Тени Богов

ДНИ МИНУВШИХ БИТВ

На материке Альмирас, в самом сердце королевства Эландор, словно венец на краю мира, возвышается Солнечная Цитадель. Её светлые, почти ослепительно белые каменные стены, словно отшлифованные самим временем, отражали солнечные лучи, делая крепость похожей на маяк, освещающий не только земли вокруг, но и умы людей. Вдали от её мощных стен простирался город, террасами спускающийся к побережью. Волны океана неустанно били о скалистые утёсы, наполняя воздух своим ритмичным гулом, будто напоминая, что время неумолимо движется вперёд.

В сердце Цитадели, в огромном зале дворца, на троне из резного камня восседал король Аверн Бьяркссон. Когда-то он был легендой на полях сражений, великим воином, чья слава гремела по всему Эландору. Теперь же он выглядел утомлённым. Его густые волосы, когда-то черные, теперь пронизаны сединами, словно зримый след многих лет власти и ответственности. Взгляд его стальных глаз, всё ещё проницательный, затуманился от старческих раздумий. На нём была длинная мантия из тонкого шерстяного сукна, украшенного золотым шитьем в виде солнечных лучей — символа его рода.

Прямо перед ним стоял его сын, принц Улий, облачённый в плотный кожаный нагрудник с металлическими нашивками. Его тёмные волосы были коротко подстрижены, а острые черты лица подчеркивали молодость и необузданный темперамент. Его глаза, сверкающие гневом, метали молнии на отца, который казался, по его мнению, слишком медлительным и осторожным. Улия одевали в тёмные, почти чёрные цвета, контрастирующие с золотыми эмблемами на плечах, что выдавало его статус военачальника и наследника.

— Они уже у наших границ! — раздался его резкий голос, который эхом разлетелся под высоким куполом зала. Его ярость была ощутима, словно сама тень битвы стояла за его спиной. — А ты ничего не делаешь!

Король Аверн, опираясь на подлокотники своего массивного трона, тяжело выдохнул. Его лицо, с глубокими морщинами, казалось, высечено из того же камня, что и сам трон. Лицо человека, которому довелось испытать и славу, и горечь утрат. Он медленно поднял голову, его взгляд был спокоен, но в глубине его глаз тлела тревога.

— Сын мой, во имя Аина... — начал король мягким, но усталым голосом. — Война не принесёт нам ничего, кроме бед и разрушений. Я столько лет удерживал мир... Я не хочу, чтобы наш народ снова погрузился в хаос.

Его слова звучали как эхо прошлого, когда Альмирас, раздираемый войнами, едва не рухнул под тяжестью разрушений. Аверн, проведший столько времени в сражениях, знал цену мира и что она не всегда платится мечом. На нём висела массивная золотая цепь с медальоном, символизирующим власть Бьяркссонов, который теперь, казалось, был ему в тягость.

Принц Улий, нахмурившись, склонил голову, но его глаза вспыхнули вновь. Он не мог смириться с этим спокойствием, которое, по его мнению, граничило с малодушием.

— Мир? — Улий буквально выплюнул это слово. — Какой мир, отец, если наши люди живут в страхе? Они уже разграбили Родникар и почти дотла сожгли Мирный Угол. Скоро они доберутся и до столицы. Варвары разрушат всё, что ты так старательно сохранял!

Его пальцы нервно сжались на рукояти меча, который он всегда носил при себе. Это был меч, выкованный мастерами Цитадели, лёгкий и смертоносный, но в данный момент он служил скорее выражением его внутреннего напряжения.

Аверн поднял руку, стараясь успокоить сына, но гнев Улия уже перехлёстывал через край. Для принца этот зал, украшенный древними гобеленами, изображавшими сцены великих побед, казался слишком тихим, слишком отдалённым от настоящих проблем. Он чувствовал себя заключённым в золотую клетку, в которой нет места действию, лишь словам.

Принц резко развернулся, его плащ, украшенный символами дома, взвился в воздухе, как тёмное крыло хищной птицы. Его шаги эхом раздавались по залу, сопровождаемые глухим звуком закрывающихся за ним дверей. Этот звук надолго остался висеть в воздухе, словно подчёркивая разлом между отцом и сыном.

Король Аверн устало опустился на трон, его тяжёлое дыхание наполнило пустое пространство вокруг. В его глазах мелькнуло что-то тёплое и печальное. Когда-то давно, в молодости, он сам был таким же, как Улий — полным огня и стремлений, готовым броситься в бой ради славы. Но годы научили его другой мудрости. Он знал, что истинная сила правителя заключается не только в завоеваниях, но и в умении удержать то, что уже создано.

Он закрыл глаза, прислушиваясь к тихому шороху шёлковых занавесей, веющим сквозняком из приоткрытых окон. За ними был мир, который он так долго пытался сохранить. Мир, который, как он знал, может разрушиться в любой момент.

В полумраке большого зала, освещённого лишь пляшущими отблесками пламени в камине, в двери тихо вошёл Трезин Вартас, командир королевской армии. Его шаги не звучали на мягких коврах, и он двигался с той лёгкостью, что приходит только с опытом, словно растворяясь в тени. Трезин был высоким, крепким мужчиной, на его лице, испещрённом морщинами, уже виднелись признаки возраста. Однако в его серьёзных карих глазах всё ещё читались мужество и стойкость. Густые тёмные волосы слегка тронула седина, а его усы придавали лицу суровый, почти неподкупный вид, словно резьба на мраморной статуе древнего воина.

Трезин был облачён в великолепный доспех, который, несмотря на его годы, блестел как новый, отражая свет камина золотыми отблесками. На его груди сверкал герб королевской армии — символ вечной верности и чести. Доспех, выточенный лучшими мастерами Солнечной Цитадели, был покрыт тонкими гравировками, изображающими битвы и победы. Однако Трезин был не из тех, кто кичится своей внешностью; доспех был для него не символом власти, а скорее напоминанием о долгом пути, который он прошёл рядом с королём.

— Мой король, — его голос, хотя и негромкий, проникал сквозь тишину зала, наполнив его уважением и глубокой преданностью. Он подошёл ближе, его тяжёлая рука мягко коснулась рукояти меча, как бы напоминая, что он всегда на страже. — Я видел вашего сына. Он полон ярости, как молодой лев, готовый рвать на части всех, кто встанет на его пути.

Аверн, сидящий в своём кресле у камина, поднял взгляд на своего старого друга. Тени от огня касались его лица, обнажая его усталость и глубокие морщины, что прорезали когда-то моложавое лицо правителя. Огонь, который так долго был его внутренним светом, казался потускневшим, словно сам король, подобно пламеню в камине, медленно угасал. Его серебристые волосы, густо поседевшие, спадали на плечи, а руки, положенные на подлокотники кресла, казались уже не столь крепкими, как прежде.

— Садись, Трезин, — тихо проговорил король, кивнув на кресло рядом. Его голос был глубоким, с нотками утомления, но в нём всё ещё звучала та непоколебимая сила, которая когда-то вела его через множество битв.

Трезин сел рядом, его взгляд не отрывался от лица старого правителя. Он знал, что Аверн нуждался в этом разговоре. Это был не просто монарх — это был его друг, с которым они бок о бок сражались за будущее Альмираса.

Король снова погрузился в созерцание огня, и его мысли потекли в прошлое. Танцующие языки пламени словно пробудили воспоминания, что давно томились в его душе.

— Почти двадцать пять лет прошло с тех пор, как мы бились на равнине против Аэлдора Туманное Пламя, — задумчиво произнёс Аверн, не отрывая глаз от огня. Его голос был наполнен тяжестью лет, но звучал как музыка прошлого, оживающего в этот момент. — Я помню, как всё началось... Как мы стояли у того города, готовые идти в последний бой.

Трезин молча кивнул. Его собственные воспоминания о тех днях были столь же яркими, словно это было вчера. Битва с Аэлдором была одной из величайших и самых кровопролитных в их жизни. Хоть ему тогда и было едва лишь двадцать, все же он помнил каждую деталь: ветер, что трепал их плащи, запах металла и крови, крики воинов. Но внезапно король заговорил о другом, о чём-то глубоко личном, что редко упоминалось.

— Я не рассказывал тебе, но накануне битвы я встретил её... Элину, — продолжил Аверн, его голос стал мягче, почти шёпотом. Глубокая печаль отразилась в его глазах. — Она была там, в лагере. Её глаза светились, как две звезды, и я, как дурак, позволил себе полюбить её.

Трезин с удивлением посмотрел на короля. Он знал, что Аверн был человеком, который всегда ставил долг и честь превыше всего, и услышать это признание заставило его на мгновение замереть. В глазах Аверна мелькнуло что-то далёкое, словно он снова оказался в тот момент, когда впервые увидел Элину. Её образ всплыл в его памяти: стройная фигура в простом, но изысканном платье, её длинные каштановые волосы развевались на ветру, а глаза — те самые глаза, которые пленили его — были полны жизни и света.

— Я не мог оставить её... Но и не мог остаться с ней, — прошептал король. — И потому я отпустил её. Она ушла в Ларис, а я отправился в бой, где мы с тобой победили. Но даже спустя все эти годы, Трезин, я думаю о ней... И о том, что могло бы быть.

Трезин ничего не сказал. Он чувствовал, что слова здесь были лишними. Память короля о Элине была его личной болью, скрытой в глубинах сердца, которую никто не мог исцелить.

— Если вы любили, то почему не взяли её с собой? — осторожно заметил Трезин, понимая, что поднимает болезненную тему, но желая услышать ответ, которого так долго не решался спросить.

Король Аверн слабо покачал головой, его взгляд стал отрешённым, словно он снова вернулся в те дни, которые так глубоко запали в его сердце.

— Нет, — тихо произнёс он. — Тогда я уже был женат на Джоанне, да упокоит Аин её душу. Наш брак был совсем свежим, прошло всего пару месяцев. Но несмотря на это, я дал слабину... Я не мог позволить себе опозорить свой род, Трезин. Я не мог взять на себя такой грех. Поэтому я позволил ей уйти. Она уехала в Ларис.

В зале повисла тишина, нарушаемая лишь треском поленьев в камине. Огонь мягко мерцал, отбрасывая тени на стены и лица собеседников, подчёркивая глубину их размышлений.

Король, казалось, заговорил не столько с Трезином, сколько с самим собой, с теми мыслями, что преследовали его долгие годы.

— Я не говорил тебе... — продолжил он, голос его понизился до полушёпота, как если бы он раскрывал самый сокровенный секрет. — Но она была беременна... Я слышал, что она родила мальчика.

После этих слов король отвернулся, взгляд его упал куда-то вдаль, в пространство между стенами, в прошлое, где воспоминания мешались с сожалениями.

Трезин сдержал эмоции, хотя внутри его сердце сжалось от неожиданности. Этот человек, с которым он сражался бок о бок, открыл перед ним тайну, которую скрывал все эти годы.

— А что с ним сейчас? — осторожно спросил он, не желая нарушать хрупкую атмосферу откровенности.

Король на мгновение закрыл глаза, тяжело вздохнув, словно этот вопрос отозвался глубокой болью.

— Он в безопасности, — ответил Аверн, снова найдя твёрдость в голосе, который только что дрожал от воспоминаний. — Сейчас он далеко, на краю Альмираса. Никто не знает, кто он на самом деле, и никто до него не доберётся.

Трезин кивнул, чувствуя, что на этом разговор, скорее всего, завершён. Он посмотрел на короля, погружённого в собственные мысли, и понял, что лучше оставить его наедине с этими воспоминаниями. Огонь продолжал тихо потрескивать, но и он не мог рассеять густую тишину, что наполнила зал. Время, казалось, замедлилось, и прошлое снова заняло своё место рядом с ними.

Но спустя несколько минут Трезин, не желая покидать короля с тяжёлыми мыслями, предложил:

— Улий горяч, мой король. Но его энергия нуждается в правильном русле... Может быть, ему стоит отправиться на задание? — его голос был мягким, но в нём сквозила твёрдость советника, который уже знал ответ. — Недалеко от наших земель обосновался чернокнижник, сеющий хаос. Пусть принц избавит королевство от этой угрозы. Это отвлечёт его и, возможно, научит, что сражаться — это не всегда лучшее решение.

Король Аверн, долго размышляя над предложением, наконец кивнул. В его глазах появилось понимание.

— Ты прав, — тихо сказал он, вновь повернувшись к Трезину. — Я отправлю его туда. Это даст ему шанс понять, что мир нужно защищать, а не разрушать.

Трезин встал, поклонился королю с уважением и направился к выходу, чувствуя, что его слова нашли отклик. Но, прежде чем выйти из зала, он остановился у дверей, оглянувшись на своего старого друга, которого знал как никто другой.

— Берегите себя, мой король, — сказал он, его голос был пропитан заботой и глубокой преданностью. — Время и так беспощадно к нам.

И с этими словами он тихо покинул зал, оставив короля наедине с его мыслями и воспоминаниями, что горели в огне камина, подобно тому, как прошлое горит в душе каждого из них.

ПРОБУЖДЕНИЕ ЧУВСТВ

Принц Улий ехал верхом во главе своего небольшого отряда, держа вожжи крепко, но мысли его бродили далеко. Молодой, высокомерный и полный уверенности, он был убеждён, что задание, которое поручил ему отец, станет его триумфом. Он представлял, как возвращается в замок, возглавляя победное шествие, и как его отец наконец признает его способность решать важные вопросы самостоятельно. "После этого он уже не сможет относиться ко мне как к мальчишке", — думал Улий, наблюдая за медленно передвигающимся отрядом позади.

Но постепенно его мысли омрачились. Вспомнились дикари с далёкого материка, что напали на земли их королевства, проливая кровь невинных. Эти варвары захватили многие деревни, опустошили пограничные земли, и сейчас грозили большему. Улий стиснул зубы от ярости. Он мог бы сражаться с ними, защитить свои земли, показать свою силу и вернуть покой своему народу. Но вместо этого он был отправлен охотиться на какого-то жалкого чернокнижника, который, как казалось Улию, не заслуживал его внимания. Его отец ошибся. Он должен был доверить сыну больше, дать ему возможность доказать себя на настоящем поле боя, а не посылать в дурацкую охоту на мага. Ярость кипела в нём, и он внезапно пришпорил коня, ускоряя шаг.

— Милорд! — крикнул один из воинов, пытаясь догнать его.

— Оставьте меня одного, — резко ответил Улий, не оглядываясь.

Он скачал вперед, оставив отряд далеко позади. Лес вокруг начал сгущаться, деревья бросали тени на его путь, но принцу это было безразлично. Он просто хотел избавиться от гнетущих мыслей. Скакать на полном ходу, пусть даже в неизвестность, казалось единственным, что могло немного облегчить его ярость. Ветер свистел в ушах, лес словно размывался перед глазами. Но вдруг его мысли резко прервал крик — слабый, но полный отчаяния. Это был женский голос, зовущий на помощь.

Улий быстро пришёл в себя, резко натянул вожжи, направляя коня в сторону, откуда доносились звуки. Его путь вёл вглубь густого леса, где в тени деревьев показались две тёмные фигуры, окружившие девушку.

Она стояла, дрожа, с испуганными глазами, полными ужаса. Её каштановые волосы, распущенные и слегка растрепанные, падали на плечи, а платье было испачкано землёй и порвано в нескольких местах. Но несмотря на это, красота её не ускользнула от взгляда Улия. Она была не просто деревенской девушкой — в её чертах сквозило что-то нежное и одновременно благородное. Волнение охватило его на миг, но затем он сосредоточил своё внимание на тех, кто её окружал.

Дикари, уродливые и грубые, одетые в толстые шкуры, явно были не местными. Судя по их тяжёлой одежде, они спустились с ближайших гор, где холод всегда был спутником жизни. Их лица были уродливы и жестоки: крупные носы, жёлтые зубы и глаза, полные злобы. В руках они держали большие топоры, испачканные кровью.

— Кто вы такие? — Улий поднял голос, глядя на них с презрением. — Оставьте эту девушку в покое.

Старший из разбойников оскалился, показывая гнилые зубы.

— Она наша добыча, лорд, — произнёс он с насмешкой. — Убирайся, если хочешь жить.

Девушка жалобно посмотрела на Улия, её голос едва слышно прорывался через страх.

— Помогите…

Улий спешился с коня, его рука уверенно легла на рукоять меча. Гнев затуманил разум, а голос принца прозвучал с угрозой:

— Я сказал, оставьте её в покое!

Разбойники схватились за топоры, их злобные взгляды заострились на молодом принце.

— Ещё один шаг, и лишишься головы, — прорычал старший, — Клан волка не впервой убивает вельмож.

— Вы знаете, кто я? — с вызовом бросил Улий.

— Очередной надушенный лорд, который сейчас потеряет голову, — ответил разбойник, двигаясь вперёд.

Начался бой. Дикари напали на Улия одновременно, их удары были быстры и мощны, но принц оказался не так прост. Он ловко уворачивался от топоров, его меч сверкал в воздухе, отбивая удары. Первый разбойник замахнулся, но Улий ловко парировал, прокрутившись и вонзив клинок в бок врага. Тот с диким криком рухнул на землю, судорожно хватаясь за рану.

Второй бросился на Улия с яростью, меч принца ударил его по плечу, но удар топора оставил рану на боку Улия. Кровь брызнула, но боль только разозлила его больше. Ударом снизу вверх он нанёс последний удар, пронзив грудь дикаря.

Девушка подбежала к Улию, её лицо было бледным, но она держалась с достоинством.

— Вы ранены, — испуганно произнесла она, её голос дрожал.

— Пустяки, — прохрипел Улий, вытирая меч о траву.

— Моя деревня недалеко, — продолжила она, — там есть знахарь, он поможет вам.

Улий оглядел девушку, и на миг его напряжение исчезло.

— Как тебя зовут? — спросил он, удивлённый тем, как её скромность смягчила его.

— Лили, — ответила она, едва заметно улыбнувшись.

— Лили... — повторил он тихо, чувствуя, что день, начавшийся с ярости и боли, стал неожиданно важным.

Саарлунд встретила принца неожиданно ухоженными улицами и крепкими каменными домами, что удивило Улия. Он ожидал увидеть обычную сельскую глушь, но это место будто было вырезано из какого-то сказочного мира. Узкие мощёные улочки вились между аккуратными домами, сложенными из серого камня с крышами, покрытыми черепицей. Даже в поздний час, когда солнце клонилось к горизонту, деревня излучала тепло и спокойствие. Лавочки под окнами были выкрашены яркими цветами, а под ногами хрустела гравийная дорога. Местные жители, хотя и немногочисленные, казались гораздо приветливее, чем в других уголках его отечества.

Улий остановился в местной таверне вместе со своими воинами. Здание оказалось самым высоким в деревне, с прочным каменным фасадом и деревянными ставнями, которые придавали ему какой-то деревенский уют. Здесь пахло свежим хлебом и жареным мясом, а в камине потрескивали поленья. В этом месте всё будто говорило о благополучии и умиротворении, но сам принц чувствовал себя чужим. Сейчас он сидел в просторной комнате, где местный знахарь Торни осматривал его рану.

— Это такая честь, принимать у нас самого принца, — сказал знахарь, с осторожностью перематывая рану Улия. Его старческие руки двигались ловко и уверенно. — Когда-то давно к нам заезжал лорд Арек из Крепости ветров, да упокоит Аин его душу, но сам принц — это впервые.

Улий недовольно поморщился. Его раздражали разговоры, когда не было необходимости, и многословность знахаря раздражала его ещё больше. Он взглянул на старика с явным неудовольствием, но затем, вспомнив свои манеры, смягчился и ответил более снисходительно:

— Торни, правильно? Ты же здешний, верно?

Мужчина, заметив доброжелательность в глазах принца, расплылся в широкой улыбке. Его густые усы, словно ожившие, задвигались, придавая лицу смешной вид. Его явно радовало то, что сам принц знает его имя.

— Да, милорд, Саарлунд — мой дом. Здесь жили мои родители, бабушка с дедом, прадедушка...

— Хватит, — прервал его Улий. — Расскажи мне о девушке. Её зовут... — Он нарочно замялся, хотя прекрасно помнил её имя, запечатлевшееся в его сознании. Те голубые глаза, светящиеся в страхе и восторге от своего спасителя, не могли забыться так легко. — Лили, вроде так.

Улыбка снова заполнила лицо Торни.

— Лили Невар, конечно, знаю такую. Живёт с братом Мэлом вверх по улице. Брат её пастух, а Лили помогает в таверне, когда есть время. Знаете, ради её завтраков сам король встал бы с первыми петухами! — Торни понял, что его язык снова завел его слишком далеко, и торопливо замолчал. Улий, сдерживая раздражение, проигнорировал его шутку.

— Что ещё можешь рассказать о ней? — спросил он.

— Она красивая, уверен, вы это уже заметили. И добрая... слишком добрая даже. Но есть в ней одно странное качество, — продолжил знахарь, понижая голос. — Она... переборчивая. К ней уже сваталось немало мужчин, но она всех отвергала. Ей уже двадцать лет, а она всё не замужем и даже ребёнка не родила. Не странно ли это?

Принц сдержал усмешку. Ему это не казалось странным — скорее наоборот, это только добавляло Лили ещё больше привлекательности в его глазах. Торни, наконец, закончил перевязывать его рану и с удовлетворением посмотрел на результат своей работы.

— Всё готово, милорд, — с гордостью произнёс он.

— Наконец-то, — недовольно протянул Улий, уже начиная терять терпение.

— Знаете, если пожелаете, милорд, моя жена делает превосходное жаркое из кролика. Уверен, вам бы понравилось!

— Спасибо, — ответил принц, поднимаясь с кровати и направляясь к двери, выпровождая Торни. — Как-нибудь в другой раз.

Когда дверь за знахарем закрылась, Улий глубоко вздохнул и на мгновение присел на край кровати. Его мысли вновь вернулись к Лили. Что-то в её образе привлекало его с невероятной силой.

Выйдя из таверны, Улий снова окинул взглядом улицы Саарлунда. Это место удивляло его всё больше — аккуратные дома, ухоженные дворы и тишина, такая непривычная для его уха. Но внезапно боль от раны вернулась, заставив его поморщиться. Он поежился, чувствуя, как боль распространяется по телу. Однако, заметив фигуру Лили, идущую прямо к нему, принц собрал всю волю в кулак, чтобы не выдать слабости. Девушка была ещё прекраснее, чем в момент их первой встречи. Теперь её каштановые волосы были красиво уложены и на ней было новое платье. Оно выглядело не слишком дорогим, но подчеркивало её молодость и природную красоту.

Лили шла к нему как будто ангел, спустившийся с небес. Улий не сразу заметил, что она держала что-то в руках.

— Ваше величество, — начала она, остановившись перед принцем, — я не поблагодарила вас как полагается.

Её голос был мелодичным, и в нём звучала скромность.

— И я не знала, что сам принц спас меня от разбойников.

Эти слова льстили Улию, и на его лице появилась глупая улыбка. Он хотел что-то ответить, но слова застряли у него в горле.

— Вот, держите, — продолжила Лили, протягивая ему свёрток, — это тыквенный пирог. Знаю этого мало, но надеюсь, хотя бы так смогу отблагодарить моего спасителя.

Аромат пирога сразу захватил Улия — запах свежей тыквы и хлеба был настолько приятен, что заставил его забыть о боли. Наконец-то, он смог выдавить из себя:

— Спасибо.

Лили скромно улыбнулась, и Улий, собираясь с мыслями, неожиданно для самого себя произнёс:

— Лили…

Он замолчал на мгновение, словно взвешивая каждое слово. И робко подступил к ней ближе.

— Может, мы и разные, но я хочу узнать тебя лучше.

Эти слова вырвались у него почти шёпотом. Лили, услышав их, расширила глаза, на мгновение потеряв дар речи. Принц Улий был известен своими победами и хладнокровием, но здесь, перед ней, он казался почти уязвимым.

— Спасибо за такие слова, — сказала она, быстро взяв себя в руки, — но, честно говоря, мы из разных миров. Вы — благородный принц, наследник короля, а я... простая деревенская девушка. Это ни к чему хорошему не приведёт. — Её голос затих, и она опустила глаза. — И я не хочу быть чьей-то игрушкой.

Её слова задели Улия, но он знал, что она права. Лили не могла стать его женой — их миры слишком далеки друг от друга. Он тяжело вздохнул.

— Спасибо за пирог, Лили. Надеюсь, мы ещё встретимся.

Она кивнула, её взгляд снова стал сдержанным.

— А вам спасибо за спасение, ваше величество, — тихо ответила она, скромно наклонив голову и медленно отойдя прочь.

Улий долго смотрел ей вслед, наблюдая, как она исчезает среди узких улочек, скрываясь среди прохожих. Он знал, что впереди его ждут другие, более важные дела — долг перед своим народом, королевская ответственность. Но в этот момент все его мысли были заняты лишь Лили. Она стала для него символом чего-то недостижимого, но бесконечно притягательного.

Когда наступило утро, Улий, хорошо выспавшись, собрал своих воинов. Выходя из деревни, он бросил последний взгляд, надеясь знакомые глаза среди толпы зевак, которые пришли проститься с принцем, случайно заплутавшим в их деревню. Но все лица ему были незнакомы — лишь Торни стоял с улыбкой, размахивая рукой вместе со своей семьей. Улий кивнул ему, и, вернувшись к своим людям, они тронулись в путь.

Отряд продвигался вдоль холмов и рек, направляясь к логову врага. Воины, закованные в стальные доспехи, сверкающие на солнце, двигались бесстрашно. На их плащах развевались гербы дома Улия. Несмотря на величие момента, мысли принца снова и снова возвращались к Лили. Её ясные глаза и тёплый голос преследовали его.

Когда Улий пересекал лес, холодный вечерний ветер обвевал его лицо. Воины ехали молча, погружённые в свои мысли, а принц, отставая от них, ещё раз перебирал в голове их короткий разговор. Теперь каждый шаг на его пути будет отдаваться в его сердце воспоминанием о той девушке, которую он не смог забыть.

ТРЕВОЖНЫЕ ПРЕДЗНАМЕНОВАНИЯ

Солнце стояло уже высоко в небе, почти зенит, но его тепло едва достигало заснеженных вершин, по которым шла Лили. Её шаги были лёгкими, но мысли тяготили её разум. Она держала в руках кожаную торбу с обедом для брата, но каждый шаг давался с трудом, словно сомнения, ворвавшиеся в её сознание, стали грузом на её плечах. Вчерашний разговор с принцем не выходил из головы. Она, простая деревенская девушка, удостоилась его внимания, но почему? Улий — не просто принц. Он был воплощением силы и грации, властелином, привыкшим видеть перед собой покорных и благородных. Как могла она, сестра пастуха, что-то значить для него?

Лили остановилась на узкой тропинке, вздохнула, сжав торбу. Лёгкий ветерок поднял подол её тёплого шерстяного платья, оттенка тёмной охры, который гармонировал с её тёмно-русыми волосами. Поверх платья на ней была накинута длинная накидка из плотной, грубой шерсти, согревающая её от холодных горных ветров. На плечах свисали старые ремни, что удерживали сумку, её узкие пальцы сжали её крепче. Лицо Лили, обычно светящееся от доброты и спокойствия, теперь было мрачным, как осеннее небо перед бурей.

«А что, если это была лишь ложь?» — мелькнуло в её голове. Может, Улий просто искал кого-то, кто согреет его в холодную ночь, а потом забудет, как и многих до неё? Сердце Лили защемило. Ей хотелось верить, что между ними было нечто большее, но разум нашёптывал обратное. Куда ей до королевской семьи? Даже если её считали одной из самых красивых девушек в Саарлунде, это было ничто для таких, как Улий. Королевские особы не смотрят на таких, как она, с настоящим интересом. Красота? Это мало, слишком мало для их мира.

Поправив накидку, Лили снова зашагала вверх по скалистой тропе. Воздух здесь, в горах, был прохладным, холодный ветер касался её щёк, окрашивая их в лёгкий розовый оттенок. Внизу, в долине, стояла их деревня — маленький, уединённый мир, где жизнь текла спокойно и размеренно. Здесь, наверху, среди величественных снежных вершин, царила суровая красота, молчаливая и вечная. Белые снега перемежались с тёмными скалами, а леса, покрытые инеем, казались зачарованными.

Мэл, её брат, пас здесь своих норнолий — странных существ, напоминающих огромных насекомых, покрытых густой белой шерстью поверх твёрдого панциря. Эти существа были драгоценностью их деревни, но никто не понимал их так, как Мэл. Он был одним из лучших пастухов в округе, и, хоть многие шептались, что он может читать мысли норнолий, Лили всегда улыбалась на эти слухи. Она знала, что её брат просто обладал врождённым даром заботы. Он мог понять любое живое существо, будь то человек или зверь.

Лили заметила его издалека. Мэл стоял на большом валуне, возвышаясь над своим стадом, и внимательно осматривал округу. В руках он держал длинный посох, скорее для вида, чем для работы — его стадо прекрасно знало его голос и жесты. Его короткие каштановые волосы развевались на ветру, а светло-коричневая шерстяная накидка поднималась, будто готовая унести его вместе с ветром. Увидев сестру, он улыбнулся, и его лицо сразу стало мягче, дружелюбнее.

— Лили, моя любимая сестрица, — произнёс он, направляясь к ней быстрым шагом. Его лёгкая походка говорила о его уверенности в этом суровом мире. — А я уже думал, что ты не придёшь.

Лили ответила ему притворно нахмуренным взглядом, но на губах всё равно мелькнула улыбка.

— Было такое хоть раз? — ответила она, бросив на него лукавый взгляд. — Могла бы я оставить своего брата без еды?

Мэл улыбнулся, и в его взгляде Лили увидела искру радости.

— Ладно, ладно, — сказал он с усмешкой. — Не обижайся. Показывай, что ты мне принесла.

Лили поставила торбу на камень и принялась доставать из неё еду.

Мэл сел на край валуна, опираясь на посох, и с удовольствием откусил кусок тёплого, свежеиспечённого хлеба. Густой ароматный запах обеда, принесённого Лили, смешивался с холодным горным воздухом. Вдали слышался тихий звон колокольчиков на шее норнолий, спокойно пасущихся на склоне.

— Ну, что там в деревне слышно? — спросил он, немного небрежно, откусывая хлеб.

Лили, присев на камень рядом, покачала головой с легкой ухмылкой.

— Помнишь старого Хильдрика? — она не сдержала смешка. — Он на прошлой неделе утверждал, что видел в горах настоящего снежного тролля. Уверял всех, что это предзнаменование чего-то нехорошего. Хотя, скорее всего, это был просто медведь. Никто ему не верит, но дети теперь боятся выходить на улицы после заката.

Мэл, улыбнувшись, покачал головой.

— Ну, если бы я пил столько же, сколько Хильдрик, мне бы и не такое привиделось, — заметил он с усмешкой.

Они оба расхохотались, и Лили на мгновение забыла о своих тяжёлых мыслях, её смех был лёгким и чистым, как утренний ветер. Но смех быстро стих, и между ними повисла тихая пауза. Мэл замолчал, глядя на сестру внимательным взглядом, и его лицо стало более серьёзным. Он почувствовал, что за её улыбкой что-то скрывается.

— Как ты? — спросил он, его голос стал мягче, тише. — Всё хорошо?

Лили кивнула, но её глаза слегка напряглись, едва уловимое напряжение пробежало по её лицу.

— Всё хорошо, — коротко ответила она, хотя её улыбка уже не была такой лёгкой.

Мэл нахмурился, и тяжёлый вздох вырвался из его груди.

— Те бандиты... — он на мгновение остановился, собираясь с мыслями. — Если бы только я был рядом...

Лили коснулась его руки, нежно и утешающе, прерывая его мрачные мысли.

— Они меня не тронули, всё в порядке, — тихо, но уверенно произнесла она, улыбнувшись успокаивающе. — Всё благодаря принцу.

Мэл поднял на неё взгляд, и его лицо изменилось, выражая настороженность. Он медленно нахмурился, глядя на сестру с чуть ли не скрытой тревогой.

— Говорят, вас видели возле таверны, — его голос стал сухим, будто он пытался удержаться от вспышки эмоций.

Лили слегка смутилась, её щеки чуть порозовели от смущения, и она отвела взгляд.

— Да, я отнесла ему обед в знак благодарности, не более, — её голос прозвучал спокойно, но в нём была едва уловимая неуверенность.

Мэл внимательно смотрел на неё, в его взгляде была та любовь, которой наполнено сердце каждого брата, переживающего за свою сестру. Но за этой заботой скрывалась тихая тревога.

— Лили, ты знаешь, что я не хочу лезть в твои дела, — сказал он после паузы, и его голос стал мягким, но решительным. — Но будь осторожна. Особенно с теми, кто приходит к нам из замков.

Он опустил взгляд на землю, где ветер поднимал мелкие снежинки с края тропы.

— Знатные особы... Они редко интересуются тем, что думают простые люди. Они привыкли брать то, что хотят, не спрашивая. Особенно таких, как ты — добрых и красивых...

Его слова отозвались в Лили заботливым эхом. Она знала, что Мэл всегда был защитником, всегда стоял на страже её интересов. Но сейчас его тревога коснулась чего-то более глубокого, того, что сама Лили боялась признать. Она слегка нахмурилась, но попыталась разрядить атмосферу улыбкой.

— Мэл, ты меня слишком оберегаешь. Неужели ты думаешь, что я не смогу постоять за себя? — её голос прозвучал шутливо, но в нём было что-то серьёзное, что-то, что пыталось прятаться за легкомыслием.

Мэл посмотрел на неё с той самой нежностью, которой был полон с детства, и слегка улыбнулся, но его голос остался тихим и полным тревоги.

— Ты сильная, Лили. Но мир жесток. Особенно к таким, как ты, — он мягко погладил её по руке, словно надеясь передать свою заботу через прикосновение. — Просто будь начеку.

Лили вздохнула, но её сердце смягчилось от его слов. Она кивнула и, улыбнувшись, произнесла чуть тише:

— Хорошо. Я буду осторожна. Тем более, что принц уехал рано утром.

Мэл выдохнул, будто с облегчением, и его серьёзное выражение лица сменилось на лёгкую усмешку.

— Ну, если бандиты снова нападут, просто зови меня, — сказал он, притворно поднимая посох, будто собирался вступить в бой.

Оба снова рассмеялись, и их смех эхом разнёсся по долине, как тёплый свет в холодной горной тишине. Этот момент был коротким, но в нём они оба снова почувствовали то самое простое, тёплое счастье, которым была наполнена их жизнь, пока они были рядом друг с другом.

Когда Лили поднялась на ноги, стряхнув снег с подола платья, и закинула на плечо торбу, её шаги стали лёгкими, как танец. В её походке была грация и лёгкость, словно гора сама поддерживала её на каждом шагу. Мэл остался сидеть на своём месте, наблюдая, как её стройная фигура постепенно удаляется и исчезает за поворотом тропы. Солнце уже клонилось к закату, и тени стали длиннее, но в этот момент, в этом спокойствии гор, он ощутил холод, поднимающийся с земли и пронизывающий его до костей.

Он крепче сжал посох, опустив глаза на покрытую снегом землю, и мрачные мысли закрались в его сознание.

"Принц или нет… она заслуживает большего," — думал он, глядя в ту сторону, где исчезла Лили. — "Надеюсь, она не ошибается."

ЗАВЕЩАНИЕ КОРОЛЯ

Аверн проснулся посреди ночи, дыхание его было тяжёлым, словно каждое мгновение в сонной тьме вытягивало остатки его сил. Он приподнялся на кровати и бросил взгляд на свою одежду — простую ночную рубаху из мягкого льна, украшенную лишь выцветшей вышивкой у воротника. Рубаха казалась слишком просторной для его измождённого тела, некогда крепкого, словно дуб, а теперь истощённого болезнью и временем.

Он встал с постели, ноги его дрожали, а каждый шаг давался с трудом. Подойдя к зеркалу, Аверн внимательно всмотрелся в отражение. Перед ним стоял не тот воин, которого он помнил: его лицо, когда-то мужественное и исполненное решимости, превратилось в измождённое, с сероватой кожей и морщинами, будто прорезанными временем и заботами. Его седые волосы, когда-то густые и тёмные, теперь тонкими прядями свисали на плечи. «Где тот Аверн? — с горечью подумал он. — Победитель в битвах, герой Эландора…» Он вздохнул. «Возможно, Улий был прав… возможно, я и вправду трус». Время, казалось, играло с ним в жестокую игру, забирая его силы быстрее, чем у других.

— Стража! — внезапно выкрикнул он, голос его прозвучал хрипло и прерывисто. — Кто сейчас на посту? Войдите ко мне!

Дверь чуть скрипнула, и в покои вошёл худощавый юноша с белокурыми волосами, одетый в простую форму дворцового стражника. Он выглядел бодрым, хотя в глазах светилось легкое удивление.

— Что вам угодно, ваше величество? — спросил юноша, его голос был полон почтительности, но нотка беспокойства всё же скользнула в его тоне.

— Ланрик, — произнёс Аверн, узнав молодого стражника. — Мне нужно, чтобы ты кое-что для меня сделал.

— Что угодно, ваше величество.

Аверн откинулся назад, устало вздохнув, его руки бессильно свисали вдоль тела.

— Мне уже давно не спится... и моему старому другу думаю тоже. Позови Трезина сюда, в мои покои. Я бы встретился с ним в большом зале, но здоровье сегодня совсем не то.

— Слушаюсь, ваше величество, — парень вытянулся, словно натянутая струна, и немедля отправился выполнять приказ.

Аверн посмотрел ему вслед, с каким-то отцовским сожалением.

— Славный малый… — тихо пробормотал он, — вот бы мой сын был таким же сдержанным и верным.

Прошло немного времени, прежде чем дверь снова скрипнула, и в покои вошёл Трезин Вартас. Он был одет в простую тёмную рубаху и штаны, затянутые верёвкой на талии, без доспехов и оружия, что делало его внешность почти домашней, хоть и не лишённой достоинства. В руке он держал до половины сожжённую свечу, её тусклый свет отражался в его усталых глазах.

— Вызывали, ваше величество? — спросил Трезин, его голос был тихим, почти нежным в этой ночной тишине.

— Присаживайся, — король указал на стул рядом с дубовым столиком. — В ногах правды нет, — добавил он с усмешкой.

Трезин покорно сел, но взгляд его оставался настороженным.

— Надеюсь, я тебя не разбудил, мой друг? — спросил король.

— Нет, ваше величество. Я уже давно нормально не сплю. Бессонница, подагра… старость не щадит, — ответил Трезин с легкой усмешкой, хотя его глаза оставались серьёзными.

Аверн чуть улыбнулся, его усталое лицо на мгновение оживилось.

— Да уж, помнишь, какие мы были сильные? Казалось, что нет человека крепче меня во всём Эландоре.

— Это так, ваше величество, — ответил Трезин, и его усы шевельнулись в слабой улыбке.

Король опёрся локтями на стол и вздохнул.

— Я вызвал тебя не просто так… Мне нездоровится. Силы покидают моё тело, Трезин. Мне всего пятьдесят лет, а я уже выгляжу, как старик. Кажется, что я даже передвигаюсь с трудом. Я боюсь, что многое не успею. Улий ещё не готов править, слишком он резок и горяч. Надеюсь, что доживу до того дня, когда он станет рассудительнее… Но, если нет… ты станешь его главным советником и наставником.

Аверн жестом остановил Трезина, подняв руку.

— Ты мне как брат. После моей смерти ты должен стать для Улия тем, кем не успел стать я, — продолжил король, голос его был твёрд, но прерывался от усталости. — Я не хочу, чтобы мой сын остался один в этом мире. Ему нужен наставник, тот, кто поможет ему стать настоящим правителем.

Трезин тяжело вздохнул. Он медленно кивнул, хотя на его лице была видна тень сомнения.

— Слушаюсь, ваше величество, — тихо произнёс он, хотя в его глазах читалось что-то большее, чем просто покорность.

Король продолжил, его взгляд снова упал на трепещущий огонёк свечи на столе.

— Я хочу мира для нашего королевства, но боюсь, что без войны нам не обойтись. Если со мной что-то случится… тебе придётся вести Улия в бой. Но не только Улия, — Аверн посмотрел на Трезина, его глаза вспыхнули едва заметным огоньком решимости. — У меня есть ещё один сын.

Трезин, словно не веря своим ушам, медленно поднял голову.

— Ваше величество, вы имеете в виду...

— Да, — подтвердил король, его голос стал резким, полным внутренней борьбы. — Мой бастард. Я не хочу, чтобы он оставался безымянным. Ты должен найти его, сделать его Бьярксонном. Не хочу, чтобы он ушёл из жизни как простой бастард.

Трезин замолчал, тяжесть слов короля, словно камень, легла на его плечи. Он понимал, что речь шла о делах, которые могли изменить всю судьбу королевства. За окном начинал просыпаться первый слабый свет, отражаясь на холодных стенах покоев.

— Улий будет править, это неизбежно, — продолжал Аверн, поднимаясь чуть выше на стуле, чтобы перехватить дыхание. — Но ему не должно быть одиноко. Я хочу, чтобы рядом с ним был его брат. Может быть, они научат друг друга тому, чему не успели научить мы.

— Это... — Трезин запнулся, не в силах выразить своих мыслей. Его руки дрожали, и взгляд нервно метался по комнате. — Это хорошая идея, ваше величество, но как его найти? Если вдруг…

Слова застряли у него в горле, мысль о том, что его друг, его король может умереть, рвала его на части.

Аверн закрыл глаза, словно собираясь с силами.

— В своё время ты найдёшь все записи в королевской библиотеке, — сказал он устало. — Пока я не хочу разглашать эту информацию, особенно Улию. Он не примет своего брата… Я знаю, что между ними будут разногласия. Надеюсь, они найдут общий язык... надейся и ты, мой друг.

Внезапная боль пронзила короля, он скорчился, задыхаясь от мучительного приступа. Трезин вскочил со стула, подхватив его под руку, чтобы помочь.

— Прилягте, ваше величество, — Трезин осторожно помог Аверну вернуться в постель, его заботливые руки поднимали короля с такой лёгкостью, будто тот ничего не весил.

— Я... я прикажу издать указ… чтобы всё это было задокументировано, — произнёс Аверн слабеющим голосом. Он откинулся на подушки и прикрыл глаза. — Это будет моя последняя воля.

Трезин тихо вздохнул, понимая, что король был на грани истощения. Он медленно укрыл друга тёплым пледом и посмотрел на его лицо — лицо, которое когда-то было полным жизни и силы, а теперь больше напоминало облик старца, измождённого годами и болезнями.

— Спокойной ночи, друг, — прошептал Трезин, его голос был едва слышен. Он тихо направился к двери, стараясь не шуметь.

Закрыв за собой дубовую дверь, он оглянулся на стражника у покоев короля.

— Ланрик, не будить и никого не впускать, пусть король выспится, — отдал приказ Трезин, его голос был низким, но твёрдым.

— Слушаюсь, сэр, — покорно ответил юноша, вытянувшись.

Трезин тяжело вздохнул и посмотрел в сторону окна, где первые лучи рассвета пробивались через тёмные облака. Он знал, что надвигается буря, и эта ночь может оказаться одной из последних спокойных ночей в их жизни.

РОКОВОЕ ЗАДАНИЕ

Под покровом ночи, Улий и его небольшая свита из десяти рыцарей осторожно пробирались сквозь густую чащу древнего леса, чьи вековые деревья возносились ввысь, словно каменные столпы. Этот лес, что люди называли Мраколесьем, испокон веков считался пристанищем злых духов, а также всякой нечисти, о которой ходили мрачные легенды. Здесь не смеялись, не пели, лишь шёпот деревьев, треск ветвей и редкие крики ночных существ нарушали тягучее молчание.

Улий ехал впереди, его доспехи, покрытые серебристой гравировкой, сверкали сквозь туман, который стелился над землёй, словно таинственный покров. За ним следовали воины, каждый на своём коне, в тяжёлых кольчугах и с длинными мечами у пояса. Командир стражи, опытный ветеран по имени Рорик, держался рядом с принцем. Его глаза, натренированные годами службы, зорко следили за каждым шорохом, каждой тенью.

– Принц, – тихо сказал Рорик, подъехав ближе, – здесь, в Мраколесье, чародей мог собрать целую армию. Мы не знаем, что нас ждёт.

Улий, не сводя глаз с далёких очертаний заброшенной крепости, лишь кивнул, его лицо оставалось бесстрастным.

– Прикажи воинам спешиться, – произнёс он холодным тоном. – Надо действовать осторожно. Неизвестно, сколько слуг этот чёрный колдун успел призвать на свою сторону.

Рорик коротко кивнул и, повернувшись к рыцарям, подал знак рукой. Воины без лишних слов слезли с лошадей и медленно продвигались следом за принцем, чьи шаги едва касались мёртвых листьев, рассыпанных по земле. Его двуручный меч, покоящийся на спине, был готов к бою в любой момент.

Подойдя ближе к поросшим мхом развалинам, Улий заметил два тёмных силуэта – безликие, словно вылепленные из самого мрака создания, сторожили вход в крепость. Рорик, молча, одним движением кивнул принцу. Мгновенно оба воина рванули вперёд, и через мгновение тени рухнули на землю, бесшумно испарившись в воздухе.

– Тихо, как и должно быть, – прошептал Рорик, вытирая свой меч.

Они продвигались всё глубже в сердце крепости, где стены уже давно обвалились, оставив лишь призрачные воспоминания о былом величии. Внезапно перед ними открылся зал, некогда служивший трапезной. Посреди него за длинным столом сидела фигура – тонкая и вытянутая, облачённая в тёмный бархатный плащ. В руках у него была большая книга, страницы которой он медленно перелистывал, не сводя взгляда с древних рун.

Улий, присмотревшись, заметил, что это и был их враг – чёрный маг. Его худое, измождённое лицо, тусклое, казалось, давно утратило всё человеческое, а ярко-жёлтые глаза горели безумием.

«Он один», – подумал принц. Сделав знак Рорику и остальным, он медленно приблизился к магу, готовясь нанести смертельный удар своим мечом. Но в ту же секунду тишину разрезал хриплый голос.

– Наконец-то, – проскрипел чародей, не оборачиваясь. – Я ждал тебя, юный принц.

Улий застыл на месте, его меч замер в воздухе. Он прищурился, пытаясь взять себя в руки, и, собрав волю в кулак, спросил:

– Ты знал, что я приду?

Маг обернулся, его лицо было ещё ужаснее вблизи – кожа на лице почти слезла, а глаза светились ещё сильнее.

– Конечно, – прошептал он, сжимая свою древнюю книгу. – Это твоя судьба.

– А твоя судьба решится здесь и сейчас, – прошипел Улий, делая шаг вперёд. Но маг взмахнул рукой, и в одно мгновение исчез, оказываясь на возвышении позади принца.

– Не так быстро, принц, – рассмеялся он, голос его наполнился злобой. – Мы ещё повеселимся.

Маг произнёс древние слова, и вокруг Улия появились пять безликих существ, подобны которым, они убили у входа.

– К бою! – выкрикнул Улий.

Рыцари без лишних слов выхватили свои мечи. Началась короткая, но ожесточённая битва. Существа, вынырнувшие из мрака, оказались сильнее, чем они могли подумать, но сталь рыцарей быстро доказала своё превосходство. Улий лично расправился с половиной, прорубаясь сквозь тёмные фигуры.

– Это всё, что ты можешь, волшебник? – произнёс принц, чувствуя, как в нём поднимается ярость.

Маг лишь усмехнулся, вновь подняв руки.

– Теперь начинается настоящее веселье.

С земли поднялись костлявые трупы в старых доспехах, облепленные грязью и ржавчиной. Из-под шлемов на принца смотрели пустые глазницы, а на лицах были заметны лишь тени их прежних жизней. Это были мертвецы, когда-то павшие в этой крепости, их было два десятка.

– Держитесь! – крикнул Рорик, но принц уже врезался в ряды мертвецов, его двуручный меч с глухим стуком вонзался в их кости. Но за каждым павшим вставал новый.

Бой был ожесточённым, рыцари убивали одного за другим, но вскоре усталость начала брать своё. Улий, сражаясь в передних рядах, заметил, как половина его воинов рухнула на землю, их тела были обессилены. Рорик с тревогой подбежал к нему.

– Принц, у нас проблемы. Посмотрите!

Улий обернулся и увидел, как чёрный маг одним взмахом руки поднял тела их павших товарищей. Теперь они снова стояли в строю, но уже против своих бывших братьев.

Сражение стало кровавым, жестоким. Тела рыцарей и мертвецов валялись на земле, где-то под ногами слышался скрежет доспехов и шорох ржавых мечей. Улий тяжело дышал, его двуручный меч покрылся кровью врагов. Но на поле битвы оставались лишь четыре живых человека: принц, его верный командир и два юных рыцаря, их лица были бледны, но глаза горели решимостью.

Один из мертвецов прорвался сквозь строй и нанес удар по Улию. Меч нежити, покрытый коррозией, с силой вонзился в грудь принца, пробивая сталь доспеха. Улий взревел от боли, чувствуя, как кровь горячими потоками начала струиться по его телу, медленно окрашивая серебряные пластины доспехов в темно-красный цвет. Он покачнулся, но не упал. Командир стражи заметил, как принц схватился за рану, но все еще держал оружие в руках.

— Нужно что-то придумать, иначе мы проиграем! — крикнул командир, оторвавшись на мгновение от битвы. В этот миг его пронзил меч одного из мертвых воинов, который когда-то был его собственным подопечным. Командир стражи посмотрел в глаза своему убийце, видя, как некогда живое лицо искажено посмертной агонией. Огонь, горящий в его зрачках, поглотил последнюю искру человечности.

— Мы обречены... — прошептал командир, падая на колени. Его кровь впиталась в землю.

Улий, ошеломленный потерей, осознал — единственная надежда на спасение заключается в убийстве чернокнижника. Только он мог дать жизнь этим порождениям мрака, и только его смерть могла прекратить это безумие. Сжав зубы от боли, принц поднял окровавленный меч и рванулся вперед, направляясь прямо к чернокнижнику, который наблюдал за боем с каменной возвышенности.

— Прими бой, как мужчина! Хватит прятаться за спинами своих созданий! — выкрикивая эти слова Улий был наполнен яростью, что клокотала в его груди.

Но чернокнижник лишь холодно рассмеялся, его голос эхом разнесся по разрушенному залу.

— Это ведь твои друзья, принц. Подойди, поздоровайся, — он залился злобным смехом, наслаждаясь своей победой.

Принц Улий, сжимая в руках меч, бросился к нему с дикой решимостью. Он преодолел последние шаги, его меч вспыхнул в воздухе, и удар пришелся по книге в руках чернокнижника. Том выпал из его рук и с грохотом упал на землю.

— Как некультурно, — прошипел чернокнижник, смерив принца холодным взглядом. — Ну что ж, будь по-твоему.

Он поднял руки, его тело начало наполняться темной энергией, которая, казалось, изливалась прямо из земли. В следующую секунду длинный посох чернокнижника с невероятной силой ударил Улия, который едва успел парировать атаку своим двуручным мечом. Удар оказался столь мощным, что принца отбросило на несколько шагов, и он едва удержался на ногах.

Собрав всю свою волю, Улий бросился вновь в атаку, но каждый его удар был с легкостью отбиваем темным волшебником. Вдруг враг принца остановился, слегка склонив голову, и с презрением произнес:

— Я разочарован, Улий. Ты слаб. Ты недостоин...

Он не успел договорить, как в его грудь вонзился метательный кинжал, выпущенный рукой принца. Удар оказался столь неожиданным, что чернокнижник на миг потерял равновесие. Принц, воспользовавшись моментом, вложил всю свою оставшуюся силу в последний рывок и вонзил свой двуручный меч в грудь чернокнижника, пригвоздив его к каменной стене.

Чернокнижник издал ужасный хрип, его губы растянулись в болезненной гримасе. Из раны вместо крови потекла черная, смрадная жидкость, и принца едва не вырвало от отвратительного запаха гнили.

Улий уже было подумал, что победил, но внезапно чернокнижник открыл глаза, и его зрачки вспыхнули ярким красным огнем.

— Рута лума кай... — прохрипел он, прежде чем схватить принца за шею. Чернокнижник смотрел прямо в глаза Улию, и с каждым мгновением его хватка становилась все сильнее. Лицо принца начало бледнеть, а его густые темно-коричневые волосы с ужасной скоростью покрылись серебристой сединой.

Улий почувствовал, как жизнь начала ускользать из его тела, но внезапно чернокнижник издал последний предсмертный хрип и рухнул на землю, оставив на шее принца темно-синюю метку в виде своей руки.

Метка на шее Улия загорелась ярким красным огнем, обжигая его кожу, но он не закричал — сила воли и усталость слились воедино, превращая боль в слабый, но нестерпимый пульс. Огненное свечение постепенно угасло, оставив на его шее черный отпечаток — символ чернокнижника. Этот знак был не только физическим шрамом, но и глубоко проник в сознание принца, оставив тягостное ощущение тьмы, осевшей в его мыслях.

Силы покидали его, и Улий тяжело рухнул на колени, опираясь на меч. Он глубоко дышал, пытаясь прийти в себя после изнурительного боя. С трудом подняв взгляд, принц увидел неподвижные тела своих воинов. Те, кто когда-то стояли рядом с ним в бою, теперь были мертвы, как и их враги. Больше ничто не питало нежить — с гибелью чернокнижника их существование закончилось. Но осознание победы не принесло радости, только глухую пустоту и боль утраты.

— Рорик, Дарси, Филин… — прошептал Улий, его голос был еле слышен. Словно невидимая сила сдавливала его грудь, сердце болезненно сжималось.

Принц закрыл глаза, пытаясь собраться. Но вдруг его охватила резкая головная боль, словно чернокнижник, даже в смерти, оставил свое темное влияние. Улий схватился за голову, чувствуя, как его разум борется с этой новой угрозой.

Он провел рукой по ране на груди, кровь все еще сочилась, и боль становилась все сильнее. Его тело было на пределе. Покачиваясь, он попытался подняться, направляясь к выходу из проклятого места. Каждый шаг давался с огромным трудом, но Улий не сдавался, пока не сделал последние несколько шагов.

Силы окончательно оставили его. Принц упал на холодную землю, потеряв сознание, оставшись один среди мертвых тел своих товарищей и врагов.

ПРОБУЖДЕНИЕ СИЛЫ

Когда наконец настало время возвращать норнолий к стойбищу, Мэл с трудом поднялся на ноги, чувствуя, как тело налилось свинцом после долгого дня. Несмотря на довольно молодой возраст его ноги были усталыми и гудели от постоянного движения, а плечи нещадно ныли от тяжести повседневной работы. Он потянулся, пытаясь разогнать напряжение в мышцах, но с каждым движением ощущал, как усталость все сильнее сковывает его тело. Вечерело, поэтому Мэл достал свой старый, но крепкий шерстяной плащ, который спасал его от пронизывающего холода высокогорья. На ногах у него были тёплые сапоги из оленьей кожи, покрытые тонким слоем инея. Его короткие длинные волосы были слегка растрёпаны ветром, а на его щеках горел румянец от резкого мороза.

Но как только он повернулся к стаду, его сердце вдруг дрогнуло. Он инстинктивно почувствовал, что что-то не так. Пастбище, которое обычно пестрило движением, было спокойным, почти безмолвным. Мэл остановился, напряженно прислушиваясь к тихому звону колокольчиков, закреплённых на шеях животных, но один из звуков, обычно столь привычный, исчез.

Он быстро осмотрел стадо, и глаза его расширились от тревоги — их с сестрой любимая норнолия по имени Бибо, с её темными пятнами, которые всегда бросались в глаза среди остальных, исчезла. Мэл почувствовал, как лёгкий холод пробежал по его спине, будто ледяной ветер пронёсся внутри него, а не снаружи. Его взгляд инстинктивно устремился вдаль, за край пастбища.

Ночные туманы уже начали стелиться по горам, укрывая всё вокруг мягким, но плотным покрывалом, превращая каждый уголок в таинственный и пугающий мир. Тени от горных склонов удлинялись, а сами горы, казалось, шептали ему об опасностях, которые могли скрываться в густом молочном тумане. Пастбище тянулось далеко, и в этом пугающем пространстве даже одно животное, отбившееся от стада, могло легко исчезнуть навсегда.

Мэл не мог позволить себе медлить. Страх за Бибо сковал его, и мысли о сестре, которая будет убита горем, если потеряет любимое животное, наполнили его решимостью. Он должен найти её.

Не раздумывая, Мэл отправился на поиски. Перед этим направив стадо к деревне вниз по тропе. Он шагал быстро, почти бегом, его сапоги хрустели по замёрзшему снегу, а дыхание выбивалось клубами пара изо рта. Холодный ветер пытался остановить его, забираясь под его плащ и обжигая лицо, но Мэл игнорировал все ощущения, его мысли были сосредоточены на одном — найти Бибо.

Следы норнолии в снегу были чёткими, уходя всё дальше от пастбища, в сторону гор. Он шёл, не отрывая взгляда от этих следов, словно они были его единственной надеждой в этом всё более пугающем и угнетающем мире. Дорога становилась труднее, а земля под ногами крутилась и изломалась. Снег становился глубже, сугробы росли, обгоняя по высоте его сапоги, и Мэл вынужден был пробираться через них, напрягая каждую мышцу. Его дыхание стало тяжёлым, он чувствовал, как ноги уже подгибаются от усталости, но останавливаться было нельзя.

Внезапно земля под ногами предательски ушла, и Мэл, поскользнувшись, потерял равновесие. Он почувствовал, как воздух резко вырвался из его лёгких, когда он кубарем полетел вниз. Он упал, проваливаясь сквозь снег, а затем ударился о твёрдую поверхность с такой силой, что темнота перед глазами на миг поглотила его. Тело обожгло болью, особенно в ноге, которую он, вероятно, вывихнул или сломал при падении.

Мэл вскрикнул от боли, пытаясь вдохнуть холодный воздух, но это движение лишь усилило жгучие ощущения в ноге. Он прижал руку к ней, чувствуя, как сердце колотится в груди от боли и страха. Тело его дрожало, не столько от холода, сколько от того осознания, что он оказался в ловушке. Когда он наконец открыл глаза и огляделся, то понял, что оказался в глубоком ущелье, или скорее пещере, скрытой под снежной толщейПоверхность, по которой он шёл, оказалась обманчиво хрупкой, и теперь он оказался внизу, окружённый стенами изо льда и камня.

Боль и страх сковали его разум, но Мэл знал — ему нужно выбираться. Туман, который медленно заползал в пещеру, словно змея, был предвестником опасностей, и времени у него оставалось совсем немного.

Пещера была мрачной и ледяной, погружённой в безмолвие, которое нарушал только звук его собственного дыхания. Своды пещеры тянулись низко, окутанные инеем, а массивные, острые сталактиты свисали с потолка, словно огромные ледяные кинжалы, готовые обрушиться в любой момент. Их сверкающие края отражали тусклый свет, пробивавшийся через узкие щели высоко над головой, наполняя пространство холодным серебристым сиянием. Вокруг царил леденящий холод, от которого кости зябли, а дыхание превращалось в белые облачка, тут же растворявшиеся в воздухе. Лёд покрывал каждую поверхность — стены, пол, сталактиты — создавая иллюзию, что он находится в мире из стекла.

Мэл попытался подняться, но резкая боль в ноге заставила его вскрикнуть. Боль была такой острой, что казалось, будто в бедро вонзились тысячи игл. Он схватился за ногу, чувствуя, как отчаяние накрывает его с головой. Как же я отсюда выберусь? — паника охватывала его мысли. Но внезапно, когда он взглянул в глубь пещеры, его сердце замерло. Он увидел движение в темноте, едва уловимое, как тень, скользящая по стенам.

Сначала это было похоже на дрожание воздуха, как бывает в сильный мороз, но затем из мрака появилось нечто огромное. Громадное существо, неестественно большое, сгорбленное под низкими сводами пещеры, его кожа блестела в свете, словно вся была покрыта толстым слоем льда. Огромные когтистые лапы медленно вышли из тени, а следом за ними — ужасающее лицо, покрытое тёмной шерстью, из-под которой выглядывали грубые, деформированные черты. Это был тролль. Его глаза, почти полностью чёрные, отражали малейшие отблески света, делая его вид ещё более зловещим. Огромные зубы, кривые и жёлтые, выглядывали из его пасти, и Мэл почувствовал, как его кровь стынет в жилах.

— Хильдрик... — пронеслось у него в голове. — Старый пьяница был прав.

Слова этого человека казались бредом, но теперь всё стало реальностью. Ледяные тролли существуют. Существо издало низкий, гулкий рык, который прокатился по всей пещере, сотрясая воздух. Это было как эхо ужаса, заставляющее Мэла задрожать всем телом.

С каждой секундой тролль приближался, его шаги были тяжёлыми и гулкими, а каждый звук будто отдавался внутри головы Мэла. Это конец... Я умру здесь... Лили... Как она справится без меня? Мысли о сестре охватили его разум. Её образ, её длинные волосы, смех и заботливый голос. Кто позаботится о ней, если я не вернусь? Всё происходило так быстро, но внутри него время будто остановилось, поглощённое воспоминаниями и страхом за Лили. Боль в ноге была ужасной, но ещё сильнее была боль осознания того, что он никогда не увидит её вновь.

Тролль заревел, и его массивное тело вдруг рванулось вперёд, огромные когти были готовы разорвать Мэла на куски. Парень поднял руки в отчаянной попытке защититься, хотя знал, что это бесполезно. Существо было настолько велико и сильно, что любая защита казалась смехотворной. Но в тот момент, когда тролль был уже в метре от него, что-то неожиданное случилось.

Мэл почувствовал, как внутри него вспыхнуло нечто горячее, как будто в его груди загорелся огонь, распространяющийся по всему телу. Это не было болью — это было нечто другое. Ощущение, будто пламя, скрытое глубоко внутри, наконец прорвалось наружу. Его тело вдруг начало светиться тёплым, золотисто-красным светом. Мэл не понимал, что происходит, но страх отступил, уступив место чему-то новому — мощи, которая переполняла его.

Тролль был уже слишком близко, и его когти почти касались Мэла, но внезапно из тела парня вырвался мощный поток огня. Яркий, ослепляющий свет вспыхнул вокруг него, словно солнце, вспыхнувшее среди льдов. Огненная волна ударила тролля, и тот завыл от боли, его ледяная кожа начала трескаться и плавиться, превращаясь в пар. Мэл ощущал, как внутри его нарастает это пламя, выплёскиваясь наружу и уничтожая всё, что могло угрожать ему. Тролль попытался отползти, но был слишком медлителен — его тело мгновенно превратилось в пепел, рассыпавшийся по полу пещеры.

Мэл стоял, потрясённый произошедшим, его руки всё ещё светились теплом, но постепенно это тепло угасало. Он чувствовал, как сила покидает его, а вместе с ней уходили и его страхи. В пещере стало тепло, даже уютно. Снег и лёд, которые покрывали её стены и пол, начали таять, струи воды медленно стекали вниз, и свет, пробивающийся сквозь отверстия в своде, стал более ярким и тёплым.

Когда всё стихло, Мэл с трудом поднялся, держась за ногу. Боль, хотя и ослабла, всё ещё не давала ему спокойно двигаться. Он огляделся вокруг, не веря своим глазам. Пещера, в которой минуту назад обитало чудовище, теперь была чистой, а её ледяные оковы почти полностью растаяли.

Он выбрался на поверхность, тяжело опираясь на стену пещеры, а на выходе его встретил знакомый звук колокольчика. Бибо — их любимая норнолия, совершенно спокойно паслась рядом, будто ничего не произошло, весело звеня своим колокольчиком. Мэл улыбнулся, хоть и с горечью, посмотрев на животное.

— Пойдем домой, друг, — сказал он с тихой улыбкой. — Нам нужно отдохнуть и разобраться, что это была за чертовщина.

КРЕПОСТЬ МАГОВ

Далеко в заснеженных просторах Альмираса, там, где холодный ветер режет кожу, а снег слепит глаза, возвышалась древняя крепость магов — Верховная Обитель. Она стояла на вершине отвесной скалы, словно вырезанная из самого горного массива. Её высокие башни, украшенные резными узорами и древними символами, тянулись к самому небу. Вокруг них кружили летающие гигантские сферы из чистого кристалла, переплетённые металлическими обручами, которые медленно вращались, отражая солнечный свет всеми цветами радуги. Эти артефакты, созданные магами прошлого, служили не только украшением, но и мощной защитой от незваных гостей.

Стены крепости были сложены из тёмного камня, покрытого вековым льдом, и казались незыблемыми перед лицом времени и стихии. Мосты и переходы соединяли башни между собой, образуя лабиринт из арок и галерей, по которым ветер пел свои вечные песни.

Внутри одной из этих башен, по длинному, слабо освещённому коридору спешил Верховный маг Альрион Велдар. Его шаги были быстрыми, но беззвучными на гладком мраморном полу, инкрустированном золотыми и серебряными рунами. Стены коридора были украшены гобеленами, изображающими великие битвы и достижения магов прошлого, а высокие своды поддерживали массивные колонны, уходящие в темноту наверху.

Альрион был пожилым, худощавым мужчиной, но в его движениях чувствовалась сила и энергия, присущие лишь немногим. Его длинные седые волосы свободно спадали на плечи, а пышная борода, спускающаяся до самой груди. Она была заплетена в тонкие косы, украшенные серебряными нитями. На нём была надета длинная мантия сапфирового цвета, расшитая замысловатыми золотыми узорами, символизирующими его высокий ранг среди магов. Под мантией виднелась туника из тонкой ткани, оттенка морской волны, а на шее висел амулет в форме глаза дракона — знак мудрости и силы.

В руке он держал посох из чёрного дерева, увенчанный кристаллом, мерцающим мягким голубым светом. Этот посох был его неотъемлемой частью, проводником его магических сил и хранителем тайн многих поколений.

Войдя в просторную комнату, освещённую пламенем множества свечей и светом магических сфер, парящих под потолком, Альрион встретил Миссо — молодого мага с беспокойным взглядом. Миссо был низшим магом, отвечающим за заботу о старом архимаге Корониусе, который жил в этих покоях. Его короткие каштановые волосы были взъерошены, а тёмно-зелёная мантия со светлыми полосами выдавала его принадлежность к ученикам стихии земли.

— Что случилось? — произнёс Альрион, его голос прозвучал твёрдо, но с ноткой тревоги. — С ним всё в порядке?

Миссо опустил голову, выражая почтение и одновременно скрывая беспокойство в глазах.

— У него был приступ, — тихо ответил он. — Состояние ухудшилось.

— Выйди и оставь нас наедине, — приказал Верховный маг, и его голос не допускал возражений.

Миссо почтительно поклонился и, не произнеся больше ни слова, поспешил выйти, аккуратно закрыв за собой дверь из тёмного дуба, украшенную резьбой.

Альрион подошёл к большой кровати, покрытой пышными одеялами из тёплых тканей, расшитых символами огня. На ней лежал архимаг Корониус. Он был невероятно стар — казалось, старик прожил уже целый век или даже больше. Его длинные, редкие седые волосы спадали на подушку, окружая бледное лицо, порезаное глубокими морщинами, словно трещинами на старом фарфоре. Кожа его была тонкой и прозрачной, почти восковой, через неё проглядывали синие вены.

— Альрион, это ты? — полушёпотом произнёс старый архимаг, его голос был слабым, едва слышным среди тишины комнаты.

— Да, это я, — ответил Верховный маг, присаживаясь на край постели и осторожно подоткнув свою мантию, чтобы не потревожить старика.

Он посмотрел в глаза Корониуса, но они были пустыми, молочно-белыми — слепота давно лишила его зрения, и теперь его взор был устремлён в никуда, в бесконечность.

— У меня было зловещее предзнаменование, — внезапно произнёс Корониус, его голос дрогнул, а рука слегка поднялась, будто пытаясь что-то ухватить в воздухе.

Альрион ощутил, как холодок пробежал по спине. Видения Корониуса почти всегда сбывались, и редко несли добрые вести.

— Что вы видели? — тревожно спросил он, наклоняясь ближе, чтобы не пропустить ни слова.

Старик с трудом сглотнул, пересохшее горло не позволяло говорить громче.

— Я видел... я видел... — его голос был как шорох листьев. — Туманники... Они придут за нами.

Альрион напрягся, сердце забилось быстрее.

— Этого не может быть, — прошептал он, пытаясь сохранить самообладание. — Мы же запечатали их под куполом.

— Я помню, — ответил Корониус, его безжизненные глаза всё так же смотрели в потолок. — Но я видел их здесь. Они ходили по Верховной Обители, как у себя дома. Я видел это, как наяву.

Верховный маг вскочил на ноги, его мантия взвилась за ним, как тёмное крыло.

— Это не может быть правдой, — шептал он, но сомнения уже закрались в его душу. — Нужно срочно действовать.

Корониус слабой рукой попытался дотронуться до Альриона.

— Я бы вам помог, но силы покинули меня, — произнёс он с горечью. — Вскоре вам понадобится новый архимаг...

Альрион кивнул, стараясь не показывать тревогу.

— Отдохните, мастер, — сказал он, направляясь к выходу. Но, прежде чем он успел сделать шаг, старик прошептал:

— Рейнар...

Это имя прозвучало, как гром среди ясного неба. Альриона охватил холодный пот, он замер на месте, медленно оборачиваясь. Взгляд его был полон ужаса.

— Зря мы это сделали, — продолжил Корониус, каждая его фраза была словно нож в сердце. — Нужно было найти другой путь...

Альрион собрал всю волю в кулак, стараясь не поддаваться панике.

— Отдыхайте, — коротко ответил он и поспешно вышел в коридор, закрыв за собой тяжёлую дверь.

В своих покоях, просторных и заставленных полками с книгами и свитками, Верховный маг лихорадочно рылся в древних текстах. Комната была погружена в полумрак, освещаемая лишь мерцающим светом нескольких свечей, медленно летающий по комнате, словно птицы. Стены были украшены картами звёздного неба и сложными магическими символами. Он перебирал старые пергаменты, бегло пробегая взглядом по древним рунам и забытым языкам, пытаясь найти ответ.

— Где же это... — бормотал он себе под нос, лихорадочно переворачивая страницы. Его пальцы дрожали, а глаза бегали по строчкам. Наконец, он достал старую книгу заклинаний — массивный том в кожаном переплёте, украшенном металлическими уголками. Сдув с неё слой пыли, он осторожно открыл тяжёлые страницы, которые скрипнули от долгого бездействия.

— Здесь... здесь должна быть информация о запечатывании в купол, — думал он вслух. Именно благодаря этим знаниям, двадцать пять лет назад он вместе с «Непоколебимой Триадой» — так их называли в те времена — помог молодому королю Аверну запечатать в Темнице бунтующих туманников и их предводителя Аэлдера Туманное Пламя. Но цена была слишком высокой.

Он жадно перечитывал символы, пока взгляд не остановился на одном из них. Глаза его расширились, дыхание перехватило.

— Точно! — воскликнул он, ударив кулаком по столу. — Как я мог не догадаться раньше?

Громко захлопнув книгу, Альрион решительно покинул свои покои.

Вскоре он вошёл в Большой зал — огромное помещение с высоким сводчатым потолком, украшенным витражами, через которые проникал разноцветный свет. Стены были облицованы мрамором и украшены барельефами, изображающими великих магов прошлого. В центре зала стоял круглый помост, окружённый рядами сидений, на которых сейчас находились маги всех рангов.

Зал был наполнен шумом разговоров и шепотом заклинаний. Здесь были мудрые старцы с длинными седыми бородами, спускавшимися до самого пола, их мантии были украшены сложными узорами и символами стихий. Молодые маги-новички, ещё совсем юные, стояли в стороне, одетые в простые мантии без украшений, их глаза горели жаждой знаний и приключений. Повсюду сверкали посохи, инкрустированные драгоценными камнями, и амулеты, сияющие магической энергией.

Альрион взошёл на помост, его фигура вырисовывалась на фоне витражей, и все взгляды обратились к нему. Он стоял гордо, с поднятой головой, его мантия развевалась от лёгкого сквозняка, проходящего через зал.

— Братья и сёстры! — начал он, его голос громко и чётко прозвучал в тишине, мгновенно наступившей в зале. — Сегодня утром наш старый и верный друг, Корониус, покинул этот мир.

В зале пронесся тихий ропот, некоторые маги склонили головы в знак уважения.

— Его владение огнём было незаменимо для нас, и вклад, который он внёс в развитие Верховной Обители, никто не забудет, — продолжил Альрион, его голос дрожал от искренних эмоций. — Давайте отдадим ему честь, возложив белый свет на свои посохи.

Маги начали шептать заклинания, и вскоре каждый посох в зале загорелся мягким белым светом на конце. Это было завораживающее зрелище: сотни огоньков, словно звёзды, осветили зал, отражаясь в глазах собравшихся. Они держали посохи высоко, и свет объединял их в единое целое, выражая уважение и скорбь.

— Как вы знаете, его силы отправились искать нового носителя — нового архимага огня, — продолжил Верховный маг, обводя взглядом собравшихся. — Наша задача — найти его быстрее, чем наши недоброжелатели, и обучить всему, что мы знаем.

В его голосе прозвучала сталь, и маги ощутили всю серьёзность ситуации.

— Отправляйтесь, братья мои и сёстры, в путь и ищите его по всему Эландору! Пусть Аин направляет вас, наполняя своей солнечной силой и храбростью!

Все волшебники подняли посохи ещё выше в знак повиновения и единства.

— Во имя Обители! — прокричали они в ответ.

Постепенно маги начали покидать зал, каждый спешил исполнить свою часть задания. Их мантии развевались за ними, как тени, когда они проходили через высокие арки и коридоры крепости.

Альрион стоял на помосте, наблюдая, как его подданные уходят в снежную бурю за стенами Верховной Обители. Холодный ветер проникал через открытые двери, но он не чувствовал его. Его мысли были далеко.

— Надеюсь, я сделал правильный выбор, — прошептал он себе под нос, сжимая посох. Тревога и ответственность давили на него тяжёлым грузом. Он знал, что времени мало, и туманники могут вернуться в любой момент. Ему предстояло принять ещё много решений, от которых зависела судьба всего Эландора.

Когда последний маг покинул зал, Альрион повернулся к витражу, изображающему Аина — бога солнца и мудрости. Его золотые глаза, казалось, смотрели прямо на него.

— Направь нас, Аин, — тихо произнёс он, и тишина зала ответила ему.

ПОД КУПОЛОМ

На юге, в болотах Альмираса находится Темница. Когда-то этот город носил другое имя, имя, которое теперь никто не произносит. Это было место великой силы, дом древней расы туманников, существ, рожденных из тумана и огня, чья магия была столь мощна, что люди, далекие и завистливые, смотрели на них с подозрением и страхом. Веками туманники жили в мире со своими соседями, но с приходом нового века и нового короля — Аэлдора Туманного Пламени — старый порядок изменился.

Повидавший жизнь суровый воин Аэлдор видел во власти людей лишь угрозу для своего народа. Король людей Аверн Бьярксон, был ещё совсем юным, но уже правил всем материком, начиная от заснеженных гор заканчивая Туманными Землями. Которые достались ему по наследству, давным-давно его дед захватил весь материк и теперь им правило поколение Бьяркссонов. Аэлдор же слышал давние легенды и знал, что когда-то Туманные Земли были вольны выбирать своего правителя, а не приклонять колено перед напыщенными лордами.

Поэтому, двадцать пять лет назад Аэлдор поднял своих людей на борьбу. Они называли это Великой Охотой, походом, в котором туманники могли наконец избавиться от людского гнёта. Говорят, что в те дни сама природа восстала вместе с ними. Туманы сгущались на полях сражений, скрывая армию туманников, а Аэлдор сражался на передовой, его меч горел магическим огнём, как мифическая звезда, вместе со своим элитным отрядом, который назывался «Танцующие с клинками». Сначала король изгнал людей полностью со своих земель, после чего вернулся в свою столицу, ему не нужно было большего. Но людям не понравилась такая наглость и они не были столь слабы, как он надеялся.

Маги короля Аверна подготовились. Пока Аэлдор набирался сил в своей столице, они создали Купол, мощнейшее заклинание, призванное раз и навсегда запереть туманников внутри их собственной столицы, чтобы те никогда больше не представляли угрозы. Купол — это тюрьма, бесконечная стена магии, через которую нельзя пройти ни одному существу. Он был создан, чтобы изолировать туманников от остального мира, чтобы они умирали медленной, изнуряющей смертью в темнице, которую некогда называли домом.

Аэлдор сражался до последнего. Он пытался прорваться, но купол поглотил его магию и силы. Его огонь, который прежде мог поджечь небеса, угас. Король пал на колени перед своим народом, взывая о прощении у своих предков, но так и не смог сломить проклятие, наложенное на них людьми. Вскоре после этого Аэлдор умер, а его сын, Аэлгар Туманное Пламя, взял на себя бремя правления туманниками в Темнице.

Под куполом время изменилось. Дни стали тусклыми, как угасающие угли, и ночи длились бесконечно. Туманники, некогда гордые и свободные, превратились в тени своих прежних "я". Их магия с каждым годом слабела, подобно туману, она рассеивалась сама собой, оставляя их уязвимыми и истощёнными.

Многие поверили, что купол не просто сдерживает их тела, но и отнимает их души, понемногу высасывая жизненные силы. Однако, туманники приспособились, выжили, хоть и в извращенной форме. Они вернулись к своим древним обычаям, к культу предков, которые некогда восставали против угнетателей, к магическим ритуалам, направленным на поддержание жизни под куполом.

Многие годы Темница оставалась в тени, обречённой на медленное умирание. Всё это время туманники искали способ освободиться, но их отчаяние возрастало с каждым днём. Аэлдор умер в своих покоях, оставив сыну, Аэлгару, тяжёлое наследие — голодающий народ и тюрьму, из которой не было выхода.

Аэлгар стоял на поле, рассматривая крошечный, сморщенный корнеплод. Солнце-репа, что когда-то была основой их рациона, теперь едва выживала под слабым светом, проникающим через купол. Урожай увядал, а земля, казалось, больше не хотела давать жизнь. Он вздохнул, оглядывая своих людей, согнутых под тяжестью работы и отчаяния. Они трудились молча, их лица были серыми, как и их надежды.

«Это всё, что у нас осталось, — подумал Аэлгар, — и скоро не останется ничего.»

Он уже много лет был лидером, но чувствовал, что не достоин называться королём. В отличие от своего отца, он не стремился к войне и завоеваниям. Его задачей было лишь выжить и сохранить хотя бы малую часть их народа.

Внезапно к нему подошёл туманник, высокий и худощавый, с длинными руками и серьёзным выражением лица. Это был Канолла, один из самых молодых и любознательных учеников. В руках у него был свиток, который выглядел столь же старым, как и их надежды.

— Ваше величество, — произнёс Канолла, слегка склонив голову.

Аэлгар вздрогнул, услышав это обращение. Он ненавидел, когда его называли королём. Это было время прошлого, время, которое умерло вместе с его отцом.

— Я просил не называть меня так, — грубо ответил он, глядя Канолле прямо в глаза. — Я не ваш король.

Канолла замер, затем кивнул и извинился, протягивая свиток своему повелителю.

— Извините, Аэлгар. Я нашёл кое-что.

Свиток был старым и покрытым пылью. Когда Аэлгар открыл его, по воздуху поднялись небольшие облачка серого пепла. Он вчитывался в каждое слово, не веря своим глазам. В свитке было упоминание о дымчатом корне, древнем растении, которое могло расти даже в самых неблагоприятных условиях.

— У нас ещё есть шанс? — прошептал Аэлгар, едва сдерживая волнение.

Канолла кивнул.

— Да, и я сам был удивлён.

— Тогда собирай людей, — сказал Аэлгар, решимость вернулась в его голос. — Там может быть опасно, но у нас нет выбора.

Дымчатый корень был непритязателен, он рос в самых темных уголках мира, питаясь влагой и пылью. Его можно было найти в катакомбах, глубоко под городом, куда никто не осмеливался спускаться. Они были узкими, сырыми и полными тайн, которые лучше было оставить в покое. Но выбора не было — это был их последний шанс.

Аэлгар собрал отряд из трёх человек: Каноллы, Бурима и его самого. Катакомбы были узкими и извилистыми, и большая группа не смогла бы двигаться там быстро. Он вновь взял свои длинные кинжалы, которые давно не касались врагов. Их лезвия были гладкими и холодными, как ночь.

Когда они спустились в катакомбы, воздух стал влажным и затхлым. Корни свисали с потолка, касаясь их голов, а стены покрывала зеленая слизь. Каждый шаг отдавался эхом, и свет фонаря, который держал Аэлгар, едва пробивал мрак.

— Будьте начеку, — прошептал он, ведя своих людей вперед.

Канолла шёл позади него, его глаза блестели в свете фонаря. Он был молод и полон надежд, но даже такие как он начинали понимать, что жизнь в куполе — это бесконечная борьба. Бурим, напротив, был старым воином, с шрамами на лице и руках. Он редко говорил, но его сила и верность Аэлгару не вызывали сомнений.

Шаг за шагом они продвигались вперед, но корень им не попадался. Только влажные стены и гнилые доски.

— Здесь кто-то был, — сказал Канолла, его голос дрожал. — Ходят слухи, что в катакомбах обитают духи умерших туманников, которые не могут уйти в иной мир.

Аэлгар усмехнулся.

— Мёртвые не оживают, Канолла. Это просто сказки.

Но его слова не успели стихнуть, как из темноты на них набросилась странная фигура. Она двигалась с нечеловеческой скоростью, и её холодные руки сжали шею Аэлгара. Факелы попадали на землю, свет потух, и началась паника.

Аэлгар ударил противника кинжалом, с усилием сбросив его с себя. Когда он поднял фонарь, он увидел его лицо — бледное, изуродованное безумием.

— Они мертвецы! — закричал Канолла, пятясь назад.

Бурим поднял меч, его массивные руки крепко сжали рукоять, и он бросился в бой первым, как буря, накатывающая на берег. Лезвие его оружия сверкнуло в тусклом свете фонаря, отражая кромку безумия, царившего в катакомбах. Пять странных существ вышли из мрака, их глаза, некогда наполненные жизнью, теперь пусты, как беззвёздное небо. Они шагали медленно, но уверенно, словно знали, что исход боя уже предрешён.

Канолла, высокий и гибкий, взмахнул своими двумя короткими мечами, отбиваясь от одного из врагов. Он был юн, но опытный в бою, его движения точны и быстры. Каждый удар был рассчитан, каждая защита — отточена годами тренировок. Но этих существ не могли остановить обычные удары. Они двигались бесшумно, их движения были дергаными и нечеловеческими, как будто что-то контролировало их марионеточные тела.

Первый удар пришелся на Бурима. Его меч разрубил грудь одного из врагов, и мерзкий хриплый звук вырвался из бездушного рта твари, когда та рухнула на каменный пол. Бурим тяжело дышал, но его взгляд оставался холодным, будто он чувствовал, что всё ещё впереди.

Канолла, отбросив двоих врагов, со всей силы вонзил свои клинки в шею одного из нападавших. Кровь, тёмная и густая, забрызгала стены катакомб, но существо не остановилось. Оно рывком вырвало один из клинков из своей плоти и нанесло ответный удар в грудь Каноллы. Канолла вскрикнул, его тело дрогнуло, и он упал на колени, мечи выпали из ослабевших рук.

"Аэлгар..." — прохрипел он, но король уже сражался с двумя противниками одновременно.

Аэлгар молниеносно двигался, его длинные кинжалы мелькали в свете фонаря, отражая холодную решимость. Один из врагов попытался обхватить его сзади, но Аэлгар, увернувшись, вонзил кинжал прямо в шею твари, и она рухнула на землю. Однако удар второго был слишком быстрым: острое лезвие врага вскользь прошло по его боку, разрезав плоть и оставив глубокую рану.

Бурим, пытаясь защитить своего короля, бросился вперёд и успел нанести мощный удар в голову одной из тварей, расколов её череп, но враг успел нанести последний смертельный удар ему в живот. Бурим упал, и его кровь хлынула на каменный пол. Он прохрипел что-то, но голос затих, и тело его больше не двигалось.

Аэлгар остался один против троих. Боль от раны пульсировала в его боку, каждый вздох давался тяжело. Он отпрыгнул назад, уклонившись от удара, затем резко ударил кинжалом в грудь одного из врагов, пробив его насквозь. Но противники не отступали. Один из них бросился на Аэлгара, сбив его с ног.

Король с трудом вырвался из захвата, кинув один из кинжалов в лицо противника. Существо рухнуло на землю, мёртвое, но два других нависли над ним, как хищные звери.

Клинки Аэлгара мелькнули снова. Он отпрыгнул назад, кровь стекала по его руке, но его движения оставались быстрыми. Он разрезал горло одному из оставшихся врагов, тот рухнул с ужасным шипением. Последний, самый быстрый из всех, прыгнул на него с дикарским воплем. Аэлгар, пригнувшись, увернулся, но получил сильный удар по плечу. Боль пронзила его, но, собрав все силы, он вонзил кинжал прямо в грудь врага, пробив сердце. Существо застонало и, шатаясь, рухнуло на землю.

Аэлгар стоял среди тел, тяжело дыша, раненый, измождённый, но живой.

Он присел рядом с телом одного из врагов и вытащил из-за пояса корень. Это был дымчатый корень.

— Это не духи, — произнёс он, осматривая безжизненные лица. — Просто не все смогли сохранить рассудок в этом месте.

Он подошёл к своим павшим спутникам и тихо прошептал:

— Вы спасли нас. Благодаря вам мы будем жить.

Прошло несколько дней, и жизнь в Темнице вернулась к своему обычному, изнуряющему ритму. Поля были засажены дымчатым корнем — растением, которое оказалось спасением для туманников. Это была простая, сероватая культура, растущая под угрюмым светом, который купол едва пропускал. Но она давала надежду, хоть и была лишена прежней радости урожая. Туманники, согнувшись под тяжестью своих собственных судеб, тихо трудились на полях, словно машины, от которых больше не ждали ни страстей, ни порывов.

Аэлгар стоял на краю поля, наблюдая за своим народом. Его серые глаза скользили по работникам, но мысли были далеко от этой сцены. Он чувствовал, что подвел их. Каждый, кто здесь жил, каждый, кто дышал этим затхлым воздухом, существовал в тени его поражения и поражения его отца. В голове крутились обрывки воспоминаний о Канолле и Буриме, о тех, кого он уже не мог вернуть.

«Маги заточили нас в этой ловушке, — думал он с горечью. — Я видел, как они создали этот купол, видел, как он закрыл небо над нашими головами, как клетка, от которой невозможно сбежать. Если бы я мог добраться до них, я бы отомстил за всех: за отца, за Каноллу, за Бурима. За каждого, кто умер здесь, не оставив следа.»

Его руки сжались в кулаки, ногти впились в кожу, но эта боль была ничтожна по сравнению с той, что сидела у него внутри, глухой, постоянной болью утраты и ответственности. Он отвернулся от поля и направился к старой башне, одинокой и запущенной, словно сама Темница в миниатюре. Эта башня была тем местом, куда Аэлгар не приходил без особой нужды — здесь скрывался его секрет, и его страх.

Когда он подошёл к двери, огромная дубовая конструкция издала протяжный скрип, словно пытаясь напомнить, что ей уже не место в этом мире. Комната за дверью была такой же старой и грязной, как и всё вокруг. Паутиной оплетённые стены, пятна плесени на камне, воздух был тяжёлым и затхлым. Лишь одно место здесь сияло неестественным светом: к стене магическими, ярко светящимися оковами был прикован еле живой маг.

Этот человек был старше времени, его кожа, некогда здоровая, превратилась в иссохшую оболочку. Он выглядел, как призрак прошлого, даже ещё при жизни. Глаза его были пустыми, стеклянными, словно он уже давно не воспринимал реальность. Его губы дрожали, пытаясь шевелиться, но не произносили слов.

Аэлгар медленно подошёл ближе, его шаги были уверенными, будто он знал каждую плитку под своими ногами. Звук его сапог эхом отдавался в тишине комнаты, нарушаемой лишь редким хриплым дыханием мага.

— Привет, мой старый друг, — произнёс Аэлгар, и голос его был наполнен странной смесью иронии и гнева.

Маг не ответил. Он не отвечал уже много лет, но для Аэлгара это не имело значения. Он говорил с ним не для того, чтобы услышать ответ. Разговор был для самого себя для того, чтобы дать выход той ненависти, которая копилась внутри с того дня, как Темница была накрыта куполом.

— Ты всё ещё жив, но уже давно мёртв для меня. — Аэлгар подошёл ближе и наклонился к лицу мага, его взгляд сверлил пустые глаза пленника.

Его пальцы нервно сжались вокруг рукояти кинжала, который висел у пояса. Но Аэлгар не мог, не хотел завершать эту историю одним движением. Маг был его врагом, символом того, что стало с его народом, но в нём была и надежда — возможно, последний шанс разорвать эту цепь.

НОВЫЙ АРХИМАГ ОГНЯ

Полуденный свет струился на узкие улочки Саарлунда, заполняя деревню шумом толпы. Люди двигались по делам, перекрикивались и обсуждали последние новости. Среди них шли Мэл и его сестра Лили. Сегодня Лили была особенно прекрасна: длинное сиреневое платье подчёркивало её стройную фигуру, каштановые волосы мягкими волнами спадали на плечи, а её синие глаза сияли на солнце.

– Говорю тебе, Лили, я видел настоящего тролля! – Мэл попытался придать своему голосу весомость. – И не только видел, я его убил! Испепелил!

Лили серьёзно посмотрела на брата, но через секунду рассмеялась.

– Мэл, ты случайно не начал пить? – спросила она, дразня его.

– С чего ты взяла? – возмутился он.

– Потому что говоришь чушь, как наш Хильдрик, – Лили подмигнула, весело крутя пальцем у виска.

– Я тебе правду говорю! Думаешь, я лгун? – раздражённо произнёс Мэл.

– Та верю я, верю, – улыбнулась сестра, и, резво уворачиваясь от брата, побежала вперёд.

– Не поймаешь! – крикнула она весело, растворяясь в толпе.

Они часто так дурачились, и Мэл с улыбкой глядел, как сестра скрывается среди людей. Но мысли о тролле не покидали его. Он остановился и, полушёпотом, сам себе напомнил:

– Ну я же его видел… И эта вспышка…

– Какая вспышка? – внезапно раздался женский голос.

Мэл поднял взгляд и увидел перед собой девушку лет семнадцати. Её светлые волосы были немного растрёпаны, а зелёная мантия, в которой она была одета, была немного запачкана. В руках она неуверенно держала длинный деревянный посох.

– Ты ещё кто такая? – внезапно спросил Мэл.

– А ты что, всех здесь знаешь? – выпалила девушка, поднимая бровь.

– Ну да, – неуверенно произнёс Мэл. – Саарлунд маленькая деревня, все друг друга знают.

– Меня зовут Тамика, а тебя как зовут? – представилась девушка с лёгким безразличием.

– Мэл, – ответил он. – Ты что, волшебница? – произнес он осматривая её с головы до ног.

– Да, – гордо ответила Тамика. – Возможно, не лучшая, но колдовать умею.

– Покажи что-нибудь, – с интересом попросил Мэл.

– Ещё чего? Нам нельзя колдовать вне крепости без нужды.

– Ага, понятно… Ты просто на карнавал так оделась, – подшутил он.

Девушка сердито сжала губы и тихо прошептала заклинание. На кончике её посоха вспыхнул маленький огонёк.

– Впечатляет, – саркастично протянул Мэл. – Ладно, верю.

– Мы ищем нового архимага, – внезапно сказала Тамика, опустив посох. – Старый архимаг умер, и теперь его сила перешла к дальнему родственнику. Это может быть кто угодно, сила передаётся через поколения.

Слова девушки застали Мэла врасплох. Он вспомнил про вспышку во время боя с троллем.

– Может быть это действительно я…

Глаза Тамики загорелись, и на её лице появилась широкая улыбка.

– Я так и знала! – воскликнула она. – Я нашла его! Я нашла нового архимага!

Она радостно обняла Мэла, прижавшись к нему. Парню было неловко, но он не возражал.

– Мы ещё не на столько хорошо знакомы, – улыбнулся он, когда Тамика отступила.

– Извини, – смущённо ответила девушка. – Теперь я вызову членов совета, они решат, действительно ли ты новый архимаг огня. И если да, то тебя отправят в Верховную Обитель для обучения!

– Можно взять кого-нибудь с собой? – спросил Мэл, вспомнив про Лили.

– Жену? – с интересом уточнила Тамика.

– Нет, сестру, – смущённо ответил он.

– В Верховную Обитель могут входить только маги, – вздохнула девушка. – Но не переживай! Я буду навещать тебя.

Мэл стоял на пороге их скромного дома, не в силах оторвать взгляд от лица своей сестры. Солнце, прорываясь сквозь густую тень деревьев, освещало его плечи, как будто само небо прощалось с ним. Ветер играл с краями его простого плаща, развевая его волосы и стягивая холодом кожу, напоминая о том, что впереди — неизвестность. Лили стояла напротив, сжав руки в замке перед собой, её тонкие пальцы побелели от напряжения. Она была в своём любимом платье — лёгком, голубом, с вышитыми по краям цветами, но казалось, что оно вдруг стало для неё тяжёлым, как цепь. Её глаза, обычно светящиеся теплом, были наполнены туманом боли.

— Мэл, — голос Лили дрожал, как осенний листок на ветру, — ты уверен, что это правильное решение? — Она смотрела на него, словно искала в его чертах ответ, который не мог бы дать ни один человек, только сама судьба.

Мэл, в плотной куртке, которая хоть и защищала от холода, не могла уберечь от тяжести решения, медленно кивнул. Его сердце сжималось при виде её лица, такого родного и несчастного.

— Я должен, Лили, — произнёс он, его голос был твёрд, но внутри он чувствовал, как каждый его шаг отнимает что-то важное. — Это моя судьба. Я не могу остаться. — Он склонил голову, пытаясь скрыть терзающее его сомнение.

Лили подошла ближе, её ладони мягко легли на его руки, и этот жест был для неё как последний шанс удержать брата. Её глаза, такие большие и ясные, наполнились слезами, но она отчаянно старалась сдержаться.

— Я знаю, — прошептала она, её голос стал тише, как будто сам воздух забрал часть её сил. — Просто… не забывай, что у тебя есть дом. Я буду ждать тебя... сколько бы времени это ни заняло.

Никто не знал, когда Мэл вернётся. Маги, величественные и пугающие в своих чёрных мантиях, стояли неподалёку, их высокие фигуры казались почти нереальными на фоне деревни. О них рассказывали столько легенд, что даже самые храбрые мужчины деревни избегали смотреть им в глаза. Их приближение наполняло сердце тревогой.

Мэл посмотрел в глаза сестре, в которых всё ещё горели любовь и забота. Его руки сжали её плечи, и он прижал её к себе, их сердца били одинаково быстро.

— Я вернусь, Лили, — прошептал он, его губы дрогнули в слабой улыбке, которая не могла скрыть волну тревоги. — Обещаю. Мы снова будем вместе.

Она кивнула, но её сердце рвалось на части. Каждое слово было для неё как рана, которую она не могла залечить.

— Я буду молиться Аину за тебя каждый день, — её голос был тонким, почти шёпотом, но в нём слышалась непоколебимая сила. — Мэл, будь осторожен… и не забывай, кто ты есть.

Он слегка улыбнулся, хотя внутри всё бурлило от тревоги.

— Не переживай за меня, сестрёнка. Я справлюсь. — Но даже он не верил своим словам полностью.

Маги начали приближаться, и их тени лёгли на землю, как напоминание о том, что пора уходить. Мэл отпустил её руки и ещё раз посмотрел на Лили — его единственную связь с прошлым, с домом.

— Ты сильная, Лили, — сказал он, его голос дрожал, но он постарался говорить твёрдо. — Я вернусь, чтобы убедиться, что ты больше никогда не будешь плакать.

Лили тихо кивнула, её губы были сжаты, чтобы не позволить слезам выплеснуться. Она наблюдала, как брат отходит от неё, с каждым шагом удаляясь не только от дома, но и от их общего прошлого. Его фигура становилась всё меньше и меньше, пока наконец не скрылась за деревенскими домами.

Когда Мэл исчез из виду, Лили прошептала, едва слышно, словно разговаривала с ветром:

— Возвращайся, Мэл… Я буду ждать.

ЗАДАНИЕ ПОД КУПОЛОМ

Вечер застилал Затмение мягким багровым светом, окутывая деревушку таинственной дымкой. Небольшие домишки выглядели древними и потертыми, а узкие улочки больше походили на темные каналы, пересеченные зарослями и мусором. Лишь одно здание выделялось на этом унылом фоне — старая таверна «Падение Аэлдора». Ее покосившаяся вывеска с гравировкой проигравшего короля служила напоминанием о временах, когда туманники были сильны, но теперь и таверна, как и их некогда великий род, теряла былую славу.

С левой стороны, у самой двери, сидел пожилой мужчина. Его облик был спокойным, но глаза, полные усталости, говорили о пережитых годах. Серебряные волосы, коротко стриженные, были укрытые темным, уже изношенным плащом. Он ел черствый хлеб, тонко намазанный маслом, и запивал его отвратительным местным пойлом, кривившись после каждого глотка. Это был Морвин Крестар — инквизитор.

Его внешность мало отличалась от остальных посетителей, но что-то в нем выдавало скрытую силу. Возможно, это были его крепкие руки, словно привыкшие к постоянному напряжению, или угрюмый, вдумчивый взгляд, который следил за каждым движением в таверне. Когда дверь скрипнула, и в помещение вошел незнакомец, все его внимание было приковано к нему.

Человек был закутан в темное одеяние, лицо его казалось бледным, а глаза — беспокойными, бегали по комнате, как у загнанного зверя. Он неуверенно оглянулся по сторонам, а затем направился прямо к Морвину, усаживаясь рядом. Медленно, с почти змеиной грацией, он снял капюшон, раскрывая мрачное лицо с глубокими морщинами.

— Морвин Крестар, верно? — его голос был шепчущим, но в нем звучала уверенность.

Инквизитор напрягся, едва заметно напряг мышцы плеч.

— Откуда ты знаешь мое имя? — тихо спросил он, не отрывая взгляда от хлеба.

— Я давно тебя ищу, — ответил незнакомец с легкой ухмылкой. — У меня есть для тебя работа.

— Я занят, — коротко бросил Морвин, продолжая есть.

Незнакомец наклонился ближе, прошипев почти в самое ухо:

— А я слышал, инквизиторам сейчас нелегко. Неужели ты откажешься от работы?

Морвин бросил на него холодный взгляд, скривив губы. Тон, с которым незнакомец говорил, явно не понравился ему. Но тот, словно чувствуя его раздражение, вытащил из-под плаща маленький мешочек, который тихо зазвенел на столе. Морвин невольно посмотрел на него.

— Вот предоплата, — сказал человек с ухмылкой. — Теперь поговорим?

Инквизитор оглядел мешочек, тяжело вздохнув. Ему действительно нужны были деньги. Его старые доспехи давно потеряли блеск, а меч почти затупился.

— Я слушаю тебя, — сказал Морвин, не проявляя заинтересованности к незнакомцу.

— Знаешь ли ты о Темнице? — прошипел незнакомец.

Зрачки инквизитора расширились. Конечно, он о ней знал — кто же не знает об этом месте? Бывшая столица Туманников, теперь мрачная достопримечательность, место, куда никто не рискует сунуться.

— Конечно знаю. — сдержанно ответил Морвин. — Но что тебе от неё нужно?

— В Темнице находится мой приятель. Мне нужно ему кое-что передать, — продолжил незнакомец своим шепелявым голосом, медленно вытягивая слова.

— Безумие, — перебил его Морвин. — Как я это сделаю? Ты забыл, что город уже давно накрыт огромным магическим куполом?

Морвин вспомнил старые истории. Когда-то давно ходили слухи, что в купол смогли передать немного припасов — это сделали приверженцы Аэлдора, но даже в те времена мало кто верил в эти байки.

— Это так, — согласился незнакомец, ухмыльнувшись. — Но у меня есть кое-что, что сделает задачу выполнимой.

Он достал свёрток и развернул его, показывая небольшой плоский округлый предмет. Протянул его инквизитору. Морвин слегка приоткрыл ткань и сразу узнал, что перед ним. Это был камень телепортации.

Когда-то давно маги тесно сотрудничали с жителями Эландора. Лорды могли за секунды перемещаться между городами, пользуясь дарами магов. Но всё изменилось, когда Вальден Бьяркссон объединил Альмирас под своими знаменами. Он запретил магию, а магов сослал в горы, где они до сих пор живут в изгнании. Аверн пытался восстановить контакт, но это дало лишь малые плоды. Маги по-прежнему не доверяли жителям материка и вели жизнь в отшельничестве.

Морвину эта идея не нравилась, но выбора у него не было. Он заметил, что незнакомец внимательно следит за его реакцией.

— Вижу, ты колеблешься, — заметил тот. — Но для человека с твоими навыками это дело не составит труда. Войдёшь и выйдешь — ничего больше. Когда найдёшь его, отдай эту вещь. Он сам разберётся, что делать.

Он сунул Морвину шарообразный предмет, исписанный древними рунами. Инквизитор узнал его — это был древний способ общения между магами, что-то вроде письменного послания, только куда более сложного.

Передав послание, незнакомец поспешил уйти, но Морвин окликнул его:

— Как зовут твоего друга? Кого мне искать? — спросил он, нахмурившись.

— Найди Рейнара, — ответил незнакомец серьёзным тоном и, не оборачиваясь, скрылся за дверью таверны.

Таверна «Падение Аэлдора» постепенно пустела, тусклый свет свечей отражался от глиняных кружек и полупустых бутылей, разбросанных по столам. Гул голосов утих, уступая место шороху шагов последних посетителей, что расходились по своим делам. Морвин Крестар сидел за столом, в одиночестве, устало размышляя над предложением странного незнакомца. Камень телепортатор — магический артефакт, который не использовался уже многие десятилетия. Инквизитор не мог не удивиться, что этот редкий предмет оказался в руках простого незнакомца, да ещё и с таким, казалось бы, ничтожным заданием.

Он всё ещё держал шарообразный предмет в руке, ощущая вес его ответственности. Руны, выведенные на поверхности, светились тусклым, почти незаметным сиянием. Камень казался живым, будто ждал момента, когда его сила будет пробуждена. Морвин знал о магических куполах, окружавших города туманников, и знал, что эти барьеры почти непроницаемы. Даже если камень действительно обладает телепортационной силой, было бы опасно полагаться на столь древнюю магию, особенно в нынешнее время.

Зевнув, Морвин вытер рот рукавом и встал. Ему нужно было подумать. В таверне остались лишь несколько человек, что дремали за своими столами, а за окном слышался вой ветра, прорезающего пустынные улочки деревушки. Он оглянулся на деревянные стены таверны, на старую вывеску с выцветшим изображением короля Аэлдора — когда-то этот король олицетворял для многих надежду, а ныне его имя было забыто.

Морвин достал свой меч из ножен, провёл пальцем по притуплённому лезвию. Пора было искать кузнеца, а лучше новые доспехи и оружие. Орден инквизиторов когда-то славился своими воителями, охотниками на монстров и демонов. Их уважали, им поклонялись, и они находились при дворах лордов, как спасители. Но времена изменились. Монстров становилось всё меньше, и вместе с их исчезновением работа инквизиторов утратила свою значимость.

Морвин прошёлся к двери таверны, остановился на мгновение и, почувствовав на себе чей-то взгляд, обернулся. Из тёмного угла, у массивного дубового стола, на него смотрели двое молодых парней. Это были простые местные, судя по их грубой одежде, покрытой грязью и следами болотной воды.

— Говорю тебе, Дикон, инквизиторы — это выдумка. Детская сказка, — сказал один из парней, отхлебнув местного эля. Его смуглое лицо покраснело от выпивки, а голос стал громче.

— Алан, я же тебе говорю, видел одного своими глазами! — с жаром возразил Дикон, его взгляд был полон убеждённости. — Они ведь раньше были в почёте, уничтожали чудовищ, очищали наши земли от всякой нечисти. Ты сам знаешь, что раньше было полно монстров.

— Так раньше, — отмахнулся Алан. — А теперь что? Где все эти чудовища, которых они охотились? Нет больше их, и нет работы у инквизиторов. Да и сами они, говорят, пропали. Стали нищими, побираются по деревням, выполняя дешёвые заказы за несколько монет. Сказочки для детей, не более.

Морвин услышал их разговор и невольно усмехнулся. Парни ничего не знали о настоящей жизни инквизиторов, они видели только вершину айсберга. Да, времена изменились, но это не значит, что Орден полностью исчез. Он задумался о том, насколько далеко он пал. Ведь когда-то такие разговоры не посмели бы вестись вслух в присутствии инквизитора. Но теперь всё было иначе.

— Ты смеёшься, старик? — обратился к нему Дикон, заметив его улыбку. — Думаешь, мы тут о чём-то не том болтаем?

— Знаете, парни, — ответил Морвин спокойно, — мир стал другим. И не всегда то, что вы видите сейчас, — правда. Иногда то, что считается мифом, может оказаться куда реальнее, чем вы думаете.

Парни переглянулись. Морвин, не дожидаясь их ответа, вышел из таверны. Морозный ветер резанул по лицу, а в голове мелькнули слова незнакомца: «Найди Рейнара». Он знал, что это не будет просто, но у него не было выбора.

Рассветная дымка ещё цеплялась за холмы, когда старый инквизитор Морвин поднялся с твердого, неудобного ложа в таверне. За последние годы он привык к холодным, неприветливым условиям: скрипучие койки, протекающие крыши, скупые хозяева заведений. Невольно он вспомнил давние дни, когда был моложе и когда за его правым плечом всегда маячил оруженосец, готовый наточить меч или подать бокал вина. Но всё это осталось далеко позади. Сейчас его ожидала задача, куда опаснее всех прежних.

Он встал, ощутив холод железа старой, но верной брони, которую носил уже десятки лет. Куски доспехов были потертыми, со множеством вмятин и шрамов — память о прошлых боях. Но сегодня эта броня снова послужит ему, даже если её вес теперь ощущался удвоенным. С грустной усмешкой он достал затупившийся меч, осмотрел его заточенную как попало кромку и вставил его в потрескавшиеся ножны. Его надежды были возложены не на этот меч, а на магический артефакт, который он вынужден был использовать.

Он вытащил камень телепортации — тяжёлый, сине-зелёный кристалл с древними рунами, исцарапанный временем. Он был круглой приплюснутой формы, словно бублик без дырки. Взяв его обеими руками, Морвин тихо произнёс на древнем языке: «Каданой икра». В момент произнесения этих слов, кристалл загорелся ослепительным синим сиянием, как будто из глубин камня вырвались древние духи. Воздух вокруг него вздрогнул, комната заполнилась шумом. Сначала мелкие предметы — перья, пустые бутылки, остатки ужина — поднялись в воздух, а затем и всё остальное. Сильный вихрь завертелся вокруг старого инквизитора, сжимая его словно в объятиях яростного урагана. Боль пронзила его тело, вынуждая выкрикнуть от боли.

Дочь хозяина таверны, услышав его крик, быстро бросилась к двери. Она распахнула её, но нашла только пустую комнату, разрушенную магическим хаосом, где буквально секунду назад был человек.

Морвин очнулся среди бескрайних полей. Слабый солнечный свет едва пробивался сквозь завесу, оставляя мир под ним в постоянных сумерках. Старый инквизитор медленно поднялся, его тело ныло после телепортации. Он тихо выругался себе под нос:

— Ненавижу магию, — пробормотал он, ощупывая живот, который протестовал против магического перемещения. — В последний раз я подписался на подобное.

Он медленно осмотрелся, пытаясь собрать мысли. Перед ним простирались дикие поля с редкими кустарниками и искривленными деревьями, под ногами ощущалась мягкая, влажная земля. Повернув лицо к небу, он снова увидел барьер, как и много лет назад, только теперь он был внутри. "Значит, всё получилось", подумал Морвин, натягивая капюшон глубже на лицо и измазав свои глаза свежей грязью, чтобы скрыть свою светлую кожу. Не хотелось привлекать внимание Туманников — аборигенов этого места, которые, скорее всего, давно перестали доверять людям, та и непонятно, когда они последний раз их видели.

«Надо держаться тихо», — сказал он себе, пряча меч под накидку. «Теперь мне нужно найти Рейнара», — размышлял инквизитор, глядя на далекие руины города. Стены, которые когда-то были красивыми и величественными, теперь казались заброшенными. "Здесь никто давно не следил за порядком", — думал он. Руины напомнили ему о десятках других крепостей, которые он видел за свою долгую жизнь — все разрушенные, опустошённые временем или войнами.

И вот, когда он осторожно продвигался к городу, вдруг услышал шелест. Это был знакомый звук, и Морвин инстинктивно затаился за искривленным деревом, наблюдая за тем, что или кто мог быть источником. Между стволами он увидел молодого Туманника, охотника, облачённого в лёгкую броню, с мечом за поясом и колчаном за спиной. Парень казался погружённым в свои мысли, не обращая внимания на окружение, хотя его длинные остроконечные уши неожиданно зашевелились, улавливая что-то.

— Кто ты? — тихо спросил он, не поворачиваясь.

Морвин понял, что прятаться больше смысла нет. Он поправил капюшон, скрыв лицо, и, не поднимая глаз, спокойно ответил:

— Я охотник, как и ты.

Туманник повернулся, его взгляд был проницательным, но лишённым агрессии и в целом казался безразличным.

— Удачная охота? — спросил он с лёгкой насмешкой.

Морвин покачал головой.

— К сожалению, нет.

— У меня тоже пусто, — ответил охотник, разведя руками. — А как тебя зовут?

— Морвин, — ответил инквизитор, решив не скрывать своего имени, ведь в этом не было необходимости.

Молодой Туманник тихо повторил его имя, словно пытаясь его запомнить.

— А тебя? Как зову тебя, — спросил инквизитор.

— Меня? — С удивлением спросил парень. Затем, странно улыбнувшись, добавил:

— Легар меня зовут.

Что-то в этом имени показалось Морвину фальшивым. Слишком хорошо он умел читать людей, и что-то в этом парне не вязалось с его образом.

Судя по всему, этот парень был вором или даже убийцей, и, скорее всего, он назвал своё ненастоящее имя, но зачем? Вдруг Морвина осенило, словно его ударило молнией. Он понял, в каком месте находится, и что могло стать с местными жителями за десятки лет взаперти. Они могли перебить друг друга или стать настоящими монстрами в войне за пропитание. Морвин решил не задавать много вопросов и вести себя естественно. Он не слишком любил туманников; последний раз, когда ему пришлось контактировать с ними, было много лет назад, и воспоминания остались далеко не самыми приятными.

— Ты идёшь в город? — внезапно спросил его Легар.

— Да, да, иду, — ответил Морвин, словно выйдя из глубоких раздумий.

— Ну, тогда идём, — бросил его новый товарищ и направился в сторону высоких старых стен.

Почти всю дорогу они шли в молчании, когда вдруг Морвин неожиданно выпалил:

— Ты случайно не знаешь, где можно найти Рейнара?

Его спутник резко остановился, постоял немного, а затем обернулся. Лицо его расплылось в глупой улыбке.

— Так это мой дедушка! Давай я тебя к нему отведу, — с наигранной уверенностью произнёс парень.

Морвин сразу понял, что тот врёт. Скорее всего, этот парень собирался его ограбить. Но юноша не выглядел ни высоким, ни крепким, так что старый инквизитор не испытывал страха. Многолетняя практика боевых искусств закалила его тело, превратив кожу в нечто, подобное камню. Он был уверен в себе и готов к любой ситуации.

— За мной, — с улыбкой сказал парень.

Но вместо того, чтобы направиться в тёмный переулок, они неожиданно оказались в каком-то большом зале. Морвину это сразу не понравилось. Войдя внутрь, Лэгар спросил:

— Как ты сюда попал?

— Я... — начал было Морвин, ошеломлённый ситуацией, — я охотился, как и ты. Правда, шёл совсем другим путём.

— Нет, ты не понял. Как ты сюда попал? — повторил туманник, открывая двери в огромный зал.

Здесь было чище, чем во всём остальном городе. Вдоль стен стояли десяток туманников, неплохо одетых и стройных. Это место напоминало тронный зал. Морвин даже немного обрадовался — возможно, ему посчастливится встретиться с королём. Ходили слухи, что сейчас здесь правит сын Аэлдора по имени Аэлгор, и он был подготовлен к этой встрече.

— Зачем ты привёл меня к Аэлгару? — спросил Морвин, опережая возможное развитие событий.

— Он хочет с тобой поговорить, — с ухмылкой ответил парень.

— Хватит этих игр! — вспылил инквизитор. — Я буду разговаривать только с королем.

— Ну, так он перед тобой, — произнёс молодой туманник, присаживаясь на небольшой трон.

Морвин опешил. Всё это время он разговаривал с самим королём. Теперь он понимал, что они всё время играли в его игру. Страх охватил мужчину, ведь его раскрыли и уже давно. Нужно было действовать решительно. Он немного отступил назад, вставая в боевую стойку, но меч пока не обнажал. Перед ним стояли десятки туманников, готовых разорвать его по команде своего короля.

Вдруг туманник поднялся и сделал шаг вперёд.

— Всем выйти, — грозно произнёс он.

Вся свита мгновенно подчинилась, оставив Морвина наедине с королём.

Морвин не знал, что сказать. Он был ошеломлён.

— Сними капюшон, — велел туманник. — И не бойся. Я давно понял, что ты человек. Маскировка у тебя никудышная, — с насмешкой произнёс он.

Морвин снял капюшон и посмотрел серьёзным взглядом на короля.

— Ты не отсюда, — продолжил туманник. — И я понял это не только по твоей яркой коже, но и потому, что ты не знаешь, как выглядит твой король. Вот это прокол, верно? — с улыбкой произнёс он.

Морвин молчал, оставаясь неподвижным.

— Но скажи мне, как ты попал под купол? — голос туманника становился всё более гневным. — За всё время, что я здесь правлю, такого никогда не было. И вдруг появился ты! — он приблизился к Морвину, угрожающе сверкая глазами.

Морвин сделал глубокий вдох, чувствуя, как напряжение нарастает с каждой секундой. Его глаза неотрывно следили за туманником, за его грациозными, почти хищными движениями. Каждое его слово было пропитано холодной уверенностью и едва сдерживаемым гневом. Молодой король был опасен. Несмотря на свой молодой возраст, Аэлгор явно привык держать власть в своих руках и не терпел слабости. Но Морвин не собирался отступать. Он чувствовал, что от его следующего шага зависит всё.

– Я задал вопрос, – произнёс Аэлгор, и его голос стал ещё тише, но от этого не менее угрожающим. – Как ты сюда попал?

Морвин понял, что здесь дипломатией мало что сделаешь. Если он солжёт, его раскроют, а откровенность может лишь усугубить ситуацию. Поэтому он решил выбрать нечто среднее, ответ, который бы не отдал все карты в руки короля, но и не поставил бы его в прямое противоречие.

– Меня прислали, – произнёс он твёрдо, выдерживая взгляд Аэлгора. – И цель моего визита связана с тобой.

Король прищурил глаза, его тонкие губы изогнулись в мрачной улыбке.

– Прислали, говоришь? Кто же настолько могуч, чтобы отправить человека через магический барьер, который ни одна живая душа не смогла преодолеть за века?

– Тот, кто знает твои слабости, – сухо ответил Морвин, делая ставку на интуицию и надеясь, что это не будет воспринято как прямая угроза.

Аэлгор замер, его тело напряглось. Тишина в зале становилась невыносимой. Лёгкий ветерок, проникавший через трещины в стенах, качал полупрозрачные занавеси, но ни один звук не нарушал этого напряжённого момента. Король смотрел на Морвина, словно пытался прочитать его мысли.

– Хмм… – наконец, протянул туманник, шагнув ещё ближе. Его лицо оказалось всего в нескольких дюймах от лица Морвина. – Ты интересен, чужак. Очень интересен. Но мои слабости? Я не верю в это. Мои слабости давно известны только мне, и уж тем более не какому-то пришлому.

Он внезапно отступил назад и рассмеялся, его смех эхом разнёсся по пустому залу, делая его ещё более гнетущим.

– Так что ж, пришелец? Расскажи мне, зачем ты здесь. Или, может быть, хочешь испытать моё терпение дальше? – его тон стал ледяным, и Морвин понял, что шутки закончились.

– Меня прислал тот, кто хочет перемен, – Морвин сделал глубокий вдох и выдохнул. Он знал, что рискует. – Ты прав, барьер не нарушить. Но те, кто запер вас здесь, играют в игру с долгими сроками. И как ни странно, даже ты – не более чем пешка в их планах.

Аэлгор пристально посмотрел на него, его глаза сверкнули подозрением.

– А если ты врёшь? – его рука нервно потянулась к эфесу меча. – Я не потерплю здесь лжецов. И как я должен поверить тому, кого вижу впервые?

Морвин выдержал его взгляд, не сдвинувшись с места.

– Ты можешь убить меня прямо сейчас, – твёрдо произнёс он. – Но ответы ты не получишь. Мой интерес – в том, чтобы вывести вас всех из этой клетки. Но если я умру, то ты так и останешься здесь, во тьме, до конца своих дней.

Туманник замер. Этот довод, похоже, заставил его задуматься.

– Ты играешь опасную игру, человек, – прошипел он, отступив ещё на шаг и бросив на Морвина проницательный взгляд. – Но я дам тебе шанс. Расскажи всё, что знаешь. И может быть, я поверю тебе. Может быть, я позволю тебе жить.

Морвин почувствовал, как ледяной пот стекал по его спине. Он понимал, что всё висит на волоске. Однако он был не из тех, кто легко сдаётся. Он откинул в сторону страх и приготовился к долгому разговору, в котором каждое слово могло стать его последним.

— И это имя... — Аэлгор не удержался от яростного выпада, его голос вибрировал от накопленного напряжения. — Откуда ты его знаешь? Тебя послали маги, чтобы поиздеваться над нами? Им было мало того, что они сделали с моим народом?!

Морвин, невозмутимый и привыкший к подобным эмоциональным вспышкам, слегка прищурился, стараясь выглядеть уверенно, несмотря на не совсем ясный план. Врать он умел, и умел хорошо.

— У меня миссия, — произнёс он с хладнокровием. — Я являюсь членом ордена инквизиторов, если тебе это о чём-то говорит. И у меня важное поручение, от которого может зависеть судьба всех туманников. Мне нужно встретиться с Рейнаром и передать ему послание.

Это была ложь. Но Морвин надеялся, что Аэлгор ещё помнит орден, когда он был в почёте и внушал уважение. Он рассчитывал на то, что его серьёзный тон и уверенность в словах сыграют на его руку.

Аэлгор замер, его глаза расширились от удивления. Несколько минут он не сводил взгляда с инквизитора, как будто не верил своим ушам. Взгляд его постепенно стал затуманенным, словно внутри разгорался неясный огонь надежды и недоверия одновременно.

— Я знал, — прошептал он почти самому себе. — Я знал, что это время наступит...

Он вдруг резко поднял голову, в его лице читалось отчаяние.

— Помоги мне выбраться, — голос его стал тише, но звенел от эмоций. — И я сделаю тебя богатым и влиятельным. Больше всего на свете я хочу выбраться отсюда... Я уже и забыл, как выглядит солнце... Мой народ умирает.

Эти слова кольнули Морвина, но лишь на мгновение. Жалость была опасной слабостью, особенно в таких условиях. Однако Аэлгор продолжал, его тон внезапно изменился, став жёстким и наполненным ненавистью:

— Я хочу отомстить. Отомстить им всем! — глаза туманника вспыхнули огнём. — Я отомщу каждому магу за то, что они сделали с моим народом! А потом я возьмусь за людей, я хочу, чтобы они все страдали!

Морвин ощутил, как холодная рука сомнения сжала его сердце. Мысли о спасении туманников быстро исчезли из его головы. Он знал, что не мог позволить себе нарушить хрупкую гармонию мира, выпустив столь яростных и опасных воинов. Эландор ещё не готов к такому повороту событий. Да и как бы он вообще смог разрушить магический купол, созданный сильнейшими магами века? Как простой инквизитор может противостоять такому могуществу?

— Просто отведи меня к Рейнару, — сухо бросил Морвин, скрывая свои сомнения.

Аэлгор, казалось, даже не заметил его внутренней борьбы. Он лишь нетерпеливо кивнул и жестом велел Морвину следовать за ним. Туманник накинул капюшон, скрывая лицо, будто не хотел, чтобы кто-то его узнал.

Морвин сделал так же и чувствуя, что у него нет выбора, молча последовал за своим новым "союзником". Они шли по узким и разрушенным улицам старого города, стены которого ещё хранили следы былых битв и магических атак. Местами дорога была завалена обломками, а из-под ног периодически торчали каменные остатки старых строений.

Когда они подошли к высокому, полуразрушенному зданию, Морвин с интересом взглянул вверх и заметил древнюю башню, почти полностью разрушенную. Вход был закрыт массивной дубовой дверью. Аэлгор быстро оглянулся, достал из-под плаща ключ и, не замедляясь, повернул его в замке. Дверь с протяжным скрипом отворилась.

Аэлгор резко вскочил внутрь, оставив Морвина снаружи, но инквизитор поспешил за ним. Они поднялись по узкой винтовой лестнице. Морвин с каждым шагом всё больше ощущал, как стареющее тело подводит его — ноги наливались тяжестью, дыхание становилось всё труднее. Лестница казалась бесконечной.

— Мы почти пришли, — сказал Аэлгор, не оборачиваясь. Его голос звучал с нетерпением.

Но затем он добавил с усмешкой:

— Только я не знаю, какое сообщение ты ему передашь... Ведь за всё это время он не издал ни единого слова.

Молодой король распахнул дверь, и Морвин вошёл в мрачную комнату. Перед ним предстал старик, истерзанный временем. Длинные седые волосы и борода свисали до пояса, его тело, ослабленное и худое, держали в воздухе магические оковы. Глаза старика были открыты, но взгляд его был пустым и мёртвым.

— Вот он, — произнёс Аэлгар, указывая на старика. — Это один из магов, которые упекли нас сюда. Мой отец знал его при жизни. Его звали Рейнар Темнариус. Он стал символом нашего заточения. Я часто прихожу сюда, чтобы посмотреть ему в глаза. Меня радует мысль, что он страдает здесь вместе с нами. Судя по всему, ему не удалось сбежать отсюда.

Аэлгар говорил с глухим удовлетворением, наслаждаясь унижением старика. Его отец, как он рассказал, держал многих магов в заложниках во время войны, но этому магу посчастливилось меньше всего. Морвин взглянул на Рейнара и ощутил всплеск жалости. Этот дряхлый старик, заключённый в магических цепях, больше не выглядел врагом.

Но затем Морвин вспомнил о своей миссии. Его сердце ухнуло в ужасе: как он сможет передать сообщение, когда старик находится в таком состоянии?

Морвин машинально достал магический предмет из-под своего плаща и протянул его к пленнику. Он не успел закончить мысль, как предмет в его руке вдруг взлетел в воздух, осветившись яркими символами, словно камень телепорта. Синий свет наполнил комнату, ослепив их.

— Что происходит? — ошарашено спросил Аэлгар, закрывая глаза рукой.

Магические оковы, которые сковывали Рейнара, начали исчезать. Через несколько секунд старик упал на землю. К его телу возвращалась жизнь, и когда он поднял глаза на Морвина и Аэлгара, в его взгляде загорелся новый огонь.

— Спасибо, — прошептал он.

В комнате стало заметно светлее. Морвин подошёл к окну башни и, заглянув наружу, увидел, что магический купол, удерживавший туманников взаперти, начал таять. Оковы, которые держали их здесь веками, рушились.

— Этого не может быть... — прошептал Аэлгар, словно не веря своим глазам. — Мы свободны. Мы наконец-то свободны!

В его голосе слышались волнение и радость, но Морвина охватил ужас. Он не хотел освобождать туманников. Он знал, что это приведёт к новому, жестокому конфликту. Мир, каким он его знал, изменился навсегда, и это было его виной.

Молодой король, ошеломлённый, быстрым шагом направился вниз по лестнице. А старик Рейнар ещё несколько минут приходил в себя, словно возвращая силы. Вдруг он начал шептать заклинание, и перед ним открылся водяной портал. Морвин не успел даже задать вопроса, как маг исчез, провалившись в портал. Который резко закрылся за его спиной.

Теперь инквизитор остался один посреди высокой башни, окружённый только собственными мыслями. В голове разгорались ужасающие осознания: всё это время он был лишь пешкой в чужой игре.

ЗАЛОЖНИК ОБСТОЯТЕЛЬСТВ

Прошла неделя с тех пор, как Мэл, обыкновенный пастух, наделённый внезапной силой архимага огня, оказался в Верховной Обители — древней крепости магов. Он ожидал, что обучение начнётся сразу, что он погрузится в мир магии и станет частью великой истории. Но всё оказалось не так, как он себе представлял. Каждый день Мэл бесцельно бродил по крепости, осматривая древние реликвии и слушая рассказы о былых подвигах. Маги рассказывали о том, как они помогли королю Аверну победить взбунтовавшихся Туманников, как вершили судьбы целых народов с помощью своих сил. Но когда дело доходило до обучения, его мечты разбивались о холодное молчание. Верховный маг Альрион каждый раз твердил одно и то же: "Ты ещё не готов". Мэл начинал думать, что всё это — лишь фарс.

Однажды, глубокой ночью, когда ледяные ветра срывались с вершин гор Альмираса и пробирались даже через толстые стены крепости, Мэл снова не мог уснуть. Он сидел на краю своей узкой кровати, пытаясь найти утешение в этих мрачных каменных стенах. Внезапно раздался тихий стук в дверь. Мэл сразу насторожился: кто мог прийти в такой час?

Он подошёл к двери и приоткрыл её, ожидая увидеть кого-то из старых магов. Но перед ним стояла Тамика — его недавняя знакомая, волшебница-ученица, которая всегда была полна задора и жизнерадостности. Но сейчас её лицо было серьёзным и бледным от тревоги.

— Тамика? Что случилось? — его голос прозвучал почти шёпотом, но дрожал от предчувствия.

Девушка тяжело дышала, как будто только что пробежала через всю крепость.

— Мэл, меня могут выгнать за это… — проговорила она, глотая воздух.

— Успокойся, — сказал он, поднимая руку, чтобы её остановить, но сам ощущая тревогу, подкрадывающуюся к сердцу. — Что случилось?

— Иди за мной, — коротко ответила она, едва сдерживая дрожь в голосе.

Мэл молча последовал за ней. Они двигались по тёмным коридорам крепости, мимо древних реликвий и потускневших картин, украшавших стены. Время от времени Тамика оглядывалась, и каждый раз её взгляд был полон беспокойства. Они старались избегать встречных магов, прячась за колоннами, пока не оказались на открытой площадке. Ветер свистел в вышине, заставляя колыхаться висящие растения.

— Надеюсь, ты не боишься высоты, — тихо произнесла Тамика, кивая на густую сеть лиан, свисавших вниз с башен.

Мэл хотел что-то возразить, но лишь вздохнул. Это казалось безумием, но, возможно, это безумие было тем, чего ему так не хватало. Он уже устал от скуки и неясности своего пребывания здесь. Он последовал за ней, цепляясь за ветви и лианы, спускаясь вниз, чувствуя, как холодный воздух кусает его лицо. Когда они спустились, Мэл увидел, что их ждал ещё один человек.

Темная фигура в плаще подошла ближе и сбросила капюшон. Мэл сразу узнал его — это был Эдвин, его друг детства. Эдвин был на несколько лет старше, с кудрявыми волосами, которые спадали на плечи. Его лицо было серьёзным, глаза напряжённо блестели в тусклом свете.

— Эдвин? Что ты здесь делаешь? — Мэл прищурился. — Тебе ведь нельзя находиться здесь!

— Я знаю, — с беспокойством перебила Тамика, нервно оглядываясь. — Меня за это могут выгнать!

— Успокойся, — твёрдо сказал Эдвин, кивая ей. — Это важно.

Он повернулся к Мэлу, его лицо стало ещё более напряжённым.

— Дело в том… — Эдвин сделал паузу, словно собираясь с духом, — твою сестру Лили похитили. И это сделал принц Улий.

Слова Эдвина, как молнии, пронзили Мэла. В голове всё замерло. Он несколько секунд стоял неподвижно, его сердце билось так громко, что казалось, он слышит его не только сам.

— Лили…? — прошептал он, едва слышно. — Как это возможно? Зачем?

— Я не знаю, Мэл, — ответил Эдвин, нахмурив брови. — Но принц выглядел… странно. Он был бледен, его волосы поседели. В его глазах я видел что-то… ужасающее.

— Я должен спасти Лили, я обещал ей… — сказал Мэл, и в его голосе зазвучала твёрдость, которой не было прежде. Но не успел он сделать шаг, как вдруг вокруг вспыхнул яркий свет, и громкий, резкий голос разнёсся над ними:

— Вот вы где.

Перед ними стоял Верховный маг Альрион, его глаза сверкали гневом.

— Тамика, ты продолжаешь меня разочаровывать. Я знал, что ты никудышний маг, но чтобы дойти до этого… — Он тяжело вздохнул и махнул рукой.

Мэл решительно шагнул вперёд, сжав кулаки.

— Я ухожу. Мне нужно спасти сестру.

Альрион посмотрел на него с холодной безразличностью.

— Мне жаль твою сестру, но ты нужен здесь. Взять его.

Два мага, стоявшие позади Альриона, направили свои посохи в сторону Мэла, и тот почувствовал, как сверкающая энергия окутала его, поднимая в воздух. Он не мог двинуться, как птица, пойманная в клетку.

— Не трогайте его! — вскрикнула Тамика, хватаясь за свой посох, но её остановили мгновенно.

— Вышвырните этих двоих за стены крепости, — хладнокровно произнёс Альрион, его голос эхом разносился по двору. — А этого приведите в мои покои.

Мэл только успел бросить последний взгляд на Тамику и Эдвина, прежде чем тьма окутала его сознание.

Открыв глаза, Мэл оказался в самой высокой башне, возведённой, казалось, до самого неба. Здесь так же находился Альрион. Мэл парил в воздухе, скованный магическими оковами. Свет, исходящий от оков, казался мрачным, отбрасывая холодные тени на стены древней крепости. Альрион смотрел на парня с выражением, в котором было смешано сожаление и нечто зловещее.

— Прости, парень, — наконец заговорил маг, его голос был глубок и звучал с хрипотцой. — Но ты нужен нам здесь, чтобы защитить Верховную Обитель. Туманники уже освободились, я чувствую это. И первое, куда они направятся, — это наша крепость. Они жаждут мести, и их сила... Ты не представляешь, насколько они могущественны.

Мэл нахмурился, его мысли тут же вернулись к древним мифам о туманниках и Темнице — огромном замке, заключённом под магическим куполом несколько десятилетий назад. Этот купол, как говорили, удерживал внутри самый древний и могущественный народ Альмираса, Туманников. Но теперь…

— Почему вы тогда не обучали меня? — вспыхнул Мэл, его голос был полон ярости и отчаяния. — Зачем вы всё это делаете?

Альрион вздохнул и ненадолго замолчал, прежде чем продолжить, его голос стал почти умиротворённым, словно он уже примирился с тем, что должен был сделать.

— К сожалению, у нас не было времени, — начал он с сожалением. — На твоё обучение должны были уйти годы. Мы ждали, когда Туманники вырвутся на свободу, и готовились к этому... Ты должен был стать нашим оружием. — В его голосе сквозило что-то холодное, почти безжалостное.

Мэл с трудом переваривал услышанное, сердце билось в груди словно пойманный в ловушку зверь.

— Что ты хочешь сказать? — спросил он, затаив дыхание. — Что ты хочешь сделать?

Альрион, опустив глаза, сдержанно ответил:

— Мне пришлось убить моего друга. Старого архимага по имени Корониус. Его силы передались тебе — юнцу, ничего не знающему о магии, которого легче контролировать.

— Зачем ты мне это говоришь? Что тебе нужно от меня? — голос Мэла дрожал от недоумения и страха.

— Лишь твои силы, — холодно сказал Альрион, и его взгляд стал ледяным. — Первородная энергия архимага. Только с её помощью мы сможем возвести новый купол — только теперь, не для заключения, а для защиты.

Мэл смотрел на Альриона с ужасом, его лицо исказилось от осознания всего происходящего.

— Ты монстр, — прошептал Мэл, голос его срывался.

— Я лишь защищаю свой народ, — сухо ответил Альрион, и в его глазах появилось что-то мертвенное. — Мне действительно жаль, парень.

С этими словами Альрион поднял руки, и всполохи магической энергии рванули к Мэлу, словно змеи, опутав его тело. Острая, невыносимая боль пронзила каждую клетку юноши, заставив его выкрикнуть, но крик утонул в ослепительном свете, что поглощал его силы. С каждой секундой Мэл ощущал, как магия выжигает его изнутри, вырывая искру его сущности и обращая её в чистое, сияющее пламя. Оно разливалось по воздуху, словно туман, медленно накрывая крепость, пока не преобразилось в ослепительный огненный купол, защитивший Обитель.

Тело Мэла замерло в воздухе, его конечности безвольно повисли, будто сам он перестал существовать. Теперь он стал не более чем сосудом — источником первозданной магической силы, предназначенной для поддержания барьера. Скованный навечно, лишённый свободы, он отдал всё — свои мечты, надежды, душу — ради защиты тех, кто обрёк его на это.

НОВАЯ ЗЕМЛЯ

Гунар стоял, выпрямившись, высоко подняв голову. Его голубые глаза, словно две замёрзшие горные вершины, неотрывно смотрели на отца. Ростом он едва уступал старому конунгу, хотя возраст ещё не закалил его так, как Зигмунда. Плечи Гунара были широки, тело его, крепкое и жилистое, было покрыто шрамами, которые свидетельствовали о многих сражениях. Его прозвали Звёздным Клинком не просто так — он был первым, кто повёл свой народ через моря, ориентируясь лишь по свету звёзд и велению судьбы.

Снегарды, как они называли себя среди своих, презирали любые названия, которые давали им чужеземцы. Для обитателей Альмираса они были лишь варварами, дикарями, грабителями с Севера. Но сами себя они видели, как свободных людей, рожденных в свирепых снежных ветрах и ковавшихся в суровых морозах. Гунар же видел их будущее здесь, на новом материке, но его отец, Зигмунд Завоеватель — могучий, но упрямый старый вождь, — не всегда разделял его планы.

Зигмунд сидел на троне, грубо собранном из поваленных деревьев и кусков железа, в том самом месте, где некогда стояла деревня Горький Холм. Деревня теперь была в руинах, её жители были либо убиты, либо в рабстве. Здешний воздух был пропитан запахом гари и крови. Около тридцати палаток Снегардов окружали холм, каждая из них была величиной с дом, и все они были выстроены на месте разрушенных жилищ местных лордов. Для Снегардов каменные стены были лишь гробницами. Им ближе были небеса над головой и снег под ногами.

— Я говорил тебе, Гунар! — голос Зигмунда, глубокий и мощный, прорезал тишину лагеря. — Нельзя нам идти на юг. Снегарды теряют свою силу, когда покидают свои земли. Мы — дети зимы, а не эти жалкие южане, которые могут растекаться под солнцем!

— А ещё мы таем, как снежинки? — язвительно усмехнулся Гунар, не в силах сдержаться. —Ты боишься юга только потому, что никогда не был дальше этих деревень.

Зигмунд вскочил с трона, его тёмная борода колыхнулась на ветру, словно трава в бурю. Его глаза сверкали гневом.

— Ты смеешь дерзить мне, мальчишка? — голос Зигмунда звенел от ярости. — Думаешь, раз однажды угадал, то всегда будешь прав? Ты нашёл путь сюда — да, в этом ты преуспел. Но прав ли ты был, когда предлагал отправить Торвальда на зелёную землю?

Зигмунд сжал кулаки, глаза его вспыхнули.

— Торвальд Северный Молот мёртв. Его люди мертвы. Всё — по твоему совету!

Гунар нахмурился, чувствуя тяжесть этой утраты. Он посмотрел на своего друга и советника, Борга Горного Грома — гиганта с лысой головой и густой бородой, которая спускалась ему на грудь. Борг был не только самым могущественным воином среди Снегардов, но и старшим братом Торвальда.

— Борг, — тихо произнёс Гунар, пытаясь сгладить углы. — Я уверен, что твой брат умер с честью.

Борг медленно наклонил голову, и его голос, низкий и громоподобный, разнёсся по лагерю:

— Да примет его Трибог в свою армию, — глухо ответил он, поднимая взгляд на Гунара.

Гунар закрыл глаза и склонил голову, отдавая дань уважения. Остальные воины последовали его примеру, на мгновение в лагере воцарилась тишина.

— Пойми, отец, — Гунар обратился к конунгу с более спокойным тоном. — Мы должны расширять своё влияние постепенно, с умом. Торвальд потерпел поражение, но это не конец. Нам нужно завоевывать больше этих земель, но не силой одних мечей. Я слышал от местных, что здесь правит лорд по имени Аверн Бьяркссон. Он — конунг этого края, и я уверен, что именно он стоит за гибелью Торвальда. Если мы захватим его и его людей, то сможем установить полный контроль над этой частью Альмираса. Это наш путь к победе.

— Ты хочешь поработить этих людей, как рабов? — Зигмунд нахмурился, его взгляд стал ледяным.

— Да, и среди этих рабов найдутся те, кто укажет нам, где скрывается сам Аверн. Я клянусь Трибогом, я найду его и вырву ему сердце, за Торвальда и за нашу честь!

Толпа воинов заулюлюкала, звеня мечами и топорами, поднимая радостный крик. Но прежде, чем шум затих, Зигмунд жестом заставил их замолчать.

— Нет, — сказал он холодно, глядя на Гунара. — Ты отправишься в горы. Там есть крепость, о которой мне говорил один свинопас. Она называется Кречет, и там обитает воин, чья слава равна нашему. Я хочу, чтобы ты взял часть войска и захватил её.

Гунар нахмурился, его сердце сжалось от неожиданности:

— Отец, я должен идти с тобой. Нельзя разделяться, пока мы не закрепили эти земли! Кто удержит их, пока мы оба в походе?

— Ты оспоришь мой приказ, Гунар?

Зигмунд сжал кулаки, его голос стал тихим, но от этого не менее угрожающим:

— Ты хочешь оспорить мой приказ на глазах у всех? — его слова прозвучали как вызов.

Гунар замер. В лагере вновь повисла гробовая тишина. Снегарды сжали оружие и настороженно посмотрели на обоих мужчин. В их народе не было ничего святее этого. Каждый мог бросить вызов своему вождю и попытать удачу в поединке, на кону которого стояла не просто честь, но и трон. Однако Гунар понимал, что это не был обычный случай. Оспорить приказ Зигмунда здесь, на глазах у всего войска, означало не просто бросить вызов отцу — это был бы вызов всему, что его отец строил и защищал.

Гунар сделал глубокий вдох, чувствуя, как в его груди борются противоречивые чувства — ярость, обида и уважение к отцу. Он не хотел падать ниц перед его волей, но понимал, что этот бой может разрушить всё. Глядя прямо в глаза Зигмунду, он сдержанно произнёс:

— Нет, отец. Я не бросаю тебе вызов. Я подчиняюсь.

Тишина продолжалась ещё несколько мгновений, прежде чем Зигмунд позволил себе усмешку, ледяную и жестокую.

— Тогда возьми часть моего войска и иди в горы. Захвати крепость, и докажи, что ты стоишь того времени, которое я потратил на твоё зачатие.

Несколько воинов захохотали, гулкий смех разнёсся по лагерю. Гунар почувствовал, как по его венам растекается ярость, но он сдержался. Он знал, что не может позволить эмоциям взять верх, не здесь и не сейчас. Он посмотрел на Борга, который стоял рядом, не скрывая своего недовольства приказом конунга.

— Иди, собери своих людей, — продолжил Зигмунд, жестом указывая на Борга. — Ты возьмёшь его и лучших воинов с собой. Я же займусь этим Аверном Бьяркссоном, лично. Он узнает, что значит бросить вызов Снегардам. И да поможет нам Трибог.

Воины снова закричали, поднимая оружие в знак одобрения. Гунар, чувствуя, что разговор окончен, коротко поклонился отцу и направился к выходу из шатра, Борг следовал за ним. Выйдя наружу, он остановился, повернулся к своему гигантскому другу и соратнику.

— Что ты думаешь об этом, Борг? — спросил Гунар, бросив взгляд на заснеженные холмы вдали.

Борг молчал несколько секунд, затем его глубокий голос пророкотал:

— Я думаю, что Кречет не сдастся без боя. И я думаю, что мы слишком рано разделяемся. Эти земли слишком опасны, чтобы бросаться на них с одного удара. А ещё я думаю, что мой брат умер напрасно, и я хочу, чтобы кто-то заплатил за это кровью.

Гунар кивнул, чувствуя ту же жажду возмездия, что и его друг.В глубине души он чувствовал вину, ведь это всё таки была его идея.

— Мы заполучим эту крепость, — твёрдо сказал он, сжимая рукоять своего меча. — И докажем отцу, что мы не зря здесь. Но не ради его тщеславия. Ради нас, ради нашей чести.

Борг коротко кивнул, и они оба двинулись дальше, собирать отряд для похода в горы.

Гунар ступал уверенной, тяжёлой поступью по утрамбованной земле лагеря. Ветер обдувал его длинные волосы, сбивав их в пряди. Его глаза, светло-голубые, как ледники родного Края Снега и Звёзд, были устремлены вперёд — на клетку, где сидел пленник.

Маленькая, грубо сколоченная из досок клетка была больше похожа на символическое заключение, чем на настоящее препятствие для побега. Но рабский ошейник из тёмного цинка, массивный и давящий на плечи пленника, внушал страх больше, чем любые прутья. Тот, кто его носил, не мог ни поднять головы, ни разогнуться в полную силу. А ещё сильнее давило осознание, что бежать некуда — вокруг были только суровые Снегарды, воины, что не знали пощады.

Гунар приблизился к клетке, его тень упала на землю и накрыла пленника — мужчину с резкими чертами лица и короткой остроконечной бородкой. Пленнику было около сорока, и его тёмные глаза, полные страха, метались, пытаясь понять, чего ждать от варвара. Гунар остановился перед клеткой, его руки легли на пояс, где висел изящно украшенный огромный боевой топор — символ его доблести и успехов.

— Расскажи мне о конунге табора Кречет, — начал Гунар на языке, который в общих чертах был похож на северный, но звучал с таким странным акцентом, что пленник понимал лишь через слово.

Мужчина сглотнул, его лицо побледнело ещё сильнее. Он знал, что от ответа может зависеть его жизнь.

— Это... это не лагерь, милорд, — начал пленник, боясь смотреть в глаза Снегарду, — это крепость. Великая и неприступная.

Гунар наклонился ниже, его высокий рост и крепкое телосложение делали его похожим на великана по сравнению с измождённым пленником.

— Крепость? — переспросил Гунар, его голос был низким и угрожающим, будто раскаты грома над снежной пустошью.

— Да, крепость, милорд, — продолжал Хальвар, отводя взгляд, — высокие каменные стены, они хорошо защищены и практически неприступны. Лорд Кречета — Драгн Лансенгар, великий воин. В одной из битв он одним ударом своего молота свалил лошадь короля Аэлдора Туманное Пламя...

— Думаешь, он сильнее меня? — Гунар склонился ещё ниже, его глаза полыхнули гневом.

Пленник задрожал всем телом, словно в него ударила ледяная волна.

— Нет, милорд! — выпалил Хальвар, его голос задрожал, — Я... я ни в коем случае не сомневаюсь в вашей силе. Я лишь... хотел предостеречь вас... Драгн силён, но вы — вы могущественнее! Я это знаю! Просто... просто не стоит недооценивать его.

Гунар молчал, всматриваясь в испуганные глаза пленника. Он знал, что Хальвар говорил правду, но не из-за страха перед ним, а потому что перед глазами вновь вставали образы павших братьев. Торвальд Северный Молот, гордость Снегардов, с пятью сотнями лучших воинов погиб и никто так и не вернулся домой. Они недооценили врага, бросились в битву, как снежная буря, но растаяли под солнцем южных земель.

Гунар нахмурился, вспоминая отца, который всегда настаивал на прямолинейной атаке. Но что, если отец тоже ошибался? Он вздохнул и решительно открыл дверь клетки.

— Иди за мной, — буркнул Гунар, не отрывая хмурого взгляда от пленника, — я хочу, чтобы ты рассказал мне всё об этом материке, о ваших обычаях и как вы ведете войну.

— Слушаюсь, — покорно ответил мужчина, направляясь за своим новым хозяином, ощущая груз ошейника, как напоминание о том, что его жизнь теперь в руках этого варвара. Ветер свистел между шатрами, принося с собой холод северных земель, а тени от костров плясали на лицах суровых воинов Снегардов, готовившихся к новым сражениям. Хальвар, опустив голову, пошёл за Гунаром, чувствуя тяжесть неизбежного, но в глубине души надеясь, что его знания о Крепости Кречет могут спасти ему жизнь… хотя бы на какое-то время.

Зигмунд хоть и был зол на своего сына, всё же выделил ему добрую часть своего войска. Почти три тысячи лучших Снегардов шли по заснеженной части Альмираса, продвигаясь по извилистому горному хребту, направляясь к Кречету – крепости, что скрывалась в глубине ледяной долины. Место это, было отрезано от мира неприступными скалами, казалось недоступным для любого, кто осмелился бы испытать его защиту. Как будто предчувствуя приход незваных гостей, разыгралась снежная буря, ветер завывал, словно стон измученной земли. Но Снегарды были людьми, закалёнными северными ветрами и ледяными пустошами — суровые зимы их родного материка делали такие штормы для них едва ли не родными. Воины, облачённые в шкуры чудовищных тварей, что обитали в их замёрзших землях, шли не прекращая шаг, поддерживая друг друга, словно одно живое существо.

Каждый шаг оставлял глубокие следы в снегу, но никто не отставал. В руках у них были топоры и копья — варварам были чужды изящества южных клинков и щитов. Гунар шёл впереди своих людей, его широкие плечи будто прокладывали путь сквозь бурю, и взгляд его был прикован к горизонту.

Снегарды были высоки, широки в плечах и на редкость мускулисты, даже среди воинов Альмира они казались великанами. Их грубые черты лица, часто украшенные боевыми шрамами, лишь подчёркивали дикую и суровую природу северного народа. А их длинные густые бороды придавали серьёзности их и без того суровому виду. Гунар, несмотря на молодость, уже был закалён в боях. Его руки, обнажённые до локтей, были покрыты старыми ранами, а в глазах читалась непоколебимая решимость. Никто не сомневался в его лидерстве, даже старшие воины, кто был с его отцом, не смели оспаривать его власть.

Спереди донесся глухой, рваный звук рога. Воины замерли, как один, направляя головы в сторону звука.

— Они знают, — Гунар тихо, но твёрдо проговорил, не оборачиваясь, всматриваясь в белое море снега, покрывшее долину.

Прошло ещё пол часа, прежде чем они добрались до вершины холма, откуда открывался вид на Кречет. Крепость величественно возвышалась между двух отвесных скал, словно чьи-то исполинские руки вырезали её из тела горы. Грозные, высокие стены стояли, окружённые заснеженными утёсами, словно древние стражи, охранявшие её веками. Сама крепость, чёрная на фоне белоснежной долины, казалась чужой и пугающей, словно вросла в скалы, как часть их, живущая своим собственным бессмертным ритмом.

Кречет был крепостью, о которой ходили легенды. Высокие бастионы, вырубленные из самого камня гор, тянулись к небу, устремляясь выше даже самых смелых птиц. Стены её казались неподъёмными, чёрные и обшарпанные временем, с прочными башнями, осыпанными камнем. Не одно войско пыталось взять эту цитадель штурмом, и не одно полегло у её стен, оставив кости в бескрайних снегах. Башни на крепостных стенах казались одинокими сторожами, которые веками всматривались в пустую ледяную пустошь, наблюдая за каждым шагом нежданных гостей. Между башнями виднелись узкие бойницы, откуда когда-то лился дождь стрел.

— Вот она, — хрипло выдохнул один из воинов, его глаза широко раскрылись при виде крепости. Даже закалённые бойцы, привыкшие к суровым условиям и жестоким сражениям, не смогли сдержать восхищения перед этим неприступным каменным чудовищем.

Гунар остановился на мгновение, его взгляд блуждал по массивным стенам, и на его лице мелькнула тень удивления.

— Так вот о чём говорил наш раб, — пробормотал он себе под нос, пытаясь оценить масштабы предстоящей битвы. — Стены и впрямь впечатляют.

Он поднял руку, призывая воинов к вниманию, затем громко и чётко отдал приказ:

— Готовьтесь к осаде! Берите крепость в кольцо и разбивайте лагерь!

Его слова прорезали гул метели. Воины, привыкшие повиноваться без лишних вопросов, тут же принялись выполнять приказ, но среди них раздался недовольный голос.

— Это безумие, — прогремел Хрольф Ледяной Волк, старый ветеран с лицом, испещрённым шрамами. Топор в его руках был покрыт зарубками — память о множестве павших врагов. Когда-то он был верным соратником отца Гунара, но после проступка оказался сослан вместе с юным вождём. Хрольф знал цену каждой битве, и его голос был полон сомнения. — Мы должны выманить их наружу и принять бой, как положено настоящим воинам!

Гунар, не поворачиваясь, бросил через плечо:

— Думаешь, они выйдут? Увидев наше войско, которое втрое превосходит их по численности, думаешь, они захотят сражаться в открытом поле?

Хрольф фыркнул:

— Если у них есть честь — выйдут.

— Если у них есть здравый смысл — не выйдут, — внезапно вмешался Хальвар, шагнув ближе к Гунару. За эти дни он укрепил своё положение в армии, став приближенным Гунара. С него даже сняли рабский ошейник и теперь он был наравне с прочими воинами.

— Какого чёрта мне перечит этот раб?! — рявкнул Хрольф, потянувшись к своему топору.

— Он прав, — спокойно ответил Гунар, подняв руку, словно утихомиривая бурю гнева, которая закипала в старике. — Нам нужно действовать с умом. Или ты хочешь умереть, как Торвальд? — холодно продолжил Гунар, его голос прорезал ледяной воздух, оставляя воинам время вспомнить о недавней гибели их брата по оружию. Торвальд, славившийся своей силой и отвагой, погиб, бросившись на деревню без плана, ведомый лишь жаждой битвы.

Эти слова ударили сильнее любого топора. Хрольф стиснул челюсти, его суровое лицо исказилось от гнева, но он промолчал, зная, что не сможет оспорить правоту молодого вождя. Взгляд Гунара же неосознанно метнулся к Боргу, одному из наиболее верных и опасных воинов в отряде и родному брату павшего Торвальда, чьё молчаливое неодобрение было ощутимо. Борг сжал рукоять топора, но промолчал. Гунар чувствовал, что авторитет ещё не полностью его, но прямо сейчас никто не осмелился поднять голос.

— Я лучше умру с честью, чем затаюсь в ожидании чуда подобно мерзкому лорду, — хрипло выдавил Хрольф, пытаясь удержать свои убеждения.

— Если ты так сильно этого желаешь, то иди и умри, — Гунар резко развернулся к нему, шагнув вперёд, впиваясь взглядом в старика. — Я тебя не держу. И все, кто хочет пойти с ним — можете отправляться прямо сейчас! Но если что-то вас не устраивает, скажите мне это в лицо! Или, если смелости хватит, попробуйте занять моё место, бросив мне вызов, — его голос зазвучал громче, раскатываясь эхом в горах. Руки, крепко сжимающие двуручный топор, говорили, что Гунар готов вступить в бой в любую секунду.

Воины вокруг замерли. Лицо Хрольфа побагровело, его руки непроизвольно потянулись к топору, но взгляд его остановился на спокойной решимости молодого вождя. Он знал, что Гунар не отступит и его решимость была несокрушима.

В конце концов, ни один из Снегардов не сдвинулся с места, и мёртвая тишина воцарилась в отряде. Все, даже Хрольф, склонили головы. Гунар наблюдал за ними, оглядывая своих воинов, среди которых были старейшие и самые опытные бойцы, и с каждой секундой его уверенность укреплялась.

— Так и думал, — тихо, но довольно произнёс Гунар, опуская топор. — А теперь сделайте, как я сказал. Разбейте пока что лагерь, а я хочу поговорить с лордом Кречета.

Он сделал паузу, затем, повернувшись к Хальвару, добавил:

— А ты пойдёшь с нами.

Хальвар не промолвил ни слова, он просто кивнул и направился к группе разведчиков, готовясь к очередному заданию, теперь уже без оков и цепей.

У самых стен крепости стояли пятеро: Гунар, Хальвар, Борг и двое других Снегардов, все закутанные в толстые шкуры и вооружённые длинными копьями и топорами, которые покоились у них за спиной. Огромные стены Кречета, вздымались ввысь преграждая им путь. Борг был настоящим гигантом, с его почти двумя с половиной метрами роста, но даже он казался маленькой игрушкой у подножья этих древних каменных бастионов. Снегарды с уважением, но без страха разглядывали крепость. Здесь, среди скал и льдов, почти всё было величественным, даже их враги.

Вдруг из-за стен донёсся голос:

— Стоять, не с места! — произнёс он сурово. — Кто такие?

На вершине стены появились два мужчины в утеплённых кожаных доспехах, каждый с натянутым луком, направленным прямо на пришельцев. Их лица были скрыты под капюшонами, а глаза настороженно следили за каждым движением незваных гостей.

Хальвар, единственный из этой компании, свободно владеющий языком Альмирасцев, шагнул вперёд. Гунар велел ему сначала говорить, чтобы избежать ненужного кровопролития. Но в словах его уже читалась угроза.

— Не хочу вас огорчать, — начал Хальвар, его голос звучал спокойно, даже немного презрительно, — но ваша крепость полностью окружена. Будьте так добры, позовите лорда Драгна Лансенгара. Нам нужно с ним поговорить. И не беспокойтесь, мы уверяем, что ничего ему не сделаем, пока что.

Лучники коротко переглянулись, затем один из них исчез за стеной, вероятно, поспешив за командиром.

Через несколько минут на стене появился сам лорд Драгн Лансенгар. Это был мужчина лет пятидесяти, закалённый не только временем, но и многочисленными битвами. Крепкое, широкоплечее тело свидетельствовало о его боевой мощи, а лицо с квадратными чертами и пронизывающим взглядом говорило о холодной решимости. Его короткие волосы были испещрены сединой, а борода была белая, как южный снег, придавая ему вид грозного воина.

Хальвар, едва заметив его, вновь обратился с приветствием:

— Эти достопочтенные господа велят вам сдаться и, возможно, они сохранят вам жизнь, — его голос был твёрдым и немного даже высокомерным.

Лорд Драгн грубо прервал его:

— Убирайтесь отсюда, дикари. Мы заметили вас ещё задолго до того, как вы приблизились к нашим стенам. Мои самые шустрые разведчики уже на полпути к Сенечной Цитадели. Король Аверн, мой старый друг, отправит сюда своих лучших воинов, и ваше никчёмное войско будет вырезано подчистую. Садитесь в свои лодки, возвращайтесь на свой жалкий ледяной материк и доживайте остаток своих коротких жизней.

Гунар не смог сдержать улыбки, хотя в его глазах начало загораться пламя гнева.

— Ты слишком много говоришь для человека, который скоро будет мёртв, — его голос был холоден как сталь, а грубый снегардский акцент добавлял его словам суровости. — Твои подкрепления могут и прийти, но неизвестно когда. А мои воины уже здесь, у твоих стен. Если мои предположения верны, их в три раза больше, чем у тебя.

— Каждый из моих воинов стоит троих твоих дикарей, — с усмешкой перебил его Драгн. — А если к этому добавить эти стены... вы явно в проигрышном положении.

Гунар ощутил, как его терпение иссякает. Этот тон, с которым с ним говорил альмирасец, заставлял его кровь кипеть.

— Тогда спускайся со своих каменных укрытий, — бросил он, подступая ближе к стене, — и сразись с нами в открытом поле, как настоящий воин.

Драгн лишь усмехнулся, и в его голосе прозвучала едва сдерживаемая ярость.

— Я не стану марать свои руки о грязных варваров. Если бы я захотел, я бы лично преподал тебе урок, мальчишка.

Эти слова лишь укрепили уважение Гунара к лорду Кречета. Впервые за всё время он встретил достойного противника. До этого их путь сопровождали лишь крестьяне и слабые ополченцы, которые в страхе бросали свои вилы и бежали при первом взгляде на снегардов. Но этот мужчина не только был храбрым, но и обладал мудростью воина.

— Сиди дальше за своими стенами, — тихо произнёс Гунар, делая шаг назад. — Увидим, сколько вы продержитесь без припасов.

Он развернулся, его шкура медленно затрепетала на ветру, когда он направился обратно к своим воинам.

Лорд Драгн оставался на стене, его крепкие пальцы сжали камень под собой, а грудь поднялась от гнева. Он мог бы прямо сейчас отдать приказ убить их всех и покончить с этим. Но что-то останавливало его. Честь. Она не позволяла ему убивать врага, пока тот находится под его стенами, открыто не угрожая.

Он молча смотрел, как Гунар уходит, его взгляд пронизывала безмолвная ярость.