Tenebris

Ветер здесь был ненормальным. Он мог то пробирать до костей своим холодом, то опалять. Мог хлопать полами одежды и срывать головные уборы, а мог не появляться неделями. Иногда — гулять по улице с одной стороны дома и одновременно избегать это же здание с другой стороны.

Сейчас же он не буйствовал, наоборот — мерно раскачивал фонари на цепях, висящие на крюках домов и освещающие улицу, выложенную брусчаткой. Почти во всех домах на улице в окнах горел свет, но жилым из них был лишь один. К этому мрачному двухэтажному дому в конце улицы и направлялись сейчас двое подростков лет четырнадцати. Им оставалось пройти всего несколько метров до мраморного крыльца, когда из дома донесся разговор, если можно его так назвать. Женский голос с истеричными нотками яростно выкрикивал:

— Заткнись, тварь! Заткнись, понял?!

Окно на втором этаже разбилось: в граде осколков с глухим стуком на мраморные плиты упала электронная гитара. Её повреждения однозначно были «несовместимы с жизнью».

Подростки — мальчик и девочка — остановились, постояли пару мгновений, а затем парнишка с безразличием прошел мимо и стряхнул пепел с сигареты, которую курил, прямо на «труп» гитары.

Крики со второго этажа через разбитое окно стали ещё громче. Женщина, не выбирая выражений, высказывала своё недовольство. Девочка же опустилась на корточки рядом со сломанным инструментом, кончиками пальцев мягко провела по грифу, единственной не лопнувшей струне, печально вздохнула, выпрямилась и пошла вслед за своим спутником.

Тот с пинка распахнул массивную деревянную дверь и заорал на весь дом:

— Линси, дура истеричная, заткнись уже сама! Задолбала…

Продолжая цедить что-то сквозь зубы, он направился к лестнице на второй этаж, когда ему навстречу попался молодой парень в распахнутой рубашке в красно-зеленую клетку и рваных джинсах.

— Не торопись, ей уже ничем не помочь, — бросил подросток, и парень остановился, плюхнулся прямо на ступеньки, покрытые цветастым ковром, положил локти на согнутые колени и тихо произнес:

— Я её когда-нибудь убью.

— Эм, Ки, я думаю, ты не первый, к кому приходит эта мысль, — хмыкнул подросток, прислонившись к резным деревянным перилам, — почему мы не свалим от неё? Или почему мы не свалим её куда-нибудь?

— Потому что она наша сестра. Потому что она вырастила тебя и Лору, мелкий засранец. И тебе надо быть благодарным ей.

— Она нас ненавидит, — зло бросил парнишка, — из-за того, что мама умерла тогда…

— Бел, уймись, а? Это тут ни при чём вообще. Линси тоже человек, у неё есть слабости, а вы привыкли видеть её всё время…

— Хороша слабость — расхреначивать твои гитары. Это какая уже?

— Шестая, — печально протянул Ки, запуская руки в длинные светлые волосы, — любимая была.

— Она всё равно была уродская, — тихим мягким голосом произнесла девчушка, пожимая плечами. Она присела рядом с Ки, опустила голову ему на колено. Парень не отреагировал на эти слова, лишь поднял руку, ласково провел по черным кудрям, потом заметил:

— У тебя на юбке кровь.

Девчушка опустила глаза на свою пышную черную юбку, подбитую красным фатином, досадливо поджала губы, грязно выругалась, поднимаясь на ноги и уходя налево, в сторону кухни.

— Присохла уже, хрен ототрешь, — с улыбкой отметил Бел, провожая её взглядом.

— Ну, значит, выкинет и наденет новую.

— Не выкинет. Это её любимая. И наша Лора любит кровяку.

— Вы чего тут расселись?! — на лестнице появилась стройная блондинка в длинном темно-синем платье с черным корсажем и заметила дымящуюся сигарету в пальцах Бела. — Я же запретила курить в доме! Вы все решили меня доконать?!

— Да кому ты сдалась?! — рявкнул Бел, разворачиваясь к сестре. — Харе орать по любому поводу, ты когда вообще нормально говорила в последний раз?! Психичка долбанная…

Затянувшись поглубже и стряхнув пепел прямо на ковёр, Бел протопал мимо сестры наверх и громко хлопнул дверью своей комнаты.

— Позёр, — бросил Ки, не меняя позы.

Линси начала спускаться, осторожно касаясь тонкой кистью перил. Едва она поравнялась с Ки, тот быстро ухватил её за полу платья и потянул вниз, заставляя опуститься рядом на ступени. Девушка покорно села, смотря прямо перед собой, а брат обнял её и прошептал:

— Прости меня, Лин. Прости.

— Ты — снова ты? — без удивления, просто констатируя факт, произнесла сестра.

Ки кивнул, зарываясь носом ей в ключицу. Девушка опустила руку ему на голову, погладила по длинным светлым волосам, вздохнула.

— Не этот я должен просить прощения, я знаю, но он никогда не станет. Прими извинения хотя бы от меня.

Линси невесело усмехнулась, а брат выпрямился и развернул к себе её лицо, заглянул в глаза:

— Лин, ну, прости нас. Я ведь знаю, как тебе тяжело. Мелкие — те ещё гавнюки, но они вырастут и всё поймут.

— Я к тому времени уже сдохну, — также спокойно произнесла девушка, — и возиться с ними придется тебе.

— О-о-ой, не надо, Лин. Без тебя я окончательно сойду с ума, ты же знаешь! Ты не оставишь детей на того меня. Я сам себя боюсь.

— У нас прекрасная семья, Ки, правда? Старшая сестра-истеричка, старший брат с раздвоением личности и двойняшки — невоспитанный активный социопат и лапочка-маньячка.

— Ты хорошая, просто уставшая тянуть на себе весь дом и придурков-братьев, девушка, которая жертвует всем ради нас. Лора-то из нас самая нормальная. Ну, по крайней мере, она не устраивает дебошей, не прокуривает дом и не пропадает в загулах.

— Ты ещё забыл упомянуть нашего прекрасного дядюшку-раздолбая.

— Даже вспоминать не хочу. И тебе не советую, а то накличешь ещё на наши головы это чудо в перьях.

Линси улыбнулась, но уже с эмоциями, по-доброму, и виновато произнесла:

— Прости за гитару. Я разозлилась.

— Ты разозлилась на него, я всё понимаю. Я бы вообще убил такою сволочь, если б жил с ней под одной крышей.

— Ты и живешь, — рассмеялась девушка, — и даже больше — он спит в твоей кровати и носит твою одежду. И он — это ты.

— И он мотает тебе нервы и ведет себя аморально.

— Все мы не без греха, — мягко улыбнулась Линси, — я разбила вашу любимую гитару, он злится сильнее тебя.

— Он в бешенстве, — констатировал факт Ки, опуская голову.

— Прости, он первый выбесил меня.

Девушка печально вздохнула, поднимаясь на ноги. Подтянув одной рукой подол, и второй держась перил, она начала спускаться, но тут Ки резко дернул её за край платья, и Линси чудом не упала с лестницы. Восстановив равновесие и по-прежнему держась за перила, девушка в недоумении подняла голову на брата, а тот смотрел на неё злобным взглядом, сузив глаза. На губах его появилась кривая ухмылка, и Ки процедил:

— Выбесил? Выбесил, да? Это не повод ломать мои вещи, сестренка. За такое я могу сломать что-нибудь тебе. Руку, например, или шею.

— Снова проклюнулся? — Линси, осторожно ступая, сошла с лестницы, напрягаясь. — Что-то ты быстро.

— Ты-разбила-мою-гитару, стерва. Ты понимаешь, чем это тебе грозит? — Ки медленно начал подниматься, засовывая руки в карманы джинс, но это не успокаивало, наоборот, взгляд исподлобья и злобная улыбка пугали ещё больше.

— Снова попытаешься сломать мне руку?

— Скорее уж доведу дело до конца.

Парень уже спустился, одно движение — и журнальный столик пинком отправлен в полёт, разбилась стеклянная ваза, осколки и брызги разлетелись в стороны. Линси ловко вернулась, а стол врезался в стену рядом с входной дверью.

— Я только утром собрала букет!

— Я только утром поменял струны!

— Что за шум, а драки нет?! — дверь открылась, и в дом с улыбкой шагнул светловолосый мужчина лет тридцати пяти в цветастой майке и сиреневом плаще.

— Не вопрос, сейчас будет, — хмыкнул Ки, — ты как раз вовремя, выбирай сторону.

— Я не люблю, когда вы деретесь, и ты это знаешь.

— Плевать, что ты там любишь. Тут всем плевать на всех, давно пора понять, — процедил парень, проходя к двери, — а с тобой, сучка, мы ещё не закончили.

И так захлопнул за собой дверь, что со стены рухнули две картины в массивных рамках.

— Д-дядя, — простонала Линси, стараясь, чтобы дрожание губ было не так заметно, — дядя, я так больше не могу!

Мужчина быстро подошёл, рывком притянул её к себе, крепко обнимая и поглаживая по волосам:

— Красавица моя, не переживай, всё уляжется, я вернулся, мы всё…

— Ничего мы не всё! — выкрикнула девушка, отстраняясь. — Я не могу с ними справиться! И с каждым днем всё хуже! Они не любят меня, считают злом для себя! Я не могу больше оставаться в этом доме! Увези меня отсюда, Бен! Пусть живут, как хотят, без меня, я всё равно им не нужна!

— Ты нужна, — твердо произнес мужчина, — младшие просто не осознают этого. И ты нужна Ки. Без тебя он не сможет вернуться в нормальное состояние, и даже его альтер-эго считается с тобой, когда вы не в ссоре.

— Но мы всегда в ссоре. А его альтер-эго просыпается слишком часто! Это раньше он мог поднять голову раз в неделю, сейчас может по два раза в день и на куда больший срок. А это значит, что он сам так хочет, кто я такая, чтобы препятствовать ему? — из глаз Линси потекли слезы, она начала оседать на пол.

Бен медленно опускался вместе с ней на ковер, продолжая гладить по голове. На лестнице возник Бел, уже готовый ругаться по поводу очередных криков, но застыл, пораженный увиденным — тихо плачущая сестра на полу среди лужи и осколков разломанного столика и рассыпавшихся цветов…

Из кухни медленно вышла Лора в мокрой юбке, она плавно села рядом с сестрой и дядей, прислонившись к плечу мужчины.

— Я люблю тебя, Лин, — едва слышно произнесла девочка, — мне ты нужна.

— Я тоже люблю тебя, лапочка, — откликнулась старшая сестра, — но я не всесильна и не вечна. За тебя я не переживаю, ты выживешь. Ты умница.

— Но ты же ещё с нами, — поднял бровь Бел, спускаясь вниз, — ты никуда не уйдешь. Мы не отпустим тебя, ни я, ни Ки. Это наше право.

Бен не выдержал и улыбнулся, но тут же придал себе строгий вид:

— Ваша сестра сама решает за себя. И раз она старшая, то только у неё есть право решать за вас. А не наоборот.

— Мы её братья. Родителей нет, и она под нашей опе…

Тут Бен не выдержал и открыто хмыкнул:

— В очередь выстраивайтесь, опекуны. Только после меня и Ги…

Линси гневно посмотрела на него, отстраняясь:

— Не несите чушь! И не лезьте в мою жизнь, раз уж судьба так распорядилась. Надо вернуть Ки, пока не поздно, его выходки с каждым разом становятся всё хуже. Он уже не просто устраивает дебоши и напивается в хлам. Он теперь пакостит осмысленно. И сам потом страдает. И я вместе с ним.

— Не вопрос, но ты хоть знаешь, где он? — Бен резво поднялся на ноги, поставил Линси рядом.

— В любимом месте развлечений. В «Темных садах».

— Я с вами! — сразу же заявил Бел, глаза его загорелись.

— Нет, — твердо произнес его дядя, — это нехорошее место и небезопасное.

— Я могу за себя постоять! — возмутился парнишка.

— Кстати, нам придется очень постараться, — поджала губы Линси, не реагируя на заявления брата, — компания Ки не даст его так легко забрать, если он сам не захочет. А их может набраться много.

— Вдвоем против всех, староват я уже для такого, — хмыкнул Бен, — но с такой красавицей, как ты, мне море по колено. А может, обратимся за помощью? Она нам не помешает ведь, а?

— К кому? У нас никого не осталось. У меня — тоже. А твои друзья далеко.

Линси направилась в соседнюю комнату, но тут же замерла, стоило Бену произнести:

— Нам может помочь Гил.

— Я не стану к нему обращаться, — произнесла сквозь зубы девушка, не двигаясь с места.

— Но если Ки не один, мы не отобьём его. И «Темные сады» — это территория семьи Гила. Это самый логичный вариант, Лин. Или ты хочешь огрести по полной и умереть, пытаясь спасти брата от него же самого? Это глупо.

— Я не буду просить Гила, — процедила Линси, — я не буду просить его!

— Значит, я попрошу, — пожал плечами Бен и подошёл к пустой раме от зеркала, висящей справа от лестницы. Мужчина уже протянул к ней руку, когда к нему подбежала Линси и попыталась оттолкнуть, но это у неё не получилось — Бен успел провести рукой над стеной, где должно было быть зеркало.

— Зачем ты это сделал?! — закричала девушка. — Он же теперь…

Она осеклась, когда участок стены в раме преобразился — теперь он походил на окно в соседнюю комнату — на фоне большого дивана из белоснежной кожи стоял молодой мужчина лет тридцати, темноволосый и зеленоглазый.

— И что я теперь? — поинтересовался он, вежливо наклонив голову.

— Уже ничего, — буркнула Линси, отходя в сторону и выходя за пределы видимости.

— Привет, Гил, — улыбнулся Бен, поднимая ладонь верх в знак приветствия.

— Бенджамин, давно не виделись. Случилось что-то из ряда вон выходящее, раз меня на связь вызывают из этого дома, я прав?

— Увы, да. Ки опять сорвался, и он в крайне нехорошем расположении духа.

— Печально слышать. Значит, снова мне придется вытирать кровь на улицах «Темных садов».

— Значит, Лин права, он придет туда?

— А куда ему ещё идти? Он у нас частный гость. Особенно в последнее время.

— Нам надо вернуть его домой, пока он не нашкодил особо капитально. А как я понимаю, против его компашки мы с Лин мало что можем сделать.

— И ты разумно обратился ко мне… Знаешь, Бен, ты самый нормальный во всей этой семейке. В их «компашке» человек двадцать. Против них вас выпускать нельзя. А рисковать жизнью Лин я тебе тем более не позволю.

— Мы тоже идем, — громко произнесла Лора, подходя к дяде.

— Детям там нечего делать, — твердо произнес Гил, — ты ещё слишком мала, лапочка. Как и твой братец, я отсюда слышу, как ты скрипишь зубами, Бел.

Парнишка сорвался с лестницы и встал перед рамой, пылая праведным гневом:

— Если надо вернуть Ки, мы идем! Мы сами так решили.

— А я тебе запрещаю. И наверняка, не я один. И Бен и Лин тоже. Я прав? — переведя взгляд на мужчину, уточнил Гил.

Бен согласно кивнул, и двойняшки одновременно выразили свое недовольство: Бел грязно выругался, Лора пнула стену, причем от её удара сотряслась рама, но ножка девочки, обутая в массивный черный ботинок на рифленой подошве, не почувствовала неудобства.

— Встречаемся у входа, — решил Гил и коротко кивнул, прощаясь.

Через мгновение изображение в раме пропало, снова появилась стена, обтянутая бордовыми обоями.

— Ты слышала? — поворачиваясь к Линси, произнес Бен. — Собирайся.

— Я не хочу его видеть, — процедила девушка, — я не хочу просить его о помощи и принимать её! Ты знаешь, чем мне это грозит!

Бен уже собрался произнести что-то гневное в ответ, но бросил взгляд на двойняшек, глубоко вздохнул и медленно произнес:

— Не при детях, Лин. Не при них. Ты — дочь моей любимой сестры, но я всегда был на стороне Гила, и ты это знаешь. Только тот факт, что я тебя люблю, и не дает мне сделать так, как положено по закону.

Девушка сжала руки в кулаки, поджала губы, но справилась с собой и сумела улыбнуться:

— Я тоже люблю тебя, дядя. И благодарю за то, что позволяешь мне нарушать закон, хоть и стоишь на стороне такого же преступника, как я.

Лин резко развернулась и ушла в соседнюю комнату.

— Вы останетесь тут, — обернувшись к подросткам, приказал Бен, — я оставляю на вас дом. Мало ли что может случится, и я спрошу с вас за это, не считаясь с возрастом, вы всё поняли?

Бел что-то согласно буркнул, хотя на мордашке отразилась гордость за то, что на него оставили охрану дома, Лора же промолчала, рассматривая шипастый кожаный браслет на руке дяди.

Бен молча вынул из нагрудного кармана плаща очки в сиреневой оправе и надел их, на секунду его лицо стало сосредоточенным, но потом на него вернулась едва заметная улыбка, свойственная беспечным людям. Из соседней комнаты вышла Линси, накинувшая на плечи широкий прямоугольный платок из черной мягкой ткани с переливающимися синим цветом узорами.

— Я готова.

— Оружие взяла?

— Конечно.

— Тогда идем.