Тени прошлого. Никогда не поздно сказать "Прости".

Солнце еще сонно пробивалось сквозь мутные стекла школьных окон, а в коридорах уже кипела жизнь. Стайка младшеклассников с визгом носилась по коридорам, заглушая недовольные выкрики технички. Старшеклассники, напротив, важно выхаживали, демонстрируя свою значимость, взрослость и конечно же независимость. В одном из углов, возле школьного окна, собрались девчонки вокруг подруги, утирая ей слезы и шепча слова поддержки. Причина была банальной и, увы, знакомой каждому – страшная двойка.

Внезапно пронзительный звонок накрыл утреннюю суету. Шум стал постепенно стихать, и ученики поспешили в свои кабинеты. 10 “В” класс собирался на урок физики. В кабинете стояла напряженная тишина, нарушаемая лишь скрипом стульев и шепотом последних повторений формул.

В дверях появился учитель физики, Марк Иванович, с серым журналом под мышкой и усталым взглядом. Он был строг, но справедлив, и требовал дисциплины, как никто другой. Ученики мгновенно выпрямились, готовясь к началу урока. Марк Иванович положил журнал на стол и окинул взглядом класс.

В этот момент дверь с грохотом распахнулась, и в кабинет буквально влетел Саша Носков. Запыхавшийся, растрепанный, с грязными руками и пятнами на одежде. Как всегда.

– Марк Иванович, можно войти? – Прохрипел Саша, виновато опуская голову.

Учитель медленно, словно сканируя, осмотрел Сашу с головы до ног. Он знал его историю. Знал о родителях-алкоголиках, которым нет дела до сына. Знал о постоянной нужде. Знал, что у Саши нет друзей, а одноклассники лишь издеваются над ним, обзывая “Тухлым носком” или “Вонючкой”.

– Носков, ты опять опоздал, – сухо констатировал Марк Иванович, – И твой вид оставляет желать лучшего. В класс войдешь, но после урока останешься, поможешь мне с уборкой кабинета. Может, это научит тебя ценить чистоту и порядок. И приходи в следующий раз вовремя.

Урок физики потянулся, словно жевательная резинка, прилипшая к подошве ботинка. Марк Иванович монотонно вещал о законах Ньютона, проекциях силы и прочей премудрости, понятной лишь избранным. Саша Носков, сидя на последней парте, старался не привлекать к себе внимания. Он мечтательно смотрел в окно, где колыхались ветви березы, ему бы оказаться где угодно, только не здесь. Физика была для него темным лесом, а одноклассники – стаей голодных волков.

Прозвучал звонок. Спасительный, долгожданный звонок на перемену. Ученики мгновенно повскакивали со своих мест, собирая сумки и обмениваясь громкими репликами. Марк Иванович молча собрал свои бумаги, бросил короткий взгляд на Сашу, и, не проронив ни слова, покинул кабинет.

Стоило учителю выйти за дверь, как атмосфера в классе резко переменилась. Словно хищники, одноклассники окружили Сашу плотным кольцом. Впереди всех стояла Алена, первая красавица школы, с презрительным выражением на идеальном личике.

– Вонючка, – процедила она холодным тоном, – от тебя опять воняет на весь класс. Невозможно дышать!

Ее слова поддержал гвалт смешков и улюлюканья. Саша втянул голову в плечи, словно черепаха, пытаясь спрятаться от их злых насмешек.

– Да, – противным голосом добавил кто-то из толпы, – может, его искупать всем классом? В школьном туалете!

Предложение вызвало новый взрыв хохота. Саша почувствовал, как по щекам предательски потекли слезы. Он ненавидел школу, ненавидел одноклассников, ненавидел себя. Он готов был провалиться сквозь землю, лишь бы не слышать этих обидных слов.

Алена приблизилась к Саше, ее лицо было искажено гримасой отвращения.

– Вы только посмотрите, ныть сейчас будет. Ну давай, – прошипела она ему в самое ухо, – рыдай!

Саша растолкал всю толпу и прикрывая рукой лицо, пулей вылетел из класса.

«Только не при них! Только не плакать! Нельзя показывать свою слабость!». – В голове мальчика как пульс бились эти фразы.

Он давно понял, что нельзя показывать слабость. Нельзя давать им понять, что они его задевают.

Саша добежал до туалета и открыв дверь, быстро спрятался в кабинке, опустив заветную щеколду. По щекам тут же полились огромные слезы. Воспоминания снова нарисовали тот первый день, когда он пришел в эту школу.

Саша тащил за собой старый, потрепанный чемодан, перевязанный веревкой. Мама, с опухшим лицом и потухшими глазами, ковыляла рядом, еле переставляя ноги. Она снова потеряла работу – то ли за пьянство, то ли за прогулы, Саша уже и не помнил. Теперь они переезжали к очередному маминому хахалю, дяде Валере, который жил в маленькой, обшарпанной квартирке на окраине города.

Дядя Валера оказался громилой с красным, злобным лицом и вечно перегаром. С первых же дней он невзлюбил Сашу. Любил выпить, а потом срывать злость на мальчике. Любой проступок, любая мелочь – все заканчивалось ударами. Саша научился молчать и терпеть, прятать синяки под одеждой и не жаловаться маме, ведь это только усугубило бы ситуацию. Он не ненавидел себя за то, что не может ответить, что он «тряпка», как порой выражалась его мама, когда он жаловался на травлю в старой школе.

И вот, после очередной смены адреса, Саша оказался в новой школе, в новом 10 классе. Он отчаянно хотел подружиться с одноклассниками. Мечтал о нормальной жизни, о друзьях, о простых радостях. Он помнил, как в старой школе над ним издевались и надеялся, что эти ребята примут его.

В свой первый день в новом классе Саша принес торт. Скромный, купленный на заработанные от раздачи листовок деньги, с кремовыми розочками. Он всю ночь не спал, представляя, как угощает ребят, как они смеются и разговаривают, как принимают его в свой круг.

Но реальность оказалась жестокой.

Стоило Саше войти в класс и поставить торт на парту, как вокруг него мгновенно образовалась толпа. Впереди всех, как всегда, была Алена. Ее красивые глаза злобно блестели, а на губах играла хищная улыбка.

– О, новичок пришел. – Насмешливо протянула Алена, оглядывая с ног до головы Сашу. Сразу заприметив заштопанные рукава, порванные кроссовки, девочка хищно улыбнулась. – Судя по твоим шмоткам, тортик с помойки?

Не успел Саша что-либо ответить, как Алена схватила угощение и, под дружный хохот одноклассников, с размаху обрушила его на голову мальчику. Крем стекал по лицу, пачкал волосы и одежду. Торт, превратившись в липкую, противную массу, расползался по полу.

Саша стоял, ошеломленный и униженный, в центре класса, с тортом на голове. Он чувствовал, как по щекам потекли слезы, смешиваясь со сладким кремом. В этот момент окончательно рухнули все его надежды. Он понял, что никогда не станет своим в этом классе. Он всегда…Всю жизнь…Что бы он не делал… Будет изгоем… Объектом для насмешек и унижений.

Конечно, учителя пожалели его, но как-то по-своему. Сказали, что ребята неудачно пошутили и не стоит обращать на это внимание. А психолог, к которому отправили почему-то Сашу, сказал лишь несколько фраз, не вникая в суть произошедшего.

- Ну может сам виноват, никогда люди просто так ничего не делают. Ты в следующий раз, чтобы успокоиться, до десяти посчитай. Помогает

Из воспоминаний мальчика выдернул звонок, который оповестил о начале второго урока. Покинув туалет, Саша направился в сторону кабинета русского языка.

В кабинет мальчик вошел робко, словно в клетку с дикими зверями. Учителя еще не было, и класс гудел, как потревоженный улей. Саша, стараясь не привлекать к себе внимания, направился к своей последней парте, словно она была его единственным убежищем в этом враждебном мире.

И тут его окликнула Алена. Ее голос прозвучал, как удар хлыста.

– Вонючка! – Она стояла в окружении своих подруг, словно королева со свитой. – Ты должен извиниться.

Саша остановился, не поднимая глаз. Он знал, что сейчас начнется.

– За что? – Прошептал он, почти неслышно.

– Как это за что?! – Возмущенно воскликнула Алена, делая шаг вперед. – Ты когда рыдать убегал, меня и Свету толкнул.

– Извините, если сделал вам больно. – Тихо сказал Саша, чувствуя, как к горлу подступает ком.

– Этого недостаточно. – Отрезала Алена. – Ты должен извиниться перед всем классом. Встань на колени и попроси прощения!

«Раз…». – Посчитал про себя мальчик.

Саша молча опустил глаза. Собрав последние остатки воли, он, не поднимая головы, прошел мимо Алены и сел за свою парту. Мальчик старался не смотреть на нее, не слышать ее ядовитые слова. Он просто хотел, чтобы этот день поскорее закончился.

– Ты пожалеешь об этом, Носков, – услышал он злобный шепот Алены. – я тебе обещаю, тебе это так просто не сойдет с рук.

Алена не бросает слов на ветер. Он ждал, когда же обрушится новая волна унижений. И сердце его сжалось от страха. Он был один против целого класса. И у него не было ни единого шанса на спасение.

Саша шел по улице, с него ручьем стекала грязная вода. Она пропитала одежду, волосы, кожу. От него отвратительно пахло хлоркой и старой тряпкой. Одноклассники не поскупились: вылили на него целое ведро грязной воды из-под помытых полов. “Чтоб отмылся, вонючка!” – кричали они, захлебываясь от смеха, конечно, во главе этого веселья была Алена.

«Два…». – Посчитал про себя мальчик.

Он не плакал. Слезы закончились давно. Вместо этого в голове клубился одна за другой мысли. За что? За что со мной так? Что я им сделал? Почему я такой слабый? Почему не могу постоять за себя?

Саша мечтал отомстить, дать сдачи, заставить их почувствовать хотя бы часть той боли и унижения, которые испытывал он. Но он знал, что не сможет. Слишком слаб, слишком запуган, слишком одинок… и сломан.

Он шел, опустив голову, стараясь не смотреть на прохожих. Чувствовал на себе их брезгливые взгляды. Вот и его дом. Обшарпанная пятиэтажка с выбитыми где-то стеклами и облупившейся краской. Возле подъезда, как всегда, собралась пьяная компания. Он сразу узнал свою мать, с красным лицом и заплетающимся языком. Рядом с ней, обнимая за плечи, стоял ее очередной сожитель, дядя Валера, с бутылкой в руке. Они что-то громко кричали, смеялись, матерились.

Саша остановился, как вкопанный. В животе заурчало от голода. Он надеялся, что мама хотя бы сегодня приготовит что-нибудь на ужин. Но, глядя на эту картину, он понимал, что надеяться не на что.

Он знал, что сегодня не будет ужина. Не будет теплой постели. Не будет даже банального “как дела?” или “все ли в порядке?”. Сегодня снова придется ночевать там, где получится.

Саша глубоко вздохнул, пытаясь справиться с отчаянием. Он медленно подошел к подъезду, стараясь остаться незамеченным. Проскользнул мимо пьяной компании, не поднимая глаз. Внутри все сжалось от тоски и безысходности. Он знал, что завтра все повторится. Школа, унижения, голод, холод. И так будет всегда. Потому что для него, Саши Носкова, другого мира просто не существовало.

Десять лет пролетели вихрем. Алена, успешная и уверенная в себе, жила жизнью, о которой когда-то могла только мечтать. Удачный брак, две очаровательные дочки, престижная работа. Казалось, удача всегда была на ее стороне.

Первое сентября. День знаний. Алена, с гордостью и умилением, оставила свою младшую дочь, Марину, на первый в ее жизни урок. Белые банты, букет гладиолусов, сияющие глаза – все, как в сказке. Поцеловав Марину на прощание, Алена уехала на работу.

Не прошло и часа, как раздался телефонный звонок. Голос на другом конце провода был дрожащим и полным ужаса: “Алена, в вашей школе… захват заложников… класс Марины…”

Земля ушла из-под ног. Сердце бешено заколотилось в груди. В голове – лишь одна мысль: Марина!

Ее слова будто подтвердились. В школу ворвался сумасшедший старик с ружьем. Ранен охранник, один из учителей. Сейчас псих заперся в классе Марины и не выдвигает никаких требований. Просто орет, что всех убьет.

Алена бросила все и помчалась в школу.

Увиденное повергло ее в шок. Здание школы было оцеплено полицией. Вокруг – толпы перепуганных родителей, рыдающих и молящихся. Кто-то пытался прорваться сквозь оцепление, но безуспешно.

Алена, словно в трансе, слышала обрывки фраз: “Здание окружено… ведем переговоры… сумасшедший…”

Но она не слушала никого. Она знала эту школу, как свои пять пальцев. Она сама здесь училась. Каждый коридор, каждый поворот – все было знакомо и близко.

И в этот момент в голове созрел отчаянный план.

Воспользовавшись общей паникой и неразберихой, Алена, ловко проскочив мимо растерянных полицейских, бросилась к зданию школы. Она бежала по знакомым коридорам, словно в бреду. Пустые коридоры наполняло эхо от стука каблуков.

Она знала, где находится класс Марины. Она помнила каждый шаг, каждый поворот. Ее ноги сами несли вперед, к своей дочери, к своему самому дорогому сокровищу.

И вот, наконец, она добралась до нужного кабинета. Сердце замерло. Она приготовилась увидеть что угодно. Из класса выходил тот самый псих. Грязный, оборванный, обросший, похожий на бомжа, старик. Он тащил за руку маленькую девочку, в его руках было ружье.

Алена замерла, боясь пошевелиться, ее дочь, в руках этого человека, беспомощно смотрела на нее. Старик медленно, словно в замедленной съемке, обернулся. Его лицо было исхудавшим, покрытым морщинами и грязью. Но в его глазах, потухших и запавших, Алена внезапно увидела что-то знакомое. Что-то такое, от чего по спине пробежал холодок.

Марина посмотрела на Алену своими большими, испуганными глазами и тихо прошептала:

– Мама?

Старик слабо улыбнулся, и в этот момент Алена узнала его. Ее сердце пропустило удар.

– Здравствуй, Алена. – Прохрипел старик.

– Саша? – Прошептала она, не веря собственным ушам. – Саша Носков? Пожалуйста, отпусти её!

В глазах Алены отражался ужас. Саша Носков… Тот самый “Тухлый носок”, над которым они издевались в школе, стоял перед ней, превратившись в безумного старика, и держал за руку ее дочь. Это был абсурд, кошмар, который не мог быть реальностью. Мужчина посмотрел на нее потухшим взглядом. В его молчании отражалась вся боль, которая долгими годами копилась в сердце. Затем, словно погружаясь в болезненные воспоминания, Саша начал свой безумный монолог.

– Знаешь, Алена, всю жизнь я чувствовал себя изгоем, но не мог понять почему. Никто не видел моей боли, никто не слышал моих криков. Все только смеялись и унижали.

Он замолчал, тяжело дыша.

– Я всегда думал: почему? Почему со мной так? Что я сделал не так? Может, если бы я был другим… Если бы я был сильным… Если бы я мог постоять за себя…

В его голосе зазвучала отчаянная мольба.

– Я хотел понять… Я хотел узнать, что вы чувствуете, когда причиняете боль другим. Может… Может, если бы я понял, как это – причинять боль… может быть, тогда вы меня бы приняли. Может быть, тогда вы увидели бы во мне человека.

Он взглянул на Алену, его глаза горели безумным огнем.

– Ты понимаешь, Алена? Я просто хотел узнать, что у вас внутри. Что заставляет вас быть такими жестокими. Может быть, если бы я сам стал жестоким, я бы стал одним из вас…

Саша замолчал, он нагнулся к испуганному ребенку.

- Прости, я не хотел…

Раздался выстрел.

Телевизор в гостиной мерцал, транслируя экстренный выпуск новостей. На экране, перебивая обычные программы, мелькали кадры оцепленной школы, испуганные лица родителей и мелькание проблесковых маячков.

Диктор, с серьезным и трагичным выражением лица, вещал: “Сегодня днем в школе номер N произошел захват заложников. Вооруженный мужчина, личность которого установлена как Носков Александр, ворвался в здание и заперся в одном из классов, удерживая в заложниках учеников первого класса и учительницу.”

На экране показывали фотографии Саши, старые, размытые, из школьного архива. Алена отвернулась, не в силах смотреть на это изуродованное временем и жизнью лицо.

“На протяжении нескольких часов полиция вела переговоры с преступником, однако он не выдвигал никаких требований и вел себя неадекватно, угрожая расправой заложникам. В связи с прямой угрозой жизни детей, было принято решение о штурме.”

Кадры сменялись: вот спецназ готовится к операции, вот снайпер занимает позицию на крыше соседнего здания, вот толпа обезумевших от страха родителей в истерике ждет новостей.

“В ходе операции один из снайперов произвел точный выстрел, ликвидировав преступника. Носков Александр был нейтрализован и скончался до приезда скорой.”

Алена выключила телевизор. До сих пор, закрывая глаза, он видела, как падает Саша. Как испуганная Марина убегает в класс. Ей казалось, что это происходило не с ней. Подбежав к бывшему однокласснику, женщина нагнулась над ним. На нее смотрели добрые, измученные глаза.

- Как вы, видимо не умею…- Просипел Носков глядя на Алену.

" Десять... " - Посчитал про себя мальчик.

И тут, словно молния, в ее сознании вспыхнули воспоминания. Школа. Коридоры. Насмешки. “Тухлый носок”, “Вонючка”. Она вспомнила всё. Все те унижения, которым они подвергали Сашу. Все те злые слова, обидные шутки, жестокие выходки. Его испуганные глаза, полные отчаяния и боли.

И в этот момент до нее дошло. Дошло, что она, Алена, была частью этого. Она не была просто наблюдателем. Трагедия в школе – это не просто случайность, не просто безумный поступок одного человека. Это результат общего равнодушия, общей жестокости, общей вины. Она была активным участником травли, одним из тех, кто сломал жизнь этому человеку, превратив его в то, чем он стал.

Слезы хлынули из глаз, обжигая лицо. Алена больше не могла сдерживаться. Она упала на колени посреди школьного коридора и закрыла лицо руками.

– Прости меня, Саша… Прости… Прости нас всех, Саша… Прости нас за все…