Теория уродика

Всё это похоже на то, как если бы одна бомба замедленного действия создавала другую бомбу замедленного действия. Божественное, ни с чем не сравнимое чувство. Это - внеземная, удивительная поэзия любви посреди одиозной прозы жизни.

Ты наверно не понимаешь, о чём я хочу сказать. Скорее всего. Я часто говорю непонятно. И к тому же - часто говорю. Это от нервов. Но такое было не всегда. Только в последнее время что-то происходит во мне, словно бы против воли, и заставляет меня говорить. Тебе. Будто нужно успеть сказать что-то, к чему никак не подберусь, к чему всё никак не находятся нужные слова. Слова вообще, я заметил, чрезвычайно скудны в отличие от чувств и мыслей. Как будто им не хватает объёма, чтобы вместить всю глубину. Или просто ещё не придумали нужных слов… Но это же главное.

Я с детства был некрасивым. Черты лица моего были крайне неприятны, а тело в разное время было то худым, то толстым, что, разумеется, вызывало постоянные насмешки. Мне было очень обидно, когда меня дразнили, но отвечать я не мог – их было много и они были злы и тупы.

Я не имел склонности ни к какому ремеслу, а мой отец, хотя и умел сам много чего, меня так ничему и не научил. Не то чтобы он не хотел учить, скорее он видел, что мне не интересно и, будучи сам нрава кроткого, ничего мне не навязывал. С матерью же было иначе – она заставляла меня учиться, веря, что знания обеспечат мне место в обществе. Она очень верила в значимость общественного мнения и, как следствие, наделяла общество большой силой. А я наоборот. Друзей у меня не было, и общество, со своими правилами, меня как будто бы и не принимало. Впрочем, для меня это не имело значения. Мне приходилось учиться только для того, чтобы заслужить одобрение матери. И то лишь потому, что её одобрение было лучше, чем неодобрение, так как не грозило никакими лишениями и наказаниями, а наоборот – предвещало покой, что было для меня лучше всяких поощрений, ведь это свободное время для чтения книг. Книги были моей страстью уже в детстве и остаются ей до сих пор; в юности же добавилась ещё одна страсть – женщины.

Первое, что я прочитал в своей жизни – мне было 6 лет – «Мальчик у Христа на ёлке» Достоевского. Тогда я, конечно, не всё понял, но даже того, что понял хватило, чтобы проплакать два дня. Немного позже мне стало ясно, что в книге описан далеко не частный случай, а – такова жизнь… Это открытие сформировало во мне что-то вроде защитного механизма – он безотказно срабатывал в ситуациях, когда нужно было выбрать: доверять или не доверять. Я всегда не доверял. И всегда оказывался прав. Кроме одного случая. Совсем недавно. Я знал, что доверять нельзя, но доверил – и пустил себя в своё сердце.

Обычно в мире добро и зло разграничено и это – хорошо. Но ты… ты добро или зло?

Ночь. Я бегу. Бегу изо всех сил. Не ради здоровья. Я бегу, чтобы преодолеть душевную боль.

Ты поцеловала меня не потому, что любишь? Поцеловала просто так, потому что у вас это принято? Но я так не могу… Зачем тогда я? Ведь столько вокруг тебя мужчин, которые ждут твоего внимания - красивые и достойные. А я…

И вот теперь мне кажется, что твой выбор в этой игре – а это всего лишь игра, пал на меня – уродика – не случайно, а собственно потому, что я уродик. Уж я то не откажу тебе в этой блажи, и не только не откажу, но и сочту ещё за честь… Так и вышло. Мне так не везло с женщинами, что я схожу с ума от любого внимания ко мне. Нет я не бабник. Я просто уродик. Гордость? Да брось ты, какая гордость у того, кто достоин только жалости, да и то… потому, что жалость и любовь в каком-то смысле равны. Я знаю, что ты так не считаешь, но это потому, что ты красивая и тебе не понять. Гордость… Если бы у меня была гордость, это, как если бы у Иисуса был пистолет – я всё равно бы не знал, что с этим делать. А уродика вроде жалко – чем не любовь. Во всяком случае очень на неё похоже.

Как мне быть с этим?