В том месте, где сходились теплые воды Архипелага Золотых Игл и ледяные течения Моря Призраков, не было ни одного маяка. Картографы называли эту область «Глотка Левиафана». Моряки — попросту «Проклятый Шов».

Именно здесь, в час, когда две луны — Белая Селена и Багровая Мара — повисли прямо друг над другом, образуя в небе подобие зловещего глаза, из тумана вышел корабль.

Его корпус был черен, как обсидиан, а паруса, хоть и надуты ветром, казались сотканными из густого дыма. Он двигался против течения и ветра, рассекая волны без единого всплеска, словно сама вода расступалась перед его килем из чистого ужаса. На носу корабля, вцепившись скрюченными пальцами в бушприт, стояла фигура. Это была не статуя. Существо повернуло голову — слишком резко для человека, с хрустом ломающихся позвонков — и втянуло воздух, насыщенный солью и страхом. Оно чуяло запах. Запах бумаги, воска и лжи.

Где-то на юго-востоке, в сотнях лиг отсюда, в душной каюте Академии Картографов Штормграда, юноша по имени Киан только что поставил последнюю точку на карте. Перо скрипнуло, оставив жирную кляксу чернил, и в тот же миг фигура на носу корабля издала звук — низкий, вибрирующий гул, от которого по воде пошли круги, а у команды «Черной Кораллы», замершей в трюме, из ушей потекла кровь.

Капитан, чьего лица никто не видел под капюшоном, поднял руку в перчатке из человеческой кожи. Гул стих.

— Он начертил Коготь, — произнес капитан голосом, похожим на скрежет якорной цепи по камням. — Девять лет я ждал, пока родится тот, у кого хватит глупости и дара нарисовать запретный берег. Поднять паруса теней. Мы идем за Картографом-Призраком.

Черный корабль скользнул в туман, не оставив на воде даже кругов. Но чайки, что спали на волнах, вмиг поседели и упали замертво в темную воду. А далеко в Штормграде, в комнатушке под крышей «Скрипучей Мачты», Киан вздрогнул от внезапного холода и уронил перо, сам не понимая почему.

Загрузка...