Теперь твоя очередь. История № 13

Дядя Витя сидит на лавочке. Он больше не курит. Пачка пуста.

Вокруг него — тишина. Все разошлись? Нет. Кажется, вокруг вообще никого нет. Двор пуст, словно вымер. Окна домов темные, ни огонька. Фонарь над подъездом не мигает, а горит ровным, мертвенно-бледным светом, выхватывая из темноты фигуру старика. Он медленно поднимает голову. — Ты остался... — хрипит он. — Один. Он смотрит прямо на тебя. В его глазах больше нет мути. Они ясные, глубокие и бесконечно старые. — Остальные сбежали. Испугались Мясника, Наладчика, Тумана... А ты слушал. Ты не ушел. Дядя Витя тяжело вздыхает и достает из внутреннего кармана старый, засаленный холщовый мешочек, перевязанный грубой бечевкой. — Значит, пришло время.

Много лет назад, когда этот двор был другим, а деревья — саженцами, на этой лавочке сидел старик. Звали его Михалыч. Он рассказывал истории. Страшные, про то, что живет в тени города. Мы, пацаны, слушали его, раскрыв рты. Но боялись. После первой истории половина ребят убежала. После пятой нас осталось трое. К двенадцатой истории на лавочке остался только я - Витька. Я сидел, дрожал от ужаса, но не уходил. Мне нужно было знать. Когда Михалыч закончил, он посмотрел на меня так же, как я сейчас смотрю на тебя.

— Ты смелый, Витька, — сказал он. — Или глупый. Это хорошо. Хранитель должен быть немного глупым, чтобы не сойти с ума от того, что видит.

Он передал мне этот мешочек и ушел в туман. И я сразу всё *почувствовал*. Я услышал, как в подвале скребется Наладчик. Я увидел, как по крышам крадется Коллекционер. Я почувствовал запах Мясника за три квартала. Я стал Хранителем.

Шестьдесят лет я сидел на этой лавке. Я отгонял их от подъездов. Я предупреждал таких, как ты. Я был живым замком на двери между мирами. Но я старый, парень. Мои кости ноют. Мои глаза видят всё хуже. Я искал замену. Долго искал. Все ломались, убегали, затыкали уши. Только ты остался. Ты прошел через все двенадцать кругов. Ты знаешь про Кнопку, про Колодец. Ты знаешь правила. А знание — это и есть ключ.

Дядя Витя протягивает тебе мешочек. Руки его больше не дрожат. — Бери. Ты берешь мешочек. Он теплый, тяжелый. Внутри что-то шуршит, как сухой пепел.

— Это Пепел Памяти, — говорит Витя. — Пока он у тебя, они тебя не тронут. Ты для них — Смотритель. Ты неприкасаемый. Но и ты их не трогай. Просто стой на страже.

Старик улыбается. Впервые за все это время его улыбка не кривая, а спокойная. Облегченная.

— Спасибо, — шепчет он. — Смена сдана.

Дядя Витя кряхтя встает с лавочки. Он расправляет плечи, и вдруг кажется, что он стал выше ростом. Его сгорбленная спина выпрямляется.

Он идет прочь от дома, туда, где заканчивается свет фонаря и начинается густая, непроглядная тьма пустыря. Ты смотришь ему вслед. И там, на границе света и тени, туман начинает сгущаться. Из белой мглы выступают фигуры. Ты их узнаешь. Вот возвышается громадная туша в фартуке — Мясник. Он не поднимает тесак, он стоит смирно, склонив бычью голову. Рядом — тонкий, высокий силуэт в шляпе — Коллекционер. Он снимает шляпу в знак приветствия. Чуть дальше поблескивает металлическим лицом Наладчик. И женщина в черном платье. И старик с мешком времени.

Они все там. Они не нападают. Они выстроились в ряд, как почетный караул. Они встречают того, кто полвека не пускал их в этот мир, но кого они уважали больше, чем кого-либо из живых.

Дядя Витя подходит к ним. Он не оборачивается. Он просто делает шаг в туман, и строй чудовищ смыкается вокруг него. Не чтобы разорвать, а чтобы принять в свои ряды. Они уходят вместе. Растворяются в ночи, уходя в тот самый Нижний Город, откуда нет возврата.

Теперь ты один.

Вокруг темнота. Но ты больше не боишься.

Ты чувствуешь тяжесть мешочка в руке.

Ты слышишь, как где-то далеко бьют куранты. Ты чуешь запах сырости из подвала. Ты всё это видишь. Ты всё это знаешь.

Ты садишься на место дяди Вити. Ты знаешь что скоро придут следующие.

Им нужно рассказать, почему нельзя смотреть в туман...

От автора

В каждом городе, на каждой улице, в каждом доме есть свои городские байки.

Читай по порядку.

Или как хочешь.

Только не говори потом, что не знал,

куда нажимать кнопку «открыть».