Тени Энтроверсума

Сентябрьское солнце, пока ещё тёплое, не успевшее остыть после летней кавказской жары, стояло в зените. У небольшого кафе на окраине города, где Мара только что обозначила Посвящённым их новую цель, было непривычно тихо.

Андрей Смирнов закинул в багажник машины свой рюкзак и с силой захлопнул дверцу. Звук получился сухим и тяжёлым, словно точка в конце длинного предложения.

— Ну что, все готовы? — бывший журналист, а теперь Якорь и начинающий Архитектор реальности оглядел свою притихшую команду.

Они стояли на пыльном тротуаре, и ощущение реальности вокруг них уже начало неумолимо меняться. Лена, спрятав руки в карманы объёмного худи, смотрела куда-то сквозь кирпичную стену соседней пятиэтажки. Её лицо казалось восковым. Влад, одетый в плотную тактическую куртку, переминался с ноги на ногу, и под его подошвами подозрительно похрустывал асфальт, будто парень весил добрую четверть тонны. Сергей Николаевич бережно прижимал к боку потёртый кожаный портфель с картами, а Ирина Викторовна молча проверяла замок на своей медицинской сумке.

— Лен, давай, я сяду за руль, — Андрей протянул руку к девушке. — Тебе сегодня лучше поберечь силы. Нам ещё через мост идти, а там наверняка "фонить" будет знатно.

Лена молча кивнула и отдала ключи. Её пальцы были ледяными. Андрей мельком коснулся её ладони, и на мгновение ему показалось, что его ударило током — не больно, но ощутимо. Как будто статический разряд от шерстяного свитера. Эмпатия девушки, несмотря на установленные фильтры, работала в режиме постоянного приёма, и Андрей, как Якорь, был для неё лучшим заземлением.

Усевшись на водительское, он привычно отрегулировал сиденье под себя. Лена устроилась рядом с ним, на пассажирском. А на заднем диване явно стало тесновато: Влад занял почти половину пространства, зажав между собой и дверью Ирину Викторовну. Сергей Николаевич устроился справа от него, уже разворачивая какой-то документ.

— Выезжаем на восточный обход, — озвучил свои мысли вслух Андрей, включая зажигание. — Идём на Усть-Лабинск, потом на А-289. Краснодар обойдём по дуге. Не хочу встрять в утренние пробки, да и нечего нам там делать.

Машина мягко тронулась с места.

Майкоп проплывал мимо — сонный, пыльный, бесконечно привычный, но теперь кажущийся совершенно чужим. Андрей чувствовал, как с каждым километром его связь с этим местом истончается. Его роль Якоря требовала концентрации — он сейчас не просто вёл машину, а словно "утверждал" её реальность. В его сознании "Subaru" была не набором запчастей, а незыблемым геометрическим телом, летящим сквозь пространство. Любая возможная попытка Хаоса искривить дорогу или подсунуть морок должна была разбиться о его внутреннее убеждение.

"Это просто дорога. Просто машина. Мы просто движемся из точки А в точку Б".

Через час они выскочили на новую трассу. А-289 была безупречна — чёрный, идеально ровный асфальт, свежая разметка и отсутствие населённых пунктов. Вокруг расстилались бескрайние кубанские поля, подёрнутые редкими обрывками сизого тумана.

— Хорошо дорогу положили, — прокомментировал Влад, глядя в окно. — Как в новом патче. Текстуры чёткие, лагов нет. Андрей, ты как?

— В норме, — коротко отозвался Андрей. — Но концентрация понемногу жрёт ресурсы.

— Давайте остановимся на "Лукойле" перед Славянском, — предложила Ирина Викторовна. — Нам нужно заправиться... не только бензином. Влад, я чувчствую — у тебя пульс чуть больше сорока ударов в минуту. Это слишком мало даже для тренированного сердца.

— Зато у меня мотор мощный, — хмыкнул Влад, но к совету прислушался. — Хотя, пожрать уже охота, если честно. Как будто и не ел совсем недавно...

На заправке было людно. Тяжёлые фуры стояли в ряд, как спящие мамонты. Андрей подошёл к кассе минимаркета.

— Пять больших латте, три "Френч-дога" с говяжьей сосиской и два "Датских" с хрустящим луком.

Счёт составил четыре с лишним тысячи рублей. Андрей расплатился дебетовой картой. Это были его честные деньги, заработанные ещё в редакции. Он не хотел пользоваться никакими "ментальными кредитами", о которых пару раз туманно намекала Лена. Реальные деньги — реальная еда — реальный мир. Ему нравился Порядок.

Команда расположилась за высоким столом у окна. Лена медленно размешивала сахар в стакане, глядя, как белые крупинки растворяются в молочной пене.

— В холодильнике с напитками... там как будто бы что-то не так, — тихо сказала она, подняв взгляд. — Отражения в банках с колой. Они немного опаздывают. Будто жидкость внутри гуще времени.

Андрей посмотрел в сторону витрины. Для него всё было в порядке: стекло, алюминий, холодный свет ламп.

— Это просто конденсат и преломление, Лена. Обычная физика. Расслабься.

Он накрыл её руку своей, и Эмпат заметно выдохнула. Опаздывающие отражения для неё тут же синхронизировались с реальностью.

— Сергей Николаевич, — Андрей повернулся к историку, который с аппетитом уплетал свой хот-дог. — Расскажите нам про Суук-Су. Хотелось бы понимать, во что мы ввязываемся. Мара сказала — там будет Узел Иллюзий. Что это значит на практике?

Историк аккуратно вытер губы салфеткой и поправил очки. Его глаза заблестели тем самым академическим азартом, который иногда пугал окружающих.

— Суук-Су, друзья мои, — это не просто красивое название. В переводе с крымскотатарского — "Холодная вода". Место мистическое и, я бы сказал, крайне неуютное для тех, кто не понимает его природы. В начале двадцатого века Ольга Соловьёва, вдова инженера Березина, превратила этот дикий берег в самый роскошный курорт Российской империи. Казино, рестораны, парки... Там бывали Чехов, Шаляпин, Суриков. Куприн писал об этом месте с восторгом.

— Но? — Андрей почувствовал, что сейчас последует главное.

— Но при строительстве фундамента дворца рабочие наткнулись на огромный древний могильник. Останки готов и тавров. Люди жили там тысячи лет назад. И тавры, Андрей, были народом... непростым. Они поклонялись богине Деве и имели привычку приносить ей в жертву всех, кто терпел кораблекрушение у их берегов. Сбрасывали со скал в море. Энергия смерти там копилась веками. Соловьёва тогда не стала уничтожать могильник и сделала в подвалах дворца музей.

— Пляски на костях, — резюмировал Влад. — Классический хоррор-сеттинг.

— Что-то в этом роде. Но Ольга была не просто богатой вдовой. Существуют записи, — Сергей Николаевич понизил голос, — что она была очень... очень чувствительной женщиной. Она якобы видела призраков. Соловьёва верила, что её курорт — это плотина, удерживающая тени прошлого от прорыва в настоящее. А "Орден Новой Зари", о котором говорила Мара, — это, судя по всему, те, кто хочет эту самую плотину взорвать. Скорее всего, им нужен Хаос, чтобы вернуть Крым в эпоху тавров, где правила чистая сила и первобытные страхи.

— Почему именно сейчас? — спросила Ирина Викторовна.

— Потому что Энтроверсум пробудился, — ответил за историка Андрей. — Границы истончились. Раньше "Серая Дама" была просто городской легендой, а теперь она может стать вполне реальной проблемой для любого, кто зайдёт на её территорию после заката.

Через полчаса все вернулись в машину.

Дорога на Тамань легла ровно. Андрей держал скорость около 110 километров в час. Пейзаж за окном становился всё более морским — камыши, лиманы, запах йода и водорослей. В районе Темрюка небо начало затягиваться тучами, но это была не гроза, а тяжёлая, давящая облачность.

К Крымскому мосту подошли уже в глубоких сумерках. Очередь на досмотр двигалась медленно. Около сорока минут они провели в пробке, переезжая от одного бетонного блока к другому.

— Все на выход, — нарочито бодро скомандовал Андрей, когда их наконец направили в зону досмотра. — Пассажиры — в здание. Я, как водитель, останусь у машины. Влад, Сергей Николаевич, сумки не забываем.

Андрей настороженно наблюдал, как его команда за стёклами проходит через рамки. Влад двигался неестественно плавно, стараясь не задевать косяки дверей. Лена шла, глядя в пол, её руки были сложены на груди. Ирина Викторовна старалась выглядеть спокойной, словно на обходе пациентов в стационаре.

— Доброго вечера, — инспектор в камуфляже подошёл к их машине. — Оружие, наркотики, запрещённые вещества?

Андрей помотал головой, после чего торопливо открыл багажник, капот и двери. Сотрудник безопасности заглянул в салон, проверил бардачок. Его взгляд был скучающим, рутинным. Для него это была просто очередная машина. Якорь Андрея в этот момент работал на полную мощность, создавая вокруг "Subaru" кокон абсолютной нормальности. Даже когда инспектор проводил зеркалом под днищем, он не заметил лёгкого пульсирующего свечения, исходящего от Ключа, спрятанного в рюкзаке под передним сиденьем.

— Всё в порядке, проезжайте, — махнул рукой сотрудник.

Группа снова загрузилась в машину и выехала на мост.

— Ох, мамочки, — Лена прильнула к окну. — Под нами... под нами столько голосов. Вода... она не просто солёная. Она горькая от памяти.

— Не слушай, — Андрей крепче сжал руль. — Смотри на фонари, Лен. Они настоящие. Мост железный. Мы едем по асфальту.

Крым встретил их переменчивым ритмом "Тавриды". Новая магистраль то ослепляла высокими мачтами освещения на развязках, то внезапно проваливалась в глубокую степную тьму. В эти моменты мир сужался до конуса фар, в котором бешено мелькали светоотражатели на отбойниках, похожие на глаза бегущих вдоль дороги искрящихся зверей

— Керчь уже прошли, — Андрей взглянул на одометр. — Идём на Феодосию, потом на Симферополь.

— А может, заедем в Белогорск? — с надеждой в голосе спросил Сергей Николаевич. — Там есть одна скала, Ак-Кая. В её пещерах тавры...

— Нет, — отрезал Андрей. — Нам сейчас лучше не задерживаться. Дальше будем ехать без остановок до самого Гурзуфа.

Через некоторое время они свернули с "Тавриды" на старую дорогу через Ангарский перевал. Туман, который до этого висел клочьями, внезапно превратился в плотную белую стену.

— Ни черта не видно, — Андрей сбросил скорость до сорока.

Фары отражались от пелены тумана, ослепляя. Андрей почувствовал, как по спине ни с того ни с сего пополз холодный пот. Дорога начала петлять. Серпантин в тумане — это испытание для любого водителя.

— Давай помогу, — прошептала Лена. Она подвинулась чуть ближе к парню, её плечо прижалось к его плечу. — Не смотри глазами. Почувствуй направление. Дорога... она как вена. Она живая.

Это было странное ощущение. Андрей вдруг "увидел" изгиб дороги за пятьдесят метров до него. Это не было зрением. Это было знанием. Его логика и её эмпатия слились в одно целое. Машина пошла по серпантину уверенно, словно по рельсам.

В какой-то момент, на самом пике перевала, они проехали мимо заброшенного поста ГАИ. В окнах здания вспыхнул и тут же погас зелёный огонь.

— Не оборачивайтесь, — тихо сказала Ирина Викторовна. Она сидела, закрыв глаза, и её пальцы быстро перебирали чётки. — Там нет никакой энергии жизни. Просто эхо.

Около трёх часов ночи они свернули с трассы в сторону Алушты. В районе поворота на Лучистое навигатор внезапно "захлебнулся" — цифровая стрелка закрутилась волчком, а голос "Алисы" сменился неразборчивым шипением.

— Опять этот чёртов туман, — с досадой констатировал Андрей, сбрасывая скорость до минимума. — Лен, я не вижу дороги...

— Тут какой-то разрыв, — прошептала в ответ девушка. — Пространство... оно как скомканная бумага.

Внезапно фары выхватили из тумана фигуру.

На обочине, прислонившись к дорожному знаку "Опасный поворот", стоял невысокий господин в безупречно отглаженном светлом костюме-тройке и соломенном канотье. В руках он держал элегантную старомодную трость.

Андрей притормозил. Стекло медленно поползло вниз. В салон ворвался запах лаванды и старой бумаги.

— Простите, любезный! — окликнул его Андрей.

Господин встрепенулся, изящно приподнял шляпу и отвесил лёгкий манерный поклон. Его лицо было бледным, почти прозрачным, а глаза светились мягким янтарным светом.

— О, приветствую почтенную публику в столь поздний — или, вернее будет сказать, ранний час! — голос незнакомца был высоким и вибрирующим, как струна альта. — Нечастое зрелище для этого времени суток — самодвижущийся экипаж в наших туманных палестинах. Вы, верно, тоже изволили заплутать в этих сырых складках ландшафта?

— Мы ищем дорогу на Гурзуф, — ответил Андрей, стараясь сохранять спокойствие журналиста, берущего интервью. — Навигатор повёл нас кругами.

Призрак — а в том, что это был именно он, уже никто не сомневался — негромко рассмеялся, прикрыв рот ладонью в белоснежной перчатке.

— Навигатор! Какое забавное, варварское слово. Изволите доверять бездушной жестянке в месте, где сами скалы имеют привычку менять своё мнение по пять раз на дню? Вы сейчас движетесь прямиком в Долину Привидений, что на горе Демерджи. А мне как раз туда — возвращаюсь из гостей, засиделся у старого приятеля в Алупке. Знаете ли, вино у него в подвалах... — он мечтательно зажмурился. — Совершенно вневременное!

Он указал тростью в сторону, где туман казался особенно густым.

— Вам нужно забирать круче вправо. Там будет старый можжевельник, закрученный спиралью — за ним выедете на старое шоссе. А Долина Привидений... — он лукаво подмигнул Андрею. — Знаете, люди... обычные люди, а не такие как вы, голубчик, называют это место так и даже не подозревают, насколько они правы. Мы там иногда устраиваем такие рауты, что живым и не снилось! Но вам туда пока ещё рано. Слишком много... хм... избыточной энергии жизни в вашем экипаже. Мои соседи могут перевозбудиться.

— Благодарю вас, — кивнул Сергей Николаевич, с интересом разглядывая покрой костюма призрака. — Вы очень любезны.

— Пустяки, сударь! — призрак снова приподнял канотье. — Всегда рад помочь коллегам-путешественникам. И передавайте мой нижайший поклон Серой Даме в Суук-Су, если встретите. Она всегда была излишне строга к гостям, но манеры у неё безупречны. Доброго пути!

Мужчина шагнул назад, и туман буквально сомкнулся за его спиной. Через мгновение на том месте остался лишь слабый запах дорогих папирос.

— Что это было? — выдохнул Влад.

— Крымская вежливость, — пожал плечами Андрей, выворачивая руль вправо. — Идём по его наводке.

И действительно, через пару сотен метров они обнаружили тот самый закрученный можжевельник, а за ним — выезд на Алуштинское шоссе. Туман начал редеть.

— Гурзуф, — объявил Андрей через полчаса, сворачивая на узкую, заросшую кипарисами дорогу. — Мы почти на месте.

Суук-Су находился на закрытой территории международного центра "Артек". Огромные заборы, КПП, колючая проволока — наследие советской и современной систем безопасности.

— Через главные ворота нам туда не проехать, — Сергей Николаевич указывал на карту. — Там охрана, камеры. Но есть старая дорога, которая ведёт к хозяйственному въезду со стороны кладбища.

Они остановились в тупике, у высокого забора из дикого камня. Дальше пути для транспорта не было. Только узкая тропинка, уходящая в густые заросли лавра и можжевельника. Андрей заглушил двигатель. Тишина обрушилась на них мгновенно — тяжёлая, ватная, лишённая звуков цикад или шума близкого моря.

Команда вышла из машины.

Воздух здесь был на несколько градусов холоднее, чем в Алуште. Пахло сырой землей и чем-то сладковатым, напоминающим запах увядающих лилий.

— Мы пришли, — Лена стояла у края обрыва, глядя вниз, на тёмный силуэт дворца Суук-Су, окружённого вековым парком. — Андрей... здесь нет пульса.

— В каком смысле? — он подошёл к ней, на ходу надевая рюкзак с Ключом в боковом кармане.

— Это место... оно как будто бы в коме, — Лена обхватила себя руками. — Словно время здесь не течёт, а стоит болотом. Внутри дворца... я чувствую что-то огромное и холодное. Оно растёт, Андрей. Оно высасывает жизнь из этого берега.

— Это Узел, — Сергей Николаевич подошёл к ним, опираясь на трость. — По всей видимости, иллюзии Соловьёвой там смешиваются с реальностью "Ордена". Посмотрите на окна.

Андрей присмотрелся.

Окна дворца, который официально считался закрытым на реставрацию, светились тусклым, ровным светом. Это не было электричество. Свет был живым, он пульсировал, словно внутри здания билось огромное сердце.

— Идём, — Андрей проверил фонарь. — Влад, ты впереди. Ирина Викторовна, Лена, держитесь за мной. Сергей Николаевич, прикрывайте тыл.

Они начали спуск. Тропинка вилась между камнями, под ногами шуршала сухая хвоя. Влад шёл молча, его движения стали резкими. Он то и дело оглядывался, прислушиваясь к пустоте.

— У меня в голове постоянно выскакивает уведомление: "Обнаружена критическая ошибка системного времени", — буркнул он. — Интерфейс плывёт. Камни кажутся мне кучами битых пикселей.

— Не верь глазам, Влад, — отозвался Андрей. — Верь моим словам. Камень твёрдый, железо холодное. Это база.

Они подошли к кованой решётке, отделявшей парк от дикого склона. Металл был покрыт толстым слоем ржавчины, но когда Влад коснулся его, раздался звонкий, чистый звук, будто ударили по камертону.

— Заперто, — Влад потянул за створку. Цепь, толщиной в палец, даже не шелохнулась. — Андрей, тут, наверное, нужна твоя "логика". Я могу сорвать её с петлями, но боюсь, грохот будет на весь полуостров.

Андрей подошёл ближе и внимательно осмотрел замок. Старая, массивная конструкция, сожранная временем. В голове тут же начали выстраиваться схемы: рычаг, точка опоры, молекулярная усталость металла.

— Это не замок, Влад. Это идея замка. Мы с Леной как-то раз уже "согласовали" подобный. На складе ГСМ... где мы впервые познакомились с тобой. Попробуй посмотреть на него как на кусок окисленного железа. Это не сложно. Он не сможет удержать нас, потому что он уже развалился.

Андрей прикоснулся к цепи. Он почувствовал её холод, её сопротивление, но в своём сознании Якоря он уже видел, как ржавчина превращается в пыль. Раздался негромкий хруст, и тяжёлая цепь просто рассыпалась в его руках, превратившись в горсть рыжего порошка.

— Красиво, — оценил Влад, толкая ворота. Те открылись с тихим, жалобным стоном.

Пятеро Посвящённых вошли в парк Суук-Су.

Деревья здесь стояли неподвижно. Их ветви не качались даже от слабого морского бриза. Свет из окон дворца выхватывал из темноты белые статуи — нимфы, сатиры, грации. В этом призрачном освещении казалось, что изваяния следят за людьми глазами без зрачков.

— Нам нужно попасть к центральному входу, — тихо произнёс Сергей Николаевич. — Там раньше был портал в виде львиных масок. Соловьёва верила, что они охраняют вход в мир теней.

Они двигались по главной аллее, когда Лена внезапно остановилась.

— Слышите? — прошептала она.

— Ничего не слышу, — Андрей замер в непонимании.

— А ты прислушайся. Музыка. Скрипки.

Андрей напряг слух.

Сначала была тишина, но потом, сквозь гул крови в ушах, он начал понемногу различать звуки. Далекий, едва уловимый вальс. Смех. Звон бокалов. Звуки доносились не снаружи, а словно из-под земли, из-под фундамента дворца, где лежал древний некрополь.

— Началось, — приглушённо пробормотал Андрей. — Кажется, они активировали Узел.

Перед ними вырос фасад дворца Суук-Су. Белоснежный, величественный, он казался сейчас инородным телом в этой крымской ночи. На ступенях парадной лестницы стояла высокая женщина в сером платье по моде начала прошлого века. Её лицо было скрыто вуалью, но Андрей почувствовал на себе её взгляд — холодный, оценивающий, нечеловеческий.

— Ольга Соловьёва? — тихо спросил Сергей Николаевич, делая шаг вперёд.

Женщина не ответила. Она медленно подняла руку, указывая на массивные двери дворца, и растворилась в воздухе, оставив после себя лишь запах горькой полыни.

— По-моему, нас пригласили, — Андрей поправил лямки рюкзака. — Влад, ты как? Готов?

— Всегда готов, — Берсерк хрустнул шеей. — Посмотрим, какая у них тут культурная программа.

Группа Посвящённых начала подниматься по лестнице. Каждый шаг отзывался гулким эхом, которое разлеталось по парку, пробуждая тени. Они стояли на пороге "Холодной воды", и пути назад уже не было. Здесь балом правил Хаос, и они были единственными, кто мог навязать ему свою волю.

Андрей взялся за массивную бронзовую ручку двери. Та была тёплой, почти горячей, словно дверь была живым существом.

— Заходим, — тихо скомандовал он. — И помните: что бы вы ни увидели — это неправда. Правда только то, что мы здесь. Вместе.

Двери распахнулись, и на них обрушился поток ослепительного золотого света, запаха дорогих сигар и звука оркестра, играющего вальс для тех, кто давно должен был обратиться в прах.