Тени Зелёного Готэма

Готэм задыхался под свинцовым небом, где тучи, тяжёлые, как долги мафии, грозили раздавить город своим брюхом. Улицы, пропитанные сыростью и отчаянием, блестели под редкими фонарями, чей свет едва пробивался сквозь пелену дождя. Напротив возвышалось полуразрушенное здание — некогда гордая фабрика, а ныне скелет, облепленный статуями горгулий. Их каменные морды, изъеденные временем, пялились на прохожих, будто осуждая их за то, что те ещё не сбежали из этого проклятого места. Воздух вонял мокрым асфальтом, ржавчиной и чем-то сладковато-гниющим — то ли мусором, то ли чьей-то угасшей надеждой на лучшее будущее.

На лавочке, сколоченной из досок, что видели лучшие дни, сидел мужчина лет двадцати пяти. Ожог на его лице, багровый и рваный, тянулся от виска до подбородка, словно карта личного ада. Он был одет в потрёпанное пальто, которое когда-то могло быть стильным, но теперь промокло насквозь. В пальцах тлела сигарета, и тонкая струйка дыма поднималась к небу, смешиваясь с мглой. Мужчина затянулся, выпустил облако дыма и пробормотал, глядя на тучи:

— Какой же отвратительный город.

Его голос, хриплый, с лёгкой насмешкой, звучал так, будто он обращался не к себе, а к самому Готэму, ожидая ответа. Город, конечно, промолчал, но это не остановило мужчину. Он откинулся на спинку лавки, игнорируя скрип досок, и продолжил свой монолог, словно репетировал стендап для пустых улиц.

— Знаешь, Готэм, ты как плохая комедия, где все шутки — твои злодеи. Взять, к примеру, Пингвина. Важный, как индюк на банкете, с этим своим зонтиком и цилиндром. Торгует оружием, а выглядит так, будто собирается открыть рыбный рынок. Или Загадочник. Думает, что он гений, а на деле зациклился на кроссвордах из газетки за доллар. Постоянно оставляет свои «гениальные» загадки, будто Бэтмену больше нечем заняться, кроме как разгадывать его ребусы. А Джокер… — мужчина замолчал, и его взгляд потемнел, словно он смотрел не на улицу, а в какую-то бездну. — Джокер не шут, как все хотят думать. Он — зеркало, которое показывает людям их гниль. Разрывает человеческую природу, заставляет корчиться от ужаса перед самим собой. Его хаос — не ради смеха, а чтобы вытащить на свет всё, что люди прячут. Никто не хочет видеть своё настоящее лицо, вот и называют его клоуном. Но его ужас — это правда, от которой даже самые смелые отворачиваются.

Он усмехнулся, затянулся ещё раз, и пепел с сигареты упал на мокрый асфальт, тут же растворившись под каплями дождя. Мужчина перевёл взгляд на улицу, где вдалеке мелькали тени — то ли прохожие, то ли приспешники очередной банды. Готэмская мафия, подумал он, это вообще анекдот.

— А мафия? — продолжил он, будто город его слушал. — Фалконе, Марони, эти ребята с их костюмами за тысячу баксов и золотыми цепями. Называют себя «семьями», а дерутся за райончики, как дворовые псы за кость. У них даже есть кодекс чести, представляешь? Кодекс! В городе, где мусорщики берут взятки, чтобы не забирать мусор. Они строят из себя королей, но их империи — это склады с контрабандой и пара казино, где даже карты меченые.

Он замолчал, глядя, как дождь усиливается, превращая улицу в зеркало, отражающее размытые огни. Готэм был живым, но больным организмом. Его артерии — переулки — забиты преступностью, а сердце — небоскрёбы в центре, где сидят продажные политики и богачи, — билось вяло, отравленное коррупцией. Этот город не просто принимал своих монстров; он их порождал, кормил и отпускал на волю, пока они не перегрызут друг друга. Или пока кто-то не решит, что хватит.

Мужчина затушил сигарету о край лавки, бросил окурок в лужу и встал. Пальто липло к телу, но он, кажется, не замечал. Дождь стекал по его лицу, смывая пепел с пальцев, но не тоску в глазах. Он засунул руки в карманы и пошёл по улице, не оглядываясь на горгулий, которые провожали его пустыми взглядами. Шаги его звучали глухо, почти теряясь в шуме дождя.

— Надо что-то менять, — сказал он вслух, и на этот раз в его голосе не было насмешки. Только усталость и что-то ещё — искра, которая в Готэме обычно гаснет быстрее, чем зажигается. — Этот город… его надо либо спасти, либо добить.

Улица впереди растворялась во мгле, но мужчина уже знал, куда идёт. Дождь Готэма остался за ржавыми воротами Нового Эдема, но его сырость всё ещё цеплялась к пальто, пока он шагал к теплице. Когда-то это место называли «зелёным будущим» города, но теперь оно стало царством Ядовитого Плюща — королевы, превратившей ботанический сад в джунгли, где человечество — незваный гость. Стеклянные стены теплицы, потрескавшиеся от натиска лиан, пропускали тусклый свет, и внутри мелькали тени: шипы, цветы с зубастыми пастями, листья, острые, как лезвия. Воздух был густым, пропитанным сладковато-ядовитым ароматом, от которого разум тут же выдал подсказку:

Токсины в воздухе: феромоны, слабое седативное действие. Концентрация: не смертельна — 10%. Рекомендуемая дистанция: 2 метра.

Его сила — не мускулы или оружие, а информация. Разум, словно детективная игра, выдавал подсказки, собирая мир в пазл быстрее, чем Загадочник придумывал свои ребусы. Он пришёл сюда не сражаться, а говорить. Плющ — не просто злодейка, она королева этого зелёного ада, и он здесь на аудиенцию. Но её «подданные» явно не рады гостям.

Он шагнул внутрь, и лианы, толстые, как корабельные канаты, зашевелились вдоль стен.

Движение лиан: реакция на вибрации шагов. Чувствительность: высокая — 80%. Вероятность агрессии: 60%.

Он двигался осторожно, ставя ноги только на голый бетон, где не было корней. Не скрываю, что я здесь, Памела. Ты и так знаешь. Цветы, похожие на венерины мухоловки, но размером с арбуз, медленно повернули свои челюсти к нему.

Растения: хищные, возможно разумные. Связь: центральное управление через Памелу Айсли. Угроза: высокая — 70%.

— Ну, давай, ваше величество, — пробормотал он, и его голос эхом отразился от стеклянных стен.

Звук: вызывает колебания листьев. Угол наклона листьев: 12 градусов к источнику. Источник звука: ты.

Растения шевельнулись, будто перешёптываясь. Он усмехнулся. Конечно, они говорят с ней. В Готэме даже цветы — шпионы.

Он двинулся глубже, обходя лужу, где плавали споры, похожие на крошечные глаза.

Споры: токсичны при вдыхании. Эффект: паралич. Вероятность активации: 50%. Минимальная безопасная дистанция: 1 метр.

Он натянул воротник повыше, хоть и знал, что это слабая защита. В центре теплицы возвышалась она — Ядовитый Плющ. Её трон был сплетён из лиан и корней, а сама она сидела, словно королева, с кожей, отливающей зелёным, и глазами, которые видели больше, чем он мог скрыть.

Центральный организм: Памела Айсли. Контроль над растениями: полный — 100%. Угроза: критическая — 90%.

— Я пришёл поговорить, — сказал он громче, и её губы дрогнули в лёгкой, но настороженной улыбке.

Реакция Памелы: интерес — 40%, подозрение — 60%. Движение лиан: замедлено, но не остановлено.

— Зачем ты здесь? — её голос был мягким, как шёлк, но с ядовитым подтекстом.

Тон голоса: настороженность — 70%. Вероятность доверия: низкая — 20%.

Он выдержал её взгляд. — Мне нужна твоя сила, Памела. Ты можешь изменить этот город. Готэм гниёт, и я знаю, что ты не довольна тем, как всё идёт.

Отношение Памелы к людям: ненависть — 80%, особенно к мужчинам. Вероятность агрессии при упоминании сотрудничества: 85%.

Он сделал паузу, но продолжил, игнорируя предупреждение. — Подумай: три года твоей карьеры. Ты крушила заводы, сносила фабрики, била по жадным корпорациям. А теперь? Ты здесь, в импровизированном дворце, отгородилась от мира. Ты отринула человечество, но разве это то, чего ты хотела?

Её глаза сузились, и земля под ногами задрожала. Острые корни, словно копья, вырвались из бетона, пробивая его с треском, и остановились в пяти сантиметрах от его подбородка, дрожа от сдерживаемой силы.

Угроза: демонстрация силы. Намерение: запугать, не убить. Эмоции Памелы: гнев — 75%.

Он не шевельнулся, держа руки в карманах. — Но несмотря на это, ты не ушла в джунгли. Ты не сбежала из Готэма. Ты всё ещё здесь, Памела. Это значит, что ты хочешь его изменить. Я могу помочь тебе.

Она смотрела на него серьёзно, хмуро, и лианы вокруг напряглись, будто ждали приказа.

Реакция Памелы: задумчивость — 50%. Вероятность атаки: снижается до 40%.

— Ты слишком смелый для человека, который ступил в мой дом, — сказала она, вставая с трона. — Ты не попал ни в одну ловушку. Какая у тебя сила?

Он усмехнулся. — Мой разум видит всё. Подсказки: движения, намерения, угрозы. Я знаю, где наступить, а где нет. Это не магия, просто… я вижу пазл, который другие не замечают.

Она шагнула ближе, её движения были плавными, соблазнительными, но не из желания очаровать — это было так же естественно для неё, как дыхание.

Она остановилась в шаге от него, и её глаза впились в его. — Тогда скажи, что я собираюсь сделать сейчас?

Он ухмыльнулся шире. — Можно с языком.

Её губы изогнулись в лёгкой улыбке, и она наклонилась ближе. Поцелуй был быстрым, но он почувствовал, как яд её силы пробует сломить его разум.