Тени, которые мы заслуживаем

– Три убийства, Хэйян! Три! – директор Мотитоми гулко хлопнул рукой по своему резному столу. – Если бы это был кто-то из... мааса, убитый каким-то поехавшим фрилансером, я бы ничего не сказал.

Исо-хэён скорчил жалкую гримасу. Его лицо было и без того наглядным доказательством провала. Пять месяцев? Пять месяцев эти так называемые «расследователи» ЛИССа топтались на месте стадом растерянных баранов вокруг трёх трупов.

Прах... Да, он всё ещё был. Постоянно напоминал Илоне Хэйян, что ее окружали некомпетентные кретины, неспособные сложить два и два без явных указаний. У команды нет догадок? Директор ошибался. Они были. Противоречивые, тупые, абсолютно бесполезные. Куратор просто экономила мааса время, не озвучивала этот словесный мусор.

И да, директор мог избавить девушка от своего следующего «гениального» замечания. Оно будет столь же предсказуемым и бессмысленным. «То, что за последние два месяца этот Друденхаус ещё не дал знать о себе...».

– То, что за последние два месяца этот... Друденхаус, – директор буквально выплюнул эту кличку, подходя к огромному панорамному окну, – ещё не дал знать о себе, не значит, что вы, Хэйян, и ваши люди должны расслабляться. И сидеть, сложа руки.

– При всем уважении, директор, – осторожно подала голос Илона, – мы работаем.

– Работаете! – фыркнул Мотитоми, косо стрельнув глазами на девушку. – А результат вашей работы где?

– Мы проверили всю доступную нам информацию по каждой из жертв, – без обиняков заявила Хэйян, – имена, связи, последние контакты. Между Рэйки, Мандзю и Таль единственная связь – мы.

– Мы... – Исо Мотитоми чмокнул губами, как бы пробуя это местоимение на вкус. – Не думаете ли вы, Хэйян, что я пойду к Национальному Собранию со словами – связь между убитыми тауматургами только вверенный мне лейб-институт?

– Не думаю, директор, – Илона коротко мотнула головой.

– Мне кажется иначе.

Мотитоми резким жестом пододвинул папки, наконец-то, что-то разглядел. Можно было давать аплодисменты! Хэйян мысленно саркастически хохотнула. Теллура, некроз, вспышки... Фанесса, сколько месяцев понадобилось, чтобы понять, парочка тиэх элементарных пазлов не складывалась? Директор встал, презрительно коснулся кончиками пальцев отчётов Вармы, развернулся к широкому окну.

Ансси Рэйки. Первоклассный лиценциат. И что же сделал «специалист по ЧС» Варм Ангэн? Составил отчёт о том, как красиво угасала тень? Гениально! Это было не просто «необычное убийство». Это насмешка. Кто-то устроил перформанс прямо под носом у всего Лейб-Института, а все пялились на тени котятами-неко на лазерную указку! Варм ничего не выяснил? Сюрприз. Он и не мог, ведь для понимания такого уровня тауматургии нужен был интеллект выше хомячьего колеса в его голове.

Лэйсс... Его «останки». Какая поэтичная формулировка для того, что осталось от лучшего голоса Лейб-Института. Подключили Илону? О, какая честь! Старшекурснице позволили разгребать последствия вопиющей некомпетентности! Она и Мандзю были не «друзьями». Он был единственным, кто... чей интеллект хотя бы приближался к ее. Яркая вспышка? Все попугаями твердили про «вспышку». Но никто не задал единственный важный вопрос, что именно СГОРАЕТ в момент этой вспышки? Не тело. Оно превращалось в прах ПОСЛЕ. Варму «подключили» потому что он специалист по ЧС? Мило. А Хэйян подключилась потому, что только она понимала, это не убийство. Это послание. И Лэйсс... он был всего лишь чернилами для этого письма.

А вот Седекия Таль стала зрелищем для масс. Половина студентов и зевак с Олимпии, и все как один внезапно в утро Первого рассвета стали экспертами по криминалистике. «Человек в чёрном». Какая оригинальность. Сорочка без воротника, хамы... О, должно быть, гений-убийца переоделся в студента, чтобы слиться с толпой. Как тонко. Как изобретательно. И конечно же, противогаз «на енота». Потому что ничего так не кричит «я таинственный злодей», как желание скрыть свою внешность под маской грызуна. Они видели всё. Каждую деталь. И при этом ровным счётом ничего. Потому что если нападавший позволил себя так подробно рассмотреть... то либо он идиот, либо это была не более чем кукла в театре теней. А кукловода они, разумеется, не разглядели.

Но, конечно, описали. Спустя сутки. После того, как жалкие глаза свидетелей перестали слезиться от вспышки. Весь ЛИСС был в панике, маньяк-тауматург устроил представление при полном аншлаге. Мотитоми так перепугался, что даже принципу с Вармой позволил возглавить это цирковое шествие. Выдали всё. Прямой доступ к кенсу, в Гримуаровый Регистр, к личным делам... Как будто этот клоун в противогазе оставил визитную карточку в архиве!

Однако... весь этот доступ оказался столь же полезен, как формула на невидимость для унсила. Расследователям дали ключи от всех дверей, не понимая, что преступник уже давно вынес дверь с петель.

– Успехов в расследовании у вас до сих пор ноль, – подытожил Исо-хэён.

Перед девушкой предстала трогательная картина. Директор устаривал представление даже в момент кризиса. Алтабасные подушки были идеальны для того, чтобы развалиться в кресле, пока настоящие умы горят в ярких вспышках. Мотитоми положил руку на спинку так, будто это трон. Не место для принятия решений, которые он не в силах принять.

– Даже после того, как этот... тип осмелился позвонить прямо нам горячую линию.

«Это Друденхаус. Можешь доверить эти убийства своим лучшим студентам, Исо Мотитоми. До встречи», этот голос... им скребли металлом по стеклу. Сквозь респиратор, сквозь помехи. Он намеренно звучал так... неестественно. Сойнту и Варма пытались отследить звонок. Но они все еще были котятами. И они гонялись за лазерной точкой. Таксофон! Убийца буквально плюнул тауматургам в лицо, выбрал самый публичный и анонимный способ.

Он не просто звонил. Он демонстрировал, что знает всё, процедуры ЛИССа, его технологии... его беспомощность. Это был не звонок. Это был очередной перформанс.

– Мы делаем все, что в наших силах, директор, – произнесла Хэйян.

Директор уселся с видом правителя, принимающего судьбоносные решения. А на самом деле просто пытался скрепить рассыпающуюся реальность беспомощными пальцами. Театр одного актёра, и он даже не догадывался, что пьеса уже написана не им.

– Илона, я доверил это дело тебе, – «потому что только она могла обеспечить конфиденциальность всего расследования», – потому что ты самое верное ЛИССу лицо. Твой талант отмечают все педагоги. Я могу понять, сколько всего на тебя свалилось за последние пяти месяцев – учёба, сессия, скорая защита дипломного исследования... кураторство.

Мотитоми величественно кивнул в неопределенности, качнул головой так, будто это был исчерпывающий ответ на все вопросы Теллуры.

– А теперь и это, я могу понять. – Директор выдержал паузу. – Но мне нужны результаты - не гипотезы. Кто знает, сколько пройдёт, прежде чем этот... помешанный нанесёт ещё удар. Я уже молчу про то, что на твоей стороне всплыла информация об убийствах наших студентов.

– Это не на моей стороне, – рискнула возразить девушка, – могу уверить.

– А на чьей? – скрипнул зубами Мотитоми, хлопнул ладонью по столу. – С моей, хочешь сказать?

– Любой из свидетелей убийства Таль мог вынести это с острова. Мы не в состоянии контролировать их.

– А должны, – холодно буркнул Исо, – иначе наступит хаос. Подкаст этого... ремиссанта Тюсэя, «Вьюпойнт», уже прошёлся и по мне, и по ЛИССу. И по тебе, как руководителю расследования.

Тюсэй был самовлюблённый попугаем в костюме подкастера. Он описал детали, которые не должны были покидать стены кабинета расследования. Армин Бён «весомо заметил», что ремиссанты «не желают иметь дел со змеиным гнездом»…

Они все были великолепны в своих позах. Ремиссант-предатель, читающий мораль. Репортёр-стервятник, клюющий лейб-институтские секреты. Он ушёл? Прекрасно. Скатертью ему дорога. Его «честность» пахла трусостью. А Тюсэй... он не мог быть на гуляниях. Но кто-то же ему предоставил эти детали. Кто-то, кто до сих пор играл с командой Илоны в кошки-мышки.

– Варма проверяет всех, кто мог слить инфо, – уверила Хэйян.

– Проверяет он... – хмыкнул директор Мотитоми, безучастно уставившись в портрет президента Тойво Дзуйкея. – Ну, этот хотя бы делом занят, а остальные в твоей группе? Они чем заняты?

– Штудируют Регистр в поисках похожих эффектов, какие описывали свидетели.

– До сих пор? Хэйян-тто, вы должны были со своими людьми, – Исо-хэён угрожающе подался вперёд, – к этому моменту уже трижды перевернуть Регистр вверх дном и найти искомое!

– Это не так просто, – Илона внутренне подавила выпад директор с этим уничижающим суффиксом.

– И что же за сложности у вас? – директор поднял брови.

– Формул свыше нескольких сотен только по разделу КИНа.

– Количество – не оправдание, – Мотитоми резанул воздух рукой.

– Сойнту и Рэймо сузили поиск до возможных областей поиска.

Илона смолкла.

– Вы, Хэйян, видимо, ждёте, что я спрошу до каких? – повёл рукой Исо.

– Пирокинез, магия крови, инвокация, псионика, проклятия...

– Хватит! – директор устало потёр переносицу, словом, голова разгуделась. – Вы в курсе, Хэйян, я ни хрена не понимаю в вашей тауматургии.

Это не удивляло – директор Мотитоми был мааса, то есть «простым», не тауматургом, потому что президент и Национальное Собрание считали, что возглавлять Лейб-институт должен рядовой атропоссец, чтобы тауматурги не заговорили об автономии. С тем расчётом, что президент Дзуйкей в целом ведёт демократическую политику, весьма многих профессоров удивляет, что автономия для ЛИССа – тема табуированная. Но Илона не могла спорить с этим, в конце концов она – подчиненная Мотитоми и гражданка Атропос. Не в её разумении размышлять о таких темах, они - не её сфера.

– Прошу прощения, – Илона слегка поклонилась, – но работы в Регистре, правда, не початый край. Сойнту предполагает, что формулы, которую мы ищем, вообще нет среди зарегистрированных.

– Я ведь говорил, Хэйян, гипотезы меня не интересуют. Только факты, – с расстановкой проговорил Исо-хэён.

Он выжидающе глядел на девушку.

– Ускорьтесь!

– Сделаем все, что в наших силах, – Хэйян снова отвесила не глубокий поклон.

– Это я уже слышал... Свободны.

Илона неспешно собрала папки, пока директор обратил внимание свой телефон, и покинула кабинет. Коридор утопал в цвете слоновой кости, почти пустынно освещенный студенистыми лампами, похожими на щупальца осьминогов. Каждая сёдзи из полупрозрачного стекла была огранена геометрическим янтарем.

Нават Кабо – крепко сбитый тауматург с бритыми бокам и объёмной уложенной шевелюрой темно-русых волос – сидел в кресле-мешке, дожидаясь возвращения Илоны. Вообще студенты ЛИССа по регламенту обязаны были носить традиционные атропосские одежды в цветах своих факультетов, но Нават частенько игнорировал это правило, пользуясь привилегией ликтора Конин. Вот и сегодня он нацепил глазетовый клетчатый серо-белый пиджак поверх атласовой чёрной рубашки с белым воротником. Обычно костюмы имеют право носить администрация ЛИССа, профессора и кураторы.

При виде Хэйян Нават зашуршал глазетовыми брюками, явно из одного комплекта с пиджаком. Небось прикупил в «Post Mellow» да ещё не по размеру, если вглядеться в плечи...

– Что сказал Мотитоми-хэён? – без обиняков вопросил Кабо.

– Сказал ускориться, – Илона широким двинула по коридору. – Мы что, в Парке Чудес? Или директору нравится, когда все вокруг носят как в задницу ужаленные?

– Значит, ускоримся.

– Конечно же, – Хэйян сдвинула сёдзи, ведущую на лестницу, – проверка формул – это же как чайную церемонию проводить.

– Кампо и Гэнкю могли бы быть быстрее, – высказал Кабо, – если бы не тащили за собой балласт в лице Сёряку.

– Зато он хоть не накосячит, – не согласилась девушка, – в отличие от некоторых, кто слил инфо.

– Когда половина команды — это обуза, а не помощь, о каких результатах вообще может идти речь?

– Конечно, ты бы управился за пять минут, между глотками кофе и самолюбованием

– Если бы здесь были мои однокурсники, мы бы уже давно разобрались, – развёл руками Нават.

– Никакого расширение, – отрезала Илона, – инфо и так уже просочилось с острова. Директор в этом тоже упрекнул меня.

– При всем уважении, Илона, если бы Ангэн хоть раз сделал то, за что ему платят, – заметил тауматург, – ты бы и не выслушивала про пожар, который развели чужие руки.

– У него, наверное, и расписание поминутное, – съехидничала на замечание девушка, – с десяти до одиннадцати – героически игнорировать очевидные проблемы, с одиннадцати до полудня – делать вид, что всё под контролем.

На эти слова Нават не нашелся в ответе, с его стороны было правильным промолчать.

Тауматурги поднялись на четвёртый этаж, держа путь в аудиторию «4.127», бывшую кабинетом Илоны и её учебной группы. На время расследования директор Мотитоми перевёл группу Илоны в аудиторию «4.126», находившуюся в самом конце соседнего коридора, поэтому команде расследования не составило неудобств переставить в кабинете Хэйян все для удобства. Почти все столы из берёзы были сдвинуть назад к стене, смежной с лабораторным помещением «4.122» и лишь полдюжины были приставлены друг к другу по центру аудиторию. Вся маркерная доска была увешена имеющейся инфо с выведенной иллюзорной проекцией Пелагии. Сама инфо была соединена паутиной красных нитей, как в каком-нибудь дешёвом бульварном детективе. Илона почти чувствовала себя частью такой книжицы...

Всё многоугольное пространство аудитории было освещено тремя широкими панорамными окнами, которые впускали весенние солнечные лучи. От этого отделка цвета слоновьей кости расширяла пространство в несколько раз, а янтарная и древесно-берёзовая часть кафедры выглядела на этом фоне чужеродно лишней.

– Что сказал директор? – осведомилась Сойнту, стоило Илоне и Навату войти.

– Надо вам ускориться, – коротко ответствовала девушка.

– Если поторопимся ещё сильнее — что-то опустим, — процедил Рэймо Гэнкю, не отрывая взгляда от мерцающего полупрозрачного экрана лэптопа. — Расхлебывать последствия потом не охота.

– Да мы и так что-то упускаем, – Хэйян устало присела за стол, за которым работали её однокурсники. – Может, все убитые коллективно участвовали в конкурсе «Кто умрёт загадочнее»? Или все они тайно состояли в клубе «Жертвы сезона»?

Девушка перевела мятную зелень глаз на доску с паутиной схемы. Рэйки. Мандзю. Таль. Вся связь сходилась в ЛИССе. Конечно же, расследователи проводили проверки жертв – выделялись только Лэйсс с Седекией. Первого знали сама Илона и Армин Бён, который вместе с однокурсником Навата – Мону – был сейчас на Олимпии и проверял контакты самого Мандзю. Связями Таль же были Кабо и сам Мону, они были её однокурсниками. В стороне от всех стоял Друденхаус – одна из главных загадок помимо таинственной формулы. Был ли он как-то связан с ЛИССом? Хэйян и Кампо считали, что да. Он действующий студент? Кто-то из старших курсов? Соло, покинувший лейб-институт?

– Много вопросов – ноль ответов, – изрекла Илона.

– Сосредоточимся на формуле, — холодно заметила Сойнту, бледные пальцы замерли над клавиатурой. — Установим её – подозреваемые сами обозначатся.

Следом ее губы чуть дрогнули в явном намеке на сарказм.

– Все эти... поэтические клубы могут подождать.

– Вы так уверены, что убийца связан с ЛИССом? – скептически осведомился Нават.

Девушки взглянули на юношу. Сейчас в объёмном солнечном свете ещё явственнее виделся тональный крем, скрывавший акне на лице, но бывший ему явно не по оттенку кожи.

– Он – тауматург, – отрезал Рэймо, даже головы не подняв, пальцы лихорадочно стучали по клавиатуре, – иначе не объяснить способ убийства. Мне казалось, это решенный вопрос.

– Логично предположить, что он может быть соло, — ровным голосом констатировала Сойнту, методично сортируя файлы на экране, следом уголок ее рта дернулся в холодной усмешке. – Хотя ваше, Нават, право сомневаться в очевидном.

– Странная логика, – всплеснул руками Кабо. – Он может быть из этих фанатиков... как их? «Тёмных джентри»?

Ассасины, поклоняющиеся Морриган, Проводнице мёртвых, – Илона не отвергала этой гипотезы. Эти фанатики нет-нет, а привлекали тауматургов ЛИССа в свои ряды. Но тогда возникал вопрос – кто заказчик? Всегда можно откатиться назад, если какая-то ниточка ведёт к тупику, а ниточка Сойнту была пока что самой логично по разумению Илоны.

– Мы будем героически топтаться по накатанной, – сказала Илона устало, перекатывая в пальцах карандаш, – потом, когда всё окончательно полетит к херам, устроим мозговой штурм под девизом «Кто же мог подумать!».

– И действовать будем уже завтра, – подала голос Кукка Судзяку, ещё одна однокурсница Илоны.

Сейчас она была главной связью со своей учебной группой, пока Илона Хэйян расследовала убийства, потому частенько заседала с расследователями. Нават сперва высказывался резко против того, чтобы человек, не привлечённый к делу, ошарашивался рядом. Но в ком, а в Кукке Хэйян была уверена – ей не было смысла выносить инфо расследования за пределы «4.127», своих дел по горло. Возможно, у Кабо были какие-то предубеждения насчёт низеньких девушек, но вслух он об этом точно не скажет. При своем педантизме он фильтрует слова, которые собирается сказать.

– Это почему мы будем действовать завтра, Судзяку? – вопросил Нават.

– Если ты хочешь сидеть здесь допоздна, перебирая сотни файлов по магическим формулам, – девушка выставила руку, – флаг в твоих руках. Но остальным нужен отдых, а сегодня фестиваль «Цветения вишни». Мы группой собирались хорошо провести время. Ты же не забыла, Илона?

Она помнила, но стоило ли ей сейчас отвлекаться от расследования? Мотитоми дал чётко понять, что надо ускориться, пока с Ютропии на остальные острова не убежала ещё какая-нибудь инфо. Или пока Друденхаус не нанёс ещё один удар.

– Да, Нават, – девушка потянулась за чёрной алюминиевой баночкой «Helical» со вкусом ледяной ежевики, – Кукка, вмять, права.

Девушка сделала несколько глотков энергетического напитка. Прохладная пикантная кислинка забегала по горлу.

– То есть, – Кабо принялся жестикулировать руками, – ты собираешься оставить свою основную работу только из-за того, что какая-то вишня расцвела?

– Этот фестиваль – не просто «какая-то вишня», Нават, — голос Сойнту ледяной сталью хлестнул по аудитории, её пальцы сжали край стола. – Это многовековая традиция Атропос.

Пальцы Кампо осторожно разжались, но болотно-зеленые глаза леденящим душу презрением сверлили Навата.

– Но что взять с гражданина Ын?

– Какая разница, гражданство какой страны у меня – Ын или Атропос? У нас есть работа. У тебя, Кампо, есть работа.

– Нават, мы тут формулы перебираем, – Рэймо откинулся на кресле, разминая мышцы рук, – а ты секретарём Илоны бегаешь следом. Если тебе неймётся — можешь и дальше суетиться. А нам перерыв нужен.

– Да вы охренели, – изумился Кабо.

– О, дорогие мои расследователи, – Илона резко повернулась, в её голосе впервые зазвучало что-то кроме привычной колкости, – вы всё ещё зациклены на этих дурацких границах? Гражданство, кто-что делает здесь… На деле, мы все тут просто тычемся в темноте.

Рэймо согласно кивнул, вернулся к документам на лэптопе. Сойнту смолчала.

– А моя основная работа, – Илона нехотя встала из-за стола, оказавшись на почти голову ниже Кабо, – кураторство группы первокурсников. Обязанности перед ликтором Аннели-санен ещё никто не отменял. А она требует от кураторов воспитательную деятельность подопечных нам групп. Коли стремишься к этой должности, не забывай об этом.

Кабо угрюмо согласился, не проронив более ни слова.