Теория Приключений

Тихий шепот свечей в древнем храме, стены которого помнят больше, чем написано в свитках. В этот вечер, когда ветер гудел в узких окнах, словно напоминая о давно ушедших временах, старый монах начал свой рассказ. Его голос, словно отголосок самого прошлого, дрожал, но слова падали в тишину, как камни в бездонный колодец.

- Давно, так давно, что даже звезды на небе тогда горели иначе, мир стоял на краю гибели. Из глубин забытых бездн поднялась Тьма - не просто отсутствие света, но живая, ненасытная сила, пожирающая саму надежду. Она стерла города, обратила людей в прах, и даже боги, если они и вправду существовали, отвернулись от этого мира.

Но даже в самой густой тьме рождается искра. И этой искрой был он - тот, кто пугает самых отчаянных воинов. Палач. Никто не помнил, откуда он пришел. Быть может, он был когда-то человеком, а может, чем-то иным - духом мести, порожденным самим отчаянием. Он не нес в себе света, не был благородным героем из старых легенд. В его сердце горела лишь ярость, столь сильная, что даже Тьма не могла ее поглотить.

С клинком, древним, как сама скорбь, он шел сквозь руины, оставляя за собой лишь пепел и кровь. Он не спасал, не защищал - он уничтожал. Но в его уничтожении была странная правда: он рубил не просто чудовищ, а саму суть Тьмы, ее волю, ее разум, поражая надежду.

И когда казалось, что мир вот-вот падет, Палач сделал то, что не смогли сделать ни боги, ни люди. Он перестал сражаться с Тьмой. Вместо этого он разрубил само ее существование.

Тьма, лишённая основы, задрожала и стала рассеиваться, как дым на ветру. А когда первые лучи солнца коснулись земли, Палач… исчез. Не как побежденный. Не как жертва.

Как тот, кто выполнил свое предназначение.

Мир был спасен, но не светом, не надеждой, а гневом одного, который превзошел даже волю богов.

- А что было дальше? - прошептал юный послушник, глаза которого горели в полумраке.

Старый монах медленно покачал головой.

- Дальше - история людей. Они отстроили города, возродили жизнь. Но в самых темных уголках мира до сих пор шепчут: если Тьма вернется… вернется и Он. И тогда клинок Палача снова разрежет ночь.

- Да чушь все это! - послышался голос из толпы. - Если бы он и вправду существовал, то не оставил бы людей! Не бросил бы нас!

- «Бросил?» - повторил он тихо, и в его голосе вдруг зазвучала ярость. - А разве буря спрашивает, куда падают срубленные ветви? Разве огонь думает о пепле? Он не был спасителем. Он был ответом. И если Тьма вернется… ты сам закричишь, чтобы он пришел.

Но старца уже никто не слушал. В храме начался настоящий балаган. Каждый спорил о вере. Всякий пытался отстоять свою точку зрения. Но вдруг весь шум стих и уставился на мужика который спокойно сидел на лавке и смотрел за всем этим.

- Мужик, А как считаешь ты? Есть ли палач или нет?

- Мне нет дела до того существовал он или нет.

На мгновение все присутствующие застыли в удивлении от его безразличия. Затем кто-то издал звук, похожий на фырканье, а кто-то произнёс: «И что с ним спорить?». Но в глазах остальных уже вспыхнул гнев.

- Как это «нет дела»? - воскликнул юноша, и его лицо залилось краской. - Либо мир спасён чудом, либо это просто выдумки! Ты что, совсем ни во что не веришь?

Мужчина безмолвно посмотрел на него - взгляд был невозмутимый, словно груз на дне реки.

- Я верю в то, что вижу, - сказал он просто. - А вижу я, как вы готовы друг друга разорвать из-за легенды.

Толпа замерла. Ответ никого не устроил. Можно было сказать, что он объединил две враждующие стороны, чтобы разобраться с мужчиной. Кто-то стиснул руки в кулаки, кто-то переступил с ноги на ногу, а потом - понеслось...

- Да? Веришь в то, что видят твои глаза? А в это веришь? - рявкнул бородатый кузнец и начал показал кулак мужику.

Мужик даже не шевельнулся. Он лишь слегка приподнял бровь, словно наблюдал за назойливой мухой.

- Вы, я посмотрю, только и ищете повод начать здесь драку. Но к вашему сожалению меня не интересуют бои с бедными душами, которые ищут покой в сражении.

- Бедные души? Да ты меня уже в конец выбесил, мужик! Тебя в детстве не не учили подбирать выражения? - сказал кузнец уже красный от злости. - Значит, у нас лишь ветер в голове?!

Первым в грудь мужчине упал кусок хлеба, затем разбилась чашка у его ног. Кто-то толкнул его сзади, кто-то спереди… И вот уже вся толпа, как верующие, так и неверующие, которые только что яростно спорили, с яростью пинала, толкала и била этого одного человека. Он не сопротивлялся. Не кричал. Только закрыл голову руками и упал на каменные плиты храма.

Старый монах в отчаянии закрыл лицо руками. Юный послушник закричал, пытаясь остановить их, но его голос потонул в гвалте.

Дверь храма с грохотом распахнулась, и из неё вылетел человек, сбитый с ног. Он кубарем скатился по ступеням и упал в цветочную клумбу. Лепестки роз и лилий взмыли в воздух, осыпая его изорванную одежду и синяки.

Над ним нависла разъярённая толпа, но никто не решался переступить порог, словно боясь осквернить святое место. Последним в дверях показался кузнец. Он тяжело дышал.

- И чтобы я больше тебя здесь не видел! - прорычал он и плюнул в сторону упавшего.

Двери захлопнулись с грохотом, словно отделяя эту драку от новой, развернувшейся уже без молчаливого мужчины, внутри храма.