Тени морского сада

О скверном нраве Тин-кагадара ходило множество легенд, а слава о нем дошла даже туда, куда печально известный, но безымянный герой никогда не заплывал. Поговаривали, что еще не так давно капитан рептиков (то есть глорос*), грабил корабли и убивал всех, кого на них находил. В грязных портовых кабачках еще висели объявления о награде за его голову, а туристов продолжали запугивать страшными историями.

Мать Тин-кагадара — на удивление тихая старушка — давно умерла. Жениться глорос не собирался, друзья либо погибли, либо забыли былые клятвы, но пират не плакал от одиночества. Хотя бы потому, что являлся рептиком, а не человеком. Проще говоря — здоровенным наглым ящером с обезображенной мордой.

Когда на Фартуэр прибыли первые люди, конфликт был неизбежен. Рептилии оказались ярыми собственниками и не собирались мирно сосуществовать, а уж тем более ютиться в резервациях и экзотических заповедниках. Однако когда потери обеих сторон достигли небывалых размеров, истерзанную, изуродованную взрывами планету решили поделить. Немногочисленные крупные островки достались людям, океаны — аборигенам. С тех пор прошло немало времени, и колонисты постепенно привыкли к своим необычным соседям. Теперь, вон, и в океан полезли, даром, что мягкотелых «моряков» частенько съедают огромные фартуэрские хищники.

Гирелэй-хо вырос среди людей, поэтому смеялся над предубеждением стариков. Попав на службу к Тин-кагадару, он часто беседовал с сородичами, убеждал их в том, что колонисты не представляют угрозы, но результаты не радовали. На разговорчивого рептика смотрели как на безумца, а его слуховой аппарат считали шпионской аппаратурой, передающей получаемую информацию врагам. К счастью, Тин-кагадар относился к сплетням с удивительным равнодушием. На своего чудаковатого помощника он смотрел снисходительно, не скрывая легкого оттенка презрения.

На судне бывшего пирата, как бы это ни было странно, находилось двое людей: мужчина и женщина. Оба были тонкими и белыми, покрытыми сверху (на голове) длинной шерстью. Его звали Роджером Брайтом. Её — Джессикой Струк. Пассажиры держались вместе, часто соприкасались руками и улыбались друг другу. Когда Гирелэй-хо объяснил глоросу, в чем дело, тот тоже оскалил зубы и спросил, похоже ли это на улыбку. Выходка оскорбила молодого помощника, и он весь день отворачивался от Тин-кагадара, сделавшего вид, что ничего не произошло.

Люди не понимали, почему у одних рептиков есть зубы, а у других — нет. Никто не передавал бесчешуйчатым длинную историю великих родов, не хвастался своими предками. Гирелей-хо не мог гордиться насекомоядными прародителями, и в его по-лягушачьи широкой пасти не было ни единого зуба. Маленькая голова, венчающая мощную шею, походила на сплюснутое птичье яйцо. Руки заканчивались поблескивающими чёрными коготками, тонкие четырехпалые ноги никогда не чувствовали стеснения от обуви — рептик ходил босиком. Человеческая одежда смотрелась бы на нем смешно, многие из местных пользовались этим, наряжаясь в безвкусно яркое тряпье и выступая перед колонистами за бесплатную еду. Из-за длительных войн города ящеров, в которых любили бродить туристы, пришли в запустение, и лишь в океанах царили покой, сытость и довольство.

Тин-кагадар не спрашивал, зачем люди попросились на борт, но Гирелэй-хо был любопытней. Он узнал, что человечество давно изучает рептиков и что Роджер с Джесси прибыли издалека. Они называли себя учёными и открыто заявляли, что собираются спускаться под воду и снимать затонувшие города. Ещё их интересовали обряды и всё, что происходит сейчас с рептиками.

Джессика часто забывалась и переходила на родной язык. Роджер смеялся, не отрывая от неё взгляда, и Гирелэй-хо спросил, являются ли они супружеской парой. Гости смутились, и окрас женщины стал ярче. Она опомнилась первой и сказала, что они «просто движутся в одном направлении». Рептик запомнил эту фразу и неспешно спросил о другом, чтобы избавить собеседников от чувства неловкости.

В день Морского Змея берег окончательно скрылся из виду, и хатха** Меркала, которую люди называли «большой черепахой», замедлила движение. Гирелэй-хо уже знал, что корабли могут передвигаться без прирученных чудовищ, но почти все его сородичи предпочитали плавать по-старинке. Суденышко было сделано из мягкого коралла и крепилось на твёрдой спине величественной старой хатхи. Она достигла того почтенного возраста, когда уже не могла нырнуть под воду, но еще передвигалась (старые чудовища замирали на месте до тех пор, пока не опускались на дно мертвыми). Глорос Тин-кагадар почти постоянно общался с ней, заставляя плыть в нужном направлении. Вся полезность Гирелэя-хо заключалась в том, что он должен был сменить глороса в случае беды. Он умел подчинять хатху Меркалу, но помощника она слушалась лишь иногда, когда пребывала в хорошем настроении.

В этих местах часто встречались быстроходные людские корабли. Гирелэй-хо с завистью смотрел на сверкающие лёгкие суденышки, а туристы вовсю таращились на ящера и щелкали фотоаппаратами. Когда помощник поднял хвост, чтобы снять отсохшие старые чешуйки, одна женщина с великолепного лайнера чуть не свалилась в воду, стараясь сфотографировать его в интересном ракурсе. Эти особы прилетали издалека. Поглазеть. Местные встречали рептилий чаще и восторгов не изъявляли.

Пассажиры тоже решили, что пора начинать съемки. Видеокамера была ориентирована на Джесси и услужливо поворачивалась за ней, а Роджер следил, чтобы любопытные ящеры не загораживали его подругу, восторженно щебечущую всякий вздор. Она показывала на огромные бледные ласты хатхи, вздымающие пенистые волны, на выступающие из воды щитки, образующие панцирь, пробить который не мог ни один гарпун. Женщина говорила на своем языке, и Гирелэй-хо немного обижался. Рептики не различали монотонного бормотания, поэтому сперва был создан язык жестов. Позже некоторые научились слышать звуки и читать по губам. Однако многие, такие, как глорос Тин-кагадар, делали вид, что людей просто не существует.

— А это Лэйхо, наш надежный друг! — переходя на общий язык, проговорила Джесси, без предупреждения приближаясь к Гирелэю-хо. — Он старший помощник на этом судне и может нам объяснить, как проходит плавание на древних живых кораблях. Скажи, а чем питаются хатхи?

— Они заглатывают всё, что встречается на пути, — спокойно ответил рептик. Ящеры никогда не смущались. Похвала и оскорбление воспринимались ими одинаково. Чтобы вывести рептилию из обычного хладнокровного состояния, нужно было очень постараться. Как минимум заставить отбросить хвост.

— Я заметила всего шесть человек… ой, извините, ящеров! Скажите, какова их роль в общественной жизни?

— Каафар-хи следит за чистотой хатхи и внутренних помещений. Торобан-су заготавливает провизию и хранит ее. Шиткиран-ши умеет по звездам определять путь, а Гистокра-ка защищает то, что мы перевозим. Больше мы ни в ком не нуждаемся.

— А кто вон там? — показывая покорно вертящейся камере направление, спросила Джесси. Гирелэй-хо равнодушно оглянулся и на мгновение задержал мигательную перепонку. Этим выразились его ну очень глубокие переживания. И ответить он не успел. Глорос Тин-кагадар, несмотря на презрение к людям, кое-что о них знал. Его жест был оскорбительным и неприличным, и Роджер зарычал от ярости, бросаясь к видеокамере и останавливая съемку.

— Кто этот придурок? — громко спросил он, разворачиваясь к Гирелэю-хо и сжимая кулаки.

— Тин-кагадар. Наш глорос. Ведущий хатху. Капитан.

На лицах людей отразилось изумление. Джесси прикрыла рот и укоризненно глянула на спутника.

— Он не слышал, — удивляясь людскому смятению, заметил помощник и снова почесал хвост. Похоже, это не линька, а какая-то болезнь. Или паразиты. Нужно было дольше лежать в песке на солнце — тогда бы чешуя потускнела, но окрепла. — Тин-кагадар не знает общего языка, но согласился вас принять. Он очень неприятным… бывает.

Роджер стер последние кадры, и съемка продолжилась, только теперь люди следили, чтобы камера не поворачивалась в сторону глороса. Чуть позже Джесси уже просто так подошла к Гирелэю-хо и встала возле него, положив руки на борт. Ящеру было приятно присутствие женщины. Он мог видеть ее как пятно тепла, похожего на огонек, и как есть — белокожей, поправляющей растрепавшиеся светлые волосы. Тин-кагадар терпеть не мог рептиликесс и однажды заявил, что они отвратительно пахнут. Вернее было сказать — соблазнительно, но с глоросом не поспоришь. Гирелэй-хо не тосковал, и Джесси ему нравилась как приятная знакомая, не больше. Она ничего не скрывала, вела себя просто и была крайне доверчивой. Роджер, напротив, оставался замкнутым и часто сердился на разговорчивую подругу. Он словно ревновал ее к ящерам, и помощник тоже относился к мужчине без симпатии.

Джесси молча смотрела на легкие игривые волны. Гирелэй-хо не знал, было ли это похоже на то, что женщина видела раньше. Их моря казались суровыми, темными, шипящими на чужаков. Из полупрозрачных волн взлетали серебристые рыбы, жесткие, с когтями на плавниках и острыми зубами. За ними беззвучно скользили такие же костлявые плоские скарлинги, широко расправляющие чешуйчатые перепонки. Здесь можно было встретить и гигантских морских змеев, и диких хатх, скрыться от которых почти невозможно. Воды кишели опасными чудовищами, но, похоже, туристам именно это и нравилось.

— Красиво, — выдохнула Джесси. Ветер показался ей холодным, и она крикнула Роджеру, чтобы тот принес ей куртку. Вода была удивительно прозрачной, почти как воздух, и женщина различала рифы с острыми зубцами, из-за которых так часто тонут людские корабли. Хатха плавно скользила над ними, и даже когда ее панциря что-то касалось, на нем не оставалось ни царапины. Извивающийся длинный хвост мстил за дерзость, размалывая кораллы в крошево. Его крупные чешуйки могли содрать кожу с морского змея, оставить весьма заметные царапины на борту лайнера, зато голова у хатхи казалась ничтожной и едва выглядывала из-под панциря. На ней уродливыми наростами темнели глаза, а рты располагались со всех краев щитков и непрестанно фильтровали воду, засасывая мелкую и крупную добычу.

Горизонта на Фартуэре не было. От воды поднимались испарения, образующие дымку, которая размывала далекие очертания. Серое небо, прозрачная вода с танцующими волнами. Легкий холодный ветерок.

Роджер принес куртку и без новой просьбы накинул на Джесси. Она улыбнулась и поцеловала его колючую щеку. Мужчина обнял женщину, что-то спросил, но спутница решительно покачала головой. Гирелэй-хо решил уйти, но его попросили остаться. Вместо него отбыл Роджер, послушный очередному желанию. Джессика принялась задавать вопросы, отчего-то постоянно возвращаясь к капитану. Почему у него нет хвоста? Как это — отрубили? Что означает его головной убор? Зачем ему такие острые зубы?

На одно мгновение Гирелэй-хо почувствовал что-то вроде зависти. Глорос действительно походил на людей куда больше, чем простые рептики. Он был невысокого роста, но держался очень прямо, хоть и ходил вразвалочку. В его вытянутой пасти теснились острые как иглы зубы, а уцелевший глаз был золотым и очень злобным. Голову уродовал шрам, и ничто не скрывало проборожденной им пустой глазницы. Грудь защищали мощные щитки, твердые как броня, вдоль позвоночника спускались мелкие перламутровые чешуйки. Ниже пояса обвивалась снятая с морского чудовища кожа, и сапоги были из того же материала. Одну ногу ящера заменял железный протез, и Тин-кагадар не любил его показывать, так как снят он был, несомненно, с убитого им человека.

Глорос был стар, но его совесть замолчала очень давно. Гирелэй-хо отвечал на вопросы осторожно, не упоминая о прошлом. Нет, Тин-кагадар не скрывал своих преступлений — он хвастал ими. Совсем недавно он заявил, что на вкус люди ничуть не лучше хагарских тараканов. В порт набилось много туристов, но никто не знал языка рептиков, и глорос раздосадовано замолчал, глядя в бессмысленно суетящуюся толпу. Тогда-то их хатху и заметила парочка чудаков. Передавая их просьбу, Гирелэй-хо был уверен, что Тин-кагадар откажет, но тот внезапно кивнул. Помощнику стало страшно, однако он подумал, что путешественники тоже не простаки. Найдется и оружие, и хитрость. Да и глорос мог позариться на золотишко, не на жизни беспомощных инопланетян. Помощник не стал их предупреждать и сам заключил договор. Тин-кагадар небрежно чиркнул внизу когтем, и вот они плывут к Морскому Саду, где, по мнению Джесси, находился древнейший из городов.

Гирелэй-хо не понимал, почему люди считали подводные строения творчеством рептиков. Его предки жили на суше, и на дне рептиков-рицей ожидала верная гибель. Внизу мутили воду совершенно другие создания, но разве можно это доказать? Да и зачем? Пусть узнают сами или спрашивают. Это их путь, и чужое вмешательство здесь неуместно.

***

Два дня спустя, хатха Меркала достигла нужного места и остановилась, продолжая втягивать и извергать уже очищенную мертвую воду. Огромные ласты неподвижно покоились на воде, и чистильщик Каафар-хи ходил прямо по ним, съедая паразитов и отдирая наросшие ракушки. Гирелэй на всякий случай поговорил с подводным чудовищем, внушая ему, что нужно как можно дольше оставаться здесь. Он чувствовал, что его слышат, но повиновалась ли хатха его приказам?

— На отплытие скомандуешь ты, Хвост, — кратко ответил Тин-кагадар, видно, в очередной раз вспомнив, что когда-то помощник пытался вызнать, почему у глороса нет упоминаемой конечности. Старик был злопамятным, и со временем у всех появлялись прозвища. Роджера он звал Глазом, видимо, за надоевшую экипажу видеокамеру, но… почему Джесси стала Перчаткой, а не Огоньком или Звоночком?

За приготовлениями странной парочки наблюдали все. Люди помогали друг другу облачаться в водолазные костюмы, проверяли снаряжение, фиксировали видеокамеры.

— Главное, не подплывайте близко к ртам хатки, — напутствовал Гирелэй-хо. Он знал, что тросы не позволят той проглотить добычу, но от близости «еды» чудовище могло разволноваться и начать метаться, капризно хлопая ластами. — Устанете — дергайте трос два раза. Опасность — три. И не нужно отцепляться, даже если захочется сплавать дальше. Хатха отпугивает хищников, но всякое может случиться. Лучше не рисковать.

Гирелэй-хо боялся, что Тин-кагадар будет мешать людям или попытается их убить, но глорос грелся на солнце, лениво следя за осторожным погружением. День выдался превосходным, море стало нежно-бирюзовым, но по-прежнему было холодным и кристально прозрачным. Вокруг торчали толстые водоросли, вырастающие иной раз выше островных деревьев. Эти лимпены цеплялись к крышам подводных строений, поэтому могли достигать таких внушительных размеров и высовываться из воды. Редкие бури ломали их, пригоняли к берегам, но в затишье водоросли наверстывали упущенное, и на мелководье снова начинал покачиваться растущий прямо из воды «сад».

Гирелэй-хо обмотал хвостом тросы, наблюдая за их плавным скольжением, и начал представлять, как люди плывут среди необыкновенной зелени, опускаясь ниже к загадочному, полностью сохранившемуся городу. Он догадывался, что они поражены громадными размерами и не захотят так скоро выбираться…

— Что будет, если перегрызть эти веревки?

Вопрос застал врасплох, хотя Гирелэй-хо почувствовал шаги глороса. Мигательные перепонки вновь задержались, будто помогали собраться с мыслями.

— Люди могут потерять из виду нашу хатху и поплыть к дикой. Будет беда, — неторопливо заметил помощник, внимательно наблюдая за Тин-кагадаром. Он опасался, что тот отцепит тросы, но глорос лишь презрительно кашлянул и вернулся на свое место. Через полчаса Гирелэй-хо помог выбраться из воды возбужденной Джесси и чуть не сбежал от ее восторженных воплей, воспринимавшихся сплошным бессмысленным шумом.

— Мы видели гнездо морского змея! Там такие огромные башни! А в пропасти еще какие-то дома и что-то светится… Проплыло такое… Разбитые корабли, скелеты, крыло звездолета!

— Хороший материал, — отдышавшись, заметил Роджер. — Спасибо, что напомнил о времени.

Он пожал тонкую, с длинными черными коготками руку рептика и тяжело потопал в каюту. Усталая, но крайне довольная женщина осталась, чтобы рассказать о том, что в следующий раз они обязательно поплывут к большому лайнеру с очень странными повреждениями.

— Здесь нет рифов, но его бок смят, даже пробит! Не морской же это змей? Роджер сказал, что это, наверное, дикая хатха. Она напала на корабль, представляете?

Гирелэй-хо не представлял. Вечером он подошел к глоросу и спросил, может ли дикая хатха атаковать лайнер, превосходящий ее размером.

— Может… но не дикая, — не сразу ответил Тин-кагадар. — Если хозяин прикажет. Видел ли ты неприметный шрам на правом переднем ласте нашей Меркалы? Где-то в этих водах, когда лайнер начал заваливаться на бок, винт нанес бедняге ужасную рану. Наша старушка была славной воякой. Уж не нашла ли Перчатка ту самую посудину?

— Не сказать ли людям, что осматривать лайнер слишком… опасно?

— Разве это не забавно, Хвост? Пусть плывут. Любопытно взглянуть на их рожи, когда они наткнутся на трюм. Там мы заперли пассажиров, чтобы не приманивать хищников падалью. Славные были дни, а? Ты тогда еще не вылупился, глупыш. Скажи им, чтобы глаза, глаза не потеряли!

Джесси возвратилась сама не своя.

— Там было столько людей! — восклицала она, хватаясь за голову. — За что? Кто мог так жестоко с ними поступить? Я слышала, что вы нападали на мирных туристов, что за некоторых «пиратов» назначили большую награду, но такое! Это ведь не военный корабль! Там были семьи, дети!

Роджер отнесся к открытию спокойней.

— Будет, что показать, — говорил он, демонстрируя некоторые кадры. — Но я не уверен, стоит ли. Дело было давно. Этот гад, наверное, уже погиб. К тому же мы не можем доказать, что людей убили местные. Опять конфликт? Разборок хватает и без того. Отношения напряженные. Нужно посоветоваться с редактором. Лэйхо, ты ничего не слышал про это столкновение?

Гирелэй-хо спокойно качнул головой. В его водянистых глазах не появилось никакого чувства, и Роджер еле сдержал рвущуюся наружу неприязнь. Какое дело этому ящеру до погибших чужаков? Он, наверное, только рад таким находкам, просто виду не подает. И чего Джесси к нему так и лезет? Крокодил беззубый!

Тин-кагадар с интересом следил за людьми и их исследованиями. Перед каждым погружением он выползал из щели, в которой дремал после еды, и уходил только выслушав вновь поднявшуюся на борт Перчатку. Остальные рептики тоже подбирались поближе. Джесси нравилась всем, и Гирелэй-хо втайне надеялся, что и глорос изменит свое мнение. Однако тот по-прежнему отзывался о людях самым неприятным образом, а вместо ответа на вопрос приставшей к нему женщины повторил одно из человеческих ругательств, добавив кое-что лично от себя. Бедняжка торопливо скрылась у Роджера, а после делала вид, что ничего не произошло. Но при каждом появлении «капитана», ее лицо становилось жалким.

***

(продолжение следует)