Тень

Мой мир совсем небольшой, и я, кажется, знаю его наизусть. Он пронизан светом, и для темноты остается совсем немного места.

Все вокруг меня полнится отголосками других миров. Если чуть скосить глаза, можно увидеть, как древний бог убивает чудовище, чтобы из его тела сотворить небо и землю; в сплетении лучей солнца видны копыта Коней Апокалипсиса; в высоте небес летают между хрустальными сферами ангелы, и каждый несет по свитку.

Ветер это подул, или пролетел незримый стихийный дух? «Все зависит от точки зрения» – люблю говорить я. И еще от того, есть ли у тебя эта точка, или ты можешь рассмотреть мир со всех сторон. Что гонит сок по стволу дерева? Что видит птица, огибающая облака? Какие мысли у горного потока, который дробится об острые камни? Время подарит новый взгляд, но можно и не ждать, а попытаться увидеть самому.

Нет ничего плохого в том, чтобы смотреть на мир через призму архетипов, преломляющую восприятие, как делаю это я. Ведь картина, что я вижу, не серая и невнятная, а величественная и яркая.

Я вошел во тьму. У нее тысяча обликов – ведь это и простое отсутствие света, и черное одеяло смерти, и воплощенное забвение… это и танец теней, причудливый и красивый. Я маню одну из теней пальцем.

– Расскажи историю, – говорю я.

– О чем?

Голос у тени тихий, но внятный. Услышав его, я представил застывший ручей, навсегда ставший звенящим льдом под сводами сырой пещеры.

– Кто ты, тень?

– Когда-то я был человеком. Но теперь и душу, и жизнь поглотила Тьма, которую натравило Время.

– Время еще называют Беспощадным, Непобедимым Врагом.

– Ты хочешь слушать или говорить?

Я виновато улыбнулся.

– Прости.

Тень продолжала:

– Тьма поглотила все, чем я был. Я помогал ей похоронить себя, как и все люди. Потому что я бежал за мечтой, забывая жить. Ведь жить можно только в настоящем. Знаешь, есть такие мечты, они, как вампиры, готовы выпить всю твою кровь.

Я вздрогнул.

– И моя мечта сбылась! Я ликовал, я чувствовал себя великим, победителем, бросившим вызов миру и судьбе. Скажи, что нужно делать, если ты вдруг достиг всего, чего хотел?

Мои руки стали холодными, словно из них в один миг ушла вся кровь. Речи тени были как волны мороза. Почему ее слова перекликаются с моей душой, наполняя ее болью?

– Наверное, надо найти новую мечту? – предположил я.

– Да, я так и хотел сделать! Я оглянулся назад, чтобы посмотреть еще раз на свою мечту и набраться сил для новых свершений.

– Но вместо великолепного бриллианта увидел тусклую стекляшку, – сказал я. – Не трон над мирами, а поломанную табуретку в грязном подвале…

Я все понял. Слова тени были длинными пальцами, сдернувшими покрывало с былого.

– Феникс рождается снова, оставляя память в пламени, – сказал я, отступая от тени. Мой голос дрожал. – И рождается он чистым. Сгинь, тень! Я снова все забуду.

– Неужели ты не понял? Я – не посланник Смерти, я не для того здесь, чтобы напомнить о твоей боли. Ты пытался убить себя…

– Я убил себя!

– …И у тебя не получилось. Смотри на меня. Смотри! Что ты видишь?

– Что?..

– Я – это ты. Ты впустишь меня в себя. Круг замкнется, чтобы мог начаться новый виток спирали.

– Смерть – это страшно, – прошептал я. – Именно от нее я бежал сюда… в мир, где ее не должно быть. В мой мир!

– Просто попробуй посмотреть на это с другой стороны.

Я стал тенью, и тень стала мной. Но ведь и до этого все было так же? Сейчас мой мир пал, рассыпался дождем пылающих звезд. Ничто не выдержит безысходности, изнутри прорвавшей мою душу. Да удержит ли меня смерть? Или я буду падать вниз вечно, до самого дна, пока не захлебнусь в скорби и не стану чистой болью? Наверное, так рождались языческие боги тьмы.

Огонь, сжигающий самого себя. Змея, кусающая свой хвост. Скорпион, жалящий свою спину. Ничего больше я увидеть не в состоянии.

***

– Это все, – сказал врач, пряча лицо в ладонях.

– Но ведь с такими травмами не живут и дня, – мягко сказала медсестра. – Это чудо, что он смог прожить столько. Вы так бились над ним…

– И не смог! – рявкнул врач. Медсестра испуганно отпрянула.

– Извини, – буркнул он. – Я применял морфий, чтобы уменьшить его боль. Хотя, ты знаешь, это запрещено. Я хотел его спасти. Господи! Да я бы лучше сам умер, лишь бы он жил!

Медсестра отвела взгляд. Глаза врача были красными. Он тяжело вздохнул и скривил измятое лицо, словно хотел заплакать, но слез не было.

– А ты знаешь, кто он был? – тихо спросил врач. – Писатель. Может, самый великий из всех. Прочитав его книгу, я почувствовал, что родился заново, но уже не человеком – кем-то, кто видит мир куда глубже и яснее.

– Что же в ней было особенного?

– Он объяснял любое событие или явление через цепочку образов-архетипов. Он накладывал их один на другой, сочетал так причудливо, что появлялось нечто новое и удивительное, что трогало душу.

Медсестра посмотрела на тело, накрытое белым покрывалом. Теперь ничего не осталось: ни мыслей, ни чувств, ни цепочек-архетипов… ничего.

– Почему он прыгнул с моста?

Врач удивленно посмотрел на нее. Ему было двадцать шесть, но лицо было лицом старика, усталым и изможденным.

– А, – опомнился он. – Откуда мне знать? Но я могу догадаться. Думаю, он всю жизнь мечтал написать книгу, которая была бы идеальной для него. Которая бы точно описала все, о чем он думает, что чувствует. Ему казалось, что он написал такую книгу… но оказалось, что люди не смогли воспринять ее так, как ему хотелось. Объемные живые архетипы выглядели для людей плоскими неподвижными картинками. Что ему было делать? Он захотел умереть. А тут еще его жена, которую он считал чистой невинной принцессой, великолепным ангелом, оказалась шлюхой. Его мир просто рухнул под тяжестью умершей мечты, и он рухнул тоже.

Врач заплакал. Медсестра осторожно тронула его за плечо.

– Пойдем. Его не вернуть. Может, там, куда он попал, ему будет лучше.

– Знаешь, – всхлипывая, сказал врач. – Знаешь, что я вижу? Сейчас попробую объяснить с помощью символов, как объяснял он… темный ангел с опаленными крыльями, падающий в океан пламени. Он жаждет боли и боится ее, и в то же время живет ей.

– Пойдем.

– Постой, – остановился врач. – Я только сейчас понял, что он хотел сказать… ведь все зависит от точки зрения, не так ли? Что, если он не умер, раздавленный мечтой, а просто устал доказывать нам истину и ушел? Оставил нас в неведении и слепоте, потому что мы не хотели ни знать, ни видеть?

Ведь боль и смерть станут знанием. Один проткнул себя копьем, чтобы стать мудрым. Что, если он вернется, когда найдет новый взгляд, вернется и научит нас видеть? Сделает так, чтобы глупцы прозрели?

***

Пылающий ангел боли остановился и завис между мирами. Он летел миллионы лет в одном мгновении, и наконец увидел: боль то же самое, что и наслаждение; и победа, и поражение на одной шахматной доске, над которой склонилась судьба. Но место твоего противника оказывается пустым, если посмотреть чуть-чуть по-другому. Зайдя с другой стороны доски, можно поменять местами поражение и победу, только бы знать, что менять.

«Так можно все поменять, – поразился он. – Как я сотворил себе ущербный мир беспамятства, так можно творить все!»

«Я есть, и меня нет. Я смог увидеть все. Но каким же долгим был путь!»

Герой, спустившийся в Подземное Царство. Книга Смерти. Жизнь, которая убивает и рождает. Смерть, которая дарует память и забвение. Крутящаяся монета, одна сторона которой сменяет другую. Спираль, устремленная вверх.

Смертный, который становится Богом.