Тени прошлого

Дракон удобно устроился на вершине песчаного бархана, наблюдая за уходящим за горизонт светилом. Тени от соседних дюн вытягивались, а их вершины окрашивались алым цветом, постепенно тускнея и переходя в багровые тона. Совсем как чешуя отдыхающего дракона.

Местные быстро признали бы в нём гибрида двух местных племён, но это было бы ошибкой. Ошибкой было называть демона-мимика драконом, пусть сейчас он и носил эту маску. Он явился в этот мир несколько лет назад, сначала просто наблюдая и иногда развлекаясь. Иногда эти развлечения были жестокими, а иногда – совсем безобидными. Киноварь, как он называл себя, не видел особой разницы в этом.

Но потом ему попался необычный дракон. Он и до этого слышал легенды о местных магах, драконах, что могли просто изменять реальность словами, но считал их больше сказками, чем реальными событиями. Не верил, что можно сделать это, «просто сказав».

Но та встреча изменила если не всё, то многое. Немногим местным были известны такие понятия, как «наследственность» или «гены», но вот то, что дракомантия, как называли тут эту силу, передаётся по наследству, понимали. Но пробуждается не у всех потомков.

Вот с таким драконом он и встретился. Ослабленный, даже истощённый, чёрный дракон, которых тут называли «ночными», не смог противопоставить ничего противнику, владеющему незнакомой тут стихийной магией. А ещё магией крови, что позволило ему найти ту часть генома, что как раз отвечала за эти способности, и внедрить её в своё тело. Ради любопытства.

Ничего не изменилось – ни откровения, ни столь любимых в разных книгах «системных сообщений» не появилось. Решивший, что ничего не получилось, багровый отвернулся от чёрного и двинулся прочь. Тот ему был не интересен и мог катиться колбаской. Это Киноварь и озвучил.

И замер, пытаясь проморгаться, не веря в зрелище катящегося от него дракона. Несчастный, подвернувшийся под разгоревшееся снова любопытство, получил ещё несколько странных и даже дурацкий приказов, вроде «поймать свой хвост». А потом получил приказ забыть про эту встречу и лететь туда, куда летел до этого.

Последующие месяцы прошли под знаменем странных событий, когда драконы буквально сходили с ума и творили всякие глупости, но потом не могли рассказать, почему. А большинство вообще не могли вспомнить, что делали, и, тем более, почему решили так поступить.

Но это закончилось, как только путешествия от племени к племени и шутки над драконами и их окружением наскучили. И дракон принялся выяснять возможности дракомантии, сначала беззастенчиво порывшись в архивах каждого из племён. Даже в тех свитках, о существовании которых забыли, в заброшенном королевстве ночных.

И пока единственным ограничением, которое было там описано, было создание жизни. Это немного даже насмешило дракона, заставив вспомнить не только своё происхождение, но и книги и фильмы из иного мира. Про учёного, который решил воссоздать человека из частей других людей. Виктора Франкенштейна.

Скрип песка позади заставил дракона вынырнуть из воспоминаний, и, закопав пальцы в песок, приказать тому не остывать, а сохранять накопленное за день тепло.

Повернув голову, он окинул взглядом безмолвно замершего спутника. В полтора, а то и два раза крупнее, опирающийся на шесть лап, дракон смотрел на него шестью глазами, расположенными на трёх разных головах. Разных ещё и потому, что принадлежали представителям трёх разных племен. Ночной, радужный, ледяной. Как и всё остальное тело, состоящее из разноцветных фрагментов, когда-то грубо сшитых между собой. Но потом сросшихся и оживлённых словами Киновари.

Тут он решил подстраховаться, и, по примеру местных, завязать работу заклинания на взаимодействие с предметом. Лоб каждой головы украшал крупный драгоценный камень, о котором владельцы из правящих семей благополучно забыли. Ожерелье из небольших камней, тоже вживлённых в чешую, окружало основания шей.

«Пока камни на месте, это тело будет жить, и не будет властно над ним ни время, ни стихия, ни смерть. Путь мое создание выполняет мои приказы преданно, но и не буквально, и не будет над ним ничьей власти, кроме моей».

Пафосно произнесённое заклинание в глухой пещере, как и положено, в грозовую ночь, и дракон замер с воздетыми передними лапами.

Ведь не прокричать «Оно живое, живое», как в фильмах, он не мог. Жаль, помощника, Игоря-горбуна, с ним не было, но и без него всё было хорошо.

Камни тускло засветились, или это были блики молний, плоть срасталась, сердца дрогнули, разгоняя кровь по телу, пока магия совмещала сосуды и нервы, превращая тело в единый организм. Минута, другая, и вот одна голова открыла глаза, поднимаясь, за ней вторая.

Крик пронёсся по пещере, жаль, тут не было никого, кто мог бы его оценить.

Создание замерло, а потом принялось вертеть головами, дёргая конечностями, крыльями, хвостами. Три разума сливались в один, формируя новую личность, единственным заданным параметром которой была преданность создателю. Всё остальное рождалось само.

Что поделать, не было у демона-дракона опыта в создании новой жизни.

После этого драконы отправились в путешествие. Вид спутника внушал другим драконам ужас, но после того, как странная парочка покидала поселение, о них тут же забывали. По привычке Киноварь беззастенчиво стирал память.

Ледяные пустыни, вулкан ночных, горы небесных, леса радужных – они путешествовали по всему материку. В подводные поселения морских, как и в болота земляных, драконы пока не совались.

Сейчас они любовались пейзажами жаркой пустыми песчаных. Потом планировалось путешествие в горы к небесным.

– Что у нас, Сонгхуа? – по прихоти создателя, именем дракона стало название реки в ином мире, известной своими «ледяными цветами» – узорами, что формируется в её льде.

– Ничего нового, Киноварь, – дракон так и не придумал себе титул, так что просто остановился на обращении из имени в свой адрес. Но всё равно, что-то Киноварь беспокоило, вот только понять, что конкретно, он не мог.

За время их путешествия создатель несколько раз изменял своё творение, но всё равно не мог осознать – что же именно не устраивает, что «гложет душу», если она есть у демона. Было ощущение какой-то неправильности, ошибки.

Вот и сейчас, от короткого диалога остался неприятный осадок. Киноварь сделал приглашающий жест, чтобы спутник присоединился к нему на тёплом участке песка, что не остынет за ночь. Возможно, это заклинание не развеется ещё века, и путешественники будут рассказывать про небольшой кусочек, на котором можно провести ночь, не задумываясь о ночном холоде.

– Завтра, думаю, доберёмся до главной резиденции Песчаного королевства. Там можно будет отдохнуть немного, а может, и прикупить что-то.

– Кому-то можно, а кому-то не очень, – фыркнула радужная голова. В личности Сонгхуа появилось даже распределение реплик – голова ледяного выражала строгую, формальную логику, радужная – то, что можно было назвать «незамутнёнными эмоциями», а ночная говорила обо всём, что касалось мистики и потустороннего. Всё остальное озвучивалось часто всеми головами, когда фразу начинала одна, продолжала вторая, а заканчивала третья.

Киноварь посмотрел на спутника и вздохнул. Разговор про маскирующий амулет или смену облика каждый раз заходил в тупик.

– Завтра видно будет, – Оборвал он разговор, вытягиваясь на песке.

– Может быть, но стоит ли ждать? – Сонгхуа двинулся в сгущающуюся темноту ночи. Киноварь открыл было пасть, чтобы приказать тому остановиться, но замер. А после поднялся и двинулся следом, в сторону дворца песчаных. Всё ещё пытаясь понять, что же тут неправильно.

Вскоре оба дракона взмыли в небеса, скользя над барханами пустыни, пока вдали не показался дворец. Пока вокруг него была тишина и пустота.

Но, неожиданно для драконов, сначала из дворца показались несколько крошечных силуэтов, а за ними уже промелькнул силуэт внушительного дракона.

– Это обещает быть интересным, – Киноварь резко спикировал к одному из барханов на пути беглецов и преследователя, и трёхголовому спутнику не оставалось ничего иного, кроме как последовать за ним.

– Ты решил вмешаться вот так просто?

– Пока просто понаблюдаю, вряд ли до нас доберутся, – но он ошибся. Беглецам удавалось ускользать от преследователя, и они всё ближе приближались к ещё одной паре незваных гостей.

На удивление, дворец оставался тёмным и тихим, словно всё происходящее не трогало никого.

– А вот это уже что-то новое, – убирая «отвод глаз», Киноварь и Сонгхуа появились буквально из ниоткуда что для воришек-людей, что для дракона. Точнее, драконессы.

А потом над пустыней разнёсся смешок дракона. Он понял, что сейчас происходит. Или произойдёт в ближайшие мгновения.

– Значит это твои проделки? – Драконесса, рыкнув, рванулась вперед, намереваясь вцепиться в горло Киновари, но перед ней возник трёхголовый, принимая удар на себя. И даже пожертвовав несколькими камнями, что окружали его шеи, прижал драконессу к песку, на давая ей атаковать.

– Ты знаешь, кто я, и что с тобой за это сделают? – Успела она выкрикнуть прежде, чем лапа трёхголового впечатала её пасть в песок.

– Простите, ваше Величество, но сейчас тут произойдёт цареубийство. И тут уж не моя вина. – В лапах дракоманта появилась книга , сначала небольшая, а потом выросшая до размеров, позволяющих удобно её держать дракону. А потом и незнакомый язык изменился на язык драконов Пиррии.

– Вот видишь, тут написано, как твоя гибель будет описана. Жаль, конечно, что её припишут тем, кого вы называете воришками, но… Да, хвост тебе тоже отрубят.

Повинуясь короткому жесту, трёхголовый отпустил пасть песчаной.

– Ха, выдуманные книжки, и даже сам не можешь ничего, прячась за спину своего слуги… – Закончить фразу Оазис, а если верить записям, это была она, не успела. Тонкий стеклянный шип, вынырнувший из песка, прервал её речь, вонзившись в пасть.

– Уходим, – коротко сказал дракон, ещё одним стеклянным лезвием перерубая хвост драконессы и заставляя оружие и их следы на песке исчезнуть.

– Лучше вам не рассказывать никому, что нас видели, – это уже адресовалось людям, которых тут называли «воришками», и которые сейчас пытались спрятаться.

Но дракону не было до них дела.

Он осознал, что было неправильно.

Взмах лапы, на месте которой в воздухе остались сначала полоски, а потом открылся портал.

– Идём, – Киноварь шагнул в портал, что вёл в заброшенное королевство ночных. Там ему никто не помешает, точно так же, как и при создании своего детища.

Как только Сонгхуа пересек границу, дракон закрыл портал, а потом повернулся к спутнику.

– Отныне и до скончания вечности снимаю любые ограничения на твоё сознание и личность. Никто не сможет приказывать тебе по праву своего или твоего происхождения, и выполнять ли приказ, останется лишь твоим решением. Никто не сможет взять твой разум под контроль без твоего согласия. Да будет так.

И дракон отвернулся, открывая ещё один портал.

Он понял, что казалось ему неправильным всё это время. Создание идеального слуги, что будет выполнять любой приказ, не сомневаясь, Создание идеального спутника, что закроет тебя от опасности, пожертвовав своей жизнью. Создание того, что не может предать, кого нельзя подкупить, просто потому, что похвала от создателя – самая высшая ценность для него.

Он создал того, кем был сам. И стал тем, кого ненавидел всё время, как осознал себя. Стал демоном, создавшим для себя в качестве слуги демоническую тварь.

Портал вёл уже в иной мир, но всё же, пройдя туда, Киноварь не стал закрывать его за собой, а оставил. Всё же он надеялся, что Сонгхуа последует за ним, уже не по приказу, а сам.

От автора