Тень солнца империи

«И что я снова сделал не так?»

Казалось, (он, конечно, мог посчитать и точно, но не видел смысла утруждать себя подобным) за все долгие, наполненные вязким, кровавым смрадом годы служения Оде Нобунаги див не оказывался «на ковре» так часто как за этот злополучный год. Новый колдун. Он снова был им не доволен.

— Зачем ты это сделал?

Александр Колчак, уткнувшись лбом в сцепленные замком руки, сверлил пространно-пустым взглядом лежащий перед ним документ. На дива не смотрел. Не из страха, а как-то в упор, из принципа. Потому что тошно от этой рожи чертячей. Видеть её император не мог.

Див это чувствовал. Знал, что кончится очередной выволочкой и потому с ненавистью уставился на злосчастный кусок бумаги, испещрённый вязью чужих, мерзких каракуль. «Доклад о последней миссии дива Его Императорского Высочества Колчака». Донос.

«Надо было сожрать этого треклятого наблюдателя», — раскалённым маслом на сковороде зашипела злобная мысль.

Конечно, проблему это не решит. Отчёт о произошедшем император в любом случае получит тем или иным способом. И будет недоволен. Опять. Но так див бы хоть понимал за что.

— Я лишь выполнял приказ Вашего Величества, — с холодной отстраненностью произнёс Демон Шестого Неба.

Он не понимал. Действительно не понимал.

— Лишь выполнял приказ? — прошелестел император. В глазах мелькнул гнев. Ярость, — Приказ?! Да ты просто всех там сожрал!

Вспылив, Колчак ударил по столу. Деревянный исполин дрогнул, и лежавшие на нём государственные бумаги перепуганными птицами вспорхнули, словно боясь попасть под раздачу. Див проводил их полёт равнодушным взглядом. Гнев Колчака… не впечатлял. Император был сильным колдуном. Очень сильным. Одна мысль об этом заставляла губы пересохнуть. Див поспешно облизнулся. Не вынимая из ножен золотой своей сабли, Колчак однажды одним ударом переломил ему все рёбра до самого позвоночника. Не гневный бестолковый выпад, в который колдун будто брызжущий слюной ничтожный смерд пытается доказать своё превосходство. Чётко выверенный удар офицера каждая толика силы, в котором была рассчитана. Ни больше, ни меньше.

Ни больше, ни меньше… Пожалуй, эта фраза неплохо характеризовала Колчака. Наказания следовали неизбежно за проступком, но были лишены какой-либо жестокой выдумки, а потому див их абсолютно не боялся. В лучшем случае уважал мощь нового хозяина и затаился в надежде однажды эту силу поглотить. Только Колчаку словно было этого мало. Будто не достаточно было того, что Демон Шестого Неба присмирел и вёл себя тихо. Император всегда и вечно был чем-то недоволен.

«Ты просто всех там сожрал!»

От непонимания скрипели зубы.

— Вы не говорили, что мне нельзя этого делать, — голос дива оставался ровным, но зрачки сузились. Взгляд прямой, пристальный. Он бросал императору вызов.

«Хорохорься, человечишка, хорохорься», — прошелестело у Колчака в голове хриплым трескотом похоронного савана, — «Всё равно я тебя сожру».

Грубая, можно сказать топорная попытка, но всё же… Даст ли слабину? Погибель пугала людей, как бы они не пытались это скрыть. Ну же. Достаточно маленькой трещинки. Но лицо императора осталось непроницаемым. И связь тоже молчала. Лишь яростный огонь в глазах сменился чем-то более жутким: суровым холодом.

— На колени.

Див вздрогнул. Голос хозяина каплей холодного пота сбежал вдоль позвоночника, вызвал мурашки, но чёрт просто отмахнулся. Уровень позволял. Требовалась сила.

— На колени, — грубый, низкий рокот, в котором явственно читалась угроза. И отнюдь не пустая.

Колчак медленно сжал пальцы. Ошейник сжимался, душил, тянул к полу. Неплохая демонстрация власти. Для дива уровня так пятого. Однако для подчинения Демона Шестого Неба требовалось больше. Он не желал уступать. Хрипел, упрямо вталкивая воздух в лёгкие, вынуждая себя продолжать стоять, на безбожно трясущихся ногах, обнажал, не скрывая ярости, не по-человечески удлинившиеся клыки.

Колчак прищурился. Сильнее сжал кулак, рванул вниз. Див повалился наземь. Лоб жгло от столкновения с полом. Колдун встал из-за стола, хватка ослабла. Достаточно для того, чтобы сделать сиплый вдох. Див подорвался, с рыком кинулся вперёд. Напасть он, конечно не мог, но стоило Колчаку сделать шаг назад, упереться рукой в стол… А там нож для писем.

Император не шелохнулся. Вновь возникшая на шее хватка потянула к полу. Второй удар вышел больнее.

— Знай. Своё. Сраное. Место, — колдун продолжал впечатывать дива лицом в пол. С каждым словом. Снова и снова. Вскоре ковёр украсил узор кровавых цветов.

В этот раз, когда хватка ослабла, див не смог подняться. Стоя на коленях, раболепно припав лбом к полу, Демон Шестого Неба пытался отдышаться. Александр Колчак зашёл ему за спину. Остановился у стоявшего по правой стене сундука, запертого на массивный кованый замок с вкраплениями серебра в сплаве.

— Снимай рубашку, — голос уже не холодил внутренности жестокими ветрами Пустоши. Силу в слова колдун тоже не вкладывал.

И всё же див уточнил:

— Это приказ?

— Рекомендация.

Пару секунд в комнате не слышалось ничего кроме тяжелого дыхания дива. Что-то внутри Колчака кричало, что он не должен давать ему возможность подумать над ответом. Даже спрашивать ни о чём не должен. Потому что стоило вспомнить тот взгляд из-под полуопущенных век, как становилось абсолютно ясно: ничего хорошего надумать Демон Шестого Неба не способен даже в такой, казалось бы мелочи. К другим дивам можно было проявить снисхождение, даже жалость, но не к нему. Забить, запугать, сломать, подчинить, уничтожить. Но Колчак не хотел превращаться в чудовище. Даже если где-то на задворках сознания слышал гнетущее: «Ты за это поплатишься». Поэтому он позволил диву подумать и выбрать: примерить маску покорности в надежде обхитрить или же не скрывая скверного характера вновь оскалить клыки.

— Тогда я не буду, — в конце концов, произнес Демон.

— Ну, — отозвался император с щелчком отпирая сундук, — Тебе же хуже.

Звук хлыста разрезал воздух.

***

Див повёл плечами. Рваные раны на спине отозвались жгучей болью. Струйки крови стекали вниз, оставляя на коже отвратительно зудящие следы. Хотелось разодрать до мяса, до кости, лишь бы избавиться от этого сводящего с ума, навязчивого ощущения. И тем не менее…

Без выдумки. Как всегда. От обычного, применяемого на флоте, наказания за неповиновение эту порку отличал разве что хлыст. Для дива изготовили специальный: с вплетёнными туда серебряными нитями. Однако и того государю показалось мало, а потому по его приказу хлыст регулярно вымачивали в растворе «адского камня». С таким и людям не забалуешь… Только вот даже изобретение столь пугающего оружия, кое без должной осторожности могло погубить и самого императора, ведь ядовитость нитрата серебра не стоит недооценивать, нельзя назвать жестоким. Колчак не был дураком, он понимал: чем бы ни являлось то, что откликнется на его кровавую жертву, оно станет его возмездием. И учитывая тяжесть собственных грехов, бывшему адмиралу предстояло удержать в ежовых рукавицах не менее, чем самого Дьявола. В противном случае погибнет он, погибнут его союзники, его империя.

Лицо дива разбитое в земных поклонах зажило и уже ничто не напоминало о тех ранах. Демону Шестого Неба даже дозволили умыться, дабы убрать с «японской физиономии» кровавые разводы.

«И так в твоей роже приятного мало».

Подобное-то отношение диву было более, чем понятно. Пара сожранных им мужиков как и Колчак в своё время служили в Порт-Артуре. Только вот почему хозяин до сих пор не велел черту спрятать истинный облик под какой-нибудь более приятной его глазу личиной — загадка. Тем более, что див был бы и рад угодить.

«Вам же нравится сударыня Тимерёва. Хотите, я могу сделать её Вашей?»

Естественно как только это предложение слетело с губ дива, Колчак его избил.

— Ототрёшь ковёр потом починишь рубаху, — отдал распоряжение император, ставя печать на один из документов.

Див с внимательной скукой следил за движениями его рук. Документы метались из стопки в стопку. План передислокации войск, расходы на армию, модернизация флота, данные разведки… «Красных» теснили, но угомонить их, задушить на корню казалось не было и шанса. Тяжёлая, выматывающая душу война продолжалась.

«Всё как тогда», — отстранённо подумал див, — «Только на этой войне людей есть почему-то нельзя».

Императорская печать чеканила минуты. Утвердить, утвердить, утвердить… «при помощи императорского дива»… отказать. Скоро стопка «на рассмотрение» опустела. Лишь после этого Колчак вновь удостоил Демона Шестого Неба своим вниманием.

— Какой приказ я тебе отдал, отправляя в Москву?

— Подавить восстание, — моментально отозвался див.

Император удовлетворённо кивнул. Только вот было в этом жесте что-то издевательское, унизительное. Будто уже этой глупой малости от столь «могущественного» существа он был рад.

— Отлично. А теперь объясни, почему вместо того, чтобы разогнать демонстрацию ты сожрал бунтовщиков? Притом не только зачинщиков, а всех.

— Это был самый простой способ. И запрета на пожирание Вы, хозяин, не накладывали, — потупившись, проговорил див. Он изо всех сил старался показаться повинившимся…

Только Колчак прекрасно знал, что ему не стыдно. Слишком много хотеть стыда от черта.

Император устало провёл ладонью по лицу, а потом, сжав пальцами переносицу стал её массировать, словно при головной боли:

— Значит всё дело в том, что я не запретил тебе напрямую, — вздохнул государь, после чего внезапно спросил, — Какой у тебя класс?

Демон Шестого Неба нахмурился, лихорадочно копаясь в памяти поглощенных им. Классы, уровни… Вот ведь! Чего только за три столетия люди не придумают, а главное ещё и мнят, словно это имеет смысл.

— Первый, — через несколько мгновений с лёгким оттенком сомнений ответил див.

— Угу… — с какой-то усталостью отозвался Колчак, но, несмотря на то, что этот разговор его самого бесконечно утомил, он отчего-то не унимался, — А уровень?

— Двенадцатый — высший? — уточнил Демон Шестого Неба. В чужой памяти критериев для классификации по уровням не было. Всё какое-то размытое.

— Да.

— Тогда двенадцатый.

Император на это ответил лишь многозначительно протянутое «м-м-м!». Комната погрузилась в молчание. Долгое. Мужчина не давал этому странному допросу объяснений, а хлипкую связь между ним и дивом штормило от наплыва эмоций. Демон это чувствовал. Гнев хозяина. Впервые наблюдал в нём столь яростную борьбу эмоций и воли. Он попытался за это ухватиться, расшатать ставший нестабильным корабль, подтолкнуть к ошибкам… Но чужие чувства лишь облизывали его нутро, тут же отступая назад, не давая коснуться. Ну же… Ещё чуть-чуть…

— Тогда какого Дьявола в тебе ума как в бесёнке! — вновь ударив рукой по столу воскликнул Колчак.

Этот всплеск вернул ему внутреннее равновесие. Див скрипнул зубами. Теперь до хозяина было не дотянутся.

Надо быть терпеливым… Терпеливым…

— Боюсь даже на моем уровне дивы мыслей читать не умеют.

— Ишь как заговорил, чёрт, — хмыкнул император. Слова нагловатые, за них бы по-хорошему дива наново отстегать… Но тон спокойный, говорил потупив глаза в пол. А слова, ну, кого сожрал теми словами и выражался. Ладно, речью дива можно заняться и позже, — А прошлый твой хозяин тоже тебе каждый приказ разъяснял или что до его желаний у тебя смекалки хватало?

Див молчал, нервно жуя губы и абсолютно не понимая, что должен на это ответить. О том, что Демон Шестого Неба прошлого хозяина не забыл император знал давно, а потому отвертеться банальным: «Не помню», — не выйдет. А сравнивать двух господ… опасно. Особенно когда правда состояла в том, что приказы Оды Набунаги были ему куда более понятны, потому и приятны. О Колчаке того же Демон Шестого Неба сказать не мог…

— Мой прошлый хозяин был не столь… разборчив в средствах, — уклончиво мотнул головой див.

Хотя точнее было бы сказать, что он просто яснее изъяснялся с тем, кого диву не следовало жрать. Были чётко изложены чины, звания, фамилии, а в остальном… человеком больше, меньше, не особо кто считал. А сейчас… по словам нового хозяина выходило будто без прямого приказа никого есть нельзя. А почему так — неясно. В той части чужой памяти, которую див нашёл полезной и не скинул сразу же ничего объясняющего подобное не было. Да и возможно всё это не более чем личностные причуды? Ещё одна причина подстёгивающая императора сожрать. Уж больно хотелось понять за что плетью получал. Див вновь облизнулся.

Колчак это заметил.

— Опять думаешь как бы меня сожрать?

Демон Шестого Неба посчитал вопрос глупым, а потому отвечать не стал. Да и государю, судя по его молчанию ответа не требовалось. И тем не менее император определённо хотел что-то узнать. Он пристально изучал облик того, кого выдавал за своего фамильяра, но кто был ему абсолютно чужд даже в парадигме людских отношений с чертями. Так неровен час кто-то заподозрит обман, а там до разоблачения путь недолог…

«Только скандала с массовым человеческим жертвоприношением мне не хватало», — подумал мужчина.

Хотелось плюнуть и бросить. Колчак не был императором. Адмиралом, полярником, океанологом — да, но не правителем. Он это понимал и никогда к власти не стремился. Он её не хотел. Александр Колчак желал лишь одного: процветания для своей Родины, но она почему-то решила сделать его императором. Хотя… в последнее время всё чаще терзали мысли, а Родина ли? В критический период гражданской войны поди разбери кто и чего решил. Но теперь то ли крепкая воля, то ли непомерное упрямство не позволяли отступить. А потому и с дивом необходимо было… сладить.

— Глаза подними, — внезапно велел государь.

— Ваше Величество, это…

— Подними.

Див повиновался. Воздух в ту же секунду наполнился напряженной сыростью грядущей грозы. Помимо воли Демона Шестого Неба зрачки его сузились, а тело затрясло от злобы. Он получил вызов, но был лишён возможности что-либо с этим сделать: ни броситься, ни отвести, ни трусливо убежать. А Колчак ему в глаза пристально смотрел, словно желал до днища зрачка дотянуться, в дивском нутре покопаться да и вытащить оттуда… что-то. Странный, нездоровый практически интерес. Благо длился он недолго.

— Можешь опустить.

Сию минуту воспользовавшись дозволением див потупил глаза в пол. Напряжение рассеялось.

— Вот сколько вашего брата не встречал всё никак не пойму, — продолжил тем временем государь, — Неужели нет в вас ничего кроме этого дикого голода? Неужели нет ничего что вы любите?

Как и на прошлый вопрос на эти ответа не последовало. Голод. Голод потому был дивам близок, что помоглал выжить. Ты существуешь, пока жрешь ты, а не тебя, да жрать в Пустоши хотелось постоянно. Именно поэтому голод въедался куда-то на подкорку, становился их частью, и даже в мире людей не отпускал. Что же до любви... это чувство было не нужно, а потому понимали его дивы в лучшем случае на уровне абстрактной формулировки из тлокового словаря.

Спустя долгие минуты молчания Колчак устало выдохнул проведя ладонью по лицу. Он не знал, как ему смотреть на дива, как к нему подступиться и... нужно ли вообще? Неужели изначально связавшись с ним он был обречен в один день ради "общего блага" опуститься до уровня дикого зверя истязающего другое живое существо бездумно, жестоко? Да, казалось бы надо брать пример с Филиппа, он относился к владению дивом ответственно и гуманно, разумно. Только вот перед императором был вовсе не Анонимус...

Колчак вновь внимательно посмотрел на дива:

— Есть что-то, что тебе интересно? — в итоге спросил он, в надежде, что несколько упростив вопрос сможет наконец-то получить... человеческий ответ.

"Почему ты это спрашиваешь?"

"Что надеялся услышать спрашивая есть ли что-то что любят дивы? Что мы по-твоему можем любить?"

"Кстати, о любви. Почему ты любишь Тимирёву, но императрицей сделал свою жену?"

"Почему я не должен был есть тех людей?"

"Почему ты во имя Пустоши такой невыносимо странный?"

Вопросы плясали в голове подобно искрам от оголенных электрических проводов. Начни див и впрямь их задавать, определённо вызвал бы у хозяина приступ мигрени. Только Демон Шестого Неба прекрасно понимал: вопрос о его интересах к нему по сути не относится. Люди в принципе о них не спрашивали.

— Если Вашему Величеству интересно обладаю ли я какими-то дополнительными навыками, то я в совершенстве владею всеми видами благородных искусств, и более других рисованием.

Див говорил это с плохо скрываемой гордостью. В мире действительно не было подобных ему. А потому даже если не на фронте, он всё равно государю будет нужен. Пусть тот в порывах злобы унизительно сравнивает его с ничтожным бесёнком, всё равно ведь прекрасно знает что вызвал с той стороны Пустоши.

Однако в глазах Александра Колчака почему-то читалось лишь разочарование.

— Рисуешь, значит...

***

— На, болезный.

На колени диву упал бумажный пакет покрытый тёмными жирными пятнами. Бутерброды с маслом. Хлеб едва уловимо пах зарождающейся в его нутре плесенью, а масло… Масло по своему обыкновению пахло отвратительно. Его Демон Шестого Неба не любил наравне с ряженкой, творогом, кефиром и прочими молочными продуктами. Однако по поводу предоставленной ему человеческой еды див не возникал. Глупо, в конце концов жаловаться, когда питаешься, считай наравне с императором, а то, что сам император в смутное время питался по-армейски скудно вопрос уже другой.

Див сказал что-то абсолютно бесцветное в благодарность и развернув пакет принялся жевать. В этот раз получалось даже не кривиться от мерзкого жирного ощущения на языке. Раны на спине затягивались неохотно, а потому любая еда была кстати.

Хлопнула дверь. Колчак упал на водительское сидение рядом с дивом. Затарахтел старенький мотор.

Омск разруха затронула не так сильно. Див видел те города, где исхудалые, оборванные, будто дервиши люди ютились средь обдуваемых колкими ветрами руин. В их глазах читалось желание дожить до завтрашнего утра, но надежда на это не то, что не теплилась, она даже не тлела. И хоть столица не могла позволить себе обратиться изъеденным червями солдатским трупом, её улицы хранили тень мрачного запустения. Город поглощенный тьмою гражданской войны. Он напоминал диву Пустошь. Даже ветер, задувавший в открытое окно был такой же злой, ледяными зубами вгрызающийся в кожу. Демон Шестого Неба поплотнее запахнул куртку. Её диву выдали с комплектом осенней обуви как… остальным. Да, обитатели Пустоши мерзли наравне со всеми, но не болели. Потому раньше у Демона тёплой одежды не было.

Заметив вошканье на пассажирском сидении Колчак скосил глаза. Демон тоже на него посмотрел. Нахохлился, сильнее вцепился в куртку, словно думал, что Колчак её вот-вот заберёт.

Император вздохнул. Вот заняться ему больше нечем…

— У реки всегда холоднее, — всего-то и пояснил он.

Они остановились у моста.

— Выходим, — скомандовал Колчак и первым покинул салон, медленно направившись к перекинутой над Иртышем бетонной громадине.

Див ненадолго замешкался. На улице холодно. И хоть старая тарантайка тоже не особо грела, но в неё сложнее было прокрасться ветру. Зачем они только сюда приехали? Ещё и одни.

Демон Шестого Неба нахохлился и, глубоко вдохнув, выбрался на улицу, быстро посеменив за императором. Нет, на Пустошь всё же не похоже, но приятного мало. Два бутерброда с маслом уже не грели.

Заглянул за парапет. Внизу плескалась необъятная чернота.

— Если хотите утопить, то мы эт… не тонем, — буркнул див, не представляя для чего ещё могли его сюда привезти, — Можете не проверять. Или вы потеряли тут чего?

Обернувшись через плечо Колчак не смог сдержать улыбки. Он не обманывался, знал, что перед ним не человек, но… как же порой было тяжело напоминать себе, что создание морщащее нос на плескавшиеся за парапетом ледяные воды, такое смешное и маленькое, совсем недавно съело сотни людей.

— Потерял. Но не тут, многим дальше. В Норденшельдском море.

«Юность».

— Вы хотите чтобы я это нашёл?

— А ты сможешь? — брови императора взлетели вверх.

Порой, он ощущал себя ребёнком. Несмотря на то, что Александр окончил Академию в числе лучших и даже более того первым среди них, мужчина никогда не интересовался чертями более необходимого, а потому, к счастью императора дивы были не способны на откровенную ложь колдунам. В противном случае Колчак рисковал уверовать в абсолютно нелепые вещи.

— Если Вы прикажете, я не смогу не попытаться.

Див научился выравнивать тон и теперь в нём не читалось открытого недовольства, однако по застывшему маской лицу Колчак с удивительной лёгкостью мог достроить:

«Но с большей вероятностью я просто промёрзну насквозь, так что лучше честно скажите, что топить будете».

Еще вчера глядя на недовольно нахохлившегося нелепой жёлтой трясогузкой дива, Колчак бы просто рассмеялся. Тонущая в непоразмерной куртке и огромных теплых сапогах фигура не была пугающей, не казалась могущественной. Большую часть времени див был банально смешон. Это сбивало с толку. Специально? А может Демон Шестого Неба не сознавал собственной потешности? Но сейчас перед глазами императора мелькали фотографии отчётов, случайно выхваченные черты лиц, люди… их всех это маленькое нелепое создание поглотило. И смешок застревал в горле.

— Прикажу… Как раз об этом я хотел поговорить, — мужчина облокотился о поручни моста, но в отличие от дива он наблюдал бурление темных вод без опаски. Карие глаза провожали течение вдоль изгибов излучины, туда, где в невозмутимом спокойствии дрейфовали вековые громадины вековых льдов. Арктика всегда манила его, но Россия пленяла. Шум городов, переливы родной речи от тонкого звука «каннелюры» до колокольной «паморохи», широта просторов, души, вязь легенд и песен из которых не лапти сплетены, их исходить и всё — отбросить. Из этого сплетено естество, и от него не убежать, не откреститься. И сколь бы не прекрасны были покинутые им ледяные просторы, здесь всё же было спокойнее. И это «спокойнее» было тем, что Колчак хотел защитить. Он должен был: — Я люблю эту страну. И порой это толкает на действительно безумные поступки, — император задумчиво перебирал пальцами, словно его мысли стали пулями в барабане револьвера и сейчас Колчак безнадёжно пытался понять какой именно выстрел будет верным. И не окажется ли всё это игрой в русскую рулетку? — Сначала я вызвал тебя, а теперь… а теперь пытаюсь с тобой поладить, — не было необходимости смотреть на дива, даже не требовалось прислушиваться к связи, чтобы понять: Демон Шестого Неба считал описанное не меньшей дуростью. Что ж хоть в чём-то они были схожи, — Я готов попробовать, но не намерен играть с тобой в поддавки. Если ты продолжишь представлять угрозу я, не колеблясь, отошлю тебя в Пустошь. Однако и разжёвывать каждый приказ не могу. Поэтому я надеялся как-то объяснить тебе…Вот рисование. Почему ты назвал именно его?

И вот теперь див действительно начал понимать. Понимать насколько провальна эта затея. Ведь они с императором изначально говорили о разном. И видимо всегда будут говорить об этом.

— Это помогло не сойти с ума в Пустоши.

«Не более того. Не то о чём вы спрашивали».

Диву не требовалось озвучивать этого, чтобы увидеть как гаснут огни в чужих глазах и они становятся холодными и темными как речные воды. Это конец, верно? Решение о его изгнании было ведь принято.

Интересно.

Он не хотел возвращаться в Пустошь. Там холодно, темно, скучно. Невыносимо. Но чтобы остаться, диву нужно было найти что-то, что ему интересно.

В голове падающей звездой мелькнула мысль. Див на секунду замер, перевёл взгляд на реку. Как… глупо.

— Имя, — произнёс див глядя на бегущую куда-то вдаль реку, коя казалось, пытаясь скрыться от наступающих морозов. Она не хотела быть пойманной, скованной.

Див тоже не хотел, но у него, как и у этой реки не было выбора. Она не могла убежать, а он... а он ужасно не желал возвращаться в Пустошь. Холодную, серую, бесконечно скучную. Настолько, что даже рабская жизнь казалась интереснее, чем вечное прозябание среди кромешного ледяного "ничто", где ты сильнее всех и нет никого, кто мог бы стать твоим врагом.

Под пристальным взглядом Колчака див поёжился. Оказывается тот зудел его глазами уже несколько минут.

— Ну, Вы спросили, есть ли что-то что мне интересно, — буркнул див, отворачиваясь от этого странного отвратительно непонятного человека, — Мне интересно какое у меня могло бы быть имя.

Император выглядел озадачено. В темных, словно океанские воды глазах мелькнула какая-то странная неловкость. Кажется, такое выражение его лица значило: "Черт, я как-то не подумал".

— А... разве за столько веков тебя никто не называл... как-то? — смущенно кашлянув, поинтересовался, наконец, мужчина.

Конечно, он был человеком. Они рождались с именем, и с ним же умирали. Более того у них их могло быть несколько в зависимости от страны и религии. Именно поэтому люди не могли допустить двух вещей: задуматься над тем, что у кого-то этого самого имени может не быть, и наделить чем-то столь естественным и при том сакральным богомерзкого "черта".

Див повёл плечами:

— В Японии меня звали óни или Демон Шестого Неба, но не думаю, что это можно считать именем.

Колчак какое-то время смотрел вдаль, казалось до самого края, где река Иртыш впадала в Обь, а та заканчивала свой путь в Карском море... Император задумчиво перебирал большими пальцами, о чем-то размышляя, но о чем... Див пожрал много людей, но не сказать, что сильно копался в их памяти. Он забирал оттуда речь, навыки, но никогда не пытался вычленить из этой памяти сущность бытия человеком. Думал, ему не надо. В конце концов, на людей он, что ли не насмотрелся? Только вот Колчак не был похож ни на Нобунаги, ни на одного из его приближенных, а потому проникнуть за завесу размышлений нового хозяина див не мог.

"Эх, а было бы всё-таки славно уметь читать мысли", — досадливо подумал он и, устав наблюдать за императором, тоже уставился на реку.

— А какое имя тебе нравится? — наконец спросил Колчак.

Див пожал плечами, и недолго думая ответил:

— Александр, — и почувствовав шокированный взгляд императора, добавил, — Что? Сами же спросили.

"Хотя конечно, кто захочет с чертом именем делиться", — мысль, которая должна была быть отстраненной, внезапно отозвалась странным чувством обиды, — "Ну и зачем спрашивает? Чтоб снова отчитывать? Или поколотит за наглость? Да я и сам хорош! Зачем ответил? Вряд ли ему действительно сильно интересно... помолчали б и забыли".

Однако мужчина внезапно сказал:

— Хорошо. Будешь Александром.

От удивления див аж отскочил. Пару раз смерил правителя недоверчивым взглядом с ног до головы, прежде чем выдать:

— Это ж Ваше имя.

— За историю я минимум четвертый из Александров. И это если брать только императоров.

— А люди? Они ж всякое говорить станут.

— А мы им не скажем, — спокойно отвечал Колчак. Было в нём что-то... странное. На лице не отображалось ни давшего слабину добродушия, а хулиганская хитринка так и вовсе была этому человеку не свойственна! Этот поступок выбивал у дива почву из-под ног... — Только вот, теперь тебе следует нести ответственность за это имя. Понимаешь?

А... так вот в чем дело. Не став сдерживать эмоций див скривился, мол: "А ещё чего выдумаешь?". На эту мину Колчак лишь пожал плечами, мол, не хочешь, так чертом и оставайся.

Спустя мгновения этого красноречивого молчания, див все-таки полюбопытствовал:

— А в чем эта ответственность? Которая за имя.

— Имя Александр в переводе с греческого — "защитник", — произнес Колчак и, прекрасно понимая, что это диву вряд ли о многом говорит, продолжил, — Если хочешь получить это имя, то должен защищать эту империю, её культуру, её народ. Понимаешь о чём я?

Демон медленно кивнул. Внутри царила неразбериха и, пожалуй, спроси сейчас Колчак, что именно понял див, то не смог бы получить внятного ответа, и при этом он всё ещё не врал. Демону Шестого Неба Казалось, что он действительно чувствует чего хочет от него император, что он понимает его чувства.

"Это не имеет смысла", — угрюмо подумалось диву.

И тем не менее, когда Колчак спросил:

— Ну, так что? Не передумал?

Див не сомневаясь ответил:

— Нет.