Тень короны

Глава 1.

Массивные дубовые двери тронного зала с скрипом расступились, будто нехотя впуская его. Внутри было пусто, холодно и бездушно. Лишь на возвышении, под балдахином, утопая в бархате, сидел Фредерик. Его корона при тусклом свете казалась тусклой жестью.

Александр прошел по длинному ковру, его шаги глухо отдавались под сводами. Он поклонился — сдержанно, ровно настолько, сколько дозволял долг вассала. Ни капли раболепия.

Фредерик не поднимал глаз, рассеянно теребя тяжелый перстень на пальце.

— Брат Александр... — его голос прозвучал лениво и сладко, как испорченный мед. — Какая... неожиданная честь. Ну? Соблаговолишь озвучить свою «важную» просьбу?

Александр выпрямился, глядя ему прямо в глаза.

— Я прошу даровать мне графство Сансер, ваше величество. Владение умершего графа Годфруа — без наследников.

Тишина повисла густая, как смола. Фредерик резко поднял голову. Усмешка, кривая и холодная, тронула его губы.

— Сансер?.. — он коротко, беззвучно рассмеялся. — О, нет-нет, Александр... Ты же не будешь столь... мелок?

— Буду. И прошу, — ответил Александр без тени сомнения.

Фредерик вскочил с трона. Его голос зазвенел, как обнажаемая сталь.

— Герцогство — еще понял бы! Но наша, КОРОЛЕВСКАЯ кровь — в КОМАРЬИХ УДЕЛАХ?! — он сделал шаг вниз, приближаясь. — Или тебе и правда милее роль «доблестного нищерыцаря»?

Пальцы Александра сами собой впились в эфес меча, суставы побелели. Но он не отступил ни на пядь.

— Итак, ваше величество? Ваше решение?

Фредерик медленно обошел его вокруг, будто оценивая товар. Остановился за спиной. Горячее дыхание коснулось уха Александры.

— Хорошо... Дарю. — слова были обжигающе-тихими. — Но знай, брат: это не милость.
Он отошел к трону и плюхнулся на него, снова делаясь вальяжным.

— Это... эксперимент. Посмотреть, как долго королевский сокол сможет играть в воробья в курятнике. Жду твоего возвращения с повинной.

Александр склонил голову в том же почтительном, но холодном поклоне.

— Ваша воля — закон, ваше величество.

Развернулся и вышел. Двери захлопнулись за его спиной с окончательным, глухим стуком. Прислонившись к ледяной стене, он сжал кулаки. В висках стучало: «Эксперимент... воробей... повинная...»

Его вывел из оцепенения смех — такой звонкий и беспечный, что он казался кощунственным в этом мрачном замке. Пахло ванилью и корицей.

— Александр! Иди сюда! Ты идеально вовремя!

Из полуоткрытой двери в боковой галерее махала ему Констанс. В платье цвета спелой сливы, с дымящимся блюдом пирожных в руках, она была похожа на ожившую иллюстрацию из другой, светлой книги.

— Первая партия «антидотов от королевской глупости»! Испытай на себе!
Он молча взял пирожное. Оно было теплым, а сахарная пудра осыпалась на темный камзол.

— Сансер... — начал он.

— Дай угадаю! — она подперла щеку рукой, оставив на коже белую полоску муки. — Фредерик назвал его «норой для крыс»? А тебя — «нищерыцарем»?

Он лишь кивнул, с трудом проглатывая сладкий ком. Горечь во рту начала понемногу отступать.

— Ах, наш король... — Констанс покачала головой, но в ее глазах читалась не злоба, а скорее жалость. — Знаешь, почему я пеку эти пирожные? Чтобы напомнить: мир не кончается за стенами его тронной. Там есть леса, реки, дурацкие шляпы... и графства для принцев, уставших от корон.

Она сунула ему в руки еще одно пирожное и весь узелок.

— Возьми. Для дороги. И помни: если Сансер станет твоим домом — пришли мне веточку его самого колючего куста. Я вплету её в новую балладу: «О рыцаре, который украл графство у скуки». Гораздо честнее его версии!

Он рассмеялся. Впервые за этот долгий, проклятый день. И этот смех был самым искренним его поступком за последние годы.

— Спасибо, Констанс.

— Не благодари. Просто не позволяй ему превратить твой Сансер в еще один мрачный зал с позолоченной клеткой. А теперь иди!

Александр вышел. В руке — теплый узелок, в груди — не ярость, а тихая, стальная решимость. Он четко знал, куда идет. Не в свои покои — в конюшню. Прямо сейчас.

Узкий проход к внутреннему двору кишел придворными. Они шептались, указывая на него пальцами, их шипение было громче любого крика.

— Смотрите-ка! «Дешёвый рыцарь» сменил дворец на конюшню!

— Сансер? Ха! Песочница для принца-неудачника!

— Эй, граф Грязи! Привези нам сыра с твоих «богатых» пастбищ!

Александр не повернул головы. Не сбавил шага. Его спина оставалась прямой, как клинок. Только пальцы чуть крепче сжали узелок с пирожными — его самое настоящее оружие против их яда.

Ворота распахнулись. Слуга, не глядя в глаза, сунул ему в руки грамоту с печатью. Александр, не останавливаясь, сунул сверток в седельную сумку. Его конь и несколько верных оруженосцев уже ждали.

Он вскочил в седло, тронул поводья и выехал за ворота, не оглянувшись ни разу. Ветер свободы, пахнущий дождем, дорожной пылью и далекими лесами, ударил ему в лицо, смывая последние следы придворной затхлости.

— Вперёд, — тихо скомандовал он.

И они поскакали, оставив позади улей из злобы, зависти и позолоты. Впереди был только Сансер. Его дом. Его крепость. Его земля.