Тени закрытой комнаты

Тени закрытой комнаты

Я никогда не любил это место, никогда не любил спать в окружении десятка других детей, не любил бесконечные крики, слёзы, драки. Не любил смотреть на унылые стены, которые словно поглощают весь свет. Даже самые яркие солнечные лучи не могли пробраться вглубь здания детдома №510. Если есть 510 детдом, то остальные 509 выглядят похожим образом? Мне всегда был интересен данный вопрос.

В паутины из трещин периодически проникает холод, чья-то невидимая ледяная хватка каждую ночь выбирает себе новую жертву, хватает, и она оказывается в полной власти этого нечто. Коридоры освещены тусклым светом. Старые комнаты и скрипучие лестницы подчёркивают полузаброшенную атмосферу.

Комнаты пропитаны бессонными ночами, давно забытыми мечтами и размышлениями. Все комнаты и вся мебель предстаёт пленниками, которых тоже где-то определённо забыли.

Стёкла окон иногда блестят, словно холодные обжигающие слёзы, что лишь подчёркивает отчаяние всякого, кому не посчастливилось оказаться внутри.

Снаружи детский дом продолжает утопать в оттенках серого. Суровый внешний вид источает атмосферу уныния, холода, отсутствия первичных материальных благ. Неприглядный высокий забор укрывает здание в своих объятиях, барьером ограждая его от света и радости, которая могла проходить улицу по воле случая.

Увядшие деревья, лишенные своих листьев, распространяют только жесточайшую печаль, словно призраки, которые прячутся в своих собственных тенях.

Фасад потихоньку начал обрастать мхом, окна покрывает густой слой пыли, создавая впечатление закрытости от всего мира. Они предостерегают случайного путника от того, чтобы он случайно не забрёл на территорию, не потерял там себя, не сгинул в тяжёлой тени здания, доживающего свой век.

Территория сама стремится отвернуться от мира, от взглядов прохожих. Безмолвным звуком по ветру разносятся меланхоличные тяжёлые пары беспомощности и бессилия.

Даже в такой атмосфере кто-то умудряется не унывать. Наш детдом располагается неподалёку от города, но подъехать к нему можно только по просёлочной дороге. До ближайшей школы несколько километров. Кто-то предпочитает ходить пешком, зачастую старшие ребята, но большая часть дожидается утреннего школьного автобуса, который отвозит всех прямиком к воротам учебного заведения.

В детдоме не так уж и много детей, все они ходят в одну школу, только зачастую в разные классы. В последнее время население сокращается, что не может не радовать. Воспитатели говорят, что всё большее число семей задумывается о том, чтобы взять ребёнка из детдома.

Чаще всего берут малышей. Если ребёнок старше 5 лет, то шанс на то, чтобы покинуть детдом, уменьшается до 50%, а если старше 10 — опускается практически до нуля. Поэтому ребята пускаются во все тяжкие, чтобы получить хоть какое-то внимание.

Начинается всё с того, что кто-то начинает приходить домой, если это место можно так называть, с синяками и ссадинами, потом они дополняются запахом табака, а затем они и вовсе пропадают. Иногда доходят слухи о том, что кого-то поймали на краже, кого-то даже находили мёртвыми.

Смертями не напугать ни одного члена одной большой семьи. Она преследует каждого из нас с самого рождения, поэтому воспринимается простым жизненным этапом, который у кого-то наступает рано, а у кого-то просто немного позднее.

Людей моего возраста изначально было пятеро, сколько я себя помню. Я, два мальчика и две девочки. Сейчас нас осталось двое — я и Вадим. Всех остальных забрали в течение прошлого года. Такого на моей памяти не было очень давно. Я видел, что забирают десятилеток, но чтобы забирали тех, кому исполнилось 13...

Я уже говорил, что постепенно количество обителей детдома уменьшается. Это оно и есть. За последние несколько лет от 50 человек осталось лишь 20, буквально можно всех пересчитать по пальцам обеих рук и ног, если все на месте.

Кроме детей, присутствовало несколько воспитательниц и директор этого детдома. Он появлялся редко, но каждый раз проводил беседу с местными и приносил дары, как мы их называем.

Неравнодушные люди, благотворительность и дотации позволяют детдому доживать свои последние годы. Всё тратится на еду и одежду, на средства базовой необходимости, многочисленные расходники. Никаких средств не хватит на ремонт. Все уже понимают, что проще построить новое здание, чем чинить уже действующее.

Я проходил мимо комнаты десятилеток. Там царила суматоха, все немногочисленные вещи были разбросаны, а четверо детей образовали квадрат, в центре которого горела свечка. Один из ребят полушёпотом рассказывал какую-то страшную историю. Я, не будь дурак, воспользовался концентрацией других на истории и резко распахнул дверь. Ребятня массово вскрикнула и разбежалась по углам.

- Ага, испугались!

- А вот и не испугались! - ответила мне бойкая девчонка Анфиса. Она и рассказывала историю, она же первая за долю секунды метнулась к кроватям.

- Верю, я поверил. Чего делаете?

- У нас вечер страшных историй. Сейчас моя очередь рассказывать.

- И о чём рассказываешь?

- О человеке из тени. - Загадочным шёпотом проговорила Анфиса, стараясь придать этой фразе больше жути и мистического налёта.

- Эту историю все уже слышали по 200 раз. Я-то думал, что-нибудь новенькое. Кончайте байки травить, идите спать. Человека из тени не существует.

- Вечно ты со своим этим... как его... скепти...ске...ску.

- Скептицизмом! - закончил малознакомый мне мальчуган в жёлтой майке.

- Ты откуда такой умный взялся?

Мне действительно было интересно. Я ведь даже имени его не знал.

- Я книжки читаю!

Горделиво произнёс парень, выпятил грудь и подбоченился.

- Книги он читает, ага, небось услышал от воспитателей, а теперь хвастается. Спать иди, а то в школу опоздаешь.

- А я не хожу в школу! Чуть подрасту и буду как Марат.

- Хорошая у тебя цель, но в школу всё равно ходить надо.

Я закрыл за собой дверь и направился в комнату, где до сих пор стоят пять коек, но жилыми считать можно только две. Мне нравилась атмосфера одиночества, хоть я и продолжал скучать по остальным, ведь с ними я подружился ещё с самого раннего детства.

Вадим давно уже спал. Я лёг в свою койку, та предательски скрипнула подо мной. Я уже ожидал услышать десятки оригинальных оскорблений в свою сторону от Вадима, но в этот раз он спал слишком крепко. Я отвернулся в сторону окна и закрыл глаза.

Мне тоже хотелось быть похожим на Марата. Через год он покинет стены детдома. Днём он усердно учится в школе, а вечером подрабатывает на стройке, приходит и сразу ложится спать. Я его давно не видел, но его вклад заметен всем. Большую часть денег он отдаёт на нужды детдома, лишая себя пищи. Говорит, что его на стройке кормят, но по его худому изнеможенному лицу заметно, что если и кормят, то явно недостаточно.

Большинство обителей смирились со своей судьбой и перестали мечтать вообще. У меня давно уже нет мечты. Мне достаточно того, что есть крыша над головой и хлеб на ужин, а остальное может и подождать.

Пытаясь уснуть, я услышал скрип половиц в коридоре. Практически каждую ночь кому-то неймётся, кто-то расхаживает взад-вперёд, пугая младших и раздражая старших. Я уже успел наслышаться о том, мол, человек вышел из тени в поисках новой жертвы.

В полной темноте окружающая действительность может сильно развить чувство страха. Я сам перестал бояться темноты только несколько лет назад, когда Игорь провёл мне экскурсию по ночному детдому. Мы заходили во все комнаты, смотрели на спящих людей. Прошли пустующую кухню, выходили наружу. По-своему прекрасное было время. Я во всём старался подражать Игорю, хотя мы были ровесниками.

Его забрали первым. Потом забрали Дашу, а затем Лизу. Так мы остались с Вадимом вдвоём. В тот период забрали ещё несколько старших, чему я очень удивился, но основной поток пришёлся на тех, кому меньше 10 лет. Воспитатели прогнозировали, что такими темпами вскоре детдом опустеет, его снесут.

К этому у меня было двоякое отношение. С одной стороны, я бы хотел покинуть эти страшные стены, не хотел больше видеть потолок, усеянный трещинами, и свисающую лампу, на которую даже петлю не повесить. Она рухнет вместе со всем потолком при малейшей нагрузке. С другой стороны, я уже привык к укладу этого места, привык к койкам, к людям, привык к массовой уборке по воскресеньям, привык к каждодневным поручениям. Кто-то помогал готовить еду, кто-то таскал тяжести, кто-то чистил туалет...

Ходили слухи о семьях, которые забирают детей для того, чтобы продать их в рабство, может, и того хуже. Честно, я даже устал от историй в духе тех, что семья забирает ребёнка в бытовой ад с жесточайшими наказаниями и отсутствием удобств. Такими рассказами никого не напугать. Хуже быть может, это точно, но мы сильные, поэтому справимся, раньше ведь справлялись со всеми трудностями, вот и предстоящие преодолеем.

Утром я проснулся от того, что меня кто-то сильно тряс. Продрав глаза, я увидел перед собой того самого вчерашнего паренька, который хвастался тем, что читает книги. Его испуганное лицо заставило меня быстро мобилизовать новые силы в организме и вскочить с койки.

— Что случилось?

- Меня сегодня забирают.

В его глазах не было радости, в голосе не было задора и счастья от того, что он покинет полное лишений место.

- А чего ты тогда такой грустный? Лучше улыбнись.

- Мне страшно.

После этих слов паренёк прижался ко мне, попытался спрятаться.

- Чего ты так боишься? Я бы хотел оказаться на твоём месте, да только не судьба уже. Можешь считать, что тебе очень повезло.

Мальчик громко шмыгал носом и что-то нашёптывал себе под нос. Только потом он вновь обратился ко мне.

- Меня поведут в закрытую комнату.

Закрытой комнатой называли комнату в конце коридора, которая, естественно, была закрыта большую часть времени. Каждая душа, которой было суждено жить вне детдомовских стен, обязательно проходила через ту комнату. Даже воспитатели не имели доступа туда. Только директору было позволено туда заходить. Я всегда считал, что там располагается второй кабинет. Некоторые сомнения по поводу предназначения комнаты, конечно, появлялись, но я просто старался об этом не думать. Нет, даже не старался, так выходило само собой. У каждого была целая куча других дел, чтобы отвлекаться на домыслы о содержимом какой-то там комнаты.

На моей памяти случалось несколько волн массовой паники, начиналась самая настоящая истерия в тесном сообществе. Все они были вызваны совершенно иными причинами, которые от этого факта не становились менее абсурдными.

- А тебе интересно, что там? - спросил я у мальчугана и посмотрел ему в глаза.

- Анфиса сказала, что точно ничего хорошего.

- Напугала тебя почём зря, не переживай, я с ней поговорю.

Я потрепал паренька по голове, громко вздохнул, оглядел настенные часы, которые крупными стрелками показывали мне то, что рассчитывать на автобус сегодня не приходится. Ещё одна проблема свалилась на голову. Надо держать в голове, что с той девчонкой адекватный диалог просто невозможен, такого явления в её понимании не существует. Я уже несколько раз слышал её имя от других исключительно с негативным окрасом, но даже так она продолжает притягивать к себе всё новые чистые и молодые умы. За её будущее точно можно не беспокоиться...

Раз уж предстоит долгая прогулка пешком, можно даже не торопиться на уроки. Первый точно пропущен. Я положил учебник в тумбочку, чтобы разгрузить рюкзак, который от одного лишнего грамма был готов разорваться по швам.

Школа являла собой ещё один институт выживания. Кто бы мог подумать, что трудности не заканчиваются внутри одного здания, а распространяются на многие сферы жизни. Проблема в том, что все детдомовские ходят в одну школу, а вот местные это явление не очень-то и жалуют, если можно так сказать. Довольно мягкое описание их отношения к нам. В классах всегда первый ряд закреплён за местными, третий — за детдомовскими. Такое название уже никого не оскорбляет, просто констатация факта.

Иногда я жалею, что никогда не додумался до одиночных парт, так было бы лучше. В школе старались друг с другом не конфликтовать, только самые нетерпеливые и отчаянные могли начать драку прямо в стенах учебного заведения. Часто ограничивались угрозами, взаимными оскорблениями разной степени оригинальности и, несомненно, вызовами на дуэль. Ну, это сильно сказано. Просто два школьника при присутствии нескольких десятков других будут меситься первые несколько секунд на ногах, остальное время на земле, в грязи, в снегу. Победит тот, кто первый встанет. Не очень интересное зрелище, ведь всегда скатывается в подобный процесс. Интересно, но за долгое время ни одна из сторон не могла добиться значительного преимущества по количеству побед, разница в числах всегда колеблется от 1 до 3.

Были исключения. Да, конечно, были, но они только подтверждали правила. Я бы посмотрел на лица местных, когда они узнали, что их новый друг тоже является детдомовским.

Доходило и до крайностей, однажды кого-то увезли в больницу с переломом позвоночника, а кого-то с довольно тяжёлыми черепно-мозговыми травмами. Такие ситуации всегда пугали меня. Цирк цирком, но после подобных происшествий всегда устанавливалось перемирие на неопределённый срок.

Больше в школе нет ничего примечательного, абсолютно ничего интересного. Однотипные уроки, небольшие перемены, объёмный материал, который не всегда можно усвоить с первого раза. Поесть дают — это всегда хорошо.

После занятий я договорился встретиться с Вадимом, чтобы пойти с ним обратно пешком. Темнеет поздно, скоро окончание очередного учебного года. Я зажал во рту веточку, сорванную по дороге, иду по заброшенным трамвайным путям, которые уже давно обросли травой и кустарником. Деревья вокруг придают этой дороге некой атмосферы власти природы над всем человеческим. Над изобретениями, над жизнями, над самим существованием. Продолжительный маршрут только сопутствует подобным мыслям. Вадим что-то говорил мне под ухо, порой его было просто невозможно заткнуть. Я вылавливал только некоторые фразы, иногда выдавал односложные ответы.

Он рассуждал о судьбе наших друзей, которых уже давно забрали, мечтал дожить до совершеннолетия, травил идиотские байки и анекдоты. Если честно, из всей нашей маленькой компании я меньше всего хотел остаться наедине именно с Вадимом. Он меня не раздражал, я просто не мог понять, вот и всё...

- Ты знаком с пареньком в жёлтой майке лет десяти?

- Не припомню, а что?

- Нет, ничего, просто его уже должны были забрать.

- Вот как, повезло ему.

- Я тоже так и сказал, только он чего-то боялся всё время.

- И он тоже?

- В каком это смысле?

- Ну как. До моего затворничества я ведь со многими общался, ты сам помнишь. Из тебя тогда и двух слов вытянуть было сложно.

- Да-да, давай не будем об этом.

- Как скажешь. Так вот, тогда у многих была такая реакция. Ты не подумай, они были весёлыми, жизнерадостными... В возможных пределах, но стоило им только узнать о том, что теперь им предстоит жить в семье... Такие случаи происходили довольно часто. Это только потом я узнал, что только у нас такой высокий процент усыновлений.

- И ты не считаешь это странным?

- Я вообще никак не считаю. Дают — бери, бьют — беги, всё очень просто.

- Это твоё кредо по жизни. У меня наоборот.

- А? Что там моё по жизни?

Я не ответил. В этом и был весь Вадим. Стоило нам только дойти до дома, как он тут же отправился в комнату и улёгся спать, игнорируя свои обязанности. Ладно, с дураков спросу нет.

Вечером Владимир Степанович снова собрал всех в подобии актового зала. Это был довольно высокий и полный мужчина, всегда одевался в строгий костюм, носил очки и окладистую бороду. Разговаривал активно, постоянно жестикулировал и двигал своим большим телом. Я не знаю движения людей, выступающих на концерте, просто уверен, что они очень похожи на движения директора.

Он снова говорил о новых поступлениях в бюджет, о высоком спросе на усыновление в том году, на сохранение тенденций в текущем. Слушать было интересно, я всегда внимал его словам, пусть и не всегда понимал их значения.

После выступления он поспешил удалиться в свой кабинет. Сказал, что у него много работы, которая не терпит отлагательств.

Если говорить обо мне, то осознанное существование пришло ко мне уже в стенах детдома. Я никогда не спрашивал и никому не докучал по поводу собственного происхождения. Мне было всё равно. Настоящее сейчас куда важнее прошлого, нет смысла утруждать себя лишней во всех смыслах информацией.

Только перед сном я вспомнил, что хотел поговорить с Анфисой. Найти её было не так уж и трудно. Она снова занималась своим любимым делом — пугала своих сверстников.

Стоило мне войти в комнату, как её окружение быстро растворилось, осело пылью в чистой комнате. Так они пугались немного старших ребят. А ведь даже до меня доходили слухи о том, что раньше дружили всем скопом. Даже немного печально, что я не застал те времена, если мне изначально была уготована такая судьба.

- Слушай, его ведь забрали?

- Ты о ком это? Постой, если ты о Ване, то ещё днём забрали. Ну и плакал же он.

- Это тот, который в жёлтой майке.

- Да, я ему постоянно разные истории рассказываю.

- Он ко мне подходил утром. Говорил, что ему страшно, ты его специально пугаешь.

- Он сам каждый раз просит рассказывать ему страшные истории, а меня долго уговаривать не придётся!

Анфиса подбоченилась и гордо подняла голову.

- Совсем запугала малого и рада. Сомнительный повод для гордости.

- Ничего не знаю. Он просил — я сделала. Хотя... ты прав, я слегка перегнула. Он даже сбежать пытался у самого входа в закрытую комнату. Её как раз открыли в честь такого случая. Я проходила мимо, но ничего там не увидела. Темно.

- Это как?

- Темно, просто темно. Туда совсем не попадал свет. Ваню туда затащили, потом дверь захлопнулась, а я пошла по делам. Больше ничего не знаю.

- Ты его потом видела?

- Да, он выходил со своими новыми родителями. Такой спокойный... даже слишком.

- Хорошо, спасибо за информацию.

- А ты мне что за это?

- Позволю тебе и дальше испытывать неокрепшие умы на прочность.

Я подмигнул Анфисе и направился в коридор, где на меня смотрела та самая дверь. Так уж сложилось, что она располагается неподалёку от моей комнаты, поэтому никогда меня толком не интересовала. Мне было интереснее обследовать ночью прилегающую территорию, другие этажи, противоположную часть здания. От такого взгляда дверь очень легко скрылась.

Новая информация зажгла во мне первобытный интерес. Хотелось перевернуть всё вверх дном от нетерпения. Оно выражалось в неудачных попытках усидеть на одном месте и подготовиться ко сну, поэтому я принял для себя серьезное решение о проведении некоторых мероприятий, которые позволят заглянуть в загадочную комнату. Но точно не сегодня. Сам факт того, что я туда хочу, и осознание, что вскоре окажусь там, достаточно меня успокоили, чтобы я смог погрузиться в сон.

Ночью я вновь слышал тяжёлые шаркающие шаги по коридору. Пол отвечал протяжным скрипом на каждый шаг, а двери от малейшего прикосновения начинали ходить ходуном. Сказать честно, это было довольно страшно. Нет, остатки рациональности не покинули мою голову, я просто не мог вспомнить человека из персонала, который мог передвигаться подобным образом. Для обитателя фигура была очень массивная и плотная, это можно было сказать по тени, которая мелькала в разных частях коридора.

Я закрыл глаза, когда услышал, что шаги приближаются. Они остановились у закрытой комнаты. Стоило лишь немного приоткрыть один глаз, а тень уже начала извиваться, колебаться, изменять свою форму от человекоподобной до полностью лишенной формы.

Тень исчезла, когда я закрыл глаза, но липкое ощущение страха ещё надолго сковало меня, прижало меня в одном положении без сил пошевелить даже лицевыми мышцами. Сон пришёл, но вот его качество оставляло желать лучшего.

На следующий день все мои мысли занимала лишь комната. Если точнее, то фантазии о её содержимом. Я представлял пыточную камеру, представлял тюремные камеры. Воображение не ограничивалось только этим. В голове крутились образы таинственной тени, что поглощает всякий свет, что на неё падает. Абсолютно чёрное тело. Уж так сильно меня заинтриговал рассказ Анфисы. Вокруг этой комнаты в последнее время и без того появляются различные слухи, страхи и представления. Должен быть герой, который преодолеет все трудности и лихо разгадает загадку.

Я продолжал надеяться, что в комнате обыкновенное убранство обыкновенного кабинета. Легко можно придумать причины того, почему она всегда заперта. Я просто рассчитывал на то, что всё будет в порядке, но неугомонная фантазия не переставала рисовать хтонические тени, которые даже могут ничего за собой не скрывать. Тень сама по себе может являться чем-то живым и непонятным для восприятия, недоступным для определения. Это подтверждает моё ночное наблюдение странного явления. Конечно, я старался об этом не думать и сразу же выбрасывать из головы, но сильнейшее впечатление не могло пройти просто по желанию.

Вадим мне не подсказал никого, кто мог бы справиться с замком, чтобы его вскрыть, а ключ только у директора, поэтому мои шансы уменьшались с каждой минутой, а надежды рушились. Единственным плюсом стало спокойствие, что вновь нахлынуло на меня посреди учебного дня.

Столкнувшись на перемене с Маратом, я попытался осторожно подойти к теме закрытой комнаты и навыкам взлома. Он был старше меня на целых 3 года, поэтому сразу раскусил мои замыслы. Я был готов слушать упрёки и осуждения, но вместо этого он лишь улыбнулся и начал развивать тему.

- Когда-то я умел вскрывать простые замки на старых дверях. Я тогда был малолетней шпаной. Не хочу вспоминать те времена, но навыки ещё остались, если ты умеешь понимать намёки.

- А как же твоя безупречная репутация?

- А что с ней? Ничего не будет, если никто не узнает. Мне всё равно осталось 3 недели до дня рождения. После школы мне надо на работу, буду вечером. Завтра как раз выходной, поэтому все будут сладко спать. Встретимся в коридоре после отбоя. Понял?

Я кивнул головой и зашагал в класс с кривой улыбкой, пытаясь скрыть неимоверную радость и восхищение.

Обстановка в школе вновь накалилась. Всем было понятно, что всё решится только массовым столкновением, никакой разрядки и не предполагалось. Печально, что администрация школы была в курсе большинства событий, но целенаправленно игнорировала практически всё вокруг. Ограничивалась лишь показательными выступлениями с наказанием самых отличившихся с обеих сторон.

Принимать участие в подобных мероприятиях хотелось не особо сильно, вернее, не хотелось совсем, поэтому уже спустя несколько минут после последнего звонка я уже был на улице, направлялся домой.

Странно. Всегда я старался специально избегать слова «дом». В слове «детдом» есть слово «дом», но домом в привычном его понимании это заведение никогда не являлось. Если считать домом просто место, где можно спать, иногда есть, с кем-то общаться, то да, определённо соответствует.

Я всегда воспринимал слово «дом» в другом ключе. Это место, в котором тебе комфортно, где тебе хорошо, где тебя всегда ждут. Ни один из этих критериев не подходит под описание детдома №510.

Отбросив гнетущие мысли, я ускорил шаг, который перерос в бег. Что-то меня напрягало на улицах. Тишина, отсутствие людей, транспорта. Мир вокруг показался таким странным и нереальным. Дыхание участилось, лоб покрыла испарина. Собственная рука превратилась в размытое пятно, изображение вокруг поплыло и начало сливаться с собственным телом.

Стоп. Резкая остановка, плавное дыхание и закрытые глаза постепенно вернули меня к реальности. Что это было? Что произошло? Странные ощущения нахлынули быстро и неожиданно, отступив точно таким же образом.

Из-за случившегося я чуть не прошёл мимо хорошо знакомого пристанища для обездоленных. Скинув рюкзак, я впечатался в кровать, а затем уснул в таком же положении несколько секунд спустя.

- Вставай, ты чего? Всё в порядке?

- Я... э... да.

Потирая голову, я с трудом поднялся и медленно открыл глаза. Передо мной стоял Вадим. Он держал в руке потёртую железную кружку с водой.

- Чего разбудил? - спросил я с раздражением в голосе.

- Для тебя слишком непривычно спать днём.

- Точно. Спасибо. Я уже пропустил ужин?

- Сегодня без ужина. Завтра тоже. Снова приходил директор и говорил что-то о трудном финансовом положении.

- Едим теперь только в школе?

- Верно. Я не хочу туда ходить ближайшие несколько дней, но придётся.

- Предлагаю просто всё это время лежать и не шевелиться.

- Надёжный план, что может пойти не так?

Я издал лёгкий смешок, убрал руку с головы и глянул на время. Беспощадное время продолжало идти, скоро должно начать темнеть.

Ближе к отбою я вновь столкнулся с Маратом в коридоре, последние несколько часов он очень суетился, переходя из одной комнаты в другую. Разумеется, мне была интересна причина его обеспокоенности, а пересечение в коридоре стало веской причиной для вопроса.

- Что случилось?

- Мне надо уходить. Сегодня на работе случилась одна неприятность. Мужики пообещали найти меня и превратить моё лицо в фарш. Не спрашивай причин, просто недоразумение. Если они придут сюда, то вы все окажетесь под ударом. Я должен спрятаться хотя бы на ночь.

- Есть идеи?

- Только на улицу. Ничего, не в первый раз буду там спать.

- У меня есть другая идея. - сказал я, кивнув в сторону закрытой комнаты. - Никто даже не подумает.

- То есть ты предлагаешь посреди вечера начать взламывать дверь?

- Я прикрою. Постою в коридоре. Если кто-то подойдёт, то я дам тебе знать, можешь на меня рассчитывать.

- Не кончится это всё добром.

- Это лучший вариант из имеющихся.

Тут я, конечно, слукавил. Вариантов была масса. Я просто решил совместить приятное с полезным, из-за чего потом стало немного неловко, но пути назад уже не было.

Когда Марат начал своё темное дело, я осматривал все дороги в коридор, ожидал появления воспитателей и других детей. Минуты казались часами, а напряжение можно было потрогать руками. Оно проявлялось в том, что руки и ноги отказывались слушаться, не хотели подчиняться. Они хаотично тряслись, из-за чего я несколько раз был очень близок к падению.

В какой-то момент сзади раздался заветный звук открывающегося замка. Я тут же обернулся и подбежал к Марату, который уже медленно распахивал дверь, чтобы создать достаточную брешь для захода в комнату.

Сначала зашёл он, а затем и я. В один момент меня окружила вязкая темнота, запах сырости и чего-то неизвестного. Я быстро начал прощупывать стену в поисках выключателя, Марат начал это делать ещё сразу после захода в комнату. Мы молчали, никто не осмеливался даже громко дышать. В какой-то момент я даже забыл, что нахожусь в комнате не один.

Бесполезно. Казалось, что выключатель в комнате просто не предусмотрен. Так я прошёлся по стене слева от двери, обошёл большой шкаф и продолжил прощупывать каждый сантиметр стены.

Вскоре страх отхлынул, глаза привыкли к темноте, но я был в силах разглядеть только свои руки. Казалось, что мои предположения были верны. Света здесь просто не существует, нет такого явления.

В коридоре засуетились, гулким эхом доносились оттуда чьи-то голоса, хотя меня от них отделяла лишь одна стена.

— Марат, ты здесь?

Ответом мне послужила тишина. Я снова задал вопрос, но остался без ответа. По спине пробежали мурашки. Из-за паники я начал слышать случайные звуки, которых просто не могло быть в комнате, у них просто не было источника. Фантомные звуки перемещались, обтекали меня, отдалялись, а затем приближались. Бинауральные звуки заставили меня встать в угол, прижаться к голой стене и присесть.

Вокруг не было ничего, но постоянная страха лишь увеличивала своё число.

Я ничего не вижу, не слышу, даже не чувствую. Я оказался в камере сенсорной депривации размером с комнату, в которую добавили искусственное ощущение страха, для которого даже нет оснований. Было в этом нечто такое, что заставило меня усомниться в собственной реальности, в происходящем вокруг.

Сотни разных мыслей врезались в голову за считанные секунды, но тут же её покидали, уступая место объемному ощущению беспомощности перед чем-то непонятным. Это невозможно обхватить, невозможно видеть, ощутить, но это давит одним своим присутствием, лишает сил, лишает самосознания, стирает личность по спирали. На одну минуту я оказался совершенно в другом месте, комната оторвалась от земли и направилась куда-то сквозь пространство и время. Такой скачок стал последней каплей для моего сознания, оно приняло решение отключиться, дабы не ощущать новую порцию первородного ужаса, который оказался позабыт сотни, а то и тысячи лет назад.

Я очнулся на полу. Передо мной находилась та самая дверь. Медленно поднявшись, я дёрнул за ручку. Она не поддалась, дверь оказалась закрыта. Пошатываясь, я прошёл в комнату и посмотрел на своё отражение в грязном зеркале.

Кто в отражении? На меня смотрел глубокий старик с морщинами и седыми волосами. Нет, это был всё ещё я, но серьёзные изменения были видны невооруженным взглядом.

Это не имеет значения, все вокруг делают вид, что так было всегда. Мол, у меня с рождения такие волосы, а морщины появились в результате стресса. Никто не помнит Марата. Мне дали таблеток и постарались успокоить. Все вокруг так умело имитируют обычную жизнь. Они закрывают глаза на произошедшее. А что произошло? Теперь это действительно не играет никакой роли.

Напряжённая ситуация в школе и отсутствие еды являются насущными проблемами. Холод по ночам, грязные обноски, ржавая вода...

Да, точно, я всё придумал, чтобы сбежать от жестокой реальности, которая не даёт долго жить. Этого не было, не было всего, что происходит сейчас, что я вижу вокруг. Они не притворяются, но одновременно обманывают всех вокруг и самих себя. Какие ещё тени? Это всё неправда, это всё не по-настоящему, этого не было, ведь так?