из других сочились мозги, выплеснутые на землю.

Ришар Непоколебимый, высокий демон в своей черной броне, тяжело ступил ко мне, отшвырнув ногой обезглавленное тело врага.

— Пойдемте, наш повелитель, порвем еще сосунков! — его звенящий голос, как удар стали, был полон нетерпения. — Как мне не хватало хорошей резни!

Молча приготовил щит, чувствуя нарастающую угрозу.

— Осторожнее! — успел крикнуть, прежде чем грохот орудия слился с оглушительным ударом, пришедшимся в мой щит.

Мгновенно падаю на правое колено, уходя всем телом за стальную плиту.

Давление было чудовищным, щит с сильнейшим лязгом ударил меня верхним краем по шлему, заставив мир на миг поплыть перед глазами.

Глаза рефлекторно метнулись налево: Ришар, успевший укрыться за брошенной телегой, нагруженной керамическими амфорами, отряхивал с наплечников осколки и пыль.

— С вами всё в порядке, мой повелитель? — донесся его хриплый вопрос сквозь звон в ушах.

— Да! — ответил «Черному Рыцарю». — Вперед, вперед, вперед!

Врываемся в плотное облако дыма, висящее перед баррикадами.

Дым ест глаза, но мы, не сбавляя хода, пересекаем его и выходим прямиком на артиллерийскую позицию. Несколько демонов в закопченных мундирах лихорадочно пытались перезарядить свое орудие.

— Капрал, быстрее! — пронзительно крикнула миниатюрная демонесса с бледным от ужаса лицом.

Мой меч начал свою работу прежде, чем они осознали наше появление. Лезвие пронзило сразу двоих, сцепив полторашку и, как понял, капрала.

Ришар же, обрушившись на них, как плотный снег на самой высокой горе, провел мощную серию из трех ударов, от которых на месте остались четверо убитых, включая лысого демона, пытавшегося встать между нами и той девушкой. Судя по значку на плече, это был капитан.

Боевое охранение у орудия и десяток солдат было смято и уничтожено за несколько мгновений.

Сзади, из дымной завесы, донеслись выстрелы.

Мы обернулись, но там уже все было кончено. Один из наших мертвецов, вооруженный огромным тесаком, вонзал свое оружие в грудь рогатой женщины с длинноствольным ружьем.

— Нет!.. — прохрипел тяжело раненый демон в остроконечной шляпе, прежде чем спина его была разорвана одним ударом ноги нашего собрата.

Мы с Ришаром, молча оценивая окружающий хаос, наполненный воплями и стонами, двинулись дальше, методично отправляя на тот свет каждого встречного черта.

— Ты! — проревел чей-то голос, перед нами выросла высоченная фигура в броне, своим обликом пародировавшая минотавра. Противник выставил перед собой невероятно массивный и длинный фламберг, волнообразное лезвие которого поблескивало в задымленном воздухе. — Ты вернешься туда, откуда пришел, немертвый!

Внутренне отметил, что это уже четвертый оппонент могучего телосложения за сегодня. Беседовать с ним не было ни времени, ни желания.

Атаковал его первым.

Ришар, предоставив мне возможность разобраться с ним, тем временем обрушил свой меч на окружающих нас солдат.

Фехтовальные навыки у «Минотавра» оказались на высоте, чувствовалась рука профессионального бойца, но физической мощи ему явно не хватало.

— Умри, никчемный захватчик! — прокричал он, исполняя обманный финт, острие его фламберга метнулось прямо к смотровой щели моего шлема.

Парировал удар с легкостью, отвел клинок и пробил ему забрало бронированным кулаком.

«Минотавр» отшатнулся, воспользовался его замешательством, чтобы подрезать ему левое бедро.

Противник попытался разорвать дистанцию, чтобы оправиться, но это был не поединок, а бойня.

Бросился вперед, игнорируя его отчаянные ответные взмахи, которые с невыносимым шумом ложились на мою левую сторону.

Мой меч впился ему в плечо, разворотив броню и плоть на добрых пятнадцать сантиметров вглубь, но этого оказалось преступно мало.

Завершающий удар был горизонтальным и целился в шею.

Оппонент, собрав последние силы, выставил фламберг, ослабив удар, но лезвие все равно прошло, раскроив шею до самого позвоночника.

Красивого обезглавливания не вышло, что меня, признаться, слегка огорчило.

Пинком отбросил его меч и повторил удар, голова с громким треском отвалилась и повисла на лоскуте кожи.

Кровавая пелена закрыла мне взор, конечности наполнились неестественной силой. Сознание очистилось, став безразличной пустотой, в которой враги выделялись как мишени.

В этом новом состоянии ринулся на вражеский строй, выстроившийся по ширине улицы. Десятки мечей обрушились на меня, но ничто не могло сбить моего натиска.

Пролетев сквозь очередное облако дыма, врезался во вражеские ряды.

Звон смертоносного металла, хруст костей и предсмертные хрипы слились в единую симфонию разрушения. Мои глаза игнорировали искаженные болью лица, руки чувствовали только оплетку рукояти, а тело только горячие брызги чужой жизни.

«Глупцы», — промелькнула мысль, пока я, прорвав первые ряды, развернулся и обрушился на тех, кто остался сзади.

Врезался в новую толпу, меч выписывал смертоносные линии, художественно нарезая четыре десятка солдат за пару десятков секунд.

Не задерживаясь, чтобы оценить результат, прорвался дальше, нанизал на клинок сразу двоих и, взмахнув этим жутким шашлыком, разбросал еще с десяток бойцов.

Ришар приблизился, заняв привычную позицию у моего плеча.

Мы молча кивнули друг другу и продолжили уничтожение. Вокруг бушевало хардкорное рубилово и пи%д@®€зка: наши воины, наконец, подтянулись и вступили в схватку с рядовыми меченосцами и особыми солдатами в броне, вооруженными алебардами, последние были невероятно организованы и не знали страха.

— Ты-ы-ы! — кто-то пронзительно указал на меня пальцем, это был дьявол в шишаке, явно не из регулярной армии. — На меня!

Он совершил стремительный рывок, острие его меча метнулось в область моей шеи.

— И это всё? — усмехнулся на своем языке, легко отбивая его клинок.

Он попытался нанести удар в подмышку, но перехватил его меч левой рукой и начал выкручивать.

«Шишак» в ответ заорал и схватил мой клинок своей левой рукой.

— Похоже, всё, — ответил ему, одним движением отсекая почти все пальцы, кроме большого.

Отпустив его меч, вцепился ему в шею, он успел издать хриплый, клокочущий звук, прежде чем смял его трахею. На всякий случай проткнул его мечом через солнечное сплетение, через сердце, до самого позвоночника.

В завершении отшвырнул бездыханное тело.

Мой взгляд упал на двух новых противников.

Один, в броне, стилизованной под тигра, сжимал в руках здоровенную кувалду, усеянную коническими шипами.

Второй, чей шлем напоминал волчью морду, казался куда менее опасным, его атлетическое телосложение говорило о скорости и ловкости, а не о грубой силе, а вооружен он был перчатками с длинными когтями, как тот персонаж из комиксов «Marvel».

«Забыл его имя».

— Твой конец близок! — прогремел «Тигр», перехватывая свою кувалду. — Я отрежу твою голову и посажу на кол, гад! — проревел он, устремляясь на меня.

Парировал его удар одним взмахом меча, но вместо того чтобы остановиться, продолжил движение.

Лезвие, быстро описав кривую, впилось ему в живот.

Он опустил взгляд на свое кровавое месиво, а затем, с невероятным усилием воли, поднял на меня глаза и продолжил бег.

«Тигр» замахнулся кувалдой, но опередил его, шарахнув ногой прямо по голове, одновременно с этим рубанул его по уже поврежденному животу, кишки, с противным шлепком, вывалились наружу. Следующим ударом отсек ему левую кисть и задел глотку.

В этот момент на меня сбоку налетел «Волк», пытаясь, видимо, сбить с ног, но волчонок не учел разницы в массе.

«Безумно можно быть первы-ы-ы-ы-ым».

Намеренно уронил меч и всей своей тяжестью обрушился на него, придавив к земле. Он отчаянно царапал когтями по моей броне, пытаясь добраться до глаз, но игнорировал это, пытаясь схватить его голову.

Вспомнив о наплечнике, поджал руки, прислонил этот элемент доспеха к его груди и начал потрошение. Его предсмертный вопль сменился хрипом, когда его предплечья были ободраны до костей.

Закончил тем, что сжал его череп в руках, пока он не затрещал и не лопнул.

Поднявшись, увидел, что «Тигр» пытался доползти до меня, но испустил дух, запутавшись в собственных кишках.

Взгляд мой переметнулся к Ришару. Он сошелся в поединке с воином, равным ему по телосложению, закованным в оранжевую пластинчатую броню с изображением солнца на груди.

«Какое-то странное солнышко, кое-что напоминает».

— Мне плевать, кто прав в этой войне, дай мне выпить твою кровь! — выкрикнул «Солнце», проводя рукой по лезвию своей секиры.

Металл раскалился добела и начал излучать болезненно-зеленоватое свечение.

Они сошлись в яростном обмене ударами. Секира «Солнца» прожгла броню на предплечье Ришара, но тот в ответ смял своим мечом наплечник противника.

«Солнце» попытался отступить, но Ришар не давал ему ни шагу, неотступно преследуя.

Вновь последовала серия ударов. Ришар парировал атаку и опять обрушился на поврежденный наплечник.

Противник, увидев в этом шанс, атаковал, но его удар был слишком медленным. Ришар легко отразил его и воткнул свой меч ему в левое бедро, как нож в масло проткнув панцирную броню.

Он с жестоким удовольствием прокрутил клинок в ране, а «Солнце» ответил нечеловеческим визгом. Раскаленная секира обрушилась на левое плечо Ришара, но демон проигнорировал боль, продолжая терзать рану, пока нога противника не отказала окончательно, затем он отпустил меч, перехватил рукоять секиры и вогнал ее в запястье врага.

Повалив поверженного на землю, Ришар начал избивать его, схватив обеими руками за шлем. Его руки раскалились докрасна, затем задымились, передавая адский жар сквозь металл.

«Солнце» пытался вырваться, но Ришар, сжимая шлем все сильнее, принялся бить по нему своей головой.

Глаза под забралом лопнули от жара. Он не останавливался, пока от противника не осталось раскаленное пятно сплавленного металла на полу.

«Символичная кончина».

Сам тем временем встретил нового «особого» оппонента, здоровенного детину с гипертрофированной грудной клеткой. Он извлек из ножен саблю и демонстративно помахал ею в воздухе.

— Да будет так, — сказал и пошел в атаку.

Противник ответил резким рывком, занося саблю для обезглавливающего удара.

Отклонил голову, лезвие пронеслось в сантиметре от шеи, а мой кулак в это же время врезался ему в подбородок. Сложение наших скоростей отбросило его назад.

— Кха-кха! — он откашлялся, поднимаясь.

Вернул меч в ножны и занял рукопашную стойку.

С яростным криком противник вновь бросился на меня, я отразил удар сабли левым предплечьем, кость недруга хрустнула, а оружие со звоном упало на пол.

— Тварь!.. — проревел он и попытался ударить меня головой в лицо.

— Это удар? — усмехнулся, отводя голову. — Вот это удар!

Врезался своим лбом в его лицо, треск костей был оглушительным, тело нападавшего безжизненно упало на землю.

После его убийства обратил свой гнев на следующего неприятеля, обрушив на него град ударов кулаками по торсу и лицу. Его лицо покрылось ссадинами и распухло.

Он отбивался умело, уворачиваясь и ставя блоки, но перехватил его правый кулак и сжал изо всех сил.

Кисть с треском рассыпалась в моей руке. Его визг, похожий на крик раненого поросенка, был заглушен поворотом его шеи на сто восемьдесят градусов.

Следующего врага пробил апперкотом, а пока он пытался прийти в себя, схватил его за шею и, приложив маленькое усилие, не просто задушил, а оторвал голову от тела.

— А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А-А! — завопил один из стрелков, бегущий на меня с примкнутым штыком.

Отмахнулся от него мечом, его изломанное и бесформенное тело отлетело на десяток метров, упав на живую изгородь.

Следующий был рассечен пополам, а еще четверых членов стрелковой группы прикончил несколькими быстрыми тычками.

Королевская администрация, судя по всему, готовилась к штурму. Дворцовая стража была увеличена до десяти тысяч, а на подмогу были наняты отряды наемников, еще тысяч двадцать солдат разного качества, многие из которых были обычными грешниками, но самой серьезной угрозой были пять сотен воинов из местной из элитного подразделения.

Для штурма королевского квартала было решено выделить всего несколько полков. Этого, как считал Ришар, было достаточно.

Наши полки вошли в квартал со всех сторон и везде встретили ожесточенное сопротивление. Вражеское командование выстроило круговую оборону в два эшелона: укрепленные здания, баррикады с рогатками и огневые засады, но отчетливо видел, насколько качественно наши мертвецы отличались от королевских гвардейцев. Они не ломились напролом, а маневрировали, подавляли врага огнем и обходили с флангов.

Ришар учил солдат, что враг будет пытаться усиливать фланги, но гвардейцы, как показала практика, были неспособны понять эту простую истину и гибли, застигнутые врасплох.

Настиг группу бегущих гвардейцев и безжалостно уничтожил бегунов, прежде чем вышел на площадь перед дворцом почти одновременно с Ришаром.

Прямо перед нами, за площадью, высился дворец, где, по нашим данным, все еще укрывался Миррен и его маршал. Наши уже оцепили его и добивали последние очаги сопротивления.

Пересекли площадь под огнем картечи и пуль, долетавших из окон и дверей дворца, но что для нас картечь и пули?

Мы достигли главных врат. Ришар снял со спины тяжелый пороховой заряд в металлической бочке. Специальные шипы на ней он с силой вбил в древесину на уровне засова, подпалил фитиль и отошел.

Грохот взрыва пробил во вратах отверстие. Ришар, разбежавшись, врезался в них плечом, древесина с победным треском поддалась, створки распахнулись.

Внутри нас встретила группа магов. Сразу же на нас обрушились потоки огня, ледяные осколки и летящие камни.

Прикрывшись щитом, стал сокращать дистанцию, пока мой обледеневший меч не вонзился в тело малолетней демонессы, из чьих рук лился огонь.

Ришар с яростным ревом бросился на остальных семерых, которые, казалось, растерялись от нашей стремительности. Навыки не спасли магов от того, чтобы быть изрубленными в клочья.

Мой меч наносил не столь ужасные раны, но был быстрее и позволял в полной мере применять фехтовальное искусство. Рубил демонов, осторожно двигаясь, обходя каменные преграды и игнорируя удары металлических шипов.

Передо мной возник трехметровый великан в «бронзовой» броне, украшенной связками человеческих черепов. В его руках была костяная дубинка с навершием из рогатого черепа.

Он замахнулся, но легко уклонился и кольнул его в колено. Амбал беззвучно проревел и попытался прихлопнуть меня коротким возвратным ударом. Вновь ушел от удара и рассек ему руку.

— Плохо, — сказал, начиная обходить его, вынуждая разворачиваться.

Когда он, как и предсказывал, пошел в противоход, стремительно сблизился и проткнул его поврежденную ногу. Он упал на колено.

Я, обойдя с тыла, добил его уколом в затылок.

Внутренний двор опустел. Мы остались одни под огнем стрелков, паливших с крепостных стен и окон центрального здания.

Мы проигнорировали это и двинулись ко второй двери. Через первые врата, под прикрытием прочных щитов, начали входить наши ребята.

Вражеские стрелки, поняв, что битва проиграна, побежали к центральному зданию.

— Последний рывок, — произнес Ришар, устанавливая на бронзовые врата принесенный демонами направленный заряд.

— Наш повелитель! — резко окликнул меня один из подчиненных с окровавленной косой в руках. — Жители вооружились и идут на нас.

— Сколько? — спросил, не отводя взгляда от дверей.

— Не очень много, — ответил этот боец из отряда «Флюгегехаймен», сжимая косу.

— Педпринять меры, — дал приказ.

Вскоре на площадь были стянуты дополнительные отряды. Они действовали грамотно: перекрыли все выходы тяжелыми телегами, разделились на группы сдерживания, штурма и захвата.

Щитоносцы медленно, на полметра за шаг, сжимали кольцо вокруг толпы, штурмовики дробили ее на мелкие группы, а «захватчики» выдергивали и уволакивали за оцепление самых активных.

Толпа, потерявшая организацию, металась и вопила, но бежать было некуда. Кое-где патриотам удавалось прорваться, но группы резерва действовали жестко, ломая конечности. Наше вмешательство не потребовалось: отряды справились сами, через несколько минут все было кончено, задержанных оставили под охраной.

Шипит запал, заряд прожигает врата. Ришар немедленно врезается в них, створки со скрипом распахиваются.

Изнутри раздается ружейный залп.

Ришар издает озлобленный рев, я врываюсь следом.

Строение гвардейцев в три линии было мгновенно прорвано яростно вопящим Ришаром, после чего началось массовое истребление пытающихся бежать солдат.

Успел зарубить десяток, а с остальными покончил Ришар, чье лезвие покрылось кусками плоти и клочьями одежды.

— В укрытие! — скомандовал, заметив угрозу.

Упал на правое колено, укрывшись восстановленным щитом, а Ришар подскочил и присел у меня за спиной.

Раздался грохот, по щиту застучали свинцовые картечины.

Мы поднялись и помчались к орудию, установленному на площадке перед дворцом. Артиллеристы в панике пытались сбежать внутрь, но им не открыли. Они так и умерли, отчаянно стуча в стальные створки.

Из окон дворца по нам продолжали стрелять, но мы уже перестали обращать на это внимание.

За нашей спиной мертвецы, заняв укрытия, вступили в схватку с защитниками основного здания.

Враги подкатили свое орудие ко второму от ворот окну и выстрелили ядром, но промахнулись.

— Вперед, вперед, вперед! — сказал Ришар и ударил по воротам ногой.

С первого раза не вышло. Он принялся избивать преграду ногами и заимствованным у меня на время щитом, пока металл не поддался. Стальной засов выдержал, но скобы, державшие его, оторвались.

Встретил нас традиционный залп, пули защелкали по моему щиту, а затем меня обогнал Ришар, влетевший в строй врагов. Началась бойня, продлившаяся меньше минуты. Все гвардейцы, вставшие грудью за Демона-Императора, пали.

— Ничтожество! — раздался окрик сверху.

Поднял взгляд и увидел рогатого воина в багровых латах, со стальным ирокезом и густой бородой. Он спрыгнул с галереи и приземлился на пол.

— Дерись со мной как истинный мужчина! — выкрикнул он.

— Моя твоя не понимать, — подтрунивал над ним на латыни.

Начал сближаться, стараясь обойти его с левого фланга, а Ришар ринулся напрямик.

У «Ирокеза» не было выбора, кроме как атаковать ближайшую цель.

Они сошлись, Ришар нанес мощный вертикальный удар.

Противник парировал, его фламберг застрял между лезвиями.

Ришар, воспользовавшись этим, выдернул оружие из его рук и вмазал ему кулаком в лицо. Когда подошел к союзнику, Ришар уже воткнул трофейный меч ему в шею по самую рукоять.

— Развелось тут героев, — пробурчал он, стряхивая с меча фрагменты плоти.

— И не говори, — покачал головой.

Двинулись к следующим вратам. Зал, судя по роскошному убранству, использовался для приемов. Он был пуст, никаких баррикад, солдат, ничего.

— Я слышал звук, — произнес товарищ.

— Я тоже, — ответил, рефлекторно прикрываясь щитом.

Боковые панели зала вдруг разлетелись вдребезги, в мой щит врезалось нечто тяжелое и мощное.

Щит сложился пополам, а рука онемела от боли, но это была меньшая из проблем: в мое левое бедро сзади вонзилось еще что-то.

— Что за?.. — упал на пол.

— Это засада, — с трудом сказал Ришар, заваливаясь на бок. — Тысяча чертей…

Посмотрел на него: наплечная часть его кирасы была смята и заключала в себе чугунное ядро. В зал начали входить королевские гвардейцы в полных латах.

Пересилил боль и поднялся на ноги, травмированное бедро не слушалось, но оперся на меч. Прикрепив щит на спину, встряхнул левой рукой, принявшей на себя удар.

— Убейте мразей! — скомандовал вражеский офицер.

Противников было не меньше двухсот. Все были вооружены шипастыми булавами против брони, а у некоторых в руках были те самые длинноствольные ружья.

«Пушки, мушкеты... Они время даром не теряли».

Стрелки открыли огонь, а булавоносцы пошли в атаку. Пули, хоть и ощущались, мою броню не пробивали, я сфокусировался на булавоносцах.

Встретил первого ударом в забрало, он рухнул. Оттолкнув тело, отпрыгнул назад, разрывая дистанцию с группой нападавших.

Ришар тоже поднялся и отступал, выигрывая время.

Мы переглянулись, кивнули и откатились ко входу в зал. Нам нужно было нивелировать численное преимущество, но Ришар, перестав отступать, развернулся к толпе и, игнорируя боль, произнес со сдержанным гневом:

— Бегите, — посетовал врагам.

Его не послушали. С криком ярости он бросился в атаку, его маневры были жестоки, беспощадны и омерзительны в своей эффективности. Последние гвардейцы упали на пол, в зале воцарилась тишина.

Дал ему знак, мы пошли дальше.

Стрельба на фоне стихла. Стража, регулярная армия и сопротивление, скорее всего, были разгромлены, теперь шла зачистка.

— А вот и вы, — раздался спокойный голос.

Перед нами стоял седобородый высокий демон с повязкой на глазу. В его руках был длинный бронебойный меч с четырехгранным наконечником.

— Вы когда-нибудь кончитесь? — с раздражением произнес Ришар. — Я сам, повелитель.

— Ты уверен? Тебе нужен лекарь, — сказал, отходя в сторону.

— Оставьте свою жалость, мой господин, — отрезал он.

Ришар и старик сошлись, клинки скрестились, меч демона пролетел мимо, а меч старика царапнул его наплечник.

Они вновь бросились друг на друга.

Ришар нанес отвлекающий удар и выпустил адское пламя, огненная «проволока» обвила правую ногу старика, отвлекающий удар стал настоящим, лезвие распороло ему плечо.

— Жулик! — констатировал факт старик.

Он взмахнул рукой, в стенах открылись ниши, откуда появились гвардейцы с длинноствольными ружьями.

Они сделали залп, пули защелкали по нашей броне без особого эффекта, Ришар скептически хмыкнул.

— Хватит! — раздался женский окрик из конца зала. — Покончите с ними!

В зал вбежали новые латники, явно элита, судя по дорогой броне.

— Опа, е6@ть мой х‰й камнедробилкой, это же, мать твою, Лилит! — узнал личность маршала.

— Этот мешок с костями меня не интересует, — буркнул Ришар.

Демонесса в белой броне посмотрела на меня неопределенным взглядом, развернулась и ушла.

Мы с Ришаром, понимая друг друга с полуслова, принялись за истребление.

Старый дуэлянт попытался убежать, но был изрублен в фарш моим товарищем.

— Горите, псы короны! — проревел Ришар, направив на гвардейцев поток адского пламени.

Пламя настигло супостатов, запекая заживо в доспехах. Через мгновение перед нами лежали десятки обугленных тел. Дворец, к счастью, не загорелся.

— Идемте дальше, наш повелитель, мы рядом, — коротко бросил союзник, направляясь к двери, за которой скрылась девушка.

— Оки-доки, — произнёс, встряхивая плечи, потом повернулся в пустоту комнаты и вскинул правую ладонь. — Миррен, — позвал отсутствующего адресата с наигранной важностью, а ступни мои сами собой принялись отбивать неторопливые топ-топ, точь-в-точь как у того стримера, когда он на Хэллоуин изображал Черного Флэша. — Знаю, что ты, }{#ес∅с, слышишь меня! — пальцы сжались в кулак. — Я найду тебя, — речь опустилась на октаву ниже, пропитываясь ядом, — твоя жопа в моих руках!!!

По пути нам встречались чиновники, бежавшие в панике. Они не пережили встречи с нами. Захоронение старой власти требует уничтожения ее верхушки. Впрочем, моральные оправдания мне были не нужны.

Без проблем вошли в покои.

Маршал спешно собирала вещи, чтобы бежать, но не успела.

— Давай договоримся! — закричала она моему союзнику, меняя тактику.

Мы с Ришаром одновременно взмахнули мечами, трое телохранителей упали замертво, остальные бросились в атаку, но были быстро уничтожены.

Ришар ленивыми движениями прикончил троих, а сам остальных, добивали недобитков уже вместе.

— Вы нелюди! — выкрикнула маршал, выхватывая красивый эсток.

— Это когда-нибудь закончится? — вздохнул Ришар и пошел на нее.

Она атаковала с испуганными глазами, но он раздробил ей руку вместе с эстоком, затем, схватив за шею, он вырвал ей сначала одну, потом другую ногу. Это достаточно болезненная смерть.

— Довольно, — раздался за нами властный голос, говорит на латыни.

Мы медленно обернулись, в дверях стоял демон моего роста в серебряных латах, его седые волосы обрамляли аристократическое лицо с красными, пронзительными глазами, а на голове стильный бацинет, увенчанный короной.

— Surprise, motherfucker! — произнес тоном сержантом Доукса.

— Время платить по счетам! — крикнул Ришар, бросаясь в атаку.

Он с разбега уколол его в пах, пробив кирасу, но на этом все и кончилось.

Демон-Император молниеносно схватил его за шлем, резко провернул и сломал шею, Ришар упал на пол и не подавал признаков жизни.

— Переплыл океан, но глупо утонул в луже, — сказал он холодно. — Ты следующий, ауралих, — указал на меня своим мечом.

«Вот кто это, 6лRðь? Киборг, помноженный на вечность! Терминатор, выбежавший из джунглей!»

Мы сошлись, я попал по его наплечнику, он оставил царапину на моем горжете.

Мы отступили, оценивая друг друга.

Государь взмахом меча пригласил атаковать.

Нанёс восходящий удар с переводом в шею.

Император Миррен парировал с снисходительной улыбкой, затем атаковал молниеносной, незнакомой комбинацией, в которой невозможно было вставить контрудар.

Я терпел удары по наплечникам, горжету, шлему, лишь частично прикрываясь.

Он отступил с самодовольным видом.

Разжег в себе ярость, вспомнив всю свою невеселую жизнь. Кровь закипела в жилах, глаза залились гневом, но в этом кровавом тумане его силуэт виделся с пугающей четкостью.

Бросился в яростную атаку, обрушив на него град ударов.

Миррен парировал большинство, остальные принимал на броню.

В середине моей атаки он нашел брешь и вонзил меч мне в живот, лезвие вошло с ужасным треском.

Попытался воспользоваться моментом и ударить его по шее, но Демон-Император вырвал клинок и отступил.

Мой удар рассек воздух и сбрил несколько зубцов его короны.

Пошел в новую атаку, ломая привычный ритм боя, на его лице появилась злость.

Мой укол пришелся ему в левое плечо, проделав отверстие в броне.

В ответ Миррен коснулся ладонью моего правого наплечника, металл мгновенно покрылся тяжелой ледяной коркой, а затем он нанес по нему удар мечом, наплечник раскололся.

Отступил, начал кружить, атакуя в движении, мой удар пришелся по его левому плечу, ответный укол снова пришелся в мой живот.

Левый наплечник Демона-Императора вмялся, а сам ощутил, как внутренности смешиваются с лезвием.

Ударил государя кулаком в голову, затем мечом по наплечнику, а Миррен в ответ прокрутил меч у меня в кишках, боль стала невыносимой. Я, не оставляя это без внимания, отступил.

Его рука безвольно повисла, а по моим ногам стекала кровь, смешанная с содержимым кишечника.

В этот момент на подмогу мне бросился элитный боец из отряда «Флюгегехаймен», он уклонился от удара Миррена и попытался вонзить в него меч, но правитель разрубил его пополам.

Использовал эту секунду и вонзил свой меч ему в грудь. Со скрежетом клинок вошел в плоть. Вместо того чтобы упасть, он насадился на него еще глубже, сорвала с меня шлем и ударил им меня по лицу.

Отпустил меч и вцепился ему в горло, сминая горжет. Противник спокойно повторил мои действия.

Мы рухнули на пол, душа друг друга.

— Я займу твоё место и стану единоличным правителем Преисподней! Сделаю из твоих пальцев ожерелье, а из зубов смастерю браслет дружбы, — просипел, чувствуя, как темнеет в глазах, но мой злодейский смех придавал мне силы. — Это будет новый мир, но уже без тебя! Последние слова, y€6ø#?!

Лицо Миррена исказилось от напряжения, хватка начинает слабеть, глаза закатываются, а я, видя положительные результат перекрытия кислорода, усиливаю зажим.

— «Спонтанное перемещение»… — его пальцы разжались.

Сперва произошла ослепительная, белая, пожирающая зрачки вспышка, которая мгновенно заняла все пространство, растворив в себе стены, потолок и лицо демона.

Затем пришла тишина на микроскопическое мгновение, тишина абсолютного вакуума.

Так или иначе, моя сущность была разобрана на составляющие, как ветхая ткань, попавшая в жернова.

Судьба, по всей видимости, выдернула меня из привычной реальности и швырнула в гипотетическую новую, сбросив с утеса в бушующий океан, пинком отправив избитого зверька в неизведанный уголок мироздания, хотя утверждать это с уверенностью не берусь.

Психические шрамы оказались столь глубоки, что рассудок обнажился до самых своих уязвимых основ, ветра вечного мрака терзали само восприятие.

Пребывая на тонкой грани, отделяющей здравый смысл от безумия, вновь совершил нечто, отдаленно напоминающее вдох, затем, вырвавшись из цепких объятий ослепляющего сияния, до меня начинает доходить, что Демон-Император применил заклинание межпространственного перемещения.

Знакомая хрень, это как возможность катапультироваться с падающего истребителя.

Иносказательно говоря, этот полуфабрикат тоже куда-то телепортировался. Могу с уверенностью заявить, что он где-то далеко и надолго, как и я.

«Ай да Миррен, ай да сукин сын».

Осознал случившееся с внезапной, пронзительной ясностью, и от этой мысли внутри всё мгновенно похолодело от подступающего негодования.

Миррен выпустил заклинание спонтанного перемещения и тем самым вырвал меня из привычной ткани мира, целиком перебросив в совершенно иное измерение, в иную плоскость бытия.

Сила заклинания поистине огромна, однако именно она делает его невероятно требовательным к условиям, тонким ограничениям и скрытым капризам, из-за чего оно никогда не превращалось в грубое средство массового уничтожения, оставаясь скорее тонким инструментом отчаянной необходимости, который применяют, когда выхода уже не остаётся никакого другого.

— ♪ Ай прамис зэт ай олвейз уил би тру, — напевал нежно песню Фрэнки Авалона. — Айл гив хё ол зэ лав ай хэв ту гив, — продолжил петь греющую душу мотивчик. — Эз лонг эз ви боус шэл лив... ♪