Тени за спиной( по мотивам сериала "Доктор кто")

Клара Стоун сидела в прокуренном офисе нотариуса и раз за разом перечитывала странную фразу в завещании своей двоюродной бабки — женщины, которую она видела всего пару раз в детстве:

"Дом, сад, мебель и личные вещи достаются Кларе Стоун. Но при одном условии: в саду находится статуя. Её нельзя продавать, передвигать, покрывать, прятать или — ни в коем случае — оставлять без присмотра."

Нотариус, седой мужчина с лицом человека, много раз в жизни читал более странные документы, пожал плечами:

— У стариков бывают причуды. Вы просто подпишите, и дом ваш. В графстве Ланкашир недвижимость редко уходит так дёшево. Хотите — сдавайте, хотите — живите.

Клара подписала. Не потому, что ей был нужен дом. А потому, что хотела хоть что-то своё — после провала последней работы, расставания с парнем и бесконечных съёмных квартир. Дом в глуши казался шансом на перезагрузку.

На следующий день она приехала в Харроу-Бич — маленький прибрежный городок, вечно укутанный в туман и запах сырой соли. Дом стоял на окраине, на вершине холма, с видом на море. Красивый, но уставший. Словно пережил многое и больше не хочет никого впускать.

На заднем дворе — она увидела её.

Статуя. Высокая. Женская фигура в старинной одежде. Каменные крылья за спиной. Руки прикрывают лицо, как будто она рыдает. Глубокие трещины прорезают камень, как морщины.

— Ну здравствуй, ангел, — пробормотала Клара, доставая телефон. Сделала пару фото, чтобы выложить в блог. — Ты хоть фотогенична?

На фото статуя выглядела... иначе. Руки всё так же прикрывали лицо, но... угол наклона головы был другим. Как будто она чуть повернулась.

— Забавно, — прошептала Клара и на секунду задумалась. Она закрыла глаза, чтобы протереть объектив.

Открыла — статуя стояла ближе. На метр. Рядом с кустом.

Она замерла. Обернулась. Никого.

— Это ветер... или я с ума схожу?

Внутри дом оказался пыльным, но уютным. Обои облезли, мебель покрыта чехлами. И всё же было что-то... живое. Или присутствующее. Как будто дом следил за ней. Как будто что-то жило внутри стен.

В спальне она нашла коробку с письмами. Почти все от одной женщины — Джоанны Стоун. Та писала кому-то по имени Эдвард, рассказывая о «стражах времени», о «приближающейся тьме» и о «каменных убийцах, которые живут между мгновениями».

"Ты не понимаешь, Эдвард. Они не просто статуи. Они питаются временем. Они крадут у тебя годы, десятилетия, целую жизнь — за один взгляд. Я заперла одну из них. Но она становится ближе. С каждым днём ближе. Я больше не моргаю."

Письма были датированы 1964 годом. Последнее — обожжено по краям. На нём была одна строчка:

"Я больше не могу удерживать её. Прости."

Клара не знала, что думать. Это — просто бред. Старческий маразм. Или паранойя. Возможно, её родственница страдала от деменции. Да?

В ту ночь она впервые не смогла уснуть.

Сначала — шаги. По саду. Хруст травы.

Потом — лёгкий стук в окно. Она выглянула. Никого.

Но утром — ангел стоял у самой веранды.

Клара не могла объяснить, как именно она поняла, что статуя двигалась. Она не видела движения, не слышала шагов. Но каждое утро, выходя в сад, она обнаруживала её ближе, чем вчера.

На пятый день ангел уже стоял на крыльце. Точно в той же позе: руки закрывают лицо, камень испещрён трещинами. Но теперь статуя отбрасывала тень в сторону дома. Тень длинную, искривлённую... и слишком живую.

Клара сфотографировала её — на всякий случай. Сравнила со вчерашним снимком.

Руки.

На новом фото руки статуи были чуть ниже, чем на предыдущем. Почти открывали глаза. Почти.

— Это не может быть реально, — прошептала она и включила камеру телефона на запись. — Я… я фиксирую статую. Если завтра она двинется — у меня будет доказательство.

Ночью она поставила лампу на террасе, включила запись снаружи и пошла спать с ощущением, будто чей-то взгляд сверлит её сквозь стены.

Сон не приходил. Вместо него — звуки. Хруст. Скрежет по дереву. Стук по стеклу.

Она боялась выглянуть. Боялась моргнуть.

К утру лампа была разбита. Телефон — разряжен. А статуя... стояла в коридоре, прямо перед входной дверью.

Теперь руки были убраны.

Каменное лицо смотрело на неё. Изуродованный рот был открыт в беззвучном крике. Зрачков не было, но из глаз текли тонкие потёки воды — или чего-то иного.

— Что ты такое? — выдохнула Клара, попятившись.

Она не отрывала взгляда. Статую нельзя оставлять без внимания. Ни на секунду. Где-то в глубине памяти всплыли слова из письма Джоанны:

"Они — квантомеханические хищники. Они существуют, только пока ты их видишь. Пока ты смотришь — они застывшие. Но моргни — и они рядом."

Клара в панике метнулась в кладовку, нашла старое зеркало и установила его в холле. Теперь она могла смотреть и в лицо, и в отражение.

Но она не могла жить так вечно.

Она решила: нужно понять, откуда он взялся. Почему именно этот ангел? Почему именно этот дом?

Старые бумаги Джоанны в подвале дали первую подсказку: газетная вырезка 1921 года.

"Местная семья исчезла при загадочных обстоятельствах. Только каменная статуя в саду осталась без изменений. Отец семейства накануне жаловался, что ‘статуя шевелится’. Следствие было закрыто."

На обороте — пометка карандашом:

"Один и тот же ангел. Снова и снова. Он не убивает. Он забирает время. Отправляет людей в прошлое. Они исчезают — а он питается тем, что осталось."

Сердце Клары стучало в груди. Ей нужно было уйти, но...

Телефон не ловил сигнал. Машина — не заводилась. Электричество — начало мерцать.

И каждый раз, когда она моргала, ангел был на шаг ближе.

Продолжить в главе 3? В ней Клара найдёт дневник другого свидетеля ангела, а мы начнём погружаться в временную природу проклятия и узнаем, что ангел охотится не только ради убийства…

Клара провела целый день, роясь в подвале. Скрипучие деревянные полки, старые кофры, пыльные альбомы — здесь всё хранило тень прошлого. И вдруг — находка: кожаный журнал, потрёпанный и пожелтевший от времени.

На обложке было выдавлено имя: Джонатан Уэйр, 1947 год.

Она открыла наугад:

"Сегодня мы снова видели его. Моя жена говорит, что это просто старый садовый декор, но я видел, как он стоял у теплицы вчера. А сегодня он у фонаря. Я клянусь, он ближе. Я поставил зеркало. Я не моргаю."

"Я начал считать секунды между морганиями. Пятнадцать. Иногда десять. Иногда не выдерживаю и шесть. Каждый раз он сдвигается. Мне снится, как он касается меня. Но ведь он не двигается. Он камень. Только когда не смотришь."

"Анна исчезла. Просто... ушла в сад, и всё. Никаких следов. Только след от её ноги — в нескольких метрах от ангела. Я знал. Он её забрал. Он сделал это. Но как?"

"Я нашёл другой дневник. Профессор из Кембриджа. Писал про существ, питающихся временем. Он назвал их 'Плачущими Ангелами'. Они не убивают. Они касаются тебя — и выбрасывают в прошлое. Ты исчезаешь. А они питаются энергией твоей потерянной жизни. Чем дольше ты был бы жив в своём времени — тем больше энергии они получают."

Клара сжала обложку так сильно, что ногти врезались в кожу. Всё это было слишком реально. Слишком конкретно. Столько совпадений — не могут быть случайностью.

Она оторвалась от дневника и медленно обернулась.

Он был у дверного проёма.

Его руки были уже опущены. Каменное лицо скривлено в немом вопле, и рот раскрыт шире, чем казалось возможным. Статуя стояла, застывшая, но напряжённая.

Готовая броситься.

Она снова схватила зеркало — теперь носила его с собой повсюду. И вдруг вспомнила: в дневнике говорилось о профессоре. Из Кембриджа.

Она вытащила ноутбук. Чудом — одно окно Wi-Fi работало, медленно, но соединение было. Она искала по имени: профессор Теодор Миллс, Кембридж, 1930-е.

Совпадение было одно.

"Теодор Миллс. Специалист по парадоксам времени. Пропал в 1935 году при невыясненных обстоятельствах. Последнее место пребывания — Харроу-Бич, Ланкашир."

Клара откинулась на спинку кресла, сердце колотилось. Всё сходилось. Ангел не один. Он был здесь давно. Он забирал всех, кто пытался понять.

Теодора. Джонатана. Анну. Джоанну.

Теперь очередь могла дойти до неё.

Она посмотрела в зеркало.

Он был ближе.

Утро пришло внезапно. Клара проспала — впервые за несколько суток. Словно кто-то дал ей забыться, отпустил. Но проснувшись, она поняла — что-то изменилось.

Статуи не было.

Весь дом она обошла с зеркалом в руках, дрожащими пальцами сжимая рукоятку фонарика. Но ангела не было ни в коридоре, ни в саду, ни даже в тени старого дуба. Казалось, он исчез.

Это было хуже. Гораздо хуже.

Плачущий Ангел никогда не уходит. Он прячется.

На письменном столе она увидела что-то новое. Бумагу, которой там не было. На ней — аккуратный почерк, как будто выведено чернилами:

"Взгляд не спасает. Но может направить.

Если хочешь выжить — ищи разлом.

Там, где камень не отбрасывает тень."

Клара почувствовала, как в груди сжимается пустота. Кто оставил это? Джоанна? Кто-то из прошлого? Или сам ангел, играющий с ней?

Она вспомнила об одном странном месте — старом сарае на краю сада. Её тётя всегда держала его заколоченным, будто прятала что-то важное. Клара уже пыталась попасть туда раньше, но дверь была заклинена. Теперь она открылась почти легко.

Внутри пахло плесенью, металлом и… горелым воздухом.

На полу — тонкий слой пепла и зола.

А в центре — зеркало. Треснутое, но странно чистое, как будто недавно вымытое. Оно не отражало её лицо — только сад, но с другим светом, как будто... с другим временем.

Она приблизилась. Сердце билось в ушах.

И тогда она увидела его.

Мужчина, стоящий в отражении. Высокий, в твидовом пиджаке, с сединой у висков. Он стоял на том же месте, что и она, но в другом времени. Позади — те же деревья, но без гнили. Дом — целый. Сад — ухоженный.

Он поднял руку. Написал пальцем по стеклу:

"Ты Клара? Я — Теодор Миллс. Мы можем говорить. Но ты должна слушать быстро."

Окно — дрожало. Пространство вокруг зеркала будто пульсировало. Ангел, казалось, открывал временной разлом. Возможно — случайно. Возможно — специально.

"Они не просто охотятся. Они — стражи. Не всех убивают. Некоторых сохраняют. Сбрасывают в другие эпохи. Я здесь — в 1923 году. И я нашёл других. Мы живём — но в прошлом."

Клара глотнула.

— А можно вернуться? — спросила она, не надеясь на ответ.

Он снова написал:

"Да. Один способ. Только если поймать ангела. Или заманить в ловушку. Их можно 'заморозить' взглядом — но надолго удержать только с зеркалами и светом. И главное — найти момент, когда он уязвим. Когда он сам открывает дверь во времени."

"Они становятся голоднее. Раньше забирали одного в год. Теперь — каждый месяц. Этот ангел старый. Раненый. Он застрял. Он не уходит, потому что здесь его конец."

Клара вскинула взгляд.

Если она выманит его — может, она сможет его запереть? Остановить? Может, не просто выжить — но спасти других?

Зеркало потускнело. Отражение исчезло.

Снаружи… снова тишина.

Но внизу лестницы раздался щелчок. Как будто что-то тяжёлое упало на пол.

Она вышла в холл.

Статуя стояла у подножия лестницы.

Она теперь была в другой позе.

Руки вытянуты вперёд. Каменные пальцы — почти касаются воздуха.

Клара не отрывала взгляда. Медленно отступала назад.

— Ну что ж, — прошептала она. — Играем, ублюдок.

Клара готовилась.

Она перестала плакать. Перестала спорить с реальностью. Теперь она верила. Всё происходящее — не безумие, не кошмар. Это настоящая война, и она — одна на линии огня.

Старые зеркала были расставлены по дому. Светильники и прожекторы — подключены к аккумуляторам. Она сделала всё, чтобы взгляд не прерывался ни на секунду. Даже установила систему с таймером — свет загорался в разных комнатах с интервалами, создавая иллюзию присутствия.

Ангел стоял в подвале. Она заманила его туда — медленно, шаг за шагом, не мигая. Там, в узком пространстве между кирпичами, она окружила его светом, зеркалами и отблесками.

Заперла. Пока что.

Но он шевелился. Не физически. По-другому. Клара чувствовала — время вокруг ангела дрожит. Пространство тоньше, чем бумага. Словно статуя не просто стоит, а ожидает знак — и дверь откроется.

И тогда это случилось.

На чердаке раздался странный звон. Как будто стекло вибрирует от звука, которого нет. Искажённый, глубокий… почти инопланетный.

Она поднялась, опасаясь, что ангел прорвался. Но нет.

На чердаке была старая рама — в ней пульсировала трещина, будто ткань мира надорвалась. Через неё проглядывал туман… и контуры чего-то.

Силуэт. Мужчина. Высокий. В длинном пальто, с развевающимся шарфом.

Он стоял по ту сторону времени.

Рядом — синяя дверь. Будка. Словно телефонная. И на ней надпись:

"Police Public Call Box"

Клара замерла. Это был он.

Доктор.

Она не знала, кто он. Никогда не встречала. Но чувствовала — он знает. Он понимает, с чем она столкнулась. Он — как огонь на краю холодной вселенной.

Словно почувствовав её взгляд, силуэт обернулся. Он не мог её видеть, но как будто знал, что она там. И тогда... он оставил послание. Лазурная строчка высветилась прямо в воздухе:

"Ты сильнее, чем думаешь. Главное — не моргай. И не иди одна. Ангелы голодны."

В следующее мгновение трещина исчезла. Осталась лишь пыль. И чувство, что он всё ещё рядом. Где-то в другом времени. В другой жизни.

Но это дало Кларе решимость.

Если даже Властелин Времени знает о ней — значит, она не просто жертва.

Значит, у неё есть шанс.

В ту же ночь зеркало в подвале вспыхнуло. Камень начал дрожать. Ангел двигался, даже в свете. Он открывал врата.

И тогда Клара поняла: она может перехватить управление. Использовать силу разлома.

Но для этого... она должна рискнуть всем.

Трещина во времени росла. Стена подвала покрылась моросящим светом, как будто пространство пропитывалось дождём из искр. Ангел всё ещё стоял неподвижно — но время вокруг него двигалось, как вода подо льдом. Он не просто открывал портал… он вплетал в реальность другой слой.

Клара знала, что это её шанс. Может быть, единственный.

Она надела рюкзак — там был фонарик, батареи, зеркальце, журнал Джонатана, и её самое сильное оружие — вера в невозможное.

Сделав шаг к зеркалу, она ощутила, как пространство уступает. Мир вокруг стал мутным, звуки — приглушёнными. Каменная рука ангела дёрнулась. Почти касалась воздуха. Но она шагнула раньше, чем он.

ВРЕМЯ ПЕРЕЛОМИЛОСЬ.

Она падала — не вниз, а в прошлое.

Картины мелькали: старый сад в цвету, смех детей, женщина с лейкой… Потом — пожар, паника, сирены, воздух, пропитанный страхом. Она пролетела сквозь десятилетия, как песчинка, сорванная с ветки.

И наконец — туман. 1923 год. Харроу-Бич.

Она упала на колени в траву — но воздух был… живой, не пропитанный гнилью. А впереди, у старого фонтана, стояли люди. Несколько человек. И один из них — высокий мужчина в твидовом пиджаке.

— Клара? — спросил он, прищурившись.

— Теодор Миллс, — выдохнула она.

Он кивнул.

— Ты — та самая. Нас было трое. Теперь ты четвёртая. Добро пожаловать в прошлое.

Они жили здесь, как могли. Не старели — ангелы иногда удерживали людей в стазисе, как приманку. Эти трое были между слоями времени — живыми, но забытыми. Застрявшими.

— Почему он держит нас? — спросила она.

Теодор вздохнул.

— Этот ангел ранен. Он потерял связь с роем. Он не может поглотить полностью. Он питался нашей потерянной жизнью, но теперь он слаб. Он использует нас, чтобы пытаться восстановить проход в своё измерение. Ты стала ключом. Ты — последняя. Этого достаточно, чтобы открыть ворота навсегда.

Клара почувствовала, как в голове пульсирует одна мысль: если он откроет врата — за ним придут другие.

— Нужно остановить его. — Она встала. — Мы должны вернуться.

Теодор кивнул.

— Есть способ. Но ты одна можешь это сделать. Только новоприбывшие могут пересечь границу в обратную сторону. Он боится тебя. Боится того, что ты знаешь.

В руке Теодора была маленькая коробка. Она светилась мягким синим светом.

— Я нашёл её в 1941 году. Он оставил её. Один… путешественник. Сумасшедший, добрый, гениальный. У него была синяя будка. Он сказал, что мы не сможем победить, но сможем выиграть время. Это устройство и откроет разлом обратно.

— Доктор, — прошептала Клара.

Она схватила коробку, и свет стал ярче.

Ангел почувствовал это.

Вся реальность начала сжиматься. Трава увядала. Люди исчезали. Всё исчезало.

— Только ты можешь вернуться, — крикнул Теодор. — И если вернёшься — уничтожь его. Не дай ему открыть врата.

Слёзы жгли глаза. Но она кивнула. Сжала коробку.

И шагнула назад.

Возвращение.

Подвал встретил её холодом. Свет мигал. Ангел был ближе — в миллиметре от того, чтобы коснуться. Но она успела.

Она швырнула коробку к зеркалу. Оно вспыхнуло ярко, как солнце. Свет ударил по статуе.

Ангел завопил. Беззвучно. Камнем.

Всё замерло.

Он застыл навсегда.

Зеркала треснули. Свет погас.

Клара упала на пол. Одна. В тишине.

Но где-то глубоко под домом, в пыльной трещине подвала, камень снова зашевелился.

Клара проснулась в своей постели.

Окно было открыто, занавески колыхались на ветру. Птицы пели. Легкий запах дождя. Дом — цел. Ни ангела. Ни трещин во времени. Ни зеркал. Всё было так, будто ничего не случилось.

Но она знала правду.

Спустившись в подвал, она нашла лишь пустую нишу в стене. Каменной статуи не было. Даже пыли. Только темнота и едва заметная воронка на полу, похожая на след когтя в металле.

Что-то ушло. Или — что-то осталось.

Три дня спустя:

Она не спала. Каждый раз, когда она закрывала глаза, ей снился тот свет, в котором застыл ангел. Но в каждом сне… он двигался. Миллиметр за раз.

На четвёртый день она нашла это.

Конверт. Запечатанный сургучом. Без обратного адреса. Лежал у порога.

Внутри — записка. Бумага чуть пахла гарью и… чем-то несвойственным нашему времени. Строчка была написана от руки. Неровно. Поспешно.

"Ты сделала невозможное. Но они всё ещё слышат.

Мир трещит — и это только начало.

Он был ранен. Другие — нет.

Я не могу быть рядом. Но наблюдаю.

Не спи слишком долго.

— Доктор."

На другой стороне — схема. Лабиринт из точек, стрелок и временных координат. А в самом центре — красная метка. Харроу-Бич. 2025 год.

Рядом пометка:

"Следующий прорыв — через 6 дней. Он не один."

Клара опустилась в кресло.

Она победила. Но не окончательно.

Тем временем…

На другой стороне мира, в пыльном музее под стеклом, стоит каменная статуя.

Никто не помнит, откуда она. Табличка стёрта. Охранники называют её "Слепая богиня". Стоит, сложив руки у лица, словно плачет. Никто не обращает внимания.

Но камеры… часто глючат.

А на одной — последний кадр:

Глаза. Каменные. Раскрытые.

Свет не гаснет

Харроу-Бич снова стал тихим.

Но тишина не значит безопасность.

Клара знала — Доктор дал ей карту не для спасения. А для подготовки. То, что она пережила, было началом. И то, что застыло в музее под видом «Слепой богини», уже не ангел-одиночка. Это маяк. Приманка для других.

Всё это было ловушкой — как и говорил Теодор.

Шесть дней спустя

Ночь. Луна — круглая и яркая, как око всевидящего врага.

Клара стояла на старой станции — той самой, где однажды исчез её отец.

Она установила зеркала. Запас света. Отражатели. Всё, как в инструкции, что оставил Доктор.

И в центре круга — камень. Ангел. Тот самый. Из музея. Она украла его. Или, скорее, вырвала его из когтей будущего, с помощью устройства из коробки Доктора.

Теперь он был здесь. Приманка для остальных.

— Ну же, — прошептала она. — Придите.

Они пришли.

Из воздуха начали проступать тени. Пульсации времени. Шорохи. Камень треснул. Один за другим, словно капли чернил в воде, из разлома вышли три новых ангела.

Они не шевелились. Но были всё ближе.

Она мигнула — один уже стоял на перроне. Второй — на ступеньках.

Третий — за её спиной.

Но Клара не была одна.

В тот миг, когда всё должно было закончиться — когда взгляд её дрогнул, когда свет моргнул — небо разорвалось звуком.

Грохот. Вихрь.

Появился ТАРДИС.

Синяя будка — в сердце ужаса.

Дверь приоткрылась, но никто не вышел. Лишь голос, искажённый эхом и временем:

— Не бойся. Ты всё сделала правильно. Теперь — отпусти.

Взрыв света.

Ангелы застыли.

Вся станция обратилась в вневременное поле.

ТАРДИС поглотил разлом. Замкнул его. Унёс прочь.

Когда всё стихло — на станции снова был только ветер. Камней — не было. Свет — стабилен. Всё… закончилось.

Эпилог

Клара живёт в Харроу. Тихо. Ставит зеркала — не из страха, а на всякий случай.

Иногда ночью она слышит звон. Или видит во сне силуэт с развевающимся пальто.

Однажды ей пришло письмо — снова без обратного адреса.

На нём лишь строка:

"Мир не идеален. Но ты сделала его немного безопаснее.

Я помню.

— Доктор"