Тени Хроникона

Тёплый свет восковой лампы тихо разливался по смоляному дереву небольшой спальни. Тяжёлая перина укрывала тело маленькой девочки. По стеклу овального окна стекали тонкие струйки мелкого дождя. На пропитанной временем кровати рядом с ней сидел мужчина. Его длинные каштановые локоны были стянуты плетёной льняной нитью.

Из-под струящихся прядей выделялись длинные заострённые уши. Он гладил тонкими пальцами необычные серебряные волосы девочки, среди которых затесались несколько угольно-чёрных прядей в чёлке.

— Пап, расскажи, расскажи! — Её тонкая просьба означала лишь протест перед сном.

— Ну ладно, слушай меня, Вивиен, — голос был высоким, с долей отцовской усталости после длинного дня. — Только внимательно, ладно?

Она закивала, схватившись маленькими ручками за край одеяла.

— До рождения первого короля, в эпоху забвения, все мы были свободные. Дикие. Частью природы. Почти как сейчас, только… по-другому.

Каждый брал то, что мог взять, и сражался с тем, с кем хотел. Не могу сказать, что было плохо. Было просто по-другому.

Забавно, что первыми выбрать единого правителя догадались не люди.

Нхал'азар был павшим эльфом. Одним из нас. Нашим позором. Он проводил страшные ритуалы, в ходе которых получал запретные знания.

Вивиен сжалась.

Отцовская ладонь погладила её по щеке.

— То было очень давно, не бойся. Принято считать, что боги покинули наш мир задолго до забвения. Но кажется, тёмные знания втекали в него вместе с ихором, посланным ему злыми богами.

Наши предки изгнали его в глухие земли. Земли, где жили те, кого не слышали. Кто был отвергнут в миг своего рождения. Но Нхал'азар не умер. Неизвестно как, но под своим началом он объединил гоблинов, орков, троллей, мурлоков, жнецов и бесов. Под его знамёнами они начали своё шествие.

Наши предки не были жестоки. Они были наивны. Сейчас, конечно, этот раздор не имеет значения. Но как бы то ни было, остерегайся жнецов в будущем. Никогда не знаешь, что у них на уме… Так вот.

Нхал'азар выбрал по командующему каждой расы и создал первую в мире армию. Он считал, что должен вернуть то, что его по праву. Он не был неправ. Он ошибся. Страшно ошибся. Злость и порча поглотили его вместе с искажённым знанием.

Первыми пали степные эльфы.

С востока алые воины наступали на свободные земли эльфийских садов. Морские и лесные эльфы бросили свои дома, свои земли. Они просили помощи, но безуспешно.

Подземные гномы запечатали свои пещеры. Горные обрубили свои мосты.

Тогда эльфы бежали к истинным феям. Те приютили их в своих лощинах. Лучшие колдуны того времени научили эльфов первородной магии. Они создавали иллюзии и барьеры, черпая силы природы из земли и растений. Избранные овладевали энергией солнца, превращая защитную магию в оружие.

Но и они не смогли. Алые завоеватели прорвали барьеры и развеяли иллюзии. Нхал'азар провёл годы в одиночестве, овладевая тёмной магией смерти. Искусству ночного убийства. Пожиранию разума. Поведя за собой войско, он обучил трёх великих Мейстеров.

Первый — Мурлок отчаяния. Он был обучен магии смерти. Воскрешение и смерть. Яды и удушье. Убивая всё живое, он множил свою армию и собственные силы…

В глазах эльфа трепетало пламя свечи. Сон Вивиен исчез бесследно.

— …Второй — Бес раздора. Он был обучен магии одержимости. Используя разум врагов как источник собственных сил, он мог управлять живыми. Внушать и нашёптывать им. Заставлять и принуждать.

Третий — Жнец ночной погибели. Существо, что не имело формы. Чистая воля, принимающая любой облик. Он питался страхом и ночью. Обучившись магии теней, он проникал в тыл и вырезал армии, оставаясь незримым для своих жертв.

Но Великие Мейстеры были алчными. Жадными. Злыми. Они не желали делиться тёмными знаниями, полученными от Нхал'азара. Каждый выбрал себе лишь трёх учеников.

Ученики же выбрали ещё троих. А те — ещё троих.

Память искажалась. Становилась менее точной. Слабой.

Но этого хватило.

Наши предки и феи пали.

Последние из своих рас, мы обратились к людям. Воззвали к помощи и порядку.

Человеческий посол отправился к гномам. Но те остались глухи. Они верили, что, закрывшись в своих владениях, багровая армия не сможет до них добраться.

Гномы ошиблись. Годы спустя их крепости пали, а подземелья были разрушены.

Последним оплотом остались люди, что приютили последних выживших в своих землях.

Последние из истинных фей — сущностей, что древнее леса и гор, что родились в этом свете от журчания первой воды и движения первых материков, — провели обряд. Они пожертвовали собой, дабы отделить остатки рас барьером.

— Их больше нет? — Тихий голосок девочки дрожал.

— Ходят легенды, что где-то в мире ещё остались истинные феи. Но никто их никогда больше не видел. Кто знает, может, тебе встретится одна из них?

Вивиен улыбнулась.

— Но феи всё ещё живы. Новорождённые — так они себя называют. Они рождаются из последней весенней росы, с последним осенним листом. Но сильны ли они? Имеют ли связь с предками? Они давно исчезли из нашей истории, оставаясь лишь далёким воспоминанием старины. Они редко общаются с другими расами и очень хорошо скрываются.

— Я найду их! Обязательно найду! И всё-всё-всё тебе расскажу! — Девочка стукнула ладошками по одеялу.

Отец рассмеялся.

— Обязательно, Ви. Так вот…

Мы поделились знаниями фей с людьми и гномами. Но знание исказилось под весом сознания.

Люди оказались ближе к логосу. Их магия исходила из слов, что они говорили, а не из природы сущего.

Гномы оказались ближе к материи. Их магия исходила из вещества и структуры.

Эльфы оказались ближе к стихии. Их магия исходила из природы и порядка.

Надежда — так люди, эльфы, гномы и выжившие феи назвали свой город.

Нхал'азар столкнулся с барьером, что отделял его от господства. С барьером, сущность которого ему не поддавалась.

Он созвал Мейстеров. Те, в свою очередь, созвали своих искажённых. Вместе они прокляли барьер, но не разрушили сразу. Пустили яд, который отравлял его каждый день. Годами.

Загнанные расы существовали под защитой, что истончалась каждую секунду. Багровая армия терпеливо ждала своего часа.

Когда час пробил, барьер пал. Голодные орды продолжили свой ход.

Из Надежды выбежал людской гонец. Старейшие мудрецы каждой из рас одарили его своими благословениями.

Гонец отправился в неизведанные земли за помощью тех, кого боялись.

Воплощение стихии и хаоса, порядка и чести, ужаса и разрушения. Благородные создания, что жили за небесными хребтами и никогда не покидали своего убежища.

Долгие месяцы гонец пробирался по непроходимым болотам и отравленным землям. По пылающим пикам и песчаным долинам.

И он добрался. Драконье гнездо встретило его крыльями, что закрывали солнце. Сотни драконов, что старше истинных фей.

Кто-то называет их богами. Кто-то считает, что они выше богов. Но никто и никогда не осмеливался с ними заговорить. По крайней мере, никто об этом никогда не слышал.

Посланник взмолился.

Их глаза размерами с озёра. Головы размерами с крепости. Крылья, что взмахом могли бы сносить города…

Охровые глаза Вивиен блестели.

— …Услышав мольбу, драконы молчали. Они взмыли в небо, кружась высоко над утёсами.

Огненное море застилало небо.

Перед гонцом сел самый малый из них.

Драконья песнь раздавалась в небе. Под непостижимый рёв человека окатила волна огня. Одежда превращалась в пепел. Кожа плавилась.

Но он не умирал.

Жар стихал. Боль сменялась волей.

Гонец покинул небесные хребты. Но вышел он другим.

Сквозь обугленную плоть пробилась чешуя.

Два сложенных крыла.

Пылающие глаза.

Так и родилась новая раса, коей и суждено править в разрозненных землях до конца времён.

Надежда посылала гонца, но получила героя.

Вместе с мастерами драконид победил армию Нхал'азара. Легенды сложились вокруг этого сражения. Оно стало известно как Багряное Сияние.

У первого короля не было имени. Оно ему было не нужно. Люди и эльфы, гномы и феи называли его чудом. Кто-то — богом. Но на деле он стал первым королём, что объединил все расы под своим началом.

Но даже сил перворождённого не хватило, чтобы убить Нхал'азара. Его запечатали древней драконьей магией под престолом короля. Неизвестно, жив ли он сейчас или мёртв.

Но даже если жив — драконид, что правит и сейчас, всегда сможет запечатать его снова. Так мы считаем.

Эпоха забвения закончилась, когда Надежду переименовали в Исход. Драконид сел на огненный престол, начав своё правление.

Драконид простил расы, что пошли войной. Очистив зло, он выделил каждому свой удел и занятие. И мы обязаны следовать его слову, ибо так заведено с незапамятных времён.

Началась эпоха Первых — первых государств, первых правил, первой свободы и первых запретов.

То было тысячи лет назад…

Хрупкая эльфийка стояла рядом с неровной деревянной дверью спальни. По тонкой длинной шее шёлком спадали серебряные локоны. Её почти белые плечи невесомо скрывала тонкая хлопковая ткань. За увлечённым рассказом отца девочка не заметила, когда она пришла.

— Ты продолжаешь уроки истории?

— Мам, а правда, что драконид никогда не спит? — Ви приподнялась с кровати.

— Это моя работа. Ничего не могу с этим поделать. — Отец улыбнулся.

— Драконид, может, и не спит. А вот вам нужно спать сейчас-же. — Строгий голос матери не терпел компромиссов. — А то завтра я опять буду за вас всё делать.

— Я буду помогать! — Вивиен надула щёки.

— И я буду, — мужчина повторил за ней.

Мать закатила голубые глаза.

— Ну конечно, будете. Всё, Элион, заканчивай свои уроки. Ви, — она посмотрела на девочку, — завтра будет сложный день. Тьма, что кроется в ночи…

— …служит во благо чистым сердцем, — Вивиен закончила за неё. — Хорошо, мам!

Она подошла к дочке и невесомо поцеловала её в лоб.

— Спокойной ночи, милая.

— Спокойной ночи!

Элион положил руку на плечо жене.

Вместе они вышли из комнаты, закрыв за собой дверь.

Ви, несмотря на усилия своих родителей, ещё долго не могла уснуть. Она представляла себя драконидом, свергающим врагов. Мудрецом, что управляет стихиями. Лучницей, что никогда не промахивается.

Наконец девочка не выдержала. Она вскочила с перины и босыми ногами начала кружиться по тёплому ворсу мягкого ковра.

Вивиен схватила свёрнутый пергамент со стола, представляя, что размахивает мечом.

Меч стал посохом. В мыслях она вызывала землетрясения взмахом руки, танцевала в языках яркого пламени, ходила среди безбрежных океанов.

Запыхавшись, она упала на кровать, выронив из рук проводник в её геройские похождения. Пергамент упал на пол, раскрывая её рисунок. Дерево, чьи золотистые листья стояли посреди бескрайнего поля.

За фантазиями наконец наступила усталость. Закрыв глаза, она провалилась в сладостный сон, так и оставаясь лежать поперёк кровати.

Клумба с разноцветными цветами за окном обильно поливалась дождём. Ворон, оттолкнувшись от края керамического горшка, взмахнул намокшими крыльями.