Теневые люди

Как же часто я слышала эту фразу: «все начинается с семьи». И как же, чертовски, правы были все те, кто так говорил. Правда в том, что мы никогда не выбираем, где и когда родиться, кто будут наши родители и какие тайны будут у них за плечами. Также мы не выбираем, какие таланты родятся с нами. Кто-то с ранних лет одарен музыкальным слухом, кто-то яркой и выразительной мимикой, кто-то феноменальной памятью, а кто-то любовью к математике. Но что касается меня, я с первых дней жизни была «одарена» возможностью видеть то, чего нет. Это сейчас я могу назвать это «даром», но прежде это было настоящим проклятием. Но обо всем по порядку.

Сколько помню себя, в нашем доме всегда под запретом были всякие «мистические» или, как говорит мой отец, «темные» вещи. Не важно, книги, фильмы, истории или что-то, что хоть косвенно будет связанно с Хэллоуином. Я и мой младший брат, Матео, как это свойственно детям, наоборот, с годами голодали по всей этой мистике все больше и больше. И первым, но что самое главное, самым достоверным источником всей чертовщины в жизни, была наша абуэла (исп. abuela -бабушка). Видит Бог, эта женщина всю свою жизнь была на короткой ноге с потусторонним, и, как и положено любой уважающей себя латиноамеринке, Элена получала от этого максимальную выгоду. Ожидаемо, вся наша семья – истинно верующие католики, поголовно. А бабуля Элена… В ее светлой душе так много праведности, а сердце просто преисполнено милосердия. Потому, наша семья, во главе с, тогда еще, молодой и горячей сердцем Эленой, построила церковь, где и по сей день служит бабушка. Но это не самое поразительное. Куда большее впечатление производит то, что абуэла Элена больше половины своей жизни занимается экзорцизмом. Надо отметить, весьма успешно, ведь к ней за помощью съезжаются люди, кажется, со всего света. И никто не остается не услышанным, не очищенным, или не изгнанным. Вдвойне приятен тот факт, что бабулин талант приносит не только мир и спокойствие в людские души, но еще и деньги в копилку. Оказывается, изгнать демона обойдется в кругленькую сумму. Но это мелочи, во истину, главное – это на самом деле помогает.

Абуэла с самых ранних лет учила и меня, и Матео простым истинам, просвещала и указывала путь в жизни, мягко, не навязчиво, так, что молитва перед сном не была в тягость, а собираясь всем вместе за обеденным столом, действительно хотелось поблагодарить за все, что сегодня послал Бог.

Мы часто приезжали в церковь, чтобы помочь местным прихожанам, пусть для этого и требовалось потратить несколько часов на машине. Это было не в тягость. И мне правда нравилось все это, как, в прочем, и Матео, ведь в такие дни мы слышали множество интересных, а порой и невероятных историй, в которые сложно поверить, если вы не знакомы с абуэлой Эленой лично. Она живая легенда.

Оглядываясь на прошлое, я не могу сказать точно, почему сразу не сказала бабушке о том, что могу видеть эти размытые фигуры, которые назвала «теневые люди». Хотя скорее всего, не рассказывала о них из-за отца. Этот человек всегда бледнел и уходил прочь, как только абуэлита затевала какой-нибудь подробный рассказ о последнем случае экзорцизма. Сейчас я понимаю, что он просто искренне боялся всей этой паронормальщины, но маленькая я просто не могла выстроить таких логических цепочек.

И это на самом деле очень интересно, ведь от отца нам с Матео достались веснушки и глаза, а вот тяга к «нечисти» - явно подарок от всей материнской линии. И тем не менее, нам с ним всегда было мало одних только рассказов. Мы тайком смотрели хорроры и брали книжки Кинга в городской библиотеке. Иногда, конечно, нас ловили, но в этом и была львиная доля азарта. Между тем, годам к четырнадцати, мои видения стали более ясными. Дошло до того, что я боялась подниматься на второй этаж нашего дома в одиночку. А это, поверьте мне, катастрофа, ведь именно там и находилась моя комната. К этому времени я почти перестала нарочно проверять свои нервы на стойкость, потому, в этом увлечении всяким жутким Матео остался один. А мне нечисти хватало и в реальной жизни.

Начиналось все весьма безобидно. Сначала я видела теневых людей редко и крайне смутно. Они часто просто караулили меня за закрытой дверью, но никогда не входи в мою комнату. Однако, постепенно их становилось все больше и больше, а их внешний вид все более разборчивым. Дошло до того, что теперь я могла отличать одного от другого. Наверное, со стороны это казалось странным – то, как я нарочно выдумываю причины, по которым Матео должен проводить меня на второй этаж. Брат не придавал этому никакого значения, а родители просто пожимали плечами, кажется, даже не обращая внимания – настолько привычным это стало. Но, как известно, всему однажды наступает конец, иначе я бы не рассказывала сейчас эту историю.

Как я уже сказала, к пятнадцати годам я видела теневых людей ясно, часто и регулярно. Матео было тринадцать, как раз, тот возраст, когда начинает расцветать пубертат и из милого младшего брата он стал превращаться в заносчивого подростка. Теперь, на мою привычную просьбу сходить со мной на второй этаж «за компанию», он закатывал глаза и отмахивался, игнорируя мольбу в моих глазах. Помимо этого, Матео вошел в период полного игнорирования своих домашних обязанностей, ведь он прекрасно знал, что, если он не уберет за собой посуду, это точно сделаю я. Мне оставалось лишь тяжело вздыхать и молиться о скорейшем конце его переходного возраста, ведь Бог посылает нам те испытания, которые мы в силах вынести.

Передать словами то, как я трусила, когда сжимала в руках корзину с чистым и сухим постельным бельем, стоя у подножья лестницы, просто невозможно. Каждый волосок на моем теле стал дыбом, когда отец вручил мне эту корзину и велел отнести в мою комнату. По позвоночнику с разницей в пару мгновений проходили разряды напряженного страха. В последнее время теневые люди совсем доконали меня. Их стало так много, что просто игнорировать, проходя мимо, было невозможно. Взгляд сам цеплялся за их бесформенные темные лица. Но выбора, очевидно, у меня просто не было. В момент, когда я начала подниматься по лестнице, шаг за шагом, мое дыхание становилось все более поверхностным, судорожным. Боковым зрением я видела каждый их жест. Больше всего меня пугало то, что все эти теневые люди приходи из кабинета отца, который находился прямо напротив моей комнаты. Откуда именно все они вылезали мне знать не хотелось от слова совсем.

Расстояние в коридоре от лестницы до собственной комнаты я преодолела за два шага, зажмурившись и задержав дыхание. Не знаю, пыталась ли я так сделать вид, что я «одна из их», чтобы остаться "для теневых" незамеченной, но это было исключительно рефлекторной реакцией моего тела. В голове на перебой с пульсацией в висках звучали молитвы.

Добравшись до комнаты, я немедленно села на корточки, сосредоточенно вынимая белье из корзины и, не заботясь о том, чтобы свернуть его должным образом, запихивала в нижний ящик шкафа. Каждый удар моего сердца ощущался, как звон в ушах и пульсация крови в каждой артерии, все внутренности скрутились в один комок, не дающий вздохнуть. Все чувства были в зените. Теперь, я могла не только видеть теневых людей, но и слышать их шуршащий шепот, который буквально истязал меня.

Я была повернута к дверному проему спиной, когда их неразборчивый шепот стал невыносимо громким. Так я поняла, что они все столпились у моей комнаты. Я попыталась сосредоточиться на перекладывании белья в ящик, а немые молитвы сменились навязчивой мыслью: «Это все лишь в твоей голове, всего лишь твое воображение». Как вдруг, я услышала то, что могу описать лишь как скрипучий голос, зовущий меня по имени прямо у меня над ухом:

-Камилла…

То, как близко и громко это прозвучало, заставило меня просто выронить все, что было в руках. Я тотчас обернулась и замера в изумлении.

Теневой человек, склонившись надо мной, стоял в дверном проеме, и смотрел мне прямо в душу. На его лице не было ничего, кроме двух светящихся ярко-красных точек, что находились на уровне глаз.

Изумленная и до смерти напуганная, я вдруг поняла. Этот теневой человек не один. Их даже не дюжина там. Это была целая очередь их теневых людей, что встали друг за другом, в ожидании своего часа, чтобы предстать передо мной. И после того, как теневой человек просверлил меня своим адски-красным взглядом еще несколько мгновений, он ушел в направлении комнаты брата, уступая место следующей тени.

Одно я знала наверняка: надо выбираться отсюда как можно скорее. Но единственный путь наружу – через дверь, сквозь всю эту очередь из ужасающих теней.

Что-то внутри меня кричало о том, что времени на раздумья просто нет. Сейчас или никогда. Сделав быстрый и глубокий вдох, как будто я собралась нырять под воду, я рванула прочь, прямо через самую гущу теней. Как только я пронеслась стремглав через дверную раму, я почувствовала, будто время просто остановилось. Прекратило свое существование. И теперь я могла слышать их всех. Громко. Очень громко, будто они звучат у меня в голове. Я навсегда запомнила это чувство, то, как я пыталась пройти сквозь них. Будто пытаться разрезать что-то тягучее, почти липкое, я пробиралась сквозь толпу теневых людей. Если бы я не пыталась бежать изо всех, я бы погрязла в одном из них и меня бы потащили туда, откуда все они приходят. Я не помню, как все-таки выбралась из этой петли и спустилась на первый этаж. Но я не сказала о том, что случилось ни-ко-му. Я просто надеялась забыть об этом как можно скорее. Но теперь теневые люди попробовали меня на вкус, запомнили мой запах и смаковали мой страх. Они не давали мне забыть о произошедшем.

Они начали преследовать меня повсюду. Школа, улица, кафе, дом…Нигде не было безопасно. До сих пор помню их ехидный смех и все, что они продолжали шептать мне на ухо. Это было во истину невыносимо. В какой-то момент, я начала думать, что просто схожу с ума, ведь их болтовня была неугомонной. Громкой, назойливой, навязчивой. Я потеряла сон. Я потеряла аппетит. Но всему есть свой предел. Минуя отца, как главную воспитательную инстанцию, я все рассказала матери. Надежды на то, что она воспримет мои слова в серьёз просто не было. Я была готова, что она отмахнется от этого, также, как отмахнулся бы отец, списывая все на мою «дурость» и слишком богатое воображение. Но к моему счастью, мать не только поняла, о чем я говорю. Она знала о теневых людях наверняка. Но что самое важное - она знала, что с этим делать. И тогда я поняла, что абуэла Элена научила свою дочь некоторым вещам. И теперь стало ясно – возможность видеть их, теневых людей, это дар, что передался нам по наследству.

Спустя некоторое время вся семья была в сборе. Тогда же Матео узнал обо всем, что я пережила. Испуг и искреннее беспокойство на его лице остались у меня в памяти теплым воспоминанием. Он выкинул все свои «мистические» вещи в тот же вечер. Не пощадил ничего: не книг, не кассет, не постеров. Ничего, что потенциально могло вызвать у меня в голове эти образы снова. Но на деле этого, конечно, не хватало. Теперь, когда вся семья была на моей стороне, во мне было достаточно смелости призвать, что осталось слишком много вопросов.

Почему именно я?

Почему теневые люди пришли из отцовского кабинета?

Что, черт возьми, они вообще забыли в нашем доме?

Почему из так много?

И, наконец, почему теневой человек не тронул меня? Я была легкой мишенью, которая буквально, оказалась в капкане собственной спальни.

Спустя годы я, конечно, все поняла. Сейчас, стоя на пороге чужого дома, плечом к плечу со своей уже пожилой матерью и сжимая в руках записную книжку абуэлиты Элены, я понимала, что именно тогда мой дар расцвел и я встала на путь экзорцизма. Я могла бы отказаться от него, игнорировать, делать вид, что в этой жизни надо бояться только живых. Но бабуля Элен умерла. Из всей семьи именно нам с мамой передался ее дар. И никто кроме нас не сможет продолжить ее дело.

Я не могла избавиться от чувства, что за мной наблюдают. Этот дом ничем не отличался от десятков других, в которых я побывала за последние несколько лет, но в воздухе витала тяжелая, гнетущая энергия. Моя мать, стоявшая рядом, молча наблюдала за мной, давая понять, что я должна сделать первый шаг.

Я глубоко вдохнула, крепче сжав в руках старую записную книжку абуэлы. Ее потемневшая от времени обложка хранила сотни историй о борьбе с темным. О каждом случае, который она описывала, я теперь знала не только из ее записей, но и из собственного опыта.

Внутри дома было тихо. Слишком тихо. Мы едва успели переступить порог, как я почувствовала знакомое покалывание в кончиках пальцев – они здесь. "Теневые люди", – прошептала я себе, стараясь не выдать дрожь в голосе.

Мать, словно почувствовав мое напряжение, ободряюще коснулась моего плеча.
– Это твое задание, Камилла, – мягко сказала она. – Мы здесь, чтобы помочь этой семье, и я знаю, что ты справишься.

Мое сердце бешено колотилось, но я кивнула. За эти годы я научилась не показывать свой страх. Страх – это то, чем они питаются.

Комната, куда мы направлялись, была в дальнем конце коридора. По мере приближения к ней воздух становился все тяжелее, а шепот в моей голове – громче. Я остановилась у двери, на мгновение закрыла глаза и мысленно произнесла короткую молитву, как учила бабушка.

Когда я открыла дверь, меня окутала холодная волна, словно я вошла в другое измерение. Темные фигуры, будто сотканные из тени, кружили в центре комнаты. Они не двигались хаотично – их движения были на удивление упорядоченными, как танец, который они исполняли вокруг одного места.

Я сделала шаг вперед, крепче сжимая в руках книгу. Все, что я знала, – это то, что внутри этого круга находится то, что они охраняют или пытаются удержать. А может, наоборот – выпустить.

– Камилла… – раздалось снова из их стонущего шепота, и на этот раз я не позволила себе вздрогнуть.
– Уходите, – произнесла я твердо, направляя всю силу в голос.

Я открыла записную книжку, пролистав до знакомой страницы, и начала читать молитву, которую так часто слышала от бабушки. Мать присоединилась ко мне, ее голос звучал громче и увереннее моего.

Тени начали колебаться, словно не могли больше сохранять свою форму. Но одна из фигур – выше, темнее, сильнее – шагнула вперед, отделяясь от остальных. Ее глаза, похожие на раскаленные угли, устремились прямо на меня.

– Ты не справишься… – пророкотал голос, эхом отразившийся в комнате.

Я почувствовала, как холод пробирается ко мне, как руки дрожат от напряжения. Но я знала, что это испытание – часть моего пути. Я подняла голову, не отрывая взгляда от фигуры, и продолжила молитву.

– Справлюсь, – прошептала я, и в моем голосе на этот раз не было ни капли сомнения.

Фигура замерла, словно пытаясь оценить мои слова. А затем внезапно исчезла, растворившись в воздухе, а за ней – и остальные тени.

Когда комната наполнилась тишиной, я почувствовала, как ноги стали ватными, и медленно опустилась на колени. Мать подошла ко мне, помогая встать.

– Ты справилась, – сказала она с гордостью в голосе.

Но я знала, что это только начало. Тени вернутся. А с ними придут новые испытания. Но теперь я была уверена: я готова к ним.