Тени на красной планете.

Порт-Изабель, штат Техас, США – это не просто точка на карте, это целый мир для Эмилии Фокс. Мир, где соленый бриз с Мексиканского залива смешивается с запахом свежескошенной травы, а закаты окрашивают небо в такие оттенки, что кажется, будто сам художник разлил свои краски. Эмилия худенькая девушка среднего роста девятнадцати лет, с копной огненно-рыжих волос, напоминающих осеннюю листву, и глазами цвета молодой травы, была неотъемлемой частью этого мира.

***

Ее семья – это якорь, который крепко держал ее в этом уютном, но порой таком предсказуемом городке. Отец Томас Фокс, крепкий, загорелый мужчина с мозолистыми руками, был фермером. Его дни проходили под палящим техасским солнцем, среди бескрайних полей хлопка и кукурузы. Он научил Эмилию ценить труд, понимать язык земли и не бояться тяжелой работы. Но даже в его суровом облике всегда находилось место для нежности, когда он смотрел на свою единственную дочь. Мать Эмилии скончалась от тяжелой болезни. Дедушка Эрл Фокс был хранителем другого мира – мира моря и звезд. Он был смотрителем маяка, старой, но надежной башни высотой 82 фута, которая уже много лет служила ориентиром для кораблей, идущих через перевал вдоль побережья Бразос-Сантьяго в Порт-Изабель. Его руки, покрытые сетью морщин, знали каждый винтик и каждую лампу в этом каменном гиганте. А его глаза, глубокие и мудрые, казалось, видели дальше, чем обычный человек. Именно он, дедушка, дал Эмилии ее ласковое прозвище – "Лисичка".

"Ты такая же рыжая и быстрая, как лесная лисичка, моя девочка," – говорил он, поглаживая ее по голове, когда она была совсем маленькой. И это прозвище прижилось, стало частью ее самой. Эмилия любила проводить время с дедушкой на маяке. Она слушала его истории о штормах, о кораблях, которые он видел, о звездах, которые казались такими близкими с вершины башни. Эти истории были для нее волшебством, уносящим ее далеко за пределы Порт-Изабель.

***

Солнце клонилось к горизонту, окрашивая небо в оттенки персика и золота, когда Эмилия услышала тихий, но настойчивый кашель из комнаты дедушки.

"Эмилия, лисичка моя," – прошептал дедушка, протягивая к ней дрожащую руку. – "Сегодня я неважно себя чувствую. Не могу я подняться наверх, зажечь свет. Ты не могла бы присмотреть за маяком?"

Сердце Эмилии сжалось. Она любила своего дедушку больше всего на свете, и видеть его таким было тяжело. Но страх перед огромным, пустым маяком, который казался ей таинственным и немного пугающим, тоже был силен. Однако, глядя в его умоляющие глаза, она не могла отказать.

"Конечно, дедушка," – ответила она, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. – "Я справлюсь."

Дедушка слабо улыбнулся, и в его глазах мелькнул огонек гордости. Эмилия, взяв в руки тяжелый ключ от винтовой лестницы, отправилась в свою первую самостоятельную вахту.

Поднимаясь по узким, скрипучим ступеням, она чувствовала, как ее сердце колотится в груди. Каждый шаг отдавался эхом в тишине, а тени от окон казались живыми. Наконец, она оказалась в самой верхней комнате, где располагалась огромная линза Френеля. Свет, который она должна была зажечь, был не просто светом – это был маяк, путеводная звезда для кораблей, заблудившихся в ночи.

Эмилия, следуя инструкциям дедушки, с трепетом зажгла лампу. Яркий луч света вырвался из стекла, разрезая сгущающуюся темноту и устремляясь к морю. Она почувствовала легкое головокружение от ответственности, но вместе с тем и странное, новое чувство – чувство причастности к чему-то важному.

Ночь была тихой, лишь шум прибоя, мерно накатывающего на берег, нарушал ее. Эмилия долго не могла уснуть. Она сидела у окна, наблюдая за тем, как луч маяка скользит по темной воде, и думала о своем дедушке, о кораблях, которые он так долго оберегал своим светом.

Постепенно, убаюканная ритмичным шепотом волн, она начала расслабляться. Ее взгляд поднялся к небу, и она ахнула. Никогда прежде она не видела такого звездного неба. Миллиарды бриллиантов рассыпались по черному бархату, мерцая и переливаясь. Казалось, что каждая звезда – это крошечный огонек, такой же, как и ее маяк, но бесконечно далекий.

Эмилия забыла о своем страхе. Она была одна, но не чувствовала себя одинокой. Она была частью этой огромной, величественной ночи. Шум прибоя стал ее колыбельной, а звезды – ее молчаливыми спутниками. Она любовалась созвездиями, представляя себе их истории, и чувствовала, как ее душа наполняется спокойствием и умиротворением. Но время суток побороло бодрость и Эмилия почувствовала приятную усталость.

***

Сняв обувь она легла на старенький диван и накрылась мягким пледом.

“Спокойной ночи дедушка, папа и мой любимый родной городок.”- прошептала Эмилия, зевая. Глаза медленно закрылись и она уснула.

Яркий, ослепительный, невыносимый свет разбудил девушку. Он проникал сквозь веки, даже когда Эмилия отчаянно пыталась их сомкнуть. Твердая, холодная поверхность под спиной, напоминающая кресло дантиста, вызывало ужас и непонимание.

Девушка попыталась пошевелиться, но тело не слушалось. Оно было словно парализовано, окаменело. Единственное, что ей подчинялось – глаза. Она лихорадочно вращала ими, пытаясь понять, где находится.

Приглядевшись, Эмилия разглядела впереди две серые тени. Они были размыты, словно фигуры, увиденные сквозь запотевшее стекло. Высокие, худые, с неясными очертаниями. Страх, ледяной и липкий, сковал ее сердце. “Что это? Где я?” - звучало в голове.

Неизвестность была хуже всего. Она не понимала, что происходит, и это сводило с ума.

Внезапно она почувствовала давление. Сначала легкое, едва ощутимое, но оно быстро нарастало. Давление на грудь, на живот, на все тело. Оно становилось все сильнее и сильнее, словно ее сдавливали в тисках.

Эмилия отчаянно пыталась вдохнуть, но легкие не наполнялись воздухом. Давление становилось невыносимым. Она чувствовала, как ребра сдавливаются, как внутренние органы протестуют. Паника захлестнула ее с головой. Девушка понимала, что задыхается.

В глазах потемнело. Она боролась, пыталась сопротивляться, но тело оставалось неподвижным, беспомощным. Воздуха не хватало катастрофически. Последняя искра сознания угасла и девушка отключилась.

***

Эмилия пришла в себя . Первое, что она ощутила, был прохладный, влажный воздух, пахнущий чем-то неуловимо сладким. Девушка увидела небо. Небо, которое она никогда прежде не видела. Оно было окрашено в нежные, переливающиеся оттенки розового, от бледно-персикового у горизонта до глубокого, насыщенного малинового в зените. Тусклое солнце, словно притаившееся за вуалью, бросало на этот розовый холст призрачный, неяркий свет.

Эмилия обнаружила, что находится на берегу моря. Но это было не то море, которое она знала. Огромные, красные валуны, словно гигантские, окаменевшие сердца, устилали берег. Они были гладкими, отполированными временем и неведомыми стихиями, и каждый шаг по ним давался непривычно медлительно и осторожно.

Залив, в котором она оказалась, был заключен между двумя высоченными скалами из той же красной породы. Они возвышались над ней, словно древние стражи, их вершины терялись в розовой дымке неба. Скалы были испещрены причудливыми узорами, выточенными ветром , и казалось, что они шепчут ей древние, забытые истории.

Вода в море была неподвижна. Абсолютно. Ни единой ряби, ни малейшего движения. Она напоминала огромное, зеркальное полотно, в котором отражалось розовое небо с такой четкостью, что казалось, будто можно шагнуть прямо в это зазеркалье. Эмилия замерла, вглядываясь в эту безмятежную гладь. В ней не было ни жизни, ни волн, ни звука прибоя. Только отражение. И тишина.

“Какое удивительное место? Где я?” - подумала она.

Вдруг, словно по чьей-то невидимой воле, Эмилия почувствовала легкое, но настойчивое побуждение обернуться. Сердце ее забилось чуть быстрее, но не от страха.

Тени, те самые тени смотрели на нее они словно дышали вместе с ней, отражая ее внутреннее состояние. Вдруг одна из теней начала движение. Она не шагала, не летела – она просто была. Тело существа было нечто текучее, но при этом обладающее четкими контурами, напоминало клубящийся туман из жидкого серебра, переливающийся всеми оттенками глубокого индиго и аметиста. Внутри этого тумана, словно в бездонном колодце, пульсировали слабые, но завораживающие огни. Они не были похожи на звезды, скорее на зарождающиеся галактики, на туманности, где рождаются новые миры.

Но самым ужасающим и одновременно притягательным были его глаза. Они не были отдельными органами, вставленными в голову. Они были частью его существа, огромными, бездонными сферами, занимающими большую часть того, что можно было бы назвать его лицом. И в этих сферах отражалась вся Вселенная.

Эмилия видела в них не просто блики или тени, а живые, дышащие звездные скопления, спиральные галактики, вращающиеся в вечном танце, туманности, окрашенные в цвета, которые человеческий глаз никогда не видел. Рождение и смерть звезд, черные дыры, поглощающие свет, и квазары, извергающие потоки энергии. Это было не отражение, это было присутствие. Казалось, что каждый атом этого существа был пропитан космической пылью, а его глаза – это окна, через которые сама Вселенная смотрела на девушку.

Пугающая красота исходила от этой безграничности. В его глазах не было ни злобы, ни доброты, ни какого-либо человеческого чувства. Была лишь холодная, величественная бесконечность. Эмилия чувствовала себя ничтожной песчинкой перед лицом этой космической мощи, крошечным мгновением в вечности, которую он нес в себе.

Его рука коснулась руки девушки и в голове отозвалось -“Я Тау - хранитель Миров”

“Я…меня..Ээ..”- пыталась что-то произнести Эмилия, но язык был похож на вату.

Голос Тау не был звуком, а был вибрацией, проникающей прямо в кости, в самую суть ее существа. Он не говорил словами, он транслировал ощущения. Она почувствовала холод пустоты между галактиками, жар умирающих солнц, тишину, предшествующую Большому Взрыву. Это было знание, которое не могло быть передано словами, знание, которое могло только быть.

Эмилия не могла отвести взгляд. Страх сковал ее, но это был не животный страх. Это был страх перед непостижимым, перед тем, что выходит за рамки человеческого понимания. Она видела в его глазах свою собственную незначительность, свою мимолетность, и это было одновременно ужасно и завораживающе. Он был воплощением всего, что мы знаем и чего никогда не узнаем о космосе. Он был живым напоминанием о том, насколько малы мы в этом огромном, непостижимом мире.

Вдруг в одно мгновенье все изменилось и Эмилия оказалась в знакомом ей месте, комнате с ярким светом и в этом холодном кресле. Пройдя все испытания вновь, она потеряла сознание.

***

Лучи солнца врывались в комнату, пронзая полумрак золотыми копьями. Эмилия резко села на диване. Сердце колотилось, словно пойманная птица.

В одно мгновение все изменилось. Еще секунду назад она была в том прекрасном мире, а теперь… Теперь она здесь, в старом маяке у моря, где провела все свое детство. Пели птицы, шуршали волны, доносился соленый запах моря – все до боли знакомое и любимое.

"Неужели это был сон?" – прошептала она.

Вдруг в ладони она почувствовала что-то твердое. Небольшой камень, гладкий и прохладный на ощупь. Красная порода, словно застывшая кровь солнца.

Эмилия встала, подошла к большому окну, выходящему на море. Лучи солнца, пробиваясь сквозь легкую дымку, упали на камень. И тогда произошло чудо. Камень вспыхнул, заиграл, словно в нем было заключено миллиард звезд. Он переливался всеми оттенками красного, оранжевого, золотого, словно миниатюрная вселенная, заключенная в ее ладони.

“Тау!” - воскликнула девушка.

Эмилия задохнулась от восторга. Слезы навернулись на не глаза, но это были слезы счастья. Слезы от того, что в ее руках сейчас было нечто невероятное, нечто, что позволяло ей прикоснуться к бесконечности.

Эмилия прижала камень к груди, она знала, что в нем есть сила, чтобы справиться с любыми испытаниями. Ведь она прикоснулась к звездам.

***

Устремляя свой взгляд в небо, ты понимаешь, что являешься частью чего-то великого в масштабах вселенной.