Теогеон: хроники Великой Унии

Кифарион, 9954 год эпохи Фебы

Тело уже источало гнилостный запах. Нагретый зноем воздух разносил его по круглой, словно сцена, поляне Верхнего сада, смешивал с нежным ароматом трав и летних цветов — сладкий и тошнотворный.

— Её убили не позже полуночи, — Тит Целий опустился на колени рядом с синевато‑бледным лицом женщины. Рыжие волосы коснулись его одежд; он брезгливо отстранился, но продолжил осмотр. — Глаза вырвали уже после смерти. — Он указал на рваные раны с запекшейся кровью. — Видишь? Если бы её мучили живой, веки опухли бы, кожа потемнела.

Сервий молча кивнул и отвернулся. Взгляд скользнул по толпе зевак — стража теснила их к краю поляны. Он резко шагнул в противоположную сторону, к огромному ветвистому платану.

— Ты меня не слушаешь! — Тит догнал патрона. Голос дрогнул. — А это важно.

— Важно, — бросил Сервий, не оборачиваясь. — Но не то, о чём ты думаешь.

Он указал на толстую узловатую ветку платана, покрытую густой листвой. Тит на мгновение сомкнул веки, замыкнул ладонями круг, как учили, и изменил дыхание, чтобы ускорить и перенаправить кровоток в те области мозга, что соединяли видимый мир и сознание, пробуждая силу теогеона.

Свет померк и почти сразу вернулся, но уже иной: пронзительно‑ясный, будто все тени отступили, а предметы стали полупрозрачными, открывая скрытое. Однако вместе с этим ворвалась хищная боль — липкими щупальцами вцепилась в затылок, виски, глазницы. Тит пошатнулся и не сдержал слабого стона. Теогеон в его клетках, дарованный Великой Унией полвека назад, всё ещё сопротивлялся телу. Настанет ли тот день, когда он наконец покорится Титу и станет его неотъемлемой частью?

– Глотни.

Сервий быстро протянул маленькую фляжку, и Тит жадно припал к ней. Маслянистая жидкость обволокла язык — горькая, со вкусом имбиря и мяты. Его будто накрыли куполом древние великаны, оградив от всего, что раздражало чувства: звуков, ароматов, света. Боль отпустила. Тит глубоко вдохнул, усиливая действие лекарства.

— Где твой эликсир? — прорвался в сознание строгий голос Сервия.

И мир вновь наполнился шелестом листвы, пением птиц, трупным смрадом и ярким светом.

— Закончился, — опустив взгляд, ответил Тит. — Не успел пополнить, когда нас сюда вызвали.

Он всё ещё неловко сжимал фляжку Сервия — золотую, инкрустированную драгоценными камнями. На боку — пурпурный герб: золотой столб, над ним кифара, по бокам два серебряных лука со стрелами. Символы пантеона Сервия Авгунта Фебона Прима. Тит невольно провёл пальцем по гравировке. Древний шрифт гласил: «Кровь божественная, доблесть вечная».

Божественная кровь…

Для Сервия, который происходил из древнего рода богов, теогеон был природой, а не чужим даром. Он управлял им с детства — легко, виртуозно, без страданий. Эликсир ему почти не требовался. Тит ещё раз вздохнул, но теперь чтобы отогнать мысли о собственной слабости и пропасти между ним и Сервием. Преодолеет ли он её когда‑нибудь?

С лёгким поклоном Тит протянул фляжку.

— Оставь себе, — небрежно отмахнулся Сервий.

Он оттолкнулся от земли и плавно воспарил, чуть ускоряясь. Мелкие камешки и пыль разлетелись вокруг, чуть задев песчаным дождём Тита. Тот восхищённо смотрел, как легко его патрон управляет полётом. Воздух вокруг тела Сервия задрожал и потемнел, сделав контуры размытыми, словно отражёнными в мутном зеркале.

Через мгновение Сервий был уже возле платана. Тит поспешил за ним. Он уже понял, что именно привлекло внимание Сервия: к ветке старого платана кто‑то прикрепил Око Циклопа. Оно было заряжено и слабо мерцало красным огоньком теогеона, который можно было увидеть лишь божественным зрением. Вот почему Тит его не заметил раньше. По телу пробежала дрожь, и даже ладони вспотели от предвкушения победы. Это запутанное дело вот‑вот раскроется – Око наверняка запечатлело убийцу. Хвала Дарителям! Ведь других улик у них нет. Оставалось лишь запросить разрешение на изъятие памяти Ока.

— Я прямо сейчас вернусь в Курию квесторов и заставлю этих бездельников выдать мне ордер как можно скорее, — быстро сказал Тит и уже зашагал в сторону аллеи, ведущей к выходу из сада.

— Постой, — окликнул его Сервий. Голос его был приглушён антигравитационным полем — он всё ещё висел в воздухе прямо напротив Ока. — Думаю, ордер нам не понадобится.

Уголки рта чуть приподнялись в едва заметной усмешке. И прежде чем Тит успел возразить, Сервий сунул палец в зрачок Ока. Механизм сработал исправно: с лёгким щелчком выдвинулась тонкая серебряная игла и проткнула кожу. Несколько капель крови стекли по желобку внутрь, и Око тут же замигало радужными огнями.

Тит от досады громко выругался, забыв на миг о приличиях. Это не первый случай, когда Сервий на его глазах нарушал правила. Отвечать за это перед Курией приходилось всем в их маленьком отделе. Однажды их троих даже заперли в темнице на три месяца. Сервий всё это время мирно проспал на жёсткой соломенной подстилке в углу камеры. А Титу хотелось задушить его подушкой от злости.

Тит поклялся себе, что если подобное повторится, он попросит перевод. Как бы ни восхищался он патроном, его безрассудство не даст продвинуться дальше в карьере. Их репутация ниже некуда. Чёткое и скорое расследование могло бы вернуть им хоть толику утраченного доверия. Но теперь надежда сгорела в радужных огнях Ока.

Деревья вокруг задрожали и испуганные птицы взметнулись в небо. Сервий ногой оттолкнулся от ствола платана и отлетел подальше. Едва успел он это сделать, как радужное мигание Ока сменилось белым свечением. Оно в мгновение стало ярче, больше и изменило форму – будто кто-то молнией рассёк воздух, оставив горящий длинный след. Тита обдала волна тепла и он услышал запах озона. И в этот момент свечение превратилось в странный силуэт с двумя головами и одним туловищем. По мере того, как силуэт постепенно уплотнялся, свечение тускнело. Прошло всего несколько мгновений и глазам смущённого Тита предстал человек.

Точнее два.

Мужчина и женщина.

Оба голые.

Женщина испуганно прижималась к телу мужчины, крепко обхватив его руками, и издавала звук похожий на скулёж щенка. Мужчина же, отчаянно ругаясь, старался удержать их обоих в воздухе с помощью своего антигравитационного поля. Но похоже сил у него не хватило, потому что в следующее мгновение он ловко высвободился из объятий женщины и, крикнув Титу: “Лови!”, отбросил её в сторону. Тит едва успел подхватить громко вопящую женщину, прежде чем она чуть не свалилась с высоты в три человеческих роста.

Женщина уже не скулила, не вопила, а тихо плакала и немного икала. Она была ярко накрашена, с розовым венком на голове и скользким от ароматных масел телом. От тяжелого запаха жасмина закружилась голова. Тит за всю вековую жизнь лишь раз был в храме Вары, но сразу понял, что женщина – его жрица. Он быстро поставил её на землю и с омерзением вытер руки о плащ. Потом снял его с плеч и не глядя на женщину протянул ей. Она громко икнула и завернулась в черную ткань.

– Спасибо, мой господин! – с придыханием нежно сказала она. Всех жриц учили говорить мелодичным тихим голосом, с чуть хрипловатыми нотками. Тит почувствовал, как щеки загорелись, а сердце сильнее забилось. Этого ещё не хватало!

Тем временем голый мужчина уже спокойно приземлился и ничуть не смущаясь своей наготы встал подбоченясь, расставив длинные мускулистые ноги. На голове у него тоже был розовый венок. Из толпы зевак послышались смешки, перешептывания и даже восхищенные восклицания. Мужчина даже не посмотрел в их сторону. Он вперил свой сердитый взгляд на Тита и грозно спросил:

– И кто же из вас тупых неудачников попробовал вскрыть моё Око? Если вы спугнули моих птиц, мерзавцы, я из вас весь теогеон выжму голыми руками и скажу, что так и было! Клянусь Дарителями!

– Вот уж вряд ли, – хмыкнул Сервий, наконец приземлившись рядом с голым мужчиной. – Не слышал ни про одного инженера – великого воина. А если такой когда-нибудь появится, то им точно будешь не ты, Ориген. Единственное оружие, с которым ты часто практикуешься, опасно лишь для женщин.

Жрица уже успела успокоиться и тихо захихикала при этих словах. Голый мужчина на неё хмуро посмотрел и она тут же замолчала, опустив глаза.

– Я мог бы догадаться, что во всей Великой Унии только у тебя, Сервий, хватит глупости и наглости, чтобы попробовать взломать моё Око. Надеюсь было больно?

– Очень.

– Хорошо.

И они оба расхохотались. Тит с жрицей в недоумении переглянулись.

– Дружище, давно же мы не виделись, – раскрыл объятия Ориген.

– Даже не смей до меня дотрагиваться в таком виде, – Сервий выставил предупреждающе руку, но голос его был теплым. – Некоторые части тебя мне лучше бы никогда не видеть.

Ориген хохотнул и сложил руки на груди, приняв непринужденную позу.

– Так что заставило тебя оторвать меня от… хм… молитв?.. О! – воскликнул он в конце, только что заметив изуродованное тело.

Жрица проследила за его взглядом и снова взвизгнула, прижавшись к Титу. Тот тщетно пытался её оттолкнуть, но она прижалась ещё теснее, уткнувшись ему в грудь.

Тем временем Ориген уже подошел к убитой, с холодным интересом разглядывая её, будто перед ним была всего лишь раздавленная бабочка.

– Я так понимаю, она и есть причина по которой ты пытался ограбить меня? Думаешь Око всё записало? Боюсь разочаровать. Оно было настроено на воронье гнездо…

– Воронье гнездо? – удивленно перебил подошедший Тит.

Он наконец избавился от цепкой жрицы. Догадался усадить её на скамью и заставил одного из стража успокоить девушку. Воронье гнездо? Кому, во имя Дарителей, вообще нужно было тратить силу Ока Циклопа на дурацких птиц?

– Кто это? – указал Ориген на Тита. Для голого человека с венком пожухлых роз на голове он вёл себя слишком надменно. Даже если он не человек, а бог.

– Тит Целий. Квестор Следственной Префектуры, – представился Тит, опустив в своём звании слово “младший”.

– Целий… Целий… – задумчиво повторил Ориген, – что-то знакомоё… Ах! Вспомнил! Это же фамилия приёмышей пантеона Помпеев Геркулиев.

Тит терпеть не мог, когда его называли приёмышем. Он стиснул зубы едва сдерживаясь.

– Это фамилия Благословлённых пантеона Помпеев Геркулиев, – холодно произнес Тит, чеканя каждое слово.

– Я и говорю, приёмышей, – улыбнулся Ориген.

Он чуть наклонил голову внимательно глядя на Тита.

– Когда ты закончишь пытаться зачем-то вывести из себя моего подчиненного, мы сможем вернуться к вопросу об Оке? – встал между ними Сервий. – Вряд ли ты ограничился одним. Сколько их ещё в Верхнем Саду?

Ориген улыбнулся ещё шире и лениво потянулся.

– Семнадцать, – с усмешкой проговорил он, вновь подходя к трупу. – Кто она?

– Семнадцать?.. Но зачем?.. – не удержался Тит.

Все Ока Циклопа собирались в Горк-Моне – городе славящимся своими технологиями связанными с теогеоном. Они строго учитывались, каждое имело скрытую гравировку, для учёта, а новый владелец должен был их регистрировать в Префектуре учёта теогеона. Но самое главное, что купить Око можно было только при получении разрешения, а это было сложно. И их не продавали кому попало.

– Даже нашему отделу выделили лишь два Ока. А тебе семнадцать, чтобы разместить в публичном саду? Зачем?

– А ты парень хамовитый, как я погляжу. – Ориген повернулся к Сервию. – Это мода теперь такая – приёмыши безнаказанно хамят Великим Наследникам? И давно? Мне не нравится. Куда катится Великая Уния?

Он вдруг развернулся к толпе, воздел руку к небу, будто оратор в Совете Великой Унии и помпезно продолжил:

– Куда, я вас спрашиваю? Где те благословенные времена, когда скромность и почтение находили достойных почитателей? Когда каждый знал и ценил своё место? Всего пару сотен лет назад изумрудную траву этого древнего сада могли смять лишь стопы Великих Наследников. Был порядок! Было благочестие! А теперь?

Он театрально указал на тело убитой.

– Теперь кто попало может здесь бродить и нагло умирать, устраивая беспорядок! Мир без добродетелей – суть хаос!

Толпа разразилась апплодисментами, одобрительными вскриками и смехом. Ориген с нарочитым почтение раскланялся и прихлопнул комара на голой ляжке. Венок увядших роз при этом свалился с его светлых волос и Ориген небрежно откинул его ногой.

– Ты, - он повернулся к Титу, – усомнился в моём праве на десяток Ока? Так знай, несчастный глупец, перед тобой автор монументального труда “Пернатые миры: разнообразие и адаптация птиц на Земле Заката”.

Тит лишь недоуменно моргнул. А толпа вновь зааплодировала.

– “Загадка певчего дрозда: голоса архипелага Счастья”, – развёл руками Ориген.

Тит молчал.

– И даже “Искусство имитации: что мы знаем о лирохвосте?” не читал?, – разочарованно протянул Ориген.

– Другими словами, – наконец вмешался Сервий, – он известный наблюдатель птиц… Ну известный среди пяти менее известных из Круга Пернатых Тайн. Поэтому им и дали разрешение использовать Око.

– А-а-а, – протянул Тит, – ремесло души…

Тит знал, что почти у всех богов есть такое. Жизнь в десять тысяч лет длинна, а для человека кажется вечной. Ремесло души – хрупкий плот в бурном море, не дающий утонуть в пучине обыденности. Сервий, к примеру, рисовал песочные картины. Иногда месяцами одну. Но все они жили ровно до того мгновения, пока последняя струйка песка не ложилась на своё место. Потом умирали под безжалостной ладонью создателя. Тит пока не нашёл себе дело по душе. Да и всё своё время он отдавал службе.

– Вот именно. Наш Круг официально зарегистрирован. – важно сказал Ориген. – А вот у вас вряд ли есть разрешение лапать наше Око.

Тит вздохнул. Он так и знал: этот заносчивый голый бог втянет их в неприятности.

– Ты нас поймал. Сдаёмся. – вздохнул Сервий. – Кстати, а Префектура учёта знает, что ты встроил в Око персональный портал?

– Да зачем беспокоить их этой ерундой? У парней и так работы по горло. Перемещением меньше, перемещением боль… – Ориген вдруг замолчал, глядя на что-то за спиной Сервия. – Поверить не могу. Уже успели ей доложить, паскудники.

Тит посмотрел туда же и увидел, как двое слуг рысцой бегут по аллеи в их сторону. Он узнал их по белым свободным одеждам. В руках они несли какие-то свёртки. Не обращая внимания на остальных они почтительно склонились перед Оригеном.

– Мой господин, – тихо сказал один из них, – моя госпожа прислала тебе облачение и просит отобедать с ней. Ванна ваша уже готова и стол накрыт.

– Просит значит? – пробормотал Ориген, быстро натягивая штаны, расшитые серебряной нитью.

– Нижайше, мой господин. – не поднимая глаз тихо ответил тот же слуга. – Но если вы задержитесь, она сказала, что у неё будет время приготовить копчёные соловьиные язычки.

Ориген замер.

– Из моих любимых соловьёв надо понимать?

– Совершенно верно.

– Добрая жена. Спешим!

На ходу продолжая одеваться, Ориген широкой властной походкой направился уже было к выходу, но тут вскрикнула забытая всеми жрица:

– А как же я, мой господин? Я не могу вернуться в Храм с пустыми руками.

Прежде чем успел ответить Ориген, всё тот же слуга быстро вынул из складок одежды тощий кошель и бросил его жрице. Та неловко поймала.

– Моя госпожа передала, что здесь достаточно за твою… хм… работу. Пантеон Авгунтов Фебонов Примов благодарит тебя и обещает замолвить словечко, чтобы твою службу в Храме Вара сократили и ты смогла вернуться домой, как можно раньше.

Жрица икнула и на глазах у неё снова навернулись слезы. Тит знал, что в Храм Вары часто попадают девушки и парни, которым идти особо некуда. А служба в Храме даёт кров, еду и возможность поднакопить кредиты. Почти все они потом находят супругов, несмотря на своё ремесло. Во многих городах мира за пределами Великой Унии считается, что после интимного общения с богами у них образуется особая связь, из-за которой семьи бывших жрецов Храма Вары благословлены. Поэтому Тит понимал, как расстроена жрица.

Ориген равнодушно пожал плечами и вновь собрался уходить, но теперь его остановил голос Сервия:

– Око?

– Да забирайте вы их все. – раздраженно крикнул Ориген, – Я уже давно снял защиту. Сами найдёте…

Он ушёл не оглядываясь, в сопровождении семенящих позади слуг.

Сервий дал знак стражам и они углубились в сад. Толпа зевак начала расходиться, поняв, что ничего интересного больше не увидит. И только одинокая фигурка жрицы, завёрнутая в плащ Тита, скорбно замерла у тела убитой, уставившись на перекошенное предсмертным ужасом лицо.

– Я тебя провожу до северных Врат портала, – сказал Тит быстрее, чем успел подумать.

Дарители, зачем ему вообще тратить время на нее? Но слова уже вылетели.

Жрица вздрогнула, будто он вырвал её из тяжких размышлений, и слабо улыбнулась. Краска на её лице совсем растеклась и он увидел простенькое деревенское личико.

– Спасибо, мой господин! – нежно прошептала она. – Скажи, где мне найти тебя, чтобы я могла вернуть плащ?

– Оставь себе.

– Ты очень добр, мой господин. Если будешь в Храме Вары, спроси Атту. Я отблагодарю тебя. Конечно, если ещё буду там…

Губы у неё опять задрожали, но в этот раз она взяла себя в руки.

Когда они были уже у аллеи, Атта приостановилась и оглянулась на поляну, ставшую смертным одром. Тит посмотрел туда же. Прозекторы уже забирали тело. Они проведут вскрытие и возможно найдут следы теогеона. Без него будет трудно узнать кто она. Тит едва тронул девушку за руку:

– Поспешим. Врата скоро закроются.

И они двинулись на выход.

Перенес, 9954 год эпохи Фебы

Эрида открыла глаза и вынула последний кристалл из резонатора памяти. На нём тоже ничего интересного не сохранилось. Она аккуратно положила его к четырнадцати другим – таким же бесполезным кристаллам – и закрыла коробку.

– Их видно только на этих трех. – сказала она, стараясь звучать как можно бодрее, – Но очень плохо. Я сейчас сделаю общую проекцию и улучшу освещение.

– Тебе надо отдохнуть, – не оборачиваясь ответил Сервий.

Он сидел на широком мраморном подоконнике, глядя на кишащие жизнью улицы Перенеса, спиной к ней. Яркое полуденное солнце отражалось от его темных волнистых волос, создавая радужный ореол у головы.

Эрида и впрямь смертельно устала, но старалась этого не показывать. Однако он заметил.

Впрочем, что тут замечать?

Она уже проверила память семнадцати кристаллов Ока Циклопа. Это почти шесть дней непрерывной работы в общей сложности. А для него сколько времени прошло? Она посмотрела на песочные часы, висящие на шее. Последние песчинки как раз упали в нижнюю колбу. Четверть часа. Время нелинейно. Память теогеона несёт тебя, как резвый конь, а реальность ползёт, как черепаха. Поэтому никакая внимательность не нужна, чтобы понять, как она измотана.

– Всё хорошо. Я готова продолжить.

Она в долгу перед ним. Он часто прикрывал её от Магистра Курии. В последний раз, если бы Сервий не взял вину на себя за её ошибку, Эриду, скорее всего, разжаловали бы. Это был бы настоящий провал. Правда за это их тогда всех троих всё же бросили в темницу. Тит с тех пор злился на Сервия. Знал бы он истинного виновника - голову бы ей открутил.

Сервий наконец повернулся и внимательно посмотрел на неё. Сердце сделало лишний удар, где-то в горле. “Спокойнее!” – подумала она.

– Ничего хорошего не будет, если наш мнемодознаватель доведёт себя до истощения. А ещё хуже – до спутанности сознания. Марш на отдых.

Эрида помедлила.

– Ты же знаешь, я не могу оставить резонатор без присмотра.

– Но я-то здесь.

Она хотела уж было сказать, что это нарушает правила, но не решилась.

– Я быстро, – пробормотала Эрида и нетвёрдой походкой вышла из кабинета.

На крыше, которая заменяла работникам Следственной Префектуры Солнечную купель, почти никого не было. Лишь пара человек. Эрида выбрала свободную кушетку подальше от них. Сил поддерживать непринуждённую беседу не было. Она быстро разделась, то и дело путаясь в тканях, и осталась лишь в тонкой сорочке, которая пропускала ультрафиолет. Блаженно растянулась на кушетке, раскинув руки и ноги, подставляя как можно больше кожи спасительным солнечным лучам.

Теплые волны одна за другой расходились по телу, рождаясь где-то в солнечном сплетении и умирая на кончиках пальцев, оставляя после себя приятное покалывание. Эрида чувствовала, как теогеон с каждой волной набирает силу, щедро делясь с ней энергией. Она улыбнулась. Лежать бы так вечно.

Но на самом дне сознания легкое беспокойство мешало расслабиться до конца. Что не так? Эрида закрыла глаза. Теогеон зарядился достаточно, чтобы просмотреть воспоминания. Она чётко представила дверь кабинета и открыла внутренний взор как раз в тот момент, когда полчаса назад протянула руку чтобы открыть её. Эрида зафиксировала это мгновение и быстро осмотрела кабинет. Всё кажется было в порядке. Шкафы заперты. На столе ничего лишнего – только серебряный диск резонатора памяти.

Её взгляд упал на темную фигуру Сервия у окна. Оказывается он смотрел ей вслед, когда она выходила из комнаты. Он редко на неё смотрел. Обычно мимо, будто её не существует.

Эрида не удержалась и протянула руку к его губам. Пальцы провалились в пустоту. Теогеон не мог достроить осязание, ведь на самом деле она никогда не дотрагивалась до Сервия так. Теогеон знает лишь то, что знаешь ты.

“Хватит!” – крикнула она сама себе.

Эрида медленно открыла глаза, выскльзывая из воспоминаний.

Тит сразу нашёл Эриду, как только поднялся на крышу. Сервий послал за ней, стоило тому переступить порог кабинета. Он вернулся в Перенес, проводив Атту до самого Храма, а не просто до Северных Врат, как планировал. Ему захотелось убедиться, что у девушки не будет неприятностей из-за того, что она покинула Храм без разрешения. Верховная Жрица заверила, что наказывать её не будет. Тит удивился, какое облегчение он от этого испытал. Теперь можно выбросить из головы эту историю.

Эрида свободно лежала на кушетке и кажется спала. Перламутровое свечение её кожи, от заряжающегося теогеона, резко контрастировало с чёрными, как уголь в шахтах его родного Фосса-Карба, волосами. Тит одернул себя. Теперь Горк-Мон его родной город.

– Эй, – он чуть толкнул кушетку, на которой лежала девушка. – просыпайся. Сервий нас ждет.

Та растерянно заморгала, будто не совсем понимая, где находится. Как и все боги Великой Унии она была очень красива. Тит за полвека жизни здесь уже привык к внешней красоте. Он давно перестал смущаться и восхищаться ею. Но в Эриде было что-то особенное. Она одновременно и притягивала, и раздражала его. Вот как сейчас.

Девушка окончательно проснувшись, обхватила себя руками, закрыв полуобнаженное тело. Щеки её залились краской, а взгляд стал беззащитным. Тит не встречал ни одного бога здесь, которого смущала чужая или собственная нагота. Кроме Эриды. Как будто прочитав его мысли, девушка вдруг выпрямилась и опустила руки, стараясь выглядеть безмятежной. Чтобы больше её не смущать, Тит отвернулся и пошел к лестнице, лишь бросив её:

– Догоняй!