Тени Глайссера

— Элиан! Проснись!

Молодой парень открыл глаза, и холодный воздух тут же коснулся их голубого блеска. Не вставая с кровати, а лишь повернув голову, он оглянулся. Комната, рассчитанная на размещение не менее двадцати человек, представляла собой типичное жилище рабочих. В этом помещении, где каждый квадратный метр был на счету, царила атмосфера тесноты и при этом странного одиночества. В ней не было окон, их заменяли вертикальные щели, через которые днём блекло проникал солнечный свет из-за вечной снежной бури, бушевавшей снаружи. Все поверхности, включая стены, полы и потолки, были покрыты ржавчиной, отслоившейся краской и налётом. Они были привычными для парня, но немного раздражали. Другие же не обращали на эти особенности никакого внимания, тем более не пытались их устранить.

Парень заметил, что рабочие, с которыми он делил пространство, уже начали ежедневную трудовую рутину, медленно и методично надевая свою рабочую одежду. Глядя на их неторопливые движения, он принялся потягиваться, после чего резко поднялся с кровати. Его бледная кожа сразу покрылась мурашками.

«Холод, всё такой же, как каждое утро здесь, на Глайссере», — промелькнуло в его голове.

Он встал под струю ледяной воды и сделал глубокий вдох, а затем, слегка тряхнув головой, взглянул в тусклое зеркало. Короткие лохматые волосы, чёрные как смоль, едва касались лба, обрамляя резкие черты лица. Аккуратный ровный затылок и виски дополняли образ, придавая ему строгость и сосредоточенность. В отражении он видел себя немного иным, более уставшим. Что-то изменилось в его восприятии самого себя, но он не мог точно определить, что именно. Проведя рукой по слегка шероховатой спине, он ощутил холодный металл, врезанный в его кожу. Он буквально сросся с позвоночником, как его неотъемлемая часть. Парень ощущал, как тот слегка вибрирует под кожей. Твердый, но гибкий, словно живой.

Через минуту он надел поношенную рабочую форму серого цвета, покрытую мелкими царапинами и пятнами от реактивов. Железо на пуговицах и ремнях было покрыто тонким слоем ржавчины, а эмблема рабочих, когда-то ярко-серебряная, поблекла до тусклого медного оттенка. Парень давно не помнил, как именно эта форма оказалась у него.

Сунув руку в карман, он почувствовал, как ткань тут же затрещала под его пальцами. Карманы рабочих штанов были довольно широкими, чтобы в них можно было спокойно положить массивный прибор или большое количество мелких деталей. Но из его низа торчали несколько ниток, которые, казалось, вот-вот оборвутся. Внутри парень нащупал клочок бумаги и осторожно вытащил наружу.

На небольшом фото, была изображена маленькая девочка со светлыми кудряшками. В памяти промелькнуло: «Моя дочь. Жаль, я не помню, как мы прощались». Тёплое чувство разлилось в его сердце. Он прижал фотографию к груди, а затем бережно положил её в ящик рядом с кроватью.

Вместе со всеми рабочими парень последовал в нужную зону для работ. Сегодня это была зона контроля теплопередач, так же, как и вчера. В широких коридорах между зонами общежития всегда царила особая атмосфера. Холод здесь пробирался под кожу, заставляя невольно ёжиться. Полы, стены и двери, сделанные из металла, покрыты тонким слоем инея, который со временем превращался в хрустящий снег. Каждый шаг отзывался скрипом, будто сама структура металла возмущалась присутствием человека.

Трубы, пронизывающие стены, гудели непрерывно, передавая тепло и энергию. Гул то усиливался, то затихал, напоминая судорожные вдохи и выдохи гигантского организма. Иногда казалось, что из стен вырываются клубы пара, словно сама материя пытается вырваться на свободу.

Лампы, свисающие с потолка, мерцали тускло и неравномерно. Их свет дрожал и колебался, создавая причудливые тени на стенах. На них иногда можно было заметить уже давно выцветшие плакаты с информацией и напоминаниями для рабочих. Этот мерный танец света и тьмы подчёркивал, что система работает на пределе своих возможностей, но пока ещё справляется с задачей.

Когда все добрались, то сразу огласили план работ: проверить счетчики, сопоставить давление с нормами, оценить исправность деталей и труб. Это всё обычная рутина для таких как они. С этим парень справился быстро и без проблем. Несмотря на то, что работа была выполнена, и по идее можно валять дурака, он несколько раз обошел зону и хватался помогать коллегам, закручивал гайки, которые некоторые взрослые не могли закрутить, поднимал тяжести и подстраховывал тех, кому становилось тяжело. После нескольких часов труда все рабочие, как правило, стекались в столовую. Еда там не отличалась хорошим вкусом или видом, но была питательной. Рабочие охотно ели её, обсуждая свои насущные дела, но парню она не сильно нравилась.

— Сегодняшний список работ оказался удивительно простым, — сказал один из мужчин средних лет, вытирая руки полотенцем. — Я успел отдраить каждую стеклянную панель, что увидел.

— Я тоже справился быстрее, чем планировал, — подхватил другой рабочий. — Кажется, сегодня повезло всем.

— Да, а мне всегда помогают воспоминания о моём сыне. Вот его фото, взгляните еще раз, — сказал первый мужчина, показывая фотографию. — Это единственное фото, на котором видна его улыбка, он так похож на мать. Я работаю ради него.

— Какая прелесть. — ответила женщина. — А у меня внучка, такая милая девочка. У меня нет никого дороже неё.

— У вас тоже есть фотографии родственников? — задумчиво шепнул парень, разглядывая снимки на столе. — Странно...

— У всех есть семья, парень, — сказал мужчина с седыми волосами. — Я, здесь как ради них, и работаю ради них.

— А я просто хочу делать свою работу качественно, — добавил другой. — Приятно видеть, что всё идет по плану.

— Кстати, о качестве, — заметил кто-то. — Сегодня давление изменилось, нужно будет перенаправить пар в другой отсек, чтобы не было лишнего напряжения на главный шлюз.

— Может, это из-за холода? — предположил другой рабочий. — В последнее время ощущение, что температура стала ниже.

— Тебе кажется. Она такая же, как всегда. — ответил кто-то, бросив взгляд на запястье, словно на часы, но там их не было, — Кажется, скоро конец обеда.

Парень тут же оглянулся на остальных, пытаясь понять, заметил ли кто-нибудь еще эту странность. Но в их взглядах читалось лишь сосредоточенное ожидание. Похоже, он был единственным, кто обратил на это внимание.

«Почему никто не отреагировал? Они ведь видели это… Это местная шутка? Или этот мужчина всегда так делает? Странно. Ладно, не буду забивать этим голову, надо сосредоточиться на работе.» — подумал парень.

— Думаю, до конца дня управимся, — ответил седой рабочий. — Продолжаем в том же духе и не расслабляемся.

— Точно, — поддержал его кто-то. — Работа всегда приносит удовлетворение, особенно когда делаешь что-то полезное. Прям как завещает система OMNI!

— Обед окончен! Всем пройти в свои рабочие зоны! — крикнул мужчина в строгой форме синего цвета, на плече которой блестел непонятный символ. Каждый раз, когда он видел его, то не мог разглядеть. Да и в целом он его не сильно интересовал.

Когда день подходил к концу, утомленные рабочие возвращались в общежития, словно тени, скользящие по коридорам. В тусклом свете ламп они аккуратно вешали свои комбинезоны, пропитанные потом и машинным маслом, на металлические крючки. Их движения были размеренными, почти механическими, словно они повторяли этот ритуал сотни раз. Постепенно общежитие погружалось в привычный размеренный гул. Лишь иногда посреди него раздавался тихий шепот, когда кто-то делился впечатлениями о прошедшем дне. Кто-то даже умудрялся в такой темноте делать записи в маленький блокнот. Некоторые рабочие доставали из карманов потрепанные семейные снимки, любуясь счастливыми и беззаботными выражениями лиц.

Утром парень проснулся от знакомого холода, проникающего под кожу. Его пальцы рефлекторно сжались в кулаки, пытаясь согреться. Он знал, что это всего лишь игра температуры, но каждый раз его сердце сжималось от этого ощущения.

Выйдя из общежития, он двинулся к своему рабочему месту, однако по пути случайно свернул не туда. Это слегка смутило его, ведь он полагал, что уже начал ориентироваться в хитросплетениях коридоров огромного Глайссера. Тем не менее, оставалось множество мест, куда он ещё никогда не заглядывал, поскольку они не входили в зону его рабочих маршрутов. Кроме того, эти уголки выглядели слишком отчужденно и безлюдно.

Наконец он нагнал своих коллег и вошел в зону. Здесь ничего не изменилось: те же трубы, те же металлические конструкции, те же датчики, провода. Рабочие, как всегда, были заняты своими делами, их лица были сосредоточены, а глаза скрыты за защитными масками.

Элиан заметил, что некоторые коллеги начали заворачивать рукава своих комбинезонов, но странно не это, а то, что их движения были синхронны, одинаковы. Будто они долго репетировали их перед работой. Он тряхнул головой, подумав, что всё еще не проснулся, поэтому не стал придавать этому слишком большого значения. Мало ли, может показалось. Работа снова поглотила его мысли, и он погрузился в рутину, как в омут.

— Вы не поверите, но сегодняшний день обещает быть успешным. — мужчина радостно объявил, глядя на всех за одним из столов, и потирая руки полотенцем. — Работа оказалась такой простой, что я, кажется, смогу за пару часов сделать весь план.

— Мне тоже повезло, сегодня мне снова помог Элиан. — женщина улыбнулась парню, но её карие глаза были полны странного блеска. — Ты так быстро работаешь, словно два рабочих, а на лице даже капли пота не появляется. Снова в одиночку перелопатишь весь наш график, прям как в прошлом году.

— Подождите… — парень нахмурился, будто услышал что-то тревожное. — Что значит «в прошлом году»?

— Ты чего? — мужчина, сидящий рядом, хлопнул его по плечу, — Утро не задалось?

— Совсем заработался, что аж память потерял? — вмешался другой мужчина, положив ложку со странной жижей в рот.

Элиан молчал, его взгляд метался между собеседниками. Он чувствовал, что происходит что-то странное, но не мог найти объяснение. Все смотрели на него так пристально, что он начал думать, что ошибается в своих же мыслях.

— Н-нет, просто… — наконец выдавил он, чувствуя, как его голос дрожит. — Я же здесь всего несколько недель, разве нет?

— Что? Ты здесь уже много лет. — женщина махнула рукой в сторону массивной стены. — Там имена всех, кто прибыл на Глайссер, а новеньких ни разу не было. Если уж так сомневаешься, проверь сам.

Элиан встал и подошел к стене, на которой действительно висела металлическая панель с именами. Его сердце забилось быстрее, когда он начал искать своё. Но сколько бы он ни смотрел, его имени там не было.

— Быть не может, — прошептал он, возвращаясь на место. Его голос звучал тихо, но слегка тревожно. — В списке рабочих нет моего имени. Но как?

Женщина наклонилась к нему.

— Ты, наверное, просто не помнишь, — сказала она мягко, однако элиан считал в словах угрозу, — Мы все здесь давно, Элиан. Просто ты, видимо, забыл.

— Но… Вы же шутите, да? — ответил он, не желая отступать. — Как я могу не помнить этого? Целый год!

— Просто расслабься и работай, — сказал мужчина с улыбкой на лице, но в его голосе не было тепла. — Всё будет хорошо.

— Обед окончен! Всем пройти в свои рабочие зоны! — крикнул мужчина в форме синего цвета.

— Кстати, — женщина снова повернулась к Элиану. — Ты же помнишь, что если ты чувствуешь себя неуверенно, то лучше обратиться к Наблюдателям? Они всегда готовы помочь.

Элиан едва заметно кивнул, и его взгляд метнулся к упомянутому Наблюдателю. Тот стоял неподалёку, его синяя форма выделялась среди серой толпы. Однако что-то в его облике насторожило Элиана. Может, это была слишком холодная, почти механическая улыбка или неестественно пристальный взгляд. По спине Элиана пробежал неприятный холодок, и он быстро отвернулся.

И этот рабочий день прошёл как предыдущий, так же буднично и однообразно. Когда вечер окутал Глайссер, парень вместе с рабочими возвращался по коридору в общежитие. Но в этот раз он искал хоть что-то необычное, но всё было совершенно одинаковым, как и всегда. Кроме одной вещи. Среди толпы промелькнуло что-то яркое, словно серебряная вспышка. Элиан прищурился, пытаясь разглядеть. Свет появился снова, и сердце его на мгновение замерло, а затем забилось в ускоренном темпе. Ноги его невольно зашагали быстрее, он начал проталкиваться сквозь людской поток, стремясь приблизиться к этому сиянию.

Наконец, ему удалось разглядеть причину блеска. Это была молодая девушка с волосами, белее первого снега, сверкающими в свете редких блеклых ламп. Она появилась так же внезапно, как и исчезла за спинами взрослых рабочих. Дыхание Элиана стало прерывистым – то ли от быстрого бега, то ли от внезапного волнения. Он остановился, глядя вслед незнакомке, пытаясь понять, что же это было. В его голове мелькали мысли:

«Это точно была молодая девушка! Я думал я единственный молодой среди рабочих. Где я мог видеть её раньше?»

Вернувшись в общежитие, рабочие быстро улеглись спать, предварительно обсудив события дня. В эту ночь Элиан ощутил необъяснимую тревогу, которая тенью скользила по его сознанию. Он лежал почти неподвижно, уставившись в потолок. Образ той девушки не покидал его разум. Её серебристо-белые волосы ярко блестели перед глазами, ослепляя своим сиянием. Сердце неустанно колотилось, и это не давало ему уснуть. Глаза не хотели закрываться, они бегали по темноте, сквозь которую пробивался слабый свет мигающих ламп, будто в поисках того неуловимого и прекрасного образа. В памяти всплывали детали: лёгкое движение волос, изящный силуэт, едва уловимый аромат, который, казалось, всё ещё витал в воздухе. Мысли кружились в голове, как вихрь.

Не в силах совладать с их бурным потоком, он решился выйти наружу, надеясь, что свежий воздух и простор помогут ему обрести ясность. Эта странная потребность покидать Глайссер появилась у него недавно, когда наткнулся на неисправную дверь в заброшенной зоне. Она была сорвана с петель и едва прикрывала щель, через которую внутрь проникал снег. Поначалу он собирался починить её, но что-то внутри пересилило его намерение. Словно невидимая сила тянула его выйти за её пределы.

Снаружи Глайссер выглядел ещё более отрешенно. Бескрайнее белое покрывало снега и горы искорёженных металлических конструкций. Пространство окружала высокая решётка с натянутой поверх неё колючей проволокой, за которой простиралась абсолютная пустота. Ни линии горизонта, ни звёзд, ни неба - лишь сплошная завеса белой мглы, поглощающая весь доступный свет. Даже днём солнечные лучи бессильно тонули в этом нескончаемом снежном вихре, непрерывно кружащемся и сметающем всё на своём пути.

Проникающий внутрь холодный воздух, смешанный с металлическим ароматом и кисловатым запахом озона, проникал до самого нутра, вызывая чувство тревоги и беспокойства. Элиан никогда не видел, чтобы ветер хотя бы немного стихал. С пронзительным свистом и оглушительным грохотом он сотрясал железные стены станции Глайссер, заставляя их вибрировать и жалобно поскрипывать. Тусклые фонари, подвешенные на проржавевших скобах, раскачивались из стороны в сторону.

Выйдя за пределы станции, Элиан словно оказался в другом мире. Вокруг гудел ветер, снежинки с силой врезались в кожу, но это было куда приятнее и спокойнее, чем гул электричества и скрип ржавых цепей. Он сделал несколько шагов вперёд, проваливаясь по колено в снег, и замер. Внезапно, среди этого хаоса, перед ним снова появилась она. Та самая девушка. Её присутствие ощущалось как вспышка света в темноте, как луч надежды, пробивающийся сквозь бескрайнюю пустоту. Ветер, казалось, затих, а снег замер, чтобы дать ей возможность быть замеченной.

До его ушей донёсся тихий звук. Элиан замер, прислушиваясь к нему. Тот становился всё более чётким, и теперь он понял, что это голос. Женский голос, нежный и тонкий, словно звон хрусталя. Он был таким прозрачным, что казалось, исходил из самого снега, из каждой снежинки, которая окружала его.

Мелодия, которую напевал голос, была почти неуловимой, но в то же время невероятно красивой. Она была как эхо далёкой галактики, как мелодия звёздного ветра. Это пела та девушка. Без сомнений. Её голос был как ключ к чему-то, что он давно искал, но не мог найти.

Элиан сделал еще один осторожный шаг, утопая в рыхлом снегу. Он закрыл глаза, словно пытаясь поймать ускользающую тень мелодии. Его губы осторожно задвигались, повторяя едва слышные слова. И тут нога, уже измученная долгим напряжением, не выдержала и предательски подкосилась. Он рухнул в снег с громким кряхтением. Девушка, стоявшая неподалеку, вздрогнула и резко обернулась. Их взгляды встретились – два ярких, почти идентичных овала в полумраке. Свет одинокой лампы мягко осветил их лица, выхватив из тени мельчайшие детали. Элиан замер, чувствуя, как его сердце начинает биться быстрее.

«Её глаза... такие же, как у меня» — пронеслось в его голове.

Он попытался подняться, но тело отказывалось слушаться. Девушка, заметив его движение, тут же метнулась к другому входу в Глайссер. Её силуэт растворился в темноте, оставив Элиана одного на заснеженной равнине среди металлолома. Он попытался окликнуть её, но голос предательски сорвался. Вместо слов из его груди вырвался лишь хриплый, надломленный звук. Он замер, чувствуя, как холод пробирается под одежду.

«Надо возвращаться, пока Наблюдатель не обнаружил, что меня нет в спальне. Но всё же… Кто она?»