Тень Андромеды: Машина Империи ( Хроники Ксилории Книга 2 )

Корабль «Косморах» завис над безымянным миром. Тот, кто когда-то был Роландом, стоял у экрана. Он смотрел на данные своими чёрными, обсидиановыми глазами, и впитывал поступающую информацию без дрожи, без эмоций. Только оценка.

Планета казалась ему однообразной, но пригодной. Зелёно-коричневые пятна биомассы, голубые прожилки гидросферы… И никаких следов разума — ни резонансов, ни песен.

«Объект 7-Гамма», — прозвучало в его сознании обезличенным голосом системного каталога. — «Присвоение кодового наименования „Ксилория“. Базовый паттерн Х-212. Категория — избыточная биологическая сложность. Задача — окаменение».

— Мы реализуем паттерн и превратим этот шум жизни в тишину монолита! — Архитектор отвернулся от экрана.

Внутри корабля пахло озоном и чем-то, напоминающим запах крови, но не настоящей, а перестроенной. Первая, сырая пилюля ещё горела внутри холодным пламенем, выжигая остатки Роланда. В паузах между ударами сердца Архитектор снова и снова слышал — «почему?». Он научился не отвечать, а использовать вопрос как точку опоры для изменения галактики.

В его памяти, похожей теперь на безупречный архив, покоились чертежи. Не арки для лунного света. Чертежи хирургического вмешательства в тело планеты.

Он коснулся панели.

«Инициирую протокол „Стерилизация“. Сектор Альфа. Мощность — семьдесят процентов».

Внизу, в сердце зелёного континента, воздух заплакал светом. Ослепительно-белый луч, тонкий, как игла, коснулся поверхности. Там, где он появлялся, мир переставал быть. Не горел и не испарялся, но зелень, почва, вода — всё обращалось в расширяющееся чёрное пятно идеально круглой формы. Пятно молчания.

Архитектор наблюдал. Технические параметры накладывались на реальность: температурные градиенты, состав испарений, процент стерилизации — 99,8. Идеально!

«Первая буква в уставе», — подумал он. — «Закон воли. Закон пустоты».

На фоне гула систем снова послышалось то, чего не могло быть — насмешливый голос Лорган: «Ты не можешь построить сад, не полюбив землю!» Голос был ясным, будто она стояла за спиной.

Ни одна мышца на его лице не дрогнула. Автономная система нервных кластеров подала сигнал, в кровь поступил коктейль блокаторов, и призрачное тепло в груди угасло, сменившись безразличием.

«Любовь — неоптимальный алгоритм для выживания», — констатировал он, стирая в себе эхо от слов Лорган. — «Любовь ведёт к появлению новых вопросов. А у меня теперь только ответы. И главный из них — сила».

На экране засветился сигнал: буксир с Витариума выходил на орбиту. Прибыло сырьё, груз экссудата — яда для будущих полубогов.

Архитектор в последний раз взглянул на чёрное, дымящееся пятно. Зародыш мира. Зародыш Ксилории.

«Начнём».