Тени

Акт 1. Сцена 1. «Беги»

Я бежал вперёд по покрытой небольшим слоем снега и льда аллее парка. Узкая деревянная дорожка дрожала и кряхтела под моими ногами. Казалось, что каждый мой следующий шаг мог сломать одну из хлипких досок, проложенных в сквере ещё несколько десятков лет назад. Но сейчас меня это всё совсем не волновало. Я мчался вперёд, жадно глотая воздух. Прилив адреналина дал моему телу силу и энергию. Я чувствовал животный страх, который заставлял бежать всё быстрее, несмотря на тяжёлый рюкзак и лёд под ногами. Внутри головы громко звучала одна-единственная фраза, которая приглушала и отпугивала остальные мысли. Моё сознание твердило: «Беги! Беги, а не то схватят! Схватят и сожрут!»

Мороз беспощадно кусал щёки — тело под тёплой курткой начало нагреваться. Одним движением руки я скинул шапку. Мои уже влажные виски ощутили краткое облегчение, которое тут же сменилось холодом. Голова начала мёрзнуть. Это придало сил, которые я потратил на поворот, чтобы не свалиться с обледеневшей дорожки. Завернув, я слегка замедлился и понял, что силы на исходе. Очки запотели, дыхание сбилось, ноги стали словно свинцовые от страха и усталости. Но, осознав, что до школы осталось немного, я вновь ускорился. Возможно, эти несколько секунд замедления дали ЕМУ шанс нагнать меня. Я снова почувствовал, как ОНО смотрит на меня сзади глазами-прожекторами. Их тепло будто прожигало куртку, отчего пот лился ручьями с моей спины.

Я не знал, как ОНО выглядит, и никогда не понимал, что это за существо. Ясно было одно: ОНО — тьма, зло, пробудившееся от вечного сна. Теперь оно гналось за мной, пытаясь обвить тысячами чёрных щупалец чтобы утолить вечный голод. Самое страшное — только я чувствовал этого монстра. Окружающие будто не замечали ЕГО. Иногда казалось это насмешка: специально делают вид, что не видят тварь. Со стороны, наверное, смешно — сумасшедший мальчишка носится по парку. Но им не понять, каково тому, над кем издеваются. Так я оправдывал, почему все, кроме меня, не убегают от тьмы. Хотя понимал: это бред…

Книга Г. Ф. Лавкрафта была зажата в закоченевшей от холода руке. Я не чувствовал ни её веса, ни размера. Читал, пока ОНО не накинулось. Свернув за угол, я увидел ржавую арку с надписью: «Рәхим итегез». Ухватившись за поручень, я инерцией рванул вниз по лестнице. Очки совсем запотели, и я едва разглядел силуэт человека впереди. Попытался обойти, но вдруг услышал глухой раскатистый хохот, неестественный для человека. Тело парализовало. Смех ЕГО прошёлся по жилам, и в голове мелькнуло: «Всё. Догнал. Бежать некуда…» Сердце замерло. Я рухнул вперёд, сбив с ног кого-то.

— Нельзя что ли поаккуратнее?!

Голос принадлежал девчонке моего возраста. Выбравшись из сугроба и протерев очки, я разглядел её: карие глаза, русые волосы из-под шапки, бледное лицо. На спине — серый рюкзак с оранжевыми лисами. «Она тоже идёт в школу!» — сообразил я, распознав в её рюкзаке черты школьного ранца.

— Эй! Ты меня слышишь?!

— Да… Прости тут скользко… — пробормотал я краснея.

Встав, я оглянулся. ЕГО не было — он будто испарился. Я почувствовал облегчение. Кажется, будто сняли с плеч тяжёлый камень. Мы шли к школе молча. Моя спутница не злилась на меня из-за того случая на лестнице, но в её взгляде читалась усталость. Чтобы прервать неловкую тишину, я спросил:

— Как тебя зовут?

— Юля. А тебя, фигурист? — усмехнулась она.

— Саша…

— Саша Сципов?

— Да. Откуда знаешь?

Она вдруг оживилась, протянула руку:

— Очень приятно! Я Юля Железнова — староста твоего нового класса!

Мы пожали руки и зашагали дальше. Голова гудела от утренних событий: погоня, встреча… А ведь я ещё даже не дошёл до школы. Надеюсь, дальше будет день проходить поспокойнее. Через несколько минут мы подошли к школе. Я встал на её порог и поднял голову.

Школа №13 представляла собой серое трёхэтажное здание с трещинами вдоль стен. Советская постройка напоминала зверя, изучающего меня словно добычу своими глазами-окнами. Ребята спешили в его «пасть», которая представляла собой большие стеклянные двери. Больше всего меня смущала цифра тринадцать, которая красовалась на входе у школы. Думаю, что она здесь не случайно. Здесь явно что-то нечистое есть. Меня пробрала дрожь, и в голове эхом отозвалось: «Беги! Беги, а не то схватят! Схватят и сожрут!»

Акт 1. Сцена 2 «Альма-матер»

Первый день в новой школе начался с знакомства с классом и моей новой классной руководительницей. Её звали Ксения Владимировна Превосходова. Это была женщина средних лет невероятно высокого роста с узкими глазами, которые выглядывали из-под стёкол её строгих очков. Её серая юбка-карандаш и фиолетовый свитер сильно прибавляли ей лет. Слегка седеющие волосы были убраны в объёмный пучок. Её внешний вид, а также уставший и тяжёлый взгляд немного смущали меня, но, к счастью, со мной рядом была Юля. Она сказала, что Ксения Владимировна всегда такая — особенно рано утром.

Мой новый класс, коллектив, с которым мне теперь предстояло учиться, представлял собой единый организм, бурлящий и живущий своей жизнью. Из-за этого чувства я не смог запомнить ни одного имени одноклассников (исключением была Юля, с которой я познакомился ещё в парке). Я воспринимал ровесников как бактерий, прекрасно знающих своё предназначение в экосистеме под названием «МБОУ СОШ №13». Но я не чувствовал себя частью этого организма. Сейчас я ощущал себя чужеродным элементом, который изучают, чтобы потом уничтожить с помощью «иммунной системы».

***

Не ожидал я, что «иммунная система» школы проявит себя так быстро. Во время большой перемены я отправился в столовую, решив сравнить еду с той, что былав моей прошлой школе. Как оказалось, столовая почти ничем не отличалась. Разве что мебель была другой: дешёвые современные полупластиковые столы и стулья резко контрастировали с серыми советскими стенами, покрытыми трещинами.

Получив порцию гречневой каши с сосиской, больше напоминавшей кусок розовой резины, я уселся за стол и понял, что забыл взять столовые приборы. Вернувшись с ними, я увидел на своей тарелке прозрачную густую жидкость, растекающуюся по каше. Мне потребовалась секунда, чтобы осознать: это был сгусток слюны. Кто-то плюнул в мою еду и просто ушёл! Потому что мог себе это позволить, зная, что ему ничего за это не будет! Меня пометили как проклятого!

Осознав это, я понял: в классе есть «смотрящий», местный авторитет, под чью дудку все пляшут. Осталось только его найти. Обычно такие люди выделяются, но среди одноклассников я не заметил никого подобного. Единственной, кто казался необычной, была Юля. Она потратила целую перемену, чтобы показать мне школу, и делала это искренне. На её лице сияла улыбка, а в глазах «бегали чёртики». Почему я вдруг стал ей так интересен? Или это часть ритуала: сначала радушно встретить новичка, а потом плевать ему в тарелку...

***

Юля взяла мой номер телефона, пообещав вечером добавить меня в общий чат класса. Я одобрительно кивнул, надеясь, что она не забудет. Проведя почти весь день в школе, я наконец отвлёкся от случая в парке. Теперь я стал внимательнее к деталям. Разговаривая с Юлей, я разглядел её милые черты: добрые глаза, широкую улыбку, тонкие губы. В ней была детская наивность, которая смущала меня. Я не знал, как вести беседу! Она — активная, живая, её слова поглощали мои реплики, закапывая их под груду своих. Но в ней было что-то притягательное. Возможно, энергетика, а может, нечто большее — то, что рождается глубоко в груди и рвётся наружу. То, что зовётся любовью...

Однако моя неуверенность в общении с ней возникла не из-за чувств. Под конец дня я понял, кто в классе — альфа-самец этого «зверинца». И мысли были только о нём. Он пришёл на последний урок, опоздав на десять минут. Дверь распахнул ударом ноги. Класс замер. Даже Ксения Владимировна, пытавшаяся объяснить что-то про сложносочинённые предложения, замолчала.

— Превосходов! Где ты был весь день? Ты пропустил все уроки!

Превосходов проигнорировал её. Он прошёл по классу, словно осматривая владения, и остановил взгляд на мне. Наши глаза встретились. Короткая стрижка «фейд», скулы, смуглая кожа, «акулий» взгляд. Сбитые костяшки на руках выдавали то, что он, скорее всего, часто участвует в драках. Тёмные штаны Adidas нелепо сочетались со школьной рубашкой. На ногах — потрёпанные кроссовки в грязном снегу. Он швырнул сумку на парту и плюхнулся за стол. «Пронесло», — подумал я. Класс ожил, а Ксения Владимировна, вздохнув, продолжила урок. Осталось продержаться полчаса...

***

Покой сменила паника. Мне передали смятый листок с кривой надписью: «Тебе конец». «Почему я? Что я сделал?» — вопросы крутились в голове. Урок, класс, учительница — всё растворилось. Я снова ощутил страх и беспомощность, как утром во время погони. Казалось, тону в океане мыслей. Спас звонок. Я будто перезагрузился. Класс рванул к выходу, игнорируя крики Ксении Владимировны: «Звонок для учителя! Я вас ещё не отпускала!» Превосходов и Юля исчезли в толпе. Может, записка была просто шуткой? Собрав вещи, я вышел последним, попрощавшись с Ксенией Владимировной. Так прошёл мой первый день в новой школе...

Акт 1. Сцена 3 «Бой»

Кулак Превосходова врезался мне в живот. Я съёжился от боли, и, воспользовавшись этим, он, замахнувшись коленом, резко ударил меня в лицо. Удар пришёлся в нос. Из ноздри потекла кровь. Я рухнул на снег. Каким же я был дураком! Как я мог подумать, что после полученной записки в школе моя дорога домой пройдёт гладко? Сейчас я чувствовал себя одураченным. Меня будто обвели вокруг пальца и загнали в ловушку к хищнику. И теперь он будет издеваться над своей жертвой, медленно и мучительно уничтожая её.

Я изначально понимал, что мне нечего противопоставить Превосходову. Хоть я и не раз участвовал в драках, против такого громилы мои тонкие руки были бесполезны. К тому же у него было преимущество внезапности. Он набросился на меня неожиданно, застав врасплох. Это меня удивило. Обычно такие «решалы» заранее назначают «стрелки» — для них драка — это целый ритуал со своими правилами. Но, видимо, в новой школе порядки другие. Видишь слабого — бей без причины. Иначе я не мог объяснить себе поведение Превосходова. Зачем он напал на меня? Я ему ничего не сделал. Даже не так — я не успел ничего сделать.

Тут я стал прокручивать в голове весь день. И вдруг пазл сложился. На руке, которую Превосходов стряхивал после удара, я заметил рисунок лисёнка, нарисованного ручкой. Он выглядел точно так же, как на рюкзаке Юли. Обычно такие, как Превосходов, не доверяют никому, кроме самых близких — своей «братвы» или тех, в кого влюблены.

Мои мысли прервал пинок. Грязные ботинки ударили меня в рёбра. Я сгруппировался, приняв позу эмбриона, надеясь, что так будет меньше больно. Но это только разозлило Превосходова. Он стал пинать меня сильнее, с каждым ударом прикладывая всё больше сил. В перерывах между ударами он бросал фразы, подтверждающие мою догадку:

— Получил, урод! Вот тебе весточка от моих пацанов! — Удар ногой.

— Вкусно пообедал, урод!? — Ещё удар.

— Ещё раз к Юле подойдёшь...

Внезапно он перестал бить меня и схватил за шкирку. Нагнувшись так, что наши лица оказались вплотную, он прошипел со звериным оскалом:

— Ещё хоть раз увижу вас вместе — порву на куски!

После этих слов он плюнул мне в лицо. Сгусток слизи попал в глаза и растёкся по окровавленному носу. Это стало последней каплей. Во мне проснулась ярость. Понимая, что терять мне нечего, я резко замахнулся и ударил его в ухо. Превосходов отпустил меня и упал в снег рядом. Я почувствовал сладость мести. На губах мелькнула улыбка, а в глазах Превосходова — страх. Его образ бугая, которого боится вся школа, дал трещину. Теперь инициатива была в моих руках. Я рывком поднялся с земли и огляделся. Мы находились в пяти минутах от школы. Вокруг — пустынные улицы, скрытые серыми хрущёвками и тусклыми фонарями. Зима отступала, но снег ещё лежал толстым слоем. В воздухе чувствовалась оттепель, будто сама природа готовилась к переменам. Сердце билось чаще. Из-за чего? Из-за погоды? Или из-за Юли?

— Сука...Какого… — прошипел Превосходов.

Я подумал, что он испугался меня, но через мгновение понял, что причина его страха — не я. Он смотрел куда-то за мою спину, глаза его стали огромными. И тут я услышал. Нет, скорее почувствовал. Этот неестественный, хриплый смех. Он доносился из-за угла дома. Я оцепенел от страха, как утром в парке. Неужели ОН? Почему именно сейчас?

Злость бурлила во мне, но её не хватало, чтобы преодолеть страх. Всё моё нутро кричало: «Беги! Беги, а то сцапает! Сцапает и сожрёт!» Но я не мог пошевелиться. И тут я понял: Превосходов тоже видит ЕГО. Как? Почему? Ведь раньше только я мог его видеть. Наши глаза встретились, и в них я увидел нечто знакомое. Страх. Он окутывал Превосходова так же, как и меня. В этот момент мы стали союзниками.

— Быстро! За мной! — Превосходов схватил меня за рукав и рванул вперёд.

Мы бежали через спальный район. Одинаковые дома, разбитые дороги, тусклые фонари — всё слилось в одно пятно. Я даже не заметил, как потерял очки. Но сейчас это не имело значения. Единственное, что меня волновало, — выжить. А ОН нагонял нас. Как бы мы ни сворачивали, ОН всегда находил нас, двигаясь по улицам, словно тень. Несколько раз я чувствовал, что ещё чуть-чуть — и он схватит меня. Но этого не происходило. Миновав очередной дом, мы резко остановились. Превосходов осмотрел крыши и, заметив двухэтажку с огромными сосульками, рванул к ней, жестами показывая мне следовать за ним. Подбежав, он достал из кармана петарду, поджёг её и бросил на крышу.

— Ложись! — он повалил меня на землю.

Раздался хлопок, затем треск. Сосульки, словно копья, полетели вниз, а за ними — тонны снега. Я услышал, как ОН вскрикнул, и понял: мы победили. Когда снег осел, Превосходов отпустил меня. Мы встали, отряхнулись и поняли, что ОН исчез. Так же, как в парке.

Акт 1. Сцена 4 «Договор»

Я сидел за столом вместе с Превосходовым у него дома. Плохо помню, как мы здесь оказались. Всё произошло очень быстро. Идти отсюда до моего дома довольно далеко, а я замёрзший и усталый. Видимо, Превосходов сжалился надо мной и пустил к себе домой просто из чувства сострадания? Однако буквально полчаса назад он напал на меня абсолютно коварно, как последняя крыса. Поэтому я склонялся к другому, более логичному варианту: он пустил меня к себе, чтобы расспросить про ту тварь. По его выражению лица и поведению во время побега было понятно, что мы с ним — единственные, кто видит ЕГО.

Как оказалось, тот старый двухэтажный дом, в который Превосходов метнул петарду, и был его домом! Каменный домишко выглядел совсем крошечным на фоне его «больших» братьев — хрущёвок в пять и более этажей. Зайдя в подъезд, я был приятно удивлён: несмотря на возраст здания, подъезд сохранял более-менее приличный вид. Не было грязи, разбитых бутылок алкоголя, мочи. Всю эту картину портил лишь запах перегара, который, кажется, стоял здесь повсюду.

Оказавшись уже дома у Превосходова, я увидел старую советскую квартиру. Интерьер, обои, мебель — абсолютно всё здесь будто бы переместилось во времени и оказалось в двадцать первом веке. В квартире у Превосходова никого не было. Видимо, родители были на работе. Сейчас мы сидели на кухне. Мой товарищ по несчастью быстро достал с ближайшей полки пачку печенья с шоколадной начинкой, пару стеклянных кружек в которые разлил им свежезаваренный чай, а затем уселся за стол сам.

Вся ситуация выглядела нелепо. Мы буквально колотили друг другу морды несколько минут назад, а теперь мило попиваем чай с печеньем вместе, как лучшие подружки. Я не знал, как на эту ситуацию реагировать! Я находился в небольшом ступоре и поэтому не притрагивался к налитому напитку, хотя он и манил своим ароматом и свежестью.

— Пей, давай, я зря наливал, что ли?.. — огрызнулся Превосходов.

— Ты… Серьёзно? Ты меня несколько минут назад ногами бил… А теперь чаёк предлагаешь попить?

— Ну да… Не принято гостей в дом пускать и не угощать…

Тут я не выдержал:

— Что? Гостей! Ты на меня напал, повалил на землю и начал пинать! Какой я гость! Да если бы не ОН…

— Ты его тоже видишь?

— Да…

И тут началась долгая и обстоятельная беседа. Энергично и с большим интересом Превосходов расспрашивал меня про НЕГО.Затем мы поменялись ролями, и выяснилось, что эта тварь преследует также и его. Действует точно такими же методами, что и со мной. Значит, всё-таки ОНО существует, и я не сошёл с ума. Как оказалось, пословица «Общая беда сближает людей» построила между мной и Костей (так звали Превосходова) необходимые мосты общения. Вскоре наш диалог из формата допроса перешёл в разговор, а затем, кажется, в дружескую и непринуждённую беседу. Моя кружка с чаем опустела, как и его. Как мне рассказал сам Превосходов, он терпеть не может чай, но сегодня, видимо, ради нашей с ним беседы сделал исключение. Когда он стал убирать посуду в раковину для её дальнейшей помывки, он немного засмущался и, повернувшись ко мне, сказал:

— Саш… Ты это… Прости, ладно? Я не…

Я не дал ему закончить. Вместо этого я понимающе покачал головой, тем самым дав ему понять, что всё позади. Кто знает, если бы ОН не пришёл, то как бы я относился к Превосходову? Наверное, так же, как и к остальным подобным задирам. Думал бы, что он ведёт себя как горилла, подчиняющаяся правилам дикой природы, понимающая только язык грубой силы. Но теперь я увидел другую сторону этой «медали». Оказывается, они с Юлей встречаются. Точнее, Костя пытается сделать первые шаги к этому, и поэтому так неадекватно и даже слишком резко реагирует на её знакомство с новыми мальчишками. Также его опасения подкрепили раздутые слухи, которые (как он мне рассказал) разносятся по школе как ветер. Стоит чему-то в школе произойти, как это тут же разносится по всем классам — от начальной школы до учеников старших классов. Этому способствуют Telegram-каналы, которые ведут множество ребят из разных классов.

О моём появлении в школе знали уже за несколько дней до моего прихода сюда. И знали о том, почему меня переводят из другой школы в эту. Удивительно! Просто удивительно!

После того как мы закончили чаепитие, Костя откуда-то достал сигарету и закурил, перед этим предложив ещё одну мне. Я отказался. Он лишь слегка ухмыльнулся и, покачав головой, продолжил курить. Из кухни мы переместились в просторную гостиную, где на большом коричневом диване развалился Превосходов, пуская сигаретные кольца в потолок. Я же разместился в кресле, которое стояло рядом. Наш разговор сместился с дружеской беседы на обсуждение той чертовщины, которая происходит с нами. Мы обменялись мыслями, а затем Превосходов предложил мне заключить сделку:

— Значит, слушай… Предлагаю так. В школе ты к Юле больше ни на шаг. Как и ко мне. Не дай бог нас вместе заметят. Слухи пойдут. Мне это нахер не надо. Но! У нас с тобой есть одна общая проблема. Её нужно решить, и поэтому вне школы будем держаться вместе. Пацаны мои тебя не тронут больше, но и ты давай не выёживайся особо… А то знаю я про тебя много слухов…

— А что за слухи?

— О! Братан, тебе лучше не знать. Просто держи язык за зубами. Веди себя тихо и спокойно, и никто тебя не тронет. И чтоб к Юле…

— Да я понял, понял! Хорошо… Тогда уговор?

— Ну, получается, что да…

Мы пожали друг другу руки. Худая, но крепкая рука Превосходова сжала мою до боли, но я не подал виду. Он похлопал мне по плечу и ушёл на балкон, видимо, докуривать сигарету. Мне не верилось, что за один лишь день произошло столько событий! Мой, казалось бы, злейший враг вдруг стал товарищем, партнёром. Это уже неплохо. Но всё же слишком много событий произошло за эти несколько часов. Нужно срочно возвращаться домой. Хотелось спать. Голова до сих пор слегка гудела. Быстро собравшись и даже не попрощавшись с Костей, я вышел из его дома и медленным шагом, прокручивая в голове всё, что произошло сегодня, побрёл к себе домой…

Акт 1. Сцена 5 «Прошлое»

Хлопок двери. Щелчок замка. Грохнувшийся на пол рюкзак. Эта триада звуков ознаменовала одно — я наконец дома. В своей квартире, которая сейчас полностью опустела. Родители опять уехали. Раньше они летали в Сочи на юг, потом на Кипр, потом в Турцию, а сейчас... А сейчас они даже не сказали куда. Просто улетели и всё. Сказали лишь, что вернутся через несколько месяцев. Но в этом есть и плюсы. Квартира находится в моём полном распоряжении. Ещё раз в неделю они мне присылают деньги, которых мне вполне хватает.

Сняв с себя слегка мокрую куртку (она не до конца высохла после драки), я почувствовал, что в одной из её карманов что-то лежит. Обычно это бывает шапка или варежки, но это явно были не они. Засунув руку в карман, я вытащил оттуда пачку сигарет «Прима». Ярко-красная пачка смотрела на меня. Я встал в ступор. Откуда это у меня? Но через секунду я понял. Это Превосходов подложил мне эти сигареты. Больше никто не мог это сделать, кроме него. Но зачем? Ну не мог же он просто по случайности засунуть целую пачку сигарет ко мне в куртку! Может быть, это такой подарок своеобразный. Я ведь не знаю, какие подарки дарят такие, как Превосходов. А может быть, он показывает жест дружбы и доверия таким образом?

Открыв пачку, я увидел, что она полная. Все сигареты оказались на месте, кроме одной. Той самой, которую выкурил Превосходов на кухне. После этого я окончательно понял, что эти сигареты — не просто табак, а символ нашего зародившегося партнёрства. Поначалу, как только я достал их, мне захотелось их тут же выбросить, но осознав их значимость и символизм, я, не разуваясь, прошёлся до своего рабочего стола и спрятал «Приму» в один из ящиков моей тумбочки.

Разобравшись со внезапным «подарком», я скинул обувь и, переодевшись в лёгкую, просторную домашнюю одежду, плюхнулся на свою кровать, которая представляла собой диван с одеялом и большим количеством подушек (пока родители отсутствовали, я спал в главном зале), и полностью лёжа принялся в тысячный раз осматривать квартиру. Квартира у родителей невероятно просторная по сравнению с квартирой Превосходова. Недавно сделанный ремонт придавал трёхкомнатной квартире новую жизнь. Модерн пропитывал каждый сантиметр моего дома: молочный цвет стен, большие арочные окна, мягкая мебель, изящные стулья и лакированный столик, уставленный учебниками, тетрадками и грязной посудой. Не сказать, чтобы новый ремонт мне не нравился, но находясь совершенно один в таком большом пространстве, я чувствую некоторый страх. Поэтому я стараюсь не обращать лишнего внимания на дом. Смотря в потолок, я несколько раз моргнул... Затем закрыл их на несколько секунд... А затем...

***

Лицей номер восемь — старая школа, в которой я учился. Помню её довольно смутно, но те воспоминания, что остались в памяти, вызывают хорошие эмоции. Там я испытывал какое-то внутреннее спокойствие. Я был словно призрак: меня никто не трогал, и я никого. Жил в вакууме, будто плыл по течению — по тёплой реке, вода которой несла меня вперёд. Я спокойно доверялся ей, хотя изредка спотыкался о подводные «камни»: дворовые драки и разборки с другими школами района. Но всё это меркло перед тем, ради чего я каждый день ходил в школу, — перед кружком рисования, который вёл завуч лицея. Возможно, поэтому ЕГО тогда и не было? Потому что я рисовал. Или нет?

***

После долгого учебного дня я наконец пришёл на кружок. Бросил тяжеленный рюкзак, достал краски и кисти, приготовился творить. Сегодня мы продолжали работать с тенями. Хоть у меня это и не особо получалось, но здесь был шанс — это исправить! Выслушав завуча, я принялся за работу. Незаметно пролетели полчаса, и вскоре на белом листе появились сначала ваза, а потом книга, лежащая рядом. Я бы и не заметил, как прошло время, если бы не услышал фразу, которая проскользнула где-то сзади: «Фу... Ну и уродство». Слова повисли в воздухе, будто густой, липкий дым. В ушах зазвенело, а пальцы сами собой сжались в кулаки. Я всегда пропускал подобное мимо ушей — но сегодня что-то щёлкнуло. Будто лопнула невидимая струна, сдерживающая во мне что-то тёмное и потустороннее.

***

Всё произошло слишком быстро. Моё тело двинулось само, без приказа. Разворот, шаг вперёд, удар — всё как в замедленной съёмке. Кулак вошёл в солнечное сплетение одноклассника с глухим хлопком, будто бил по натянутой ткани. Он даже не успел вдохнуть. Только округлил глаза, когда его худенькое тело оторвалось от пола. Голова с глухим стуком ударилась об угол парты — звук был такой, будто кто-то бросил спелый арбуз на бетон.

Тишина.

Потом грохот падающего тела. Одноклассник съехал по парте, оставляя на ней красный след. Его рука дёрнулась в странном, неестественном жесте, пальцы скрючились, будто пытаясь что-то ухватить. Алая лужица медленно расползалась по линолеуму, повторяя узоры трещин на потрескавшемся полу.

***

Дальше — провалы. Моё сознание, как испуганный зверь, металось между ужасом и отчаянием, вырывая куски памяти. Но некоторые обрывки прорывались сквозь защитный туман: резкий крик учительницы: «Боже правый, он не дышит! Вызовите скорую!», гул голосов в коридоре, топот ног, чьё-то всхлипывание, пронзительный вой сирены за окном, скрежет тормозов «скорой» на школьном дворе. Я навсегда запомнил пустые, остекленевшие глаза директора: «Ты вообще понимаешь, что натворил, Сципов?» Как и навсегда запомню липкий пот на спине, когда я сидел в кабинете психолога, глядя, как за окном раскачивается пустая качель. Ждал. Боялся услышать страшное. Но самое ужасное было не в момент удара. Не в звуке ударяющейся головы. А потом — когда я лежал ночью в кровати, и перед глазами снова и снова всплывало его лицо с округлёнными от ужаса глазами. И понимание: где-то там, во тьме, поселилось нечто новое. И оно уже никогда не уйдёт.

***

Было ли мне стыдно? Этот вопрос вгрызался в сознание, как голодная крыса в мягкое подбрюшье. Стыд — слишком мелкое слово для того ада, что бушевал во мне. Это была целая вселенная самоотвращения, где каждая клетка моего тела кричала: «Ты чудовище». По ночам я просыпался в липком поту, снова и снова переживая тот момент — как мои костяшки вминаются в ребра, как его голова отскакивает от парты с душераздирающим стуком, похожим на звук падающего арбуза.

***

Родители вытащили меня из этой ямы. Их деньги, словно живая вода, затянули рваные края ситуации. Я видел, как отец в своём кабинете с тремя телефонами одновременно вёл переговоры — один к уху, второй у плеча, третий на столе. Его голос был спокоен, но пальцы нервно барабанили по кожаной обивке кресла. Мать в это время молча курила на балконе, затягиваясь так глубоко, будто пыталась выкурить саму себя. «Школа №13 согласилась его взять. Там, знаете, своя атмосфера...» — директор говорил это, глядя куда-то мимо меня, будто я уже перестал существовать в его реальности.

***

Но хуже всего были глаза. Глаза завуча, когда он выносил коробки со своими вещами из кабинета рисования. В них не было ненависти — только усталое понимание, будто он всегда знал, что так и закончит. Его любимая картина — репродукция Ван Гога «Звёздная ночь» — теперь лежала в коробке, прикрытая старой газетой. Кружок закрыли, мольберты сложили в подсобку, а краски... краски выбросили. Я видел, как уборщица выносила мусорный пакет, из которого торчали тюбики ультрамарина и охры, как ампутированные пальцы.

***

Мой одноклассник выжил. Но когда я случайно встретил его у клиники, где он проходил реабилитацию. Его мать шарахнулась от меня, как от прокажённого, быстро уводя сына за руку. Он не сопротивлялся, только бросил через плечо взгляд — не злобный, а... пустой. Как будто в нём что-то сломалось куда серьёзнее костей.

***

Именно тогда, после этого случая, ОН явился ко мне не как смутное ощущение, а во всей своей ужасающей реальности. И тогда я понял страшную правду: ОН появился после того, как я перешёл в новую школу! Будто бы она выпустила ЕГО. Сняла последние оковы, как снимают крышку с банки, где годами копошились самые мерзкие страхи. И тут меня осенило!

Акт 1. Сцена 6 «Детектив»

Я открыл глаза. Проснулся. Вокруг — моя квартира. Я лежу на диване. Я понял, что всё это был сон. Очередной кошмар, который напоминал мне о тех событиях. Обычно после таких снов я часами метался по квартире, словно зверь в клетке, ощущая, как в груди застывает тяжёлый ком. Но сегодня... Сегодня было иначе. Тело будто налилось жидким электричеством, каждая мышца напряглась в ожидании действия. Я вскочил так резко, что перед глазами поплыли чёрные пятна, но это не остановило бешеный калейдоскоп мыслей. Такой резкий приток энергии заставил меня быстро подняться с дивана. Глаза забегали по просторной комнате. В голове витала одна-единственная мысль: «Я всё понял». Во мне будто бы включилась лампочка. Будто заработал старый механизм, который до этого не работал из-за отсутствия нужных деталей. Сейчас шестерёнки во мне вновь пришли в движение. Передо мной появились все эти воспоминания, а потом сложились в одну непрерывную логическую линию.

Именно после этого случая в школе ко мне стал приходить ОН. Именно в новой школе ОН стал меня преследовать. Почему же? Теперь у меня есть на это ответ. На меня навели порчу. Наслали духа, который теперь пугает меня. Это мог сделать кто угодно. Друг моего одноклассника, его родители, даже он сам, желая мне таким образом отомстить! Возможно, сейчас эта теория кажется каким-то мифологическим бредом, но это не так! Ведь ОН существует! Не только же я ЕГО вижу! ЕГО видит и Превосходов! Значит, ОН реален! ОН есть! Мы бежали от НЕГО вместе с Превосходовым!

Тут на моём лице появилась улыбка. Неужели мы с ним видим ЕГО потому, что только мы способны это сделать? Неужели мы обладаем такими способностями! Видеть то, что не видят другие. «Я всё понял. Мы — как герои Лавкрафта», — прошептал я, ощущая, как губы сами растягиваются в странной улыбке. Пальцы непроизвольно сжались в кулаки, ногти впились в ладони, оставляя полумесяцы на коже. Я рванул к рюкзаку, из кармана которого торчал потрёпанный томик «Зова Ктулху». Книга раскрылась на знакомой странице, где я когда-то загнул уголок: «Самые чуткие умы чувствуют приближение Древних...».

«Это же про нас!» — голос в голове звучал почти истерично. Мы с Костей — не сумасшедшие, не жертвы. Мы — свидетели. Избранные. Те, кому дано видеть то, что скрыто от обычных людей. Только мы видим приближение древних богов, которые желают пробудиться от вечного сна и уничтожить наш мир! Я только что увидел видение! Может быть, я ещё и колдовать умею? А может... Нет... Нет... А может, они не просыпаются сами! А пробуждают их культисты, которые собираются в своих тайных ложах в чёрных одеяниях и славят ЕГО! А мы должны распутать это дело как настоящие детективы! Должны противостоять им и не дать силе зла вырваться наружу. Мы не должны. Мы обязаны их остановить. А начать нужно... С чего же начать...

Я уставился на небольшой столик, уставленный грязной посудой, и увидел свой телефон. Схватив его, я хотел написать Косте о своей невероятной идее, но потом вспомнил, что, попрощавшись с ним, я даже не взял у него номер телефона. Осознание этого меня слегка отрезвило. Я словно спустился из мира иллюзий и фантазий в реальный. Что же делать? Ждать до завтра? Нет. Нужно рассказать ему сейчас. Глянув на часы, я понял, что если выйду сейчас и буду у Кости где-то полчаса или час, то вернусь домой вечером и в целом должен успеть сделать всю домашку на завтра. Поняв это, я не стал терять ни секунды. Одевшись и прихватив с собой всё самое необходимое, я ринулся к Косте домой. И тут, перед тем как закрыть квартиру, я на секунду задумался. Что я вообще делаю? Куда меня так понесло? И в голове нашёлся один простой ответ. Я живу. Живу жизнь, в которой теперь есть цель. Раскрыть тайну. Кто ОН такой?!

Акт 1. Сцена 7 «Опять»

Миновав парк, я опять двигался быстрым шагом к школе, иногда переходя на бег. Обычно мне не нравилось бегать. Я ощущал всю тяжесть своего тела, часто задыхался и не мог после простой пробежки долго отдышаться. Но сейчас было иначе. Я бежал легко, словно парил над тротуаром, не замечая ни суровых прохожих, ни серых однотипных панелек, ни старой угрюмой школы. Но тут мой забег резко прекратился. Оказавшись около школы, я сменил бег на шаг при виде Ксении Владимировны. Она стояла, сгорбившись над букетом, который был у неё в руках, будто эти алые гвоздики тянули её к земле своей мёртвой тяжестью. Увидев эту картину, я слегка опешил и остановился на секунду. Затем Ксения Владимировна, выпрямившись, повернулась и заметила меня. Глаза у неё явно были на мокром месте, но она сдержалась, делая вид, что ничего не происходит. Я на автомате проговорил:

— Здравствуйте, Ксения Владимировна!

— Саша? — она медленно сфокусировала на мне взгляд. — Ты что тут делаешь? Уроки давно закончились…

— Я... к другу иду, — протараторил я, замечая, как её пальцы нервно перебирают упаковку букета. — Красивые цветы...

— Да... подарок, — её голос звучал отстранённо. — От… друзей мужа…

Она не договорила, отвернувшись, когда её глаза вдруг блеснули влагой. Я замер, не зная, что сказать. Ветер донёс сладковатый аромат гвоздик, смешанный с запахом её духов — что-то лёгкое и цветочное, совсем не сочетающееся с её обычной строгостью.

— Ладно, беги… Мне нужно идти. Только… Будь осторожен…

Её слова повисли в воздухе, наполненные каким-то странным предчувствием. Прежде чем я успел что-то ответить, она уже шла прочь, крепко прижимая цветы к груди, будто это было что-то большее, чем просто букет. Я остался стоять, ощущая лёгкий холодок вдоль позвоночника. Почему-то казалось, что в её последних словах был скрытый смысл, словно она знала что-то, чего не знал я.Но Костя ждал. Нельзя было отвлекаться. Я побежал дальше, особо не придавая значения этой странной и неловкой встрече. Однако, оказавшись совсем около дома Кости, я вдруг остановился. Никак не отпускала эта ситуация. Я стал зачем-то анализировать её. Почему Ксения Владимировна не рада цветам? Я размышлял. Цветы дарят по трём причинам: либо по праздникам, либо по любви, либо... чтобы помянуть умершего. И тут у меня в голове вновь что-то щёлкнуло.

Я, нахмурив брови, разблокировал телефон и, поискав в интернете информацию, понял, что алые гвоздики — традиционный цветок памяти военным. Неужели у неё кто-то погиб? Муж? Вполне может быть. Осознав это, я присел на небольшую лавочку, стоящую во дворе Превосходова. Так я просидел около минуты, а затем, вспомнив, зачем я, собственно, пришёл, резко сорвался со скамейки и, быстро открыв большую железную входную дверь (она не закрывалась — её можно было открыть, если просто хорошенько потянуть на себя), помчался на второй этаж. В квартиру к Косте…

Акт 1. Сцена 8 «Скандал»

Пробежав по лестнице, я остановился перед порогом квартиры. Входная дверь была слегка приоткрыта. Я опешил. Кто-то есть в квартире, кроме Кости? Но кто? Мне стало безумно интересно это узнать — и узнать тихо, незаметно. Но, с другой стороны, прокрадываться в чужой дом — нехорошо. Около минуты я мялся у двери, но затем всё-таки моё любопытство взяло верх. Я взялся за ручку и аккуратно потянул её на себя.

Бесшумно проникнув в квартиру своего «товарища», я увидел, что на вешалке висит знакомая мне куртка, в кармане которой торчала не менее знакомая шапка. Кинув взгляд на пол, я заметил две пары обуви: на коврике стояли ботинки Кости и, судя по всему, Юли (такой вывод я сделал по куртке, висевшей рядом). Через секунду после осознания того, что в квартире находится староста моего класса, я услышал разговор из кухни — той самой, где мы буквально несколько часов назад обсуждали ЕГО.

— Ладно... Юля, я позвал тебя не за этим... Хотел на самом деле не домашку обсудить...

— Хорошо. Только давай побыстрее, мне уже идти нужно...

Тут до меня вдруг дошло, что я абсолютно бестактно ворвался к ним на свидание! Но отступать назад уже было нельзя. Хотя... нет, можно было, но мне стало до безумия интересно понаблюдать за этой ситуацией. Я ощущал себя агентом, шпионом, который должен добыть как можно больше информации. Мне жизненно важно было узнать, что скажет Костя, а ещё важнее — что ответит Юля.

Однако оставаться в прихожей опасно: в любой момент Юля могла собраться уходить и, если она направилась за курткой, то обнаружит меня. Это был бы полный провал. Поэтому мне срочно нужно перебраться в другое, более безопасное место. Одним из вариантов была гостиная. Там много мест, где можно спрятаться, и при этом я мог подслушивать разговор на кухне.

Я начал своё передвижение. За считанные секунды я преодолел коридор между прихожей и залом, оставшись абсолютно незамеченным. Не знаю, почему мне так повезло. Возможно, помогло то, что на мне не было тяжёлого рюкзака, который всегда служил лишь балластом, тянувшим вниз. Словно ниндзя, я затаился и прислушался. Что-то внутри шептало, что то, что сейчас скажет Костя, важнее всего на свете — важнее нашего с ним договора, важнее НЕГО, важнее даже того, что я пробрался в чужую квартиру. Навострив уши и максимально сосредоточившись, я начал слушать:

— В общем, я человек такой... прямой... Не понимаю всяких там намёков и прочего...

— Кость... Ты это к чему? Я не понимаю...

— Я это всё... Я это всё к тому...

И тут реплику Кости оборвал звонок телефона Юли. Он раздался откуда-то из гостиной — как раз оттуда, где находился я. Сердце бешено забилось. Юля, спровоцированная звонком, быстрыми шагами направилась в мою сторону. Я вдруг осознал, что оцепенел и трачу драгоценные секунды, вместо того чтобы скрыться. И вот, когда её шаги оказались совсем близко, я, собравшись с силами, рванул к дивану, надеясь спрятаться за ним. Но тут моя скорость меня подвела: сделав несколько быстрых шагов в мокрых ботинках по гладкому полу, я потерял равновесие и с грохотом рухнул на пол.

Мне показалось, что так громко я ещё никогда не падал.

Тут же в комнате появилась испуганная Юля, а звук телефонного звонка стих. Я ещё никогда не видел её такой — напуганной. Её глаза сейчас напоминали два огромных бездонных озера, в которых можно было утонуть. Но все эти романтические мысли отошли на второй план, когда через секунду в комнате возник Костя. Оба они в недоумении пялились на меня, но тут лицо Превосходова исказилось гримасой ярости. Он выпалил, словно из автомата:

— Сципов! Ты какого делаешь в моём доме?!

— Послушай, Костя, я... Я нашёл разгадку! Я всё понял! Это всё проклятие! Древнее зло, понимаешь? Нам нужно это остановить! — с дрожью в голосе проговорил я.

— Какое проклятие?! Что ты несёшь?! Ты, походу, реально конченый, что ли?

— Что? При чём тут это? Я правду говорю... Смотри...

— Он точно больной! Слушай, получается, то, что в телеграме писали, — правда?

— Что? Нет! Я нормальный! Просто выслушай меня...

— А зачем тогда драку в прошлой школе устроил?..

— Я...

Я хотел что-то ответить, но тут осознание этого вопроса снова ввергло меня в оцепенение. Окончательным ударом стал взгляд Юли. Она смотрела на меня своими бездонными глазами. Неужели она боится меня? Чувство стыда полностью овладело мной, и единственное, что я смог выдавить, было жалкое:

— Я не знаю... Случайно получилось. Это был один раз!

Сразу после этих слов Юля схватила свой телефон, посмотрела на экран и сказала, что ей уже нужно идти. Будто не обращая внимания на всю эту ситуацию, она быстро собрала вещи и ушла, попрощавшись с нами уже в дверях. Как только мы с Превосходовым остались одни, я увидел в его взгляде что-то звериное. Он будто выпустил своего внутреннего демона наружу.

— Ты хоть понимаешь, что наделал?! Ты! Ты подслушивал! Зачем?! Чтобы подставить меня?! Да?! Отвечай!

— Нет... Кость, ты чего, я просто...

— Что ты там мямлишь, говно?! Ты мне всё обломал!

— Костя, прости, я правда не хотел! Я просто хотел сказать...

— Заткнись! А не то, сука, втащу!..

Наш спор остыл. Мы оба молчали. Костя сел на диван, упёр локти в колени и закрыл лицо руками. В этот момент образ детектива, борющегося с паранормальным, окончательно выветрился у меня из головы. Он разбился о реальность, едва успев начаться. Вся лёгкость, которую я испытывал, пробираясь по квартире Превосходова, сменилась невероятной тяжестью. Что это? Совесть? Чувство вины перед испуганной Юлей? Или что-то другое?

— А всё так хорошо начиналось! Вот надо же, сука, всё испортить! Прийти и испортить!

— Костя, я...

— Что «я»? Что «я»?! А?! Что молчишь?! Больной! Думал, ну вот, всё налаживается... А тут, опа! Какой чёрт меня дёрнул с тобой познакомиться?! Конченый извращенец... Что ты пялишься на меня?! Пошёл нахер из моей квартиры! Ещё хоть раз мне на глаза попадёшься — я тебя убью! Пошёл вон!!!

Костя говорил это со слезами на глазах. С невероятным для него надрывом. Он не говорил — он орал, орал как самый несчастный человек на свете. Не верилось, что тот самый грозный бугай, каким он казался в школе, сейчас стоял передо мной и плакал. Хотя... нет, такие, как он, не плачут. Такие, как он, впадают в истерику. Он продолжал кричать, повторяя одну и ту же фразу:

— Пошёл вон! Пошёл вон! Уйди отсюда!

Трёхэтажный мат лился из него нескончаемым потоком. Я же, в свою очередь, был разбит не меньше, чем Костя. Внутри меня — полная пустота. Я не мог ни сказать, ни сделать ничего. Что-то сковало меня изнутри. Такое ощущение, будто всё это время я витал в облаках, а сейчас меня спустили на землю мощным ударом в лицо. Затем в этой пустоте появилась совесть — она терзала меня, разрывала моё медленно бьющееся сердце. Почему всё получилось именно так? Почему Юля пришла именно сейчас? Зачем я вообще приперся к Превосходову домой?! Чтобы что?! Доказать, что я смогу одолеть этого МОНСТРА? Да как я могу его одолеть, если даже с обычными повседневными делами разобраться не могу! Не могу справиться с обычной жизнью, а лезу в борьбу с потусторонним! Как глупо! Как бестактно!

И тут, погружаясь в пучину мыслей, я вдруг заметил, что старая включённая советская люстра начала моргать. Затем и вовсе погасла. Я обернулся — и ощутил до ужаса знакомое чувство. Это ОН. ОН здесь. Но как?! Как это возможно?! Пока я размышлял, комната начала покрываться тёмными пятнами, словно вся она оказалась под чьей-то огромной тенью. Затем с грохотом распахнулось окно, впустив в квартиру свежий воздух, который, едва попав внутрь, превратился в пыльный, грязный вихрь. Он мешал мне смотреть по сторонам, и вскоре я потерял из виду Костю. Я закричал, надеясь, что он отзовётся, но в рот мне тут же набилась пыль, и я закашлялся. Странное чувство. Казалось, что гостиная расширялась, становясь размером с футбольное поле. И тут среди всего этого хаоса я услышал знакомый уродливый голос:

— Беги! А не то сожру!

Ноги подкосились. Мне захотелось бежать. Инстинкт самосохранения кричал, чтобы я бросился к выходу. И вот я уже решился, но тут мой взгляд уловил кое-что. Странное, уродливое существо. С одним глазом. Я не мог разглядеть его полностью, но заметил очертания. Оно напоминало Костю — только искажённого, страшного, будто из другой вселенной. Я не понял, это ли существо издавало тот звук, но одного его силуэта мне хватило, чтобы дрожащие ноги понесли меня к выходу. На ощупь нашёл ручку, дёрнул — и вырвался из этого ада. Тут же стремглав помчался домой, бросая свою теорию и друга, который остался наедине с НИМ...