Тень забытого ключа

Дождь стучал по крыше старого дома, словно пытался достучаться до забытых тайн. Алиса стояла на крыльце, сжимая в руках ключи, которые ей передали после смерти тёти Клары. Дом в городке Ветрогорск был последним наследством — ветхим, заброшенным, но почему‑то важным.

Нотариус переминался с ноги на ногу, поглядывая на тяжёлые свинцовые тучи.

— Вы уверены, что хотите здесь жить? — спросил он, натягивая плащ. — Местные говорят, что дом… необычный.

Алиса улыбнулась. Она привыкла к таким предупреждениям. Её всегда тянуло к местам с историей, к углам, где время словно застыло в ожидании.

— Я не верю в городские легенды, — ответила она, поднимаясь по скрипучим ступеням. — К тому же дом нуждается в реставрации. Это вызов.

Нотариус вздохнул, протянул ей папку с документами и поспешил к машине. Через минуту его автомобиль скрылся за поворотом, оставив Алису наедине с домом и шумом дождя.

Внутри

Дверь поддалась не сразу. После третьего толчка петли протяжно застонали, и перед Алисой открылся тёмный коридор. Воздух был густым, пропитанным запахом старой древесины, воска и чего‑то ещё — неопределённого, будто пыль веков оседала на языке.

Она включила фонарь. Луч света выхватил из полумрака очертания мебели, накрытой белыми чехлами. Казалось, будто призраки прошлых хозяев замерли в ожидании, готовые шевельнуться, стоит ей отвернуться.

Алиса прошла в гостиную. На стене висел портрет женщины в чёрном платье. Тёмные глаза смотрели строго, почти осуждающе.

— Тётя Клара, — прошептала Алиса, проводя пальцем по раме. — Почему ты никогда не рассказывала мне об этом месте?

Первый вечер

К вечеру дождь усилился. Алиса разожгла камин — дрова трещали, отбрасывая дрожащие тени на стены. Она заварила чай, достала ноутбук и открыла папку с документами. Нужно было разобраться с бумагами, составить план ремонта.

Но сосредоточиться не получалось.

В какой‑то момент она замерла, прислушиваясь.

Тук‑тук‑тук.

Звук шёл из подвала. Чёткий, ритмичный, будто кто‑то стучал костяшками пальцев по дереву.

Алиса выключила ноутбук, медленно поднялась. Сердце билось чаще.

— Просто дом оседает, — сказала она вслух, но голос дрогнул.

Фонарь дрожал в руке. Ступеньки лестницы в подвал скрипели под весом каждого шага. Воздух становился всё холоднее, сырее.

Дверь в подвал была приоткрыта.

Алиса толкнула её. Петли взвизгнули, словно протестуя.

Луч света скользнул по каменным стенам, деревянным ящикам, паутине, свисающей с потолка. В углу, под лестницей, что‑то блеснуло.

Ржавый ключ.

Она наклонилась, подняла его. Металл был холодным, почти ледяным. На поверхности — гравировка: «Для того, кто услышит».

В тот же миг стук прекратился.

Тишина.

Только дождь за окном.

Сон

Алиса проснулась от собственного вскрика.

Сон всё ещё стоял перед глазами: женщина в старинном платье, бледная, с тёмными волосами, заплетёнными в тугой узел. Она стояла в гостиной, у портрета тёти Клары, и шептала:

— Он всё ещё ждёт. Найди дверь.

Алиса села на кровати, дыша тяжело. В комнате было темно. Фонарь, оставленный на столе, погас.

Она потянулась к подушке — и замерла.

Под рукой что‑то твёрдое.

Ключ.

Тот самый, найденный в подвале.

Он лежал на её подушке, словно кто‑то положил его туда, пока она спала.

Утро

Солнце пробивалось сквозь занавески, рассеивая ночные страхи. Алиса сидела на кухне, глядя на ключ, лежащий на столе.

— Это просто совпадение, — сказала она, наливая кофе. — Я взяла его с собой, забыла положить.

Но внутри рос холодный узел тревоги.

Она подошла к портрету тёти Клары.

— Что ты скрывала?

Глаза на портрете, казалось, следили за ней.

В этот момент зазвонил телефон.

Номер был незнакомым.

— Алиса? — раздался мужской голос. — Меня зовут Марк. Я историк из Ветрогорска. Я знаю, что вы въехали в дом тёти Клары. Нам нужно поговорить.

Алиса сжала трубку.

— О чём?

— О том, что там произошло. И о том, что ещё может произойти.

Она посмотрела на ключ.

— Хорошо. Где встретимся?

— У городской библиотеки через час. И… возьмите с собой то, что нашли в подвале.

Звонок оборвался.

Алиса осталась стоять, глядя на дождь за окном.

Где‑то в глубине дома скрипнула половица.