Темный властелин. История 2. Магические дни

Спуск дался нелегко, но чем дальше они отдалялись от разгромленной площадки Окара, тем властелину становилось легче, он даже перестал хвататься за героя, всякий раз наступая на очередной шатающийся или острый камень. Впрочем, герой… — как там его? Рэй Айрел — все равно держался поблизости, чтобы вовремя ухватить за плечо.Властелин недоумевал: разве несколько слов, произнесенных явно вынужденно, могли расположить к нему кого-нибудь? Ведь он даже магией не поклялся — по идее, единственной имевшей для него ценность. Но этого человека — странного, неправильного, совершенно отличного от большинства светлых личностей, встреченных властелином на своем, к слову, не таком уж коротком жизненном пути — отчего-то все устроило.

Поначалу властелин подозревал подвох, но вскоре убедился: никакой хитрости нет. Герой на полном серьезе решил считать его даже не союзником, а другом. Да с чего бы?! И ведь назвать героя наивным идиотом он не мог при всем желании. Получалось, тот знал нечто, о чем сам властелин даже не догадывался? От одной мысли об этом становилось крайне неприятно.

Еще он злился — на себя в первую очередь: едва не погибнуть столь глупо, сдаться на волю врага, отдать все силы на неизвестного соглядатая. Уму непостижимо! Властелин в который раз подумал о непреодолимом законе их мира и решил, что погубить героя теперь — дело чести и самоуважения. Даже начал составлять в голове план.

Размышления неплохо отвлекали от дороги, так некстати напавшей слабости и незавидного положения. Окар с каждым шагом отдалялся, нависал за спиной грузной давящей махиной, а вот привычного притока магии не ощущалось. Совсем. А ведь он так рассчитывал перенестись в свою башню и нормально выспаться. Подобной роскоши ему, разумеется, не позволят — не с его многочисленной свитой, — но хоть просто отдохнет немного. После поединка, чуть не оказавшегося для него последним, разве властелин не заслужил хотя бы час покоя?

Герой вдруг ухватил его за плечо, заставив властелина зашипеть, выцедив сквозь зубы ругательство, какому позавидовали бы и вольные капитаны моря Сезонных ветров. Закрученная словесная фраза, похоже, проняла и героя: железная хватка ослабла, затем и вовсе исчезла.

— Ну чего еще?! — рявкнул властелин.

Герой указал.

Властелин воззрился на отвратительную глумливую рожу, вынырнувшую прямо из черного камня: словно топором вытесанную. Рожу эту он прекрасно знал. То же, что она здесь не только появилась, но еще и широко растянула губы, скалясь в приветственной улыбке, не добавляло оптимизма.

— Чего встал? — огрызнулся властелин на героя, сплюнул под ноги и побрел дальше. — Не съест.

— А?.. Это кто? — полюбопытствовал герой, быстро бочком-бочком пробегая мимо рожи.

— Ты никогда троллей не видел? — удивился властелин.

— Каменных? — герой поднял брови, тотчас показавшись глупее, нежели был.

— Зеркальных, — поправил властелин.

— Тогда почему из камня? — не унимался герой.

Властелин аж подавился воздухом от такой бесцеремонности. Он похож на учителя? Вроде, нет. Так с чего должен объяснять?

Некоторое время шли молча.

— У камней тоже есть отражающие поверхности, — все-таки сказал властелин, когда тишина, нарушаемая лишь сопением-пыхтением-шумом шагов и осыпающихся камней, принялась давить на уши и задумчиво добавил: — Тролль обитает в зеркалах, проникает в чужие мозги и начинает медленно жрать их серебряной чайной ложечкой.

— Непременно серебряной? — не поверил герой.

— Может, медной, — властелин повел плечом, попробовал сотворить огненный шар и скривился: невзрачный серо-голубоватый мячик, больше напомнивший шаровую недомолнию, чем сферу огня, вышел размером с горошину. Таким разве лишь фей получилось бы попугать и то вряд ли. Хотя делать этого властелин точно не собирался: только дураки могут полагать, будто можно без последствий для собственного здоровья обижать маленьких. Аккурат маленькие умеют очень изощренно мстить. — А то и мельхиоровой.

— Чем?

Властелин отмахнулся.

— И именно потому нельзя смотреться в зеркала долго, — подытожил герой. — Девицы, которые только это и делают, как правило, дуры дурами.

Властелин закашлялся, подавившись воздухом, но не нашел чем возразить. На его взгляд, любой человек, неважно мужеского он пола или женского, заботящийся о собственной внешности значительно больше, так сказать, внутреннего наполнения, не блистал умом. И тролль здесь был совершенно не при чем.

— Интересное умозаключение.

Про симптомы проникновения тролля герой спрашивать не стал, поинтересовался другим:

— А ты, значит, его знаешь?

Властелин кивнул:

— Нахлебник. Прибился к башне, время от времени появляется.

— И… чего делает?

Властелин пожал плечами.

— Троллит. Ни на что большее он неспособен. Правда, тролль находится в несколько затруднительном положении, поскольку Эхо невидимо и в зеркале не отражается, у Фаса отсутствует чувство юмора, а я невосприимчив к его болтовне, но могу… хм, подшутить, если очень надоест.

Герой покосился на властелина уважительно. Тому, впрочем, было не до взглядов, тешащих самолюбие. Магии не только не прибавлялось, после создания горошины-шара ее не чувствовалось вовсе! Внезапно обретенный... друг теперь требовался для защиты, вот только говорить этого, и разумеется, унижаться, прося о помощи, властелин не собирался. Меч по-прежнему не призывался. Властелин старался держать себя в руках, раз за разом повторяя, что попросту перенапрягся, на Окаре и в обычные-то дни колдовать было трудно, а уж в такие...

«Стоп! — приказал властелин самому себе. — О чем я знаю, но умудрился забыть?..»

Подобное с ним временами случалось. Когда знаешь многое, часть из того, что полагаешь естественным злом, на которое повлиять не в силах, выпадает из памяти напрочь. Однако, к сожалению, никуда не девается.

— Так может, он предупредить хочет о чем-нибудь?

— Да помолчи ты! Раскудахтался, как сорока… — не выдержал властелин.

Герой умолк, но не оскорбившись, а скорее застигнутый врасплох фразой. Наверняка, его мысли унеслись по направлению размышлений о том кудахчут ли сороки или их выкрики зовутся иначе. Вот и ладненько, поскольку властелин тщетно пытался вспомнить.

«Дни-дни-дни-такие дни… — повторял он мысленно. — Тролль явился узнать, как мои дела. Наверняка, свита забеспокоилась. А чего довольный такой? Меня видеть рад? Так я в подобное ни в жизнь не поверю. Тогда почему?..»

Властелин мотнул головой и подавил в себе желание обернуться. Наверняка, тролль в камне отсутствовал. Незачем ему там торчать.

«Почему-почему? — продолжал властелин. — А потому, что тролли умеют только троллить. А когда тебя можно троллить безнаказанно, голова ты садовая? — обратился властелин к самому себе и сам же ответил. — В магические дни!»

— А зачем троллю мозги? — поинтересовался герой, и его захотелось убить на полном серьезе, без хитроумных планов и не сходя с этого места.

Властелин посмотрел на него своим излюбленным уничижительным взглядом, но герой не проникся. Более того! Посмел назвать по имени. Его! По имени!

— Да ладно тебе, Элмор. Интересно же, — усмехнулся он. — Кстати, сороки не кудахчут, а стрекочут.

— Стрекочут кузнечики, — глубоко вздохнув, ответил властелин. — Зачем мозги, спрашиваешь?..

Герой кивнул.

— А для чего ты пьешь пиво?

— Я пиво не пью, — сказал герой. — Вино, знаешь ли, вкуснее. И медовуха — тоже.

— Да? Ну вот ты сам и ответил: потому что вкусные, — пробормотал властелин и добавил: — Мозги для тролля вкусные.

— А зачем он из камня-то явился? — вернулся к прежней теме герой.

— Поглумиться, — властелин поморщился и ответил раньше, чем сообразил в какую ловушку завлек самого себя: — Разве это не очевидно?

— Над кем же из нас?.. — герой не разочаровал, спросил именно то, что напрашивалось. А вот властелину одинаково не хотелось ни врать, ни признаваться.

— Тебе хочется шубу? — хмыкнув и напялив отрешенный вид, поинтересовался властелин.

Герой удивленно моргнул.

— Нет!

— Хм… А ты начал считать себя лучше всех прочих? Просто по факту своего существования?

На этот раз герой думал дольше, затем помотал головой.

— Ты умнее, всех прочих людишек? — задал наводящий вопрос властелин и махнул рукой. — Ладно, хватит того, что я себя считаю таковым, а ты расслабься, никакого тролля в твоей голове не сидит. По крайней мере, пока. Но ты, пожалуй, к себе прислушивайся. Как только захочется ляпнуть свое особо ценное мнение на тему, в которой ничего не понимаешь, или кому-нибудь чего-нибудь посоветовать, осудить, опять-же, за неправедный образ существования, просто поучить жизни знакомых или, наоборот, впервые увиденных — значит, тролль таки заполз, куда стремился. Он в голове и есть, и ест. Хотя… — властелин бросил на героя оценивающий взгляд. — Тебе, скорее, возжелается доспехов позолотее, меча подлиннее и коня побелее. И шубу.

— Далась тебе эта шуба, — проворчал герой.

— Так прохладно, — сказал властелин и зябко повел плечами.

Герою то ли хватило такта, то ли не хватило сообразительности пристать с вопросом: а почему бы всемогущему властелину не колдануть эту самую шубу, раз замерз.

«Пожалуй, погубить героя, когда тот утратил бдительность, будет легко, — подумал властелин. — Весь вопрос в том, действительно ли он утратил эту бдительность или умело притворяется и проверяет? Меня проверяет! В таком случае действительно нужно казаться его другом некоторое время, расположить к себе, вызвать доверие и вот тогда... тогда нанести окончательный и сокрушительный удар! Отомстить за постигшее унижение и...»

— Хватит! — сказал он вслух, желая одернуть самого себя и выкинуть из головы все мысли. Герой остановился и нахмурился. Властный, не терпящий возражений тон ему вряд ли пришелся по вкусу.

«Отлично же я начал следовать собственному плану, — пожурил себя властелин. — И ведь ляпнуть «я не тебе» не получится, герой, чего доброго решит, будто я сошел с ума».

Властелин откашлялся и предложил:

— Давай сделаем привал.

Герой кивнул и указал на два крупных валуна, словно специально расположившиеся у дороги.

— Давай туда, — предложил он.

Властелин не стал спорить. Он сел, чуть поморщившись — камень показался горячим — и уставился на собственные руки. Они слегка подрагивали: то ли от недавнего перенапряжения, то ли из-за растрепанности чувств. Совладать с дрожью не удавалось, сердце было явно не на месте. А еще он вопрошал себя, зачем ему понадобился этот поединок? Неужели, в нем говорило безумие, в котором он же сам обвинял властелинов прошлого и персонажей из выдуманных романчиков? В довершении самокопаний властелин просто сцепил пальцы в замок. Так они хотя бы меньше тряслись. Вот только герой ему явно достался глазастый и с хорошей памятью.

— Все еще плохо? — поинтересовался он. — Вроде бы мы достаточно отдалились от этой поедающей магию горы.

— От магической аномалии, — поправил властелин. — Окар не поглощает магию. Эта гора — сама магия и просто препятствует чужому колдовству. Силы она не отнимает.

— Да ладно, — сказал герой. — И именно поэтому тебя до сих пор колотит? Или так проявляются последствия неудачного полета над пропастью?

Властелину почудилась насмешка, и он резко вскинул подбородок, обжигая героя взглядом — чуть больше сил, и искры полетели бы.

— Мне показалось или ты только что обвинил меня в трусости? — холодно произнес он. Видели бы его сейчас светлые полки — побежали бы, и морок не пришлось бы наводить. Властелин воистину был страшен в эту минуту. Лицо побледнело и застыло, словно у каменной статуи, брови сошлись на переносице, на губах заиграла злая усмешка, а черные волосы приподнялись, словно подхваченные ветром.

— Я просто пошутил, — герой даже не дрогнул, смотрел все так же прямо, будто дырку хотел просмотреть. — Решил разрядить обстановку.

— Разрядил, — фыркнул властелин и тихо выругался.

— Нам осталось совсем немного. Вон ту гору миновать, а там меня мой конь ждет — быстрее драконий перевал минуем.

— Конь — это хорошо, — сказал властелин, с обреченностью понимая, что своего вызвать скорее всего не сумеет.

— Он довезет нас обоих до места, откуда ты сумеешь перенести нас куда-нибудь в более безопасное… эм… другое место. Вернее… — герой запнулся.

— Хватит кривляться. Мямлить тебе не идет.

— Не то, чтобы я рассчитываю на твои умения, — герой, казалось, не услышал замечания, но мямлить все же перестал. — Если не хочешь, я вполне могу преодолеть дорогу обратно самостоятельно, просто время тратить неохота, да и с недругами разбираться... я слегка набедокурил по дороге.

— Да неужто? — фыркнул властелин. — Ты же герой, тебе положено совершать подвиги, а не бедокурить.

— А кто мне сказал, что сам не обязан действовать по правилам? — герой прищурился, и синий взгляд даже, казалось, чуть засветился.

— Не помню. Когда это я тебе говорил?

— Ну, не совсем мне, — герой, казалось, слегка смутился. — Просто ты бормотал во время боя, а я услышал.

— Ну и слух у тебя, — покачал головой властелин. Вообще-то водилась за ним привычка проговаривать вслух гложущие его мысли. Впредь придется следить за собой тщательнее. — К слову, говорить я, возможно, и говорил, но набедокурил ты раньше, а значит, мои слова на тебя никак не могли повлиять.

Герой хмыкнул, пойманный, пусть не на вранье, но на неточности формулировки.

— Вообще-то, я твой антагонист, — заявил он. Где только слово умное выкопал? — А тебя сложно назвать олицетворением всея зла. Вот, соответственно, и я не обязан быть добром воплоти.

А вот за такие заявления можно было и огненным шаром получить меж рогов. Увы, не сегодня. Да и не росли у героя рога.

— Это я-то не зло, подлость и жестокость всего нашего мира?! Ты с королишкой Светлодолья давно не разговаривал? — ядовито поинтересовался властелин.

— Так он же соврал. Причем, ни единожды и не только в отношении тебя. Вообще врет напропалую всем и каждому, — отмахнулся герой. — Нет, Элмор, ты все же слишком однообразно мыслишь. Я люблю приключения, потому сбежал из дома и стал героем. Наниматься в служители добра, света, справедливости и чего-нибудь подобного я не собираюсь. К тому же это добро врет, лишь бы обелить себя и очернить других. Это не только королька Светлодолья касается, между прочим.

— Это не вранье, а большая политика, — наставительно сказал властелин. — Поучился бы лучше. Если ты отдохнул, то пошли дальше, а-то я в тебе совсем разочаруюсь... ну и в себе заодно, — он вздохнул, — вообще-то, я темный властелин, живу в Черной Башне, владею обширными землями, ставлю эксперименты, несомненно оскорбительные для светлых магов, Фас мне, опять же, служит, а это то еще существо... поставщик ночных кошмаров. Ну, что еще... гостиная у меня совмещена с камерой пыток. И в библиотеке книг столько, что любой ученый удавится с расстройства, поскольку все и за три жизни не прочтет.

— Все-все, — засмеялся герой. — Я верю, ты круче гор и вареных яиц.

— Пошли, — прошипел властелин и попытался слезть с камня, да только не тут-то было.

Тот внезапно встал на дыбы, превратился в огромную лапу и сцапал, да так, что наружу одна голова торчать осталась. И чем больше властелин сопротивлялся, тем сильнее его сжимали. Вскоре затрещали ребра, а воздуха в легких не осталось, как и возможности вдохнуть. Властелин дернулся в последний момент и обмяк. Сознание милосердно покинуло его.