Тени старого дома

Анна вошла в холл старинного особняка, и её каблуки выбили звонкий ритм на мраморе. Воздух был тяжёлым, с ноткой ванили, пропитавшей стены, и от этого у неё слегка закружилась голова. Она приехала сюда как дизайнер интерьеров, чтобы обновить дом для нового владельца, Кирилла, чьё имя звучало в её голове как шепот. Портфель с эскизами оттягивал плечо, но любопытство тянуло сильнее. Дом был огромен, с высокими потолками и узкими окнами, из которых свет лился тонкими струями, рисуя на полу дрожащие тени.

Он ждал её у лестницы — высокий, с острыми скулами и взглядом, который проникал слишком глубоко. Кирилл был моложе, чем она думала, но в его осанке, в лёгком наклоне головы было что-то властное, почти опасное.

— Добро пожаловать, Анна. Я ждал тебя, — произнёс он, и его голос, низкий и чуть хриплый, заставил её кожу покрыться мурашками.

Она кивнула, пряча смятение за деловым тоном. Они двинулись по коридорам, где портреты в золочёных рамах следили за каждым её шагом. Кирилл говорил о доме с какой-то жутковатой нежностью, будто он был его продолжением, а она — частью игры, в которую её втянули без спроса.

— Мастерская, — сказал он, распахнув тяжёлую дверь. Комната пахла деревом и краской, в ней царил хаос: инструменты, холсты, обрезки досок. В центре стоял массивный стол, обтянутый потёртым бархатом, и на нём — зеркало в резной раме, отражавшее её раскрасневшееся лицо.

Она начала расспрашивать о его планах, но Кирилл отвечал уклончиво, больше наблюдая, как её пальцы нервно теребят карандаш. Он подошёл ближе, наклонился над столом, якобы показывая царапину, и его дыхание скользнуло по её шее, горячим и медленным. Её пульс забился где-то в горле, а колени дрогнули.

— Ты дрожишь, — заметил он шёпотом, и его глаза поймали её взгляд, не отпуская.

— Это холод, — солгала она, но голос предательски сорвался. Его губы изогнулись в улыбке, и в ней было что-то тёмное, манящее.

Слова утонули в тишине, уступив место чему-то более осязаемому. Он шагнул к ней, и её спина упёрлась в край стола, бархат под пальцами стал горячим, как её собственная кожа. Его рука зависла над её талией, не касаясь, но этого было достаточно, чтобы её тело напряглось, требуя большего.

— Чего ты ждёшь? — выдохнула она, и её голос прозвучал почти как мольба. Он наклонился ближе, и его губы замерли в миллиметре от её шеи, обещая и не давая.

— Того же, что и ты, — ответил он, и этот шёпот обжёг её сильнее любого прикосновения. Её ладони скользнули по столу, цепляясь за ткань, а он медленно провёл пальцами вдоль её руки, от запястья к локтю, оставляя за собой дорожку огня. Она выгнулась навстречу, не в силах сопротивляться, и его дыхание стало её собственным ритмом.

Всё смешалось в странном танце: его близость, её податливость, скрип стола под её весом. Он прижал её сильнее, и она почувствовала, как его тело твёрдо упирается в неё, обещая то, о чём она не смела думать. Её ноги подкосились, но он держал её взглядом, заставляя забыть обо всём, кроме этого момента. Когда его губы наконец нашли её, она задохнулась, растворяясь в ощущении, которое не поддавалось словам.

Когда она уходила, её портфель так и остался нетронутым, но внутри неё горел пожар, который он разжёг. Она знала, что вернётся — не ради работы, а ради него.