Тени прошлого

Тени прошлого

Глухой осенней ночью трое мужчин пробирались сквозь густой лес, освещая путь тусклыми фонариками. Под ногами хрустели опавшие листья, в воздухе висела сырая, промозглая прохлада. Они шли молча, лишь изредка перебрасываясь короткими фразами.

— Ты уверен, что здесь хоть что-то есть? — пробормотал самый молодой из них, Сергей, поправляя тяжелый рюкзак на плечах.

— Местный дедок рассказывал, — отозвался Вадим, низкорослый, коренастый мужчина с лицом, изборожденным старыми шрамами. — В сороковых тут немцы отступали. Могли схоронить что-то ценное.

Третий, Николай, молчал. Он был старше других, и в его глазах читалась глухая усталость — не столько от дороги, сколько от всей этой жизни. Но деньги были нужны всем.

Вскоре они вышли на поляну, где земля образовывала едва заметный холм. Вадим достал металлоискатель и медленно повел им над почвой. Через минуту прибор пронзительно завизжал.

— Есть! — воскликнул он, и в его голосе прорезалась нетерпеливая жадность.

Лопаты жадно вонзились в землю. Копать оказалось тяжело — грунт слежался в плотную массу, перемешанную с камнями. Но через полчаса лопата Николая с глухим звоном ударилась обо что-то металлическое.

— Есть… — выдохнул он.

Они расчистили яму и увидели ржавый ящик с едва различимыми немецкими клеймами. Сердце Сергея бешено заколотилось в груди.

— Давай, открывай! — нетерпеливо бросил Вадим.

Николай с усилием сорвал замок ломом. Крышка со скрипом поддалась. Внутри лежали… кости.

Сергей отшатнулся, едва не выронив фонарь.

— Чёрт! — выругался Вадим. — Кладбище какое-то!

Николай молчал. Его взгляд был прикован к чему-то ещё — среди истлевших останков тускло поблескивал медальон. Он нагнулся, поднял его, осторожно стряхнул вековую грязь. На оборотной стороне виднелась выгравированная надпись: «Wer die Vergangenheit stört, wird ihr Teil».

— «Кто потревожит прошлое, станет его частью», — перевел он вслух.

— Бред какой-то, — фыркнул Вадим, но голос его дрогнул. — Давай проверим дальше. Может, здесь не только это…

Но едва он снова взялся за лопату, из-под земли раздался странный звук — приглушенный, тягучий, будто чей-то шепот, пробивающийся сквозь толщу грунта. Сергей почувствовал, как волосы на затылке зашевелились.

— Вы… слышите? — прошептал он побелевшими губами.

Николай медленно поднял голову. В темноте, между стволами деревьев, мелькнули бледные огоньки — словно чьи-то глаза, горящие неестественным светом. А следом из глубины ямы донесся тихий, леденящий душу смех.

— Пора уходить, — тихо, но твердо сказал Николай.

Он схватил медальон и бросился бежать. Остальные — за ним. Но лес словно сдвинулся вокруг них, деревья тянули скрюченные ветви, ноги вязли в сырой земле, а смех всё не стихал, преследуя их по пятам.

Утром местные грибники нашли на поляне лишь брошенные рюкзаки, свежевырытые ямы и лопаты, воткнутые в землю. А на дне одной из ям, среди истлевших костей, виднелись три пары следов, уходящих вглубь, в темноту, из которой уже никто не возвращается.