Теплая земля

-Грязная волосатая тварь!!! - Эр вдавил спусковой крючок, и, остервенело прижав полимерный приклад к подрагивавшему плечу, стрелял.

Так можно было и оглохнуть, но страх в его распахнутых глазах не давал времени думать об ушах. Он просто палил, потому что нельзя было не палить по чему-то крупному, непонятному, чёрному, волосатому и с вдвое большим набором конечностей, чем у него.

Существо забилось в конвульсиях, а спустя пару секунд и вовсе перестало дёргаться, лишь куски блестящего панциря отлетали в стороны, обнажая дыхательные трубки и сетку капиллярной системы. Голова этого черного щетинистого существа развалилась на неровные части, закровоточила неоднородной, местами мутной, местами прозрачной жидкостью. В темноте трудно было разобрать, какого цвета вещество струилось на неровный, покрытый трещинами и вмятинами, кафельный пол.

Эр подошел поближе, затем перезарядил магазин. Барабан на полсотни оболочечных патронов звонко и гулко ударился о керамику пола, оставив после себя паутину трещин. Второй барабан, щелкнув, встал на свое место под затвором автоматической винтовки, чей ровно фрезерованный кожух ствола, снизу с большой рукоятью дополнительного упора, заканчивался дымящимся стволом, дуло которого теперь чуть ли не упиралось в безжизненные ошметки.

Нельзя подходить близко, если нет гарантий того, что существо мертво. Эр знал это правило, еще бы его не знать спустя столько вылазок.

Фонарик белым кругом очертил подобную лопнувшей тыкве голову создания: волосатую и покрытую розовой густоватой, уже начавшей свертываться, жидкостью. Огромная лужа доходила до носков тяжёлых шнурованных берцев (прежде блестевших как надраенный кусок латунной трубы), и юноша аккуратно перемялся на правую ногу, а затем и вовсе отшагнул, чтобы сильно не запачкаться.

Обломки панциря хрустели под ногами как стручки затвердевшего от перезрелости гороха, лапы существа уже не дергались и также похрустывали, стоило пнуть их.

Не желая больше задерживаться, Эр поправил ремень автомата на плече, прицелился, проверяя состояние прицела средней дальности, над тубусом которого был закреплен коллиматорный прицел, чье перекрестие светилось красным, стоило нажать на рычажок включения.

Все было в норме, даже стекло не запачкалось розовой жижей, а потому Эр поспешил к лестнице, что была в двух шагах от дыры в стене, из которой двадцать секунд назад вылезло существо.

Ступени, высокие и неровные, пролетели как в полусне, вскоре юноша уже был на последнем этаже, таком же слабоосвещенном и с выбитыми дверьми в два одинаковых коридора.

Эр, сверившись с экраном пожелтевшего, прежде белого, КПК, быстро направился направо. Вскоре тёмный и грязный коридор завершился тупиком из кирпичной стены, из которой торчали ржавые трубы: старая лестница на крышу. Юноша быстро взобрался по ним, и, распахнув незапертый люк рукой, выбрался на шершавую бетонную крышу без ограждения по краям. Согласно плану, подошел к одинокой вентиляционной трубе, предварительно осветив шахту фонарем, затем достал из кармана черного разгрузочного жилета алюминиевую коробку радиопередатчика, замкнул цепь в нем переключателем, выдвинул антенну, набрал на двух кнопках комбинацию и сел у трубы так, чтобы видеть и то, что в ней, и единственный люк на крышу.

Пока что никого из отряда не было, и Эр уже проклинал эту поганую случайность, из-за которой (а это был внезапный приступ у сержанта) ему пришлось идти в одиночку.

Прошла минута. Затем вторая. Никого не было видно, рация молчала, хотя юноша перепробовал все частоты, резервные и основные. Сдвига частоты не было, но тогда почему же все молчат? Либо все очень плохо, либо еще хуже: сослуживцы живы, но в западне и вынуждены сидеть тише воды и ниже травы. Эр сразу стал нервничать, только данная мысль пришла ему в голову: тревога понемногу сковывала разум, руки стали слабеть и подрагивать.

Вскоре в рации послышался голос оператора беспилотного квадроплана, который, судя по нараставшему гулу, был уже рядом. Юноша подтвердил свою позицию, попросил подождать товарищей, на вопрос о их местонахождении ответил, что те вот-вот подойдут.

Никто не пришел, хотя Эр громко и отчётливо звал их через рацию. Он звал даже тогда, когда забрался в открытую кабину квадроплана, где сел на кресло и пристегнулся, запихнув рюкзак между двумя рядами, каждый из которых по 4 кресла. Свесив ноги так, что они чуть свисали из кабины (ряды кресел были повернуты сиденьями в сторону проема, через который десант забирался внутрь), юноша вновь позвал по рации товарищей, теперь уже с паникой в голосе; руки стали какими-то ватными, вытянутый овал лица побледнел. Оператор сообщил, что уже нету времени ждать: аккумуляторы садятся, это уже его третий рейс за день. Пусть так.

Квадроплан, поднимая вихревые потоки своими четырьмя винтами, поднялся в воздух; между Эром и серой крышей полуразрушенного шестнадцатиэтажного дома теперь было два человеческих роста. Винты вскоре набрали скорость вращения и теперь не ревели, а жужжали, транспорт разогнался и вот уже ветер вовсю продувал десантную кабину.

Индивидуальные трекеры других членов отряда оставались в пределах тех шестнадцати этажей, но понять точное местоположение было нельзя, а потому отряд спасения отправлять никто не стал.

***

С каждым днем изолированный участок расширялся, пусть этого и не было видно на карте, пусть заборы и минные ограждения с автоматическими пулеметными турелями не передвигались со своих изначальных мест. Под землей шел тот рост в геометрической прогрессии, с каждой секундой Посторонние прорывали новый сантиметр в песчанике, в земле, в старых фундаментах первого яруса города. Первый ярус состоял из подземных паркингов, линий метрополитена, подземных переходов, первых этажей зданий и рынков; этот уровень организации бетонной среды обычно сверху всегда закрывался от солнца балконами, зонтиками, тентами и прочными потолками.

Посторонние появились, как говорили учёные, из-за глобального потепления, что со временем портило климат городу все сильнее и сильнее. Посторонние, как утверждали ученые из всевозможных комитетов и организаций, не поднимались на поверхность, пока климат там был переменчивым и регулярно тепло сменялось холодными сезонами. Но парниковые газы со временем заполонили атмосферу, стало теплее и вот уже снег выпадал всего три раза за зиму, сильнейшие морозы сменились влажными, хлюпающими под ногами оттепелями. Лето расползлось на осень, зима каждый год наступала в разные недели и даже месяца, а поверхность прогрелась достаточно, чтобы прямо под ней было комфортно жить. Земля стала теплой как никогда. Потому Посторонние, видимо, и вышли к людям.

Первая встреча была ужасной неожиданностью. В ту ночь в подвале многоэтажки прорвало трубу, были вызваны сантехники, обнаружившие в затопленном сыром помещении захлебнувшееся существо, покрытое прочным и одновременно гибким, как резина, панцирем, с головой без выраженных глаз, с двумя клыкообразными выростами в районе предполагаемого подбородка, шеей с двумя длинными выростами, что напоминали длинные стебли одуванчиков, на концах которых виднелось некое подобие конусов (скорее всего это были органы слуха). Туловище было гибким и продолговатым, со склизким брюшком и четырьмя впадинами недалеко от шеи (скорее всего это были органы дыхания), четырьмя парами длинных гибких конечностей с большим и неодинаковым количеством фаланг, покрытые волосками, твердыми и колючими, как щетина ровой зубной щетки. Оканчивались конечности чрезвычайно эластичными тремя заостренными выростами, концы которых можно было представить в виде вершин равностороннего треугольника.

В момент обнаружения существо не двигалось, было мокрым и холодным, однако перепуганные сантехники сбежали, заперев дверь подвала, и, поставив сонных жителей первого этажа сторожить подвал (толком и не объяснив тем, что случилось), побежали звонить во все инстанции.

Сначала им никто не поверил, да даже после обнаружения существа никто не воспринимал его как нечто настоящее, все считали это хорошим и тщательно отыгранным розыгрышем ради создания сенсации. Но медики, приехавшие вместе с отрядом борьбы с химическими угрозами, констатировали озадаченным полицейским, что утонувшее тело являлось живым существом, причем вида неизвестного никому на свете. Искусственный интеллект искал все упоминания подобных существ в каких-либо письменных источниках, но потом заключил: таких упоминаний нет.

Начался информационный хаос, многочисленные блогеры и СМИ спекулировали на данной новости. Между тем дом, где был обнаружен первый Посторонний (а может и первая, так как на тот момент еще не был установлен факт отсутствия полов у данных существ), был оцеплен и даже огорожен простым сеточным забором; во дворе дежурили две машины с военными, полиция опрашивала жителей каждые два дня на предмет каких-то необычных происшествий, две бригады скорой помощи сменяли друг друга на мобильном посту в холле первого этажа.

Подвал очистили от воды, заклеили окна и огородили место обнаружения столбами, на которые был натянут тент в виде белого шатра. Люди в костюмах химзащиты регулярно ходили в подвал, предварительно обрабатывая себя в мобильном душе антисептиками. В шатре стояли лампы мягкого света, кондиционеры, обогреватели на всякий случай, пластиковые стулья и раскладные походные столики, за которыми учёные работали над отчётами и вносили показания приборов на специальный сервер.

Существо проникло в подвал через разбухшую ещё год назад от регулярных протечек стену, проделав в ней дыру и попутно снеся трубу из ПВХ; по-видимому, выбраться из воды оно не смогло, а ступеньки, ведущие к двери в коридор, стали препятствием.

Дыру в стене обследовали с помощью беспилотного аппарата на колесах, оснащенного камерой инфракрасного видения, радаром и способного преодолевать узкие пространства отделением от себя маленького дрона-комара, заряда которого хватало на час работы. Удалось получить схему тоннеля, протяжённость которого составила около тридцати пяти метров в глубину, сквозь непрочный фундамент, дальше путь сужался и обрывался завалом из пары камней и земли. Вниз отправили более продвинутый беспилотник, который буром очистил проход и попал в тоннель, уходивший в направлении соседнего дома. Там, в темноте, было обнаружено еще одно такое же существо, но оно быстро убежало, видимо, испугалось звука гусениц буровой машины.

Пока изучение системы тоннелей под Западным районом города шло своим ходом, был созван чрезвычайный комитет при Правительстве. В него вошли несколько военных, представительница учёных, представители властей и общественности. Был поставлен вопрос о том, как быть в случае, если существа вдруг окажутся враждебными.

Генерал До, потирая свою седую бородку, прошелся по залу заседания Чрезвычайного Комитета, и заявил, что если Посторонние (существа уже получили название, но оно было неофициальным, хоть и очень распространенным даже в правительственных отчетах) станут причинять вред инфраструктуре или гражданам, то тогда сперва будет применено нелетальное оружие, а затем, если не поможет, то и полноценное оружие. Пункт про нелетальное оружие был добавлен под давлением ученой Далиреи, имевшей магистерскую степень по биологии; эта женщина настаивала на том, что нет ни единой причины подозревать Посторонних в каких-либо злых намерениях, даже наличие интеллекта у них еще не было обнаружено, а потому говорить о них как о зле некорректно.

В первую же неделю наблюдений было установлено, что существа избегают шума и потому ни разу не встретились никому в тоннелях метро, также был исследован химический состав гибкого панциря: хитин в нем сочетался с каким-то полимером органического происхождения, который очень быстро реагировал на холод. Стоило лишь понизить температуру радикально, как твердый и в то же время гибкий панцирь дубел, а спустя время становился хрустально хрупким. На высокие температуры реакция была как у пластмассы: панцирь плавился и стекал вязкой черной массой, моментально терял форму.

С такими вводными данными уже можно было начинать разработку оружия, но ученые, входившие в Чрезвычайный Комитет, протестовали против подобного решения, а потому войска, введенные в город после серии появлений существ на поверхности, были вооружённые тем, что имелось на складах. У армии еще не было опыта, ещё не был сформирован Отдельный Санитарный Корпус, не была обнаружена эффективность полуоболочечных пуль против Посторонних, не были выявлены другие разновидности этих существ. Но многое поменялось в головах военных после столкновения бродячей собаки с одним из Посторонних на городском пустыре. Посторонний ушел обратно под землю, а вот собака, что, судя по видео с ближайшего домофона с функцией видеонаблюдения, пыталась напугать существо громким лаем и небольшим резким движением, осталась на том же сыром утреннем газоне. Врачи констатировали у животного два перелома позвоночника. Посторонний, участвовавший в этой схватке, не был крупным: длина от головы до конца туловища метр с небольшим, высота в "холке" - тоже метр. Потому и ввели войска в Западный район. Генерал орал на совещании, не давая ученым возразить, что если такая маленькая тварь может завалить овчарку таким ужасающим способом, то на что же будет способна особь покрупнее (никто не знал, есть такие особи или нет). В городе ввели чрезвычайное положение.

***

В рабочее время, когда панельные дворы Западного района практически опустели из-за оттока людей в центр города и места учебы, военные грузовики и строительная техника въехали в город, а затем, заняв согласно заранее размеченной схеме позиции, стали быстро рыть асфальт, землю, сносить заборы и убирать мусорные баки, затем рыть траншеи глубиной в человеческий рост с лишним. Затем привезли бетон, которым залили фундамент будущего ограждения после установки свай забора; к вечеру между толстыми металлическими столбами была натянута прочная сетка, поверх ее на высоте двух с половиной метров подрагивало от ветра кружево бритвенно острой колючей проволоки. Местами, а конкретнее у дворов, в которых были обнаружены тоннели Посторонних или происходили их выходы на поверхность, забор был каменный, собранный из готовых бетонных блоков. Всю ночь сооружались шлюзы с бронированными дверьми, через которые надо было проходить под камерами (что были установлены по всему периметру забора), дабы попасть к себе домой или на работу. Кое-где солдаты принялись рыть ямы внутри "Опасной зоны"; на все вопросы жителей домов относительно будущего этих ям ответ был один: военная тайна. Тайное, однако, быстро стало явным, ведь вскоре в них залили цемент и в нем закрепили турели, оснащённые грозными автоматическими пулемётами с искусственным интеллектом, единой системой координации действий, грозными шестиствольными своеобразными связками стального бамбука стволов.

После этого быстро вспыхнули крупные протесты, люди требовали ответа на ключевой вопрос, а именно что теперь будет с ними, безопасно ли находится внутри ограждения. Чрезвычайный Комитет разогнал протесты полицией с водомётами и дубинками, а затем правительство ввело ограничения против интернет-СМИ, запретило распространение информации, содержащей данные о действиях военных. Сооружение забора и дальнейшие планы на участок земли внутри идеально подпадали под определение информации, запрещённой к распространению. Долго протесты после этого не длились.

План "Западня" был утверждён за несколько дней до начала строительства ограждений, его авторами подписались все члены Комитета, кроме учёных и общественников, что осудили ограничения против граждан ради "достижения общественной безопасности". В результате ссоры учёные бойкотировали решения остального комитета, а потому генерал До, истерически преувеличивая степень конфликта в Комитете, решением правительства вывел всех неугодных учёных из состава этого органа власти, оставив лишь самых лояльных. Таким образом, план был окончательно принят.

Первый этап подразумевал строительство системы ограждений и обороны вокруг района, где, согласно информации геологов, проходили подземные тоннели существ. На данном этапе вводилась цензура, ограничивались свободы распространения информации, дабы избежать попадания в СМИ болезненных и неудобных тем и новостей.

Второй этап начинался с расселения Западного района, последующей фильтрации эвакуированных жителей и расселении лояльных правительству и Комитету в городские районы, нелояльных или колеблющийся же предлагалось отправить в пункты пребывания в поселках и малых городах, где сложнее собрать крупный протест и проще подавить недовольство. Затем начинался третий этап - прямое применение оружия против Посторонних.

Сперва планировалось закачать в подземные тоннели горючий газ, а после его детонации и разрушения части структуры подземных путей должна была начаться зачистка укрытий и засыпание остатками после взрывов всех выходов на поверхность. Далее начинались раскопки по всем подозрительным местам, где были зафиксированы подземные неестественные шумы, все ходы планировалось заливать бетоном, предварительно выжигая газом и зачищая малыми отрядами специального Особого Санитарного Корпуса, который на момент подписания документа уже начал свое формирование из надежных, лояльных правительству и опытных военных, сотрудников спецслужб, ученых. Так военные хотели опустошить все доступные для техники слои подземных коммуникаций Посторонних, а затем засыпать все камнем, залить бетоном и после установить наблюдение за данным участком, что являлось четвёртым этапом плана.

Планировалось привлечь пятьсот Санитаров, четыре сотни строительной и инженерной техники, две бригады военных для охраны территории, одна бронетанковая и три мотострелковые роты; рассчитывали израсходовать неисчислимый объём бетона и горючего газа, пять тонн взрывчатки, неограниченное количество патронов и гранат.

***

Ранним утром, когда еще солнце не взошло на горизонте, квадропланы разрезали воздух гудящими винтами; каждый из этих наследников вертолетов нес в себе по восемь человек, полностью снаряженных. Темно-зеленые, с песочного цвета чехлами, безухие шлема, на лобовых креплениях которых у каждого бойца имелся комбинированный прибор ночного видения и тепловидения; лица прикрывались плотно прилегавшими и герметичными масками с долго служащими фильтрами для воздуха, большими прозрачными забралами практически на всю площадь лица; грудь и верхняя часть живота закрывалась мягким изнутри (за счёт пружинящего покрытия, что носило остаток энергии от попадания в бронеплиту) бронежилетом, который был бежевого грязного оттенка, в зеленую, цвета болотной тины, крапинку. Поверх надевался черный жилет с множеством подсумков, карманов, с нашивками-липучками под дополнительные карманы и шевроны, колеи прикрывшись эластичными и прочными наколенниками цвета дубленой кожи, сами костюмы химзащиты, что носились под всем этим снаряжением, были серого, тусклого цвета, как будто кто-то уронил плошку золы в белую краску и затем пытался белить комбинезон этой смесью.

В наушниках Лизеи доносились шипящие голоса, один из которых нервно объяснял, как быть в случае потери связи и всех ориентиров в подземном тоннеле, второй же голос, спокойно перебивая первый, рассказывал про уязвимые места Посторонних. Впрочем, Лизея проходила инструктаж и сдавала зачет по теории анатомии Посторонних, а потому могла не слушать чересчур внимательно этот монолог какого-то специалиста Департамента Обороны. На коленях двадцатидвухлетней женщины слегка подпрыгивал дробовик, внешне имевший форму обычного автомата, только разве что с более крупным и тяжелым магазином. С собой в разгрузке лежали шесть штук магазинов, набитых патронами с крупной дробью или полуоболочечными пулями, в небольшом рюкзаке имелась пачка из 20 патронов. К лямкам жилета были пристегнуты зажигательные и газовые гранаты, запасной фильтр болтался в сумке на поясе.

Отряд должен был разделиться сразу же после завершения бомбардировки и в первой волне вторгнуться в тоннели, помогая технике свободно начать раскапывать глубинные ходы.

Вскоре загрохотало снизу: были взорваны заряды у выходов из нор существ, затем гулко и протяжно загудело в течение пары секунд. Рухнуло здание, десятиэтажный расселённый жилой дом, и на его руинах сразу же загорелись огни дронов, наводивших новые заряды. Громыхнуло во второй раз и обрушился пустырь прямо под квадропланом Лизеи. Зеленая мокрая трава, покрытая инеем и росой, обвалилась и, подобно песку, собралась в образовавшуюся от взрыва крупной бомбы; сработало ещё несколько подземных зарядов, и вот уже все зеленое пространство вместе со скамейками, конурой для бродячих собак и одинокой елью провалилось под землю, обнажив несколько нор и трубы канализации.

Взрывы и грохот строительной и инженерной техники продолжались еще пару минут, потом остался лишь скрежет моторов последней. Гусеничные коробки из стали, похрюкивая дизельными внутренностями, стали рыть почву, закладывать новые заряды. Первые два квадроплана снизились и вскоре десант занял позиции вокруг воронки, ожидая прибытия техники для подземных работ.

Квадроплан с Лизеей на борту вскоре тоже пошел на снижение, спустя минуту отряд, подчинившись команде сержанта, выпрыгнул за борт со своих кресел и оказался по икры в грязи, по которой надо было прокладывать путь во вражеские норы.

Зафиксировав противогаз и проверив оружие, женщина побежала в среднем темпе к воронке, куда уже очередной квадроплан выгружал гусеничный беспилотных, капсулообразный аппарат с буром и ковшами, огнеметной установкой вместо командирской башни. Эта своеобразная цистерна серого цвета быстро потонула в грязи, лишь хлюпая и расчищая путь для Санитаров, выбрасывая землю и обломки труб на поверхность.

Лизея с остальными последовала за машиной, держась от той на безопасном расстоянии. Первые десять метров по наклонной в глубину прошли спокойно, затем были обнаружены первые узкие ходы, затем аппарат по рытью тоннелей заурчал и разорвал стальную трубу, за которой начинался широкий коридор, стены которого были укреплены кусками песчаника. Наконец, едва откуда-то из темноты (что в приборах инфракрасного видения отнюдь не была кромешной) показалось чёрное существо, озадаченно смотревшее по сторонам своей странной головой, командир надавил на рычаг рукояти. Пламя огненным стержнем врезалось в фигуру, Посторонний затрещал как тысяча тысяч сломанных бритв и гора ложек, набитых с вилками в один стальной мешок, отпрянул, но тут отряд открыл огонь трассирующими пулями и силуэт не успел даже уползти.

В нору, откуда вылез первый обитатель подземного царства, была брошена зажигательная граната и затем выпущен столб побелевшего от жара пламени, раздался скрежет и вскоре этот аппендикс единой системы ходов и лазов был опустошён полностью, даже песчаник потрескался и раскрошился от высокой температуры. Отряд продолжил путь.

Машина, расчищавшая проход, спустя уже минуту начала стрелять порциями пылающей нефти по целям, что выползали на шум и тут же ползли обратно: были и крупные, и совсем мелкие, с четырьмя лапами и четырьмя «хелицерами» (судя по всему, будущими новыми конечностями), нежного розового цвета. Такие сгорали и гибли в облаках дроби и свистящих пуль ещё быстрее.

Лизея морщилась каждый раз, когда ей приходилось осматривать края тоннеля, высматривая противника, а затем давать команду шедшему за ней, чтобы тот бросал за собой источник шума, отпугивающего по расчетам особей Посторонних. Следом за ними должна была пойти ещё одна группа, и та бы заменила аккумуляторы этих приспособлений.

Лизее было неприятно видеть этих созданий, таких неправильных и непривычных, ее сознание говорило ей, что восемь конечностей - повод абсолютно заслуженно опасаться этих тварей. Жуткие они и такие гибкие, пусть и грызут камень вперемешку со сталью. И она стреляла по ним, не жалела зажигательных гранат, от пламени которых лопались панцири и закипали внутренности существ, а те пытались зарыться в землю, спрятаться в уголок и сидеть там до ухода страшных существ, пришедших сверху, но не успевали.

Тоннель, что странно, все расширялся и расширялся, хотя размер Посторонних не менялся, и это очень сильно напрягло командира, что быстро передал по рации: "Приготовиться, могут полезть твари покрупнее!". Лизея не успела даже заменить магазин в своем дробовике, как связь резко пропала, раздался резкий визг, полный нереального ужаса, слившегося в высокие ноты голоса членов отряда, шедших прямо за буровой машиной. Крик исчез, затем, прийдя в себя, Лизея увидела пустой тоннель, монотонно бухающую машину впереди и полное отсутствие других бойцов. В земляном полу тоннеля, по которому передвигалась группа, теперь прямо на тех местах, где нашлемный прибор тепловидения отображал секунд пять назад силуэты товарищей, красовались, казалось, бездонные ямы. Узкие, но вполне себе вмещающие в диаметре человеческое тело.

Рация, как женщина не пыталась вызвать штаб роты ОСК (Особого Санитарного Корпуса), молчала, не было даже шумов в эфире. Либо она слишком глубоко (это вариант сразу отметался), либо же связь умерла. И действительно, рация, пусть и мигала, но не функционировала.

Лизея включила запись окружающих звуков на рации (памяти устройства хватит на 10 минут) и продолжила аккуратно шагать вперед, уже изрядно отстав от буровой машины. Она внимательно смотрела под ноги, даже не думая приближаться к ямам, в которые, судя по всему, практически единомоментно угодили все ее товарищи. Она была слишком шокирована этим визгом в рации, этой пропажей и гнетущей тишиной, в которой даже не было слышно того бурчания, которое издавали розоватые молодые Посторонние. Страх сковал тело, осталась лишь одна мысль: продолжать продвигаться вперед, зачищая местность.

Тут завибрировала земля прямо под ногами, Лизея сразу же упала на землю резко вбок, но ноги ее ощутили острые и эластичные конечности, прорвавшие комбинезон химзащиты и штаны, а затем встряхнувшие ее и в течение секунды утащившие куда-то вниз, предварительно пробив позвоночник и парализовав тело. Она не успела даже выдохнуть.

***

"...Если бы Боги хотели нас наказать, то они бы послали нам именно это! А мы, видя все ужасы нашествия уродов из-под земли, продолжаем упиваться своим богатством, своим своеволием, мы блудим и утопаем в разврате, в то время как пылятся алтари в пантеонах, а мы еще имеем дерзость просить их о спасении!! Несчастные, неразумные!! Город, город постигло несчастье, а вы не спешите помочь пострадавшим, вы лишь притворяетесь, что переживаете!! Горе нам..."

-Выключи эту несусветную бредятину! - Кора потянулась к пульту от плазменного телевизора, но Шорг опередил ее, быстро выхватив черный прямоугольник из корзины из-под куриных крыльев; агрессивный и брызжущий слюной проповедник в пурпурном одеянии на экране сменился сперва на симфонический концерт (закон о цензуре лишал разнообразия в потреблении информации), а затем Шорг и вовсе выключил телеящик.

На полминуты в комнате с окнами на разрытый двор под так и не состоявшуюся замену труб воцарилось молчание. Часы не тикали, никто не кричал во дворе, даже ничье тяжелое дыхание не нагнетало напряжения. Часы вот уже как неделю без батареек, во дворе уже никого не осталось ввиду внепланового расселения, а дышалось, несмотря на отсутствие нормальной еды и газа в плите, подозрительно легко. Шорг почесал немытые бурые волосы, свисавшие до мочек ушей сплошной шапкой, что прерывалась лишь на лбу сколь нибудь аккуратной челкой. Затем подвинул солнцезащитные очки в леопардовой оправе вверх по переносице: юноша не любил, когда его любимые модные аксессуары норовили сбежать куда подальше.

Кора недовольно оглядела в зеркало свою лысую после перенесенного педикулёза голову, из которой выпирали крупные уши и острый орлиный нос. Было голодно, тоскливо и страшно за будущее вне стен квартиры.

-Сколько у нас еще батареек? - прервала молчание женщина лет двадцати пяти, живо глянув в сторону вчерашнего ученика выпускного класса школы.

-Если вынем из телевизора, то в самый раз, - увиливая от прямого признания иссякания всех запасов, промямлил Шорг.

-Мало, да? - Кора привстала с кресла, и сбросив с себя пледы, заменившие им двоим отопление после отключения его в связи с выселением, приблизилась к юноше. Она внимательно изучала его лицо взглядом, а после вновь безучастно села на место, лишь теплее укутавшись лоскутным одеялом.

Они сидели безвылазно в однокомнатной квартире целую неделю. Ровно в прошлую пятницу по радио и телеящику объявили, что пригород города, граничащий с Западным районом, находится под угрозой нападения со стороны подземного противника, а потому начинается немедленная эвакуация.

Шорг и Кора не вышли из квартиры, пересидели, не подавая признаков жизни. Вот уже последних несговорчивых соседей уводили военные в сероватых костюмах химзащиты и с компактными черными автоматами, а парочка все сидела. Они переждали отключение света, связи, отопления и газа, воды. Питались тем, что удалось достать с антресолей, кое-как обходили глушение связи встроенным в портативный плазменный телевизор модулем спутниковой связи, обходили подъезды в поисках открытых квартир, при этом стараясь не показываться надолго во дворе, дабы мимоходом летящий патрульный беспилотник не заметил их. Вскоре стали заканчиваться нормальные продукты, затем стало нечем топить самодельную печь из канистры из-под краски: пластиковые корпуса шкафов горели едко и плохо, а все дерево сожгли за один день. Приходилось питаться сырыми овощами, немытыми яблоками и уже теплым скисшим молоком, заедая все это остатками консервов. Связи с миром за пределами микрорайона практически не было, но двое понимали вполне ясно: лучше не будет, а чтобы не стало хуже, надо как-то выбираться из голодной западни.

Следующим утром Кора, не сказав ни слова, собрала в мятый рюкзак побольше консервов, целлофановых пакетов с недоеденной едой, натянула шерстяные носки под ботинки, закуталась в толстовку и куртку, а после, прикрыв лысую голову старой высокой и объёмной, квадратной бобровой шапкой, покинула квартиру. Шорг ничего не сказал, только лишь прихватил свои два мешка с вещами, завернул их в крепкий синий пакет из строительного супермаркета, и с ним на плече и в теплой осенней дублёнке последовал за женщиной, не закрыв квартиру. Брать там уже нечего и некому.

Странно, но все соседние дворы, от куста до куста, по которым перебегала парочка, одетая как для похода на крайний север, никак не переменились, даже лобовые стекла забытых автомашин не были покрыты слоем пыли, грязи, инея, что теперь приходил с жутким морозом, но лишь на неделю. Прогнозировали синоптики, что вскоре зимы вообще не станет, но Кора лишь ежилась и бежала быстрее, поминутно осматривая небо над своей головой, служившее шатром над этим жутким лабиринтом из пустующих многоэтажек. Запустение выглядело так же, как оно описывалось в старой фантастической книге из какой-то восточной страны, прочитанной Корой лет пять назад: Зона выглядела так, будто люди ушли и вот-вот должны были вернуться. Гениально написали браться Стругацкие, но гениальность меркла, когда перед глазами Коры показались полностью пустые проспекты. Такое запустение было ей столь непривычно, что сперва она подумала было пойти на поиски других "несогласных элементов, препятствующих эвакуации"(ведь не может же быть, чтобы только двое человек никуда не уехали), но быстро оставила эти радужные мечты. Не выйдут к ним люди, как и они бы с Шоргом не вышли.

***

Фельдмаршал прервал тишину в своем забитом картам и папками кабинете, залив растворимый кофе кипятком. Затем он, малость засомневавшись, капнул в черную горячую смесь каплю высокоградусного спирта, затем поморщившись на первом же глотке после этой манипуляции. Подтянутый пятидесятилетний ворчун с бородой формы лопаты, бритой головой и злыми глазами, оттряхнув свою свободную рубашку цвета хаки от обрезков бумаги, направился сквозь дверь с матовым стеклом.

Совещание Комитета возобновились после перерыва с новой силой, теперь все было в сборе. Командующий военными операциями, поглаживая ухоженную бурую бороду, заслушивал доклады по видеосвязи от генералов и представителей Особого Санитарного Корпуса. Все это время на него неприязненно смотрела женщина с округлым носом, сильными руками (годы тяжелого труда) и коротким белоснежно белым карэ - Юц Шетеи. Проницательный взгляд бороздил каждую морщину на лице военного, пока в голове пролетали навязчивые мысли о сне. Да и глаза слипались, голова гудела и каждый кусок черепа дрожал как камень, брошенный вниз по склону. Было тяжело, очень тяжело ответственной за мобилизационную политику и пропаганду.

-Я бы хотел также вынести на голосование, - фельдмаршал поморщился, поскольку ему было противно наличие обязательных выборных начал в высшем органе власти одной из самых недемократических стран, - вопрос о снятии с должности нынешней ответственной за мобилизационную политику. Как мы все видим по докладу, разобранному сейчас, все меньше и меньше людей молодого возраста вступает в ряды армии, в Санитарный корпус идет и того меньше. Идет война, уже второй год, а мы не можем собрать достаточное количество сил для решительного удара по гнезду противника.

Пара мужчин в пиджаках и две женщины в полностью светлых деловых костюмах переглянулись. Они, пережившие проверки и чистки в Комитете, замечали у фельдмаршала повадки двух предыдущих командующих армией. Те сменялись после каждого "решительного наступления", поскольку еще ни одно вторжение в подземные тоннели Посторонних не завершалось успешно, с выполнением поставленных задач.

-Фельдмаршал, мы бы попросили соблюдать права членов Комитета, а именно право на юридическую неприкосновенность любого члега Комитета, пока он или она, - слово "она" было произнесено подчеркнуто громче, чем остальные слова в высказывании одного из мужчин, голос его был едким и противно высокомерным, - находятся в действующем составе Комитета.

-Я и хотел бы начать голосование. - Фельдмаршал вопросительно и раздражённо ответил, стрельнув взглядом в сторону выразившего человека.

-Сейчас не время, генерал, - вставила колкую фразу женщина, сидевшая близко к недавно говорившему мужчине в пиджаке.

-Фельдмаршал.

-Да, но это поправимо, - вновь вмешался мужчина, заглянув холодными серыми глазами, казалось, прямо в душу военному.

Когда Комитет вышел на перерыв, Юц Шетеи наконец покинула зал, и, спустившись по лестнице для персонала, вышла на улицу. Красный бронированный автомобиль с двумя звездами (правительственный автомобиль всегда маркировался двумя звездами на дверях) уже ждал прямо на тротуаре, водительница напряженно смотрела сквозь лобовое стекло, вцепившись в руль. Каждый мускул лица был напряжен, казалось, один громкий звук и женщина закричит, выхватит из черной кожаной кобуры автоматический пистолет с множеством планок под прицелы и фонарики, а затем откроет огонь по источнику раздражающего звука. Черные очки авиаторы плотно сидели на остром носу, волосы собраны в пучок за затылок.

Юц, не мешкая, открыла магнитным брелком заднюю дверь машины и села на коричневое кресло из натуральной кожи, впервые расслабившись за день.

-К доктору Гержу. С мигалкой.

Водительница немедленно привела в действие турбинный мотор внедорожника, повернула руль и, вдавив педаль газа, начала путь по двору военной базы, где находилось командование Преторианской Гвардией, охранявшей бывшую пятизвёздочную гостиницу, в которой заседал Комитет.

Выехав через двойной КПП и оказавшись за бетонным двухметровым забором, колючая проволока которого порой трещала от соприкосновения со случайными опадающими листьями (высокое напряжение, пропущенное через проволоку, сжигало их за секунды), красная бронированная машина полетела по широкому проспекту, перекрытому еще полтора года назад. Теперь улица, бывшая прежде средоточием модных магазинов, бутиков с цветами и выставок современного искусства, служила правительственным шоссе; все дома в окрестностях были расселены.

Преодолев еще пару шлагбаумов, личный автомобиль Юц Шетеи, следуя по почти-что полностью безжизненному серому надземному кольцевому шоссе, спустя полчаса оказался в "зачумленной" части города - в закрытом от поездок и очищенном от жильцов Западном районе. Вот уже виднелись вышки периметра закрытого участка города, антенны военных лагерей и множество, бесчисленное множество заборов, баррикад из бетонных блоков, указателей с черепами и предупреждениями о опасности нападения "иных форм жизни".

Военные в зеленом камуфляже и с яркими белыми касками, едва получив на свои КПК сигналы от водительницы о прибытии важного транспорта, забегали в будки из фанеры и быстро открывали тяжелые шлагбаумы каждого рубежа изоляции, позволяя машине с номером 004 следовать все глубже и глубже. Вот уже закончились недавно расселенные микрорайоны и начались уже заросшие какими-то странными мхами бирюзового цвета, где зелёные фигуры сменялись на белые и серые силуэты в костюмах химзащиты, а в небе чаще и чаще гудели дроны, техника становилась компактнее.

Вскоре автомобиль затормозил у самого входа в свежесобранное здание из бетонных панелей, покрашенное в черный и зеленый подобно танку. На крыше этого двухэтажного сооружения торчали зонтики антенн и несколько полусфер, раскрывающихся в случае воздушной тревоги, обнажая пулемётные турели.

Санитары в противогазах и с крупнокалиберными дробовиками на ремнях через плечо отворили ворота во внутренний двор Исследовательского центра специальной направленности, куда, быстро натянув на сонное лицо противогаз, зашла Юц вместе с женщиной в черных очках авиаторах, не опускавшей руку с массивной кобуры.

Входные стальные двери распахнулись по сигналу из рубки охраны, затем последовал герметичный шлюз, за которым был белый коридор с множеством аппаратов фильтрации воздуха на стенах и камерами видеонаблюдения на каждом углу.

Женщины поднялись в блестящем хромированном лифте на второй этаж, где, показав правительственные пропуска, вошли в холодное стерильное помещение, почти полностью пустое. В большой белой комнате не было окон, лампы светили белым тусклым светом, а столы с металлическими поддонами на них, как в операционных, освещались отдельными ультрафиолетовыми светильниками. В дальнем углу комнаты стояли столы, уставленные спектрофотометрами, центрифугами и другими белыми пластиковыми и стеклянными приборами, названия которых Юц никогда бы не угадала даже из короткого списка вариантов. На табуретке у огромных холодильников с множеством показателей на экранах сидел морщинистый усатый мужчина с большой блестящей лысиной и худощавым телом, укрытым под синим костюмом химзащиты, капюшон которого свисал за плечами. Противогаз валялся тут же на одном из поддонов.

-А, прекрасное командование вновь осчастливило меня визитом, - доктор Герж, подняв голову, весело и немного обречённо улыбнулся Шетеи и ее спутнице, что являлись частыми гостями в этом уголке научного сознания посреди огромного военного кордона, - ну что же, давайте поговорим, раз уж вы лично приехали. Нечасто ко мне приезжает кто-то кроме вас, обычно по видеосвязи отчитывают всякие...

Пятидесятилетний уставший учёный поморщился, вспоминая созвоны с военным командованием по поводу разработки идеального оружия против Посторонних.

-Доктор, я же вас люблю называть доктором, я к вам ненадолго, - Юц, поправив волосы, села на табуретку напротив Гержа, - и по чрезвычайно интересному вопросу. Не знаю, сообщали вам или нет, но планируется еще одна атака на "гнездо". По крайней мере ее очень хочет согласовать нынешний командующий, и думаю, согласует.

-Можете по делу, пожалуйста?

-Хорошо, доктор. Я хочу понять, просто уже спать не могу от этого глупого вопроса, а вы прежде не отвечали внятно. Есть ли шанс сейчас пойти на мир? Отступить, отдать этот район, дать им питательных микроэлементов для их развития и забыть. Бывает же, что люди с животными как-то негласно договариваются...

-Такое, конечно, бывает. Но, - учёный потер лоб, облизнув пересохшие от внимательного и почти недвижимого прослушивания вопроса губы, - теперь уже нет. Я и сам своего рода пацифист и так называемый "соевый", пусть это и не приветствуется Комитетом, но у нас с вами полно власти по сравнению с простыми служителями власти, можем себе позволить. Так вот, мы не можем ничего изменить, ведь глобальное потепление, нагревшее землю и сделавшее поверхность обитаемой для этих организмов, это не цунами. Оно не длится год, два, да даже сто лет — это минимальный срок. Чтобы остановить один лишь нагрев Земли, надо закрыть заводы, ограничить выбросы углеродсодержащих веществ и прочего в атмосферу, а затем ждать. И ждать века два минимум. И это только если мы хотим не усугублять проблему, что же делать в случае, когда мы желаем обернуть климатические изменения вспять - ума не приложу. И даже если бы мы не строили никого города над ареалом так называемых посторонних, то они бы при нынешних темпах прогрессии потепления так или иначе все равно вышли бы к нам, на поверхность. А насчёт мира... Ну как вы можете просто принять тот факт, что слаборазвитая разумная жизнь, причём с абсолютно непонятными нам ценностями и желаниями, будет расхаживать абстрактно по улицам, среди нас. И даже если никто не станет конфликтовать, ни с какой стороны, то сосуществование будет очень тяжёлым. Да, эти "Посторонние" не хотят нас убивать, но до этого дошло бы спустя десяток лет совместной жизни; мы бы просто ошалели от такой насыщенности в жизни: с утра на клумбе лежала бы стая черных и гибких существ, днем они бы шли по делам и перегородили бы случайно половину шоссе, вечером, причём без злого умысла, они вдруг портят вышку связи. Они же не знают, что это такое, не понимают значения стальной вышки с ниточками, за которые потянуть хочется чрезвычайно. А мы без связи оплатить стоматолога и купить билет на самолёт не сумеем зачастую. Тяжелый случай .

-Согласна, тяжелый... Но может, есть вариант просто остановить эту... мясорубку? Ведь я уже устала отправлять людей в солдаты и Санитары.

-Но вы все равно это делаете. Я вас не сужу, но вы не в белом пальто, дорогое мое начальство, - Герж слегка усмехнулся, стараясь выглядеть максимально нейтрально и доброжелательно, - вы не пытаетесь ломать механизм войны изнутри. Вы живете надеждой, и да благословит то, во что вы верите, вашу надежду. Я же не надеюсь ни на что, просто делаю свою работу. И ничего не обещаю. Ко мне приходили неделю назад, просили паралитический газ против этих существ. А я такой не смогу сделать, я вообще биолог, им к химикам надо. Но я же тут глава лаборатории, значит должен кивать и давать обещания! А я их послал к химикам, те, видимо, попросили новых средств на дачи и роскошных эскортниц, одежду и прочее. Не люблю наших химиков, слишком они какие-то... Неправильные. Но для работы надо им понимать все нюансы строения существ, а это вот ко мне. И я им этого не дам, причём не дам абсолютно обоснованно. Но я никого не осуждаю, никого пассивным или пассивной не объявляю и обещаний не даю. Это все ваши вопросы?

-Пожалуй да, спасибо, Герж. Вам нужна какая-то помощь, вдруг на вас давит ваше начальство?

-На меня давит только осознание бесполезности наших трудов. Но если что-то случится, быть может, и попрошу помощи, я ведь не всемогущий человек с автомобильным номером "два нуля". А жаль, с таким номером, как у вас, можно куда угодно уехать.

Юц Шенеи покинула лабораторию грустной и раздосадованной, впрочем, как и обычно. Доктор Герж никогда ничего не обещал и обламывал все смелые мечты своей обреченной рациональностью. Однако он слушал и отвечал, был недоволен нынешним положением дел и занимал достаточно высокую должность, чтобы не иметь желания доносить о взглядах Шенеи Преторианской Гвардии.

***

Кора и Шорг быстро вышли к новой, ещё со свежей яркой краской, стене. Сев за мусорными баками на углу дома, выходившего как раз на пустырь, где недавно было возведено ограждение, пара принялась за трапезу. Доев уже открытые консервы и запив все это водой и остатками газировки, Кора осторожно высунулась из-за ящика для сбора пластиковых бутылок, оглядывая участок стены рядом.

Не было видно ни дронов, ни военных, ни транспорта, лишь бетонная стена белого цвета с колючей проволокой, на краю пустыря виднелась кирпичная вышка с навесом, где, скорее всего, находилась либо турель, либо прожектор с нарядом сторожей. Камер на стене, как женщина не вглядывалась, не было, а потому она, почесав свою лысую голову, решила все же попытать удачу ночью, ведь уже с утра могут появиться и военные, и техника, и камеры с дронами.

Шорг безразлично доедал вареную кукурузу, не вытирая рот вялыми руками.

-Не получится, - юноша грустно вздохнул, и в голосе слышалось смирение, нежелание рисковать, - лучше поискать участок, где еще нету бетонного ограждения, сетку забора проще одолеть, разрезать там.

-Дроны могут появиться, и тогда мы ничего не успеем. Сегодня, видимо, идеальное время, - язык уставшей Коры заплетался, - идеальное для идеального момента.

Шорг плохо соображал на практически голодный желудок, а потому не стал возражать, дабы не тратить свои и без того иссякавшие от скверного питания силы. Для себя он уже решил, что не следует никуда перелезать, а лучше поискать место поудобнее.

Спустя несколько часов томительного ожидания и выслушивания в каждый звук, начало темнеть. Солнце зашло сначала за недостроенный жилой комплекс позади пустыря, что был, как помнила Кора, ровно за белой стеной. Затем лучи образовали ровную огненную линию вдоль верхнего края стены, а после вообще исчезли, оставив лишь звезды на черневшем небе. Огни немногих жилых домов где-то за пустырем мигали, словно маяки во тьме моря, предупреждающие об опасности.

Кора, подав сигнал юноше хлопком по плечу, перебежала к кусту прямо напротив белой стены, а оттуда, переждав минут пять, ринулась к самому ограждению, стараясь наступать на носки своих ботинок, не привлекая ничьего внимания. Она сбавляла темп с каждым новым метром, а достигнув неровной холодной линии разграничения, вовсе остановилась. В свете тусклых звезд слегка мигнул нож, прихваченный Корой. Затем женщина, обернувшись к углу дома, у которого все еще сидел Шорг, активно замахала рукой, подзывая своего спутника.

Тот не сдвинулся с места.

Она начала ругаться про себя и активнее замахала теперь уже обеими руками.

Шорг должен был ее увидеть, ведь он же был в курсе плана, рожденного еще по дороге: парень встанет во весь рост, Кора залезет на плечи и перережет своим крепким ножом, держа тот в резиновой перчатке, прихваченной в комнатушке дворника, колючую проволоку. Затем, раздвинув проволоку резиновым кухонным покрывалом, что было найдено в одном из дворов, она перелезет очень аккуратно, и на полпути поможет Шоргу взобраться следом.

Шорг план помнил, но не двигался, и теперь как будто бы и вовсе не смотрел в сторону стены.

Он просто испугался так, как никогда в жизни прежде.

***

Шорг, едва Кора покинула его, почувствовал какое-то движение воздуха поблизости. Первая мысль в его немытой и уставшей голове была о случайном порыве ветра, затем о бродячем животном, когда послышались тихие шлепающие шаги. А потом он присмотрелся и чуть не испражнился под себя от ударившего в голову страха.

По телевидению уже как полтора года показывали кадры боев Санитарного Корпуса против Посторонних, публиковались агитационные плакаты с подробным, натуралистичным и заведомо неприятным изображением этих существ, и, как итог, большинство жителей страны знало, как выглядит недавно появившийся прямо из-под земли враг. Черное или коричневое тело с восьмью конечностями, состоящими из порядка четырех-пяти сегментов, на конце последнего было три отростка, расположенных подобно вершинам правильного треугольника. Затем голова на короткой шее с двумя "клыками", торчащими снизу, четыре углубления на корпусе, выполняющие роль дыхательных трубок, два тоненьких отростка со слуховыми концами на шее. Все тело гибкое, эластичное, твердое, движения быстрые и ловкие.

Шорг тоже был осведомлен, он видел много репортажей о том, как бравые бойцы в белых халатах сжигают разбегающихся во все стороны и трусливо, жалобно скулящих розовых многоногих детёнышей, более взрослых их соплеменников, но юноша даже не мог помыслить, насколько реальны эти неприятные и странные, неловкие насекомоподобные создания.

А теперь буквально в трех шагах от него, сидящего за кучей пакетов с бутылками и прочим мусором, стояло на всех восьми конечностях это создание. Его черневшая во тьме опустевших дворов голова, покачиваясь будто в такт какому-то противоестественному ритму, была повернута в сторону испуганного недвижимого парня, два отростка, что принимались большинством людей за клыки, грозно шевелились, всё тело были каким-то сутулым, согнутым. Посторонний стоял и как будто изучал взглядом любопытное двуногое существо, так сильно не похожее на двуногих белых монстров с черными лицами и огнедышащими палками в руках.

Шорг не мог мыслить рационально от липкого, охватившего все его тело в один миг страха, в памяти мигали все самые яркие воспоминания за всю жизнь, кадрами из старого фильма всплывали моменты с тренировок по боксу, но юноша даже в таком состоянии интуитивно понимал всю свою беспомощность перед этим жутким созданием. Не призрак, не бабайка и не инопланетная тварь, а прозаичный монстр из подземных тоннелей прямо под ветками метро, где не копали, наивно полагая, что раз там нету никаких ископаемых, то и нечего искать. Не копали и метро на такой глубине, техника не позволяла, а когда стала позволять, то существа сами вышли на поверхность, исследуя недавно ставшие доступными земли, ведь земля тогда как раз стала теплой.

Посторонний подошёл ещё ближе, внимательно всмотрелся в фигуру юноши, и, видимо пытаясь понять уровень его опасности, вдохнул сильно воздух в отверстия на своей спине.

Пот струился по спине и всем конечностям Шорга, глаза лезли на лоб, в горле пересохло, а в груди настал леденящий душу холод. Он бы все отдал из своих земных благ, лишь бы проснуться сейчас в палате реанимации, где его наконец откачали после припадка психоза и последовавшей потери сознания, но сколько он не моргал, каждый раз вновь и вновь черный насекомоподобный силуэт стоял в серой темноте двора.

Существо, постояв так, внимательно нюхая воздух и активно шевеля двумя отростками на голове, вскоре просто повернуло в другую сторону и очень быстро добралось до ближайшего окна первого этажа, которое благополучно выбило своими мощными конечностями, а затем в пару десятых долей секунды заскочило внутрь.

Юноша облегченно выдохнул и тотчас же потерял сознание.

***

Фельдмаршал, допивая еще один стакан крепкого кофе, осматривал интерактивную карту района операции, пока на втором мониторе в полевом штабу, собранном из герметичных походных тентовых шатров, мелькали кадры с камер дронов и квадропланов, прямо сейчас бороздивших небо над Западным районом. Вокруг суетились офицеры его генерального штаба в крахмально белых комбинезонах, готовясь к координированию действий группировки войск в пять тысяч человек. Двести единиц вооруженной инженерной бронетехники, десятки вертолетов и квадропланов с десантом, сотни дронов и два полка реактивной артиллерии были на взводе, готовые стереть с лица земли все пространство за высоким бетонным периметром.

Комитет, пусть и не сразу, но все же согласовал операцию "по уничтожению самого гнезда врага"(чтобы это ни значило), очевидно, надеясь на то, что после гибели как минимум тысячи военных, второй раз в жизни надевших костюм химзащиты (Особый Санитарный Корпус жалобами выбил себе право идти вслед за этими отрядами разведки, боясь огромных потерь, и боясь абсолютно справедливо) фельдмаршал будет единогласно отправлен в отставку уже всеми членами Комитета , а на его место придет кто-то более безынициативный.

Весь месяц отряды простых новобранцев высаживались с воздуха в опасной зоне, собирая данные о сейсмической активности Посторонних под районом, затем было закрыты смежные с Западным микрорайоны, в которых начали готовить либо военные лагеря для будущей атаки, либо там планировалось создать воронки для захода отрядов зачистки в тоннели существ. Для осуществления этих взрывов, открывших бы путь войскам, специальные вертолеты забивали сваи на большие глубины в нужных местах, в стержнях которых содержались чрезвычайно мощные заряды, энергия от разрыва которых шла бы вглубь земли.

Были запасены десятки тысяч литров горючих смесей, составы цистерн с горючими газами для "выкуривания" существ из их жилищ, собраны полные самосвалы экспансивных патронов, так хорошо рвавших плоть "врага". Ракеты, оснащенные термобарическими боеголовками, ожидали своего часа на направляющих крупных гусеничных систем залпового огня, стоявших вокруг Западного района.

Фельдмаршал прошелся по своему мобильному штабу, на лице его играла суровая улыбка, которую он считал идеальной для мужчины в его положении и возрасте. Он видел себя если не победителем в войне, то хотя бы предвестником победы, а потому решительно и властно отдавал приказы отрядам о выдвижении на позиции. Между тем несколько других членов Комитета сидели в соседнем шатре, прикрыв лица масками индивидуально пошитых противогазов бежевого цвета, с светоотражающим стеклом и фильтром, способным держаться сутки. Они, поглядывая на наручные часы, негромко обсуждали перспективы вторжения под землю, уже третьего крупного вторжения на территорию посторонних за все время ведения этой войны.

Юц Шетеи среди них не было: за час до начала операции она, сославшись на чрезвычайные головные боли от нервного напряжения, уехала из города в резервный штаб отдохнуть пару деньков. Ее отпустили, так как нужды в ответственной за мобилизационные мероприятия во время штурма подземных лабиринтов не было никакой.

Вот уже квадропланы с простыми солдатами в зеленых, белых неудобных громоздких и объёмных комбинезонах приблизились к точкам старта вторжения войск, а все члены Комитета, за исключением фельдмаршала, проявляли каменное спокойствие. Охранявшая штаб и одетая в серо-коричневый с бежевыми вкраплениями камуфляж Преторианская Гвардия тоже не проявляла никаких признаков напряжения, которое, казалось, так и витало в воздухе: их удобные композитные шлема и алые береты у некоторых бойцов даже не покачивались от регулярного осмотра всего происходящего вокруг, лица, сокрытые под прозрачными масками защиты дыхания, скорее выражали усталость и скуку, чем переживания.

Военные и Санитары, уже ступившие на опасную землю, напротив, были чрезвычайно взволнованны и напряжены. Всюду, где бы они не прошли по развалинам взорванных прежде домов и между заброшенными машинами, покрытыми бирюзовой плесенью (такую же находили в тоннелях, по всей видимости это были газообразные отходы жизнедеятельности Посторонних, осевшие на поверхности), раздавался неуверенный шёпот. Многие смутно догадывалась, что затея отдать работу первого эшелона Санитаров простым военным плохая, но озвучить ее было страшно в первую очередь для самих же солдат.

Корреспондент единственной разрешенной газеты "Журнал Нынешнее", поправляя каждые полминуты неудобно сидевший на голове противогаз, плелся между двумя парами Санитаров в белых, но изрядно посеревших, костюмах химзащиты. Камера на его жилете с индивидуальным трекером и лебедкой сидела неровно и все время качалась, сильно сбивая фокус объектива. Тепловизор на налобной повязке, на удивление, сидел ровно и позволял различать все вокруг даже тогда, когда отряд, вооруженный автоматическими дробовиками с магазинами барабанного типа и огнемётами спустился в воронку, появившуюся после серии взрывов по всему участку проведения операции. Перед этой пятёркой шли еще два отряда "мяса", как услышал по закрытой, отдельной для Санитаров, частоте корреспондент, а именно - два отряда простых военных, отправленных в каких попало комбинезонах ввиду спешки прямо на верную погибель. Техника опускалась под землю через другие воронки.

Отряд, уже упомянутый выше, совсем скоро оказался в узком тёмном тоннеле, что расширялся с каждым метром вглубь. Ответвления все чаще и чаще встречались на пути команды, каждое незамедлительно осматривались, но пока что все было пустые, однако стены были покрыты бирюзовым мхом, химический запах, присущий отходам Посторонних, усилился. Наконец, послышалось робкое шевеление где-то сбоку, Санитары напряглись, и, выставив перед собой оружие, ворвались в один из боковых ходов, где вскоре показались белые в тепловизоре и розоватые при дневном свете существа. Они были маленькими, неуклюже корчились при виде людей, пытались шипеть, выдыхая через отверстия на шее и спине, параллельно роя себе укрытия.

-Снимай, - прозвучало равнодушно в наушниках корреспондента, и он сразу же послушался главу отряда, включив свою нательную камеру и переведя ее затем в режим тепловидения.

Струя огня вырвалась из короткого сопла ручного огнемёта, и сразу же розоватые силуэты зашипели так громко, что теперь эти звуки пробивались сквозь шумоподавление в наушниках отряда. Шипели они недолго, ведь чрезвычайно высокие температуры необратимо воздействовали на эластичные тела существ. Потомство Посторонних заживо сгорело, чернея и сворачиваясь подобно горящей газете, не прошло и десяти секунд.

-Весело? - вновь спросил голос в наушниках мужчину, снявшего расправу от и до.

-Вполне...

Отряд продолжил движение, выжигая все комнаты, в которых слышалось шипение по мере продвижения Санитаров. Вскоре спереди раздался крик, короткий и надрывный, затем закричало еще несколько человек, и эти голоса тоже вскоре замолкли.

-Пушечное мясо уже отдало Богу души, - задумчиво и немного нервно сказал по рации командир отряда, - снимай, сейчас мы примем рыбку покрупнее!

И действительно, спустя пару мгновений из-за угла тоннеля вылетела дюжина существ, галопом ползших, перебирая своими сегментированными конечностями, их черные (Впрочем, в тепловизоре все, источавшее тепло, было белым. Однако Посторонние не были теплокровными, они были хемотрофами, частично синтезирующими питательные вещества самостоятельно) склизкие тела за секунды оказались прямо напротив Санитаров, сильно испугав корреспондента и заставив его сердце улететь в пятки.

Отряд открыл огонь шрапнелью из широких стволов, попутно поливая стаю эластичных существ струями горящей смеси. Та быстро разбежалась врассыпную, но тем не менее дюжина многоногих организмов вскоре лежала горелыми ошмётками по тоннелю.

Сапоги хрустели остатками панцирей Посторонних, пока их запёкшаяся биологическая жидкость (это достоверно не являлось кровью, ученые так и не могли определить функцию этой розоватой смеси) липла к подошве. Журналист, старясь не наступать в лужи, семенил за отрядом, опасливо поглядывая на разорванные черные тела позади.

Затем вдруг потолок затрещал, что-то зашипело и сзади, справа, слева и спереди упали какие-то доселе невиданные Посторонние. Их отличал большой по сравнению с обычными особями размер тела, отсутствие выпирающих слуховых конусов на отростках, заместо которых на шее выпирало два небольших бугорка, на овальном тельце торчали какие-то странные выросты наподобие шипов розы, причём они образовывали некое подобие гребня через все тело. Эти четыре существа не двигались две секунды, вглядываясь в отряд. А затем, несмотря на шквальный огонь из всего, что было у Санитаров, они, как непробиваемые танки, ворвались в группу людей. Выхватив своими длинными конечностями командира с огнемётом, один из них быстро переломил тому ударом головой шею, еще два бойца сначала были опрокинуты на землю, а затем забиты мощными давящими ударами существ, последний же санитар в белом комбинезоне пропал в дыре, откуда эти крупные и непробиваемые особи и выпрыгнули. Остался лишь журналист, и от ужаса осознания всего происходящего (не каждый день удаётся видеть ужасающую своей скоростью расправу над тебе подобными) колени его подкосились, в глазах потемнело. Он судорожно вдыхал в себя спертый воздух, шепча сорванным от крика голосом то ли мольбы, то ли ругательства.

Они внимательно изучали его взором, шипели, и гребни из шипов на их спинах покачивались волнообразно на каждом выдохе. А затем они просто ушли, так же, как и появились: неожиданно, быстро и все так же в дыру в потолке тоннеля.

Журналист встал с грязной от крови и слизи земляной поверхности только спустя час, и, стараясь не касаться взглядом трупов бойцов, поковылял в обратном направлении.

***

Кора, поправив засаленные волосы своего спутника, глянула в сторону белого забора. Она, едва танки и бронетранспортёры зашли в зону проведения боевой операции, воспользовалась шумом и суетой. Схватив за руку шокированного Шорга, женщина пересекла линию разграничения в том месте, где танки, не желая искать обход, просто протаранили её.

Они бежали изо всех сил, потом валялись в канаве местного пустыря целых полчаса, пока воздух разрезали квадропланы и дроны. Затем лысая и сильная, но такая уставшая Кора, таща за руку уже апатичного юношу в мокрых штанах, забралась в недостроенное здание неподалеку от пока что жилых домов, прямо на границе запретной зоны. Там они сели на первый попавшийся мешок с цементом, где смогли впервые за эту тяжёлую неделю перевести дух. Там, как-то автоматически гладя друг друга по головам (чувств у них друг к другу никогда не было) ради успокоения, они наблюдали столбы дыма и рушащиеся дома ровно там, где еще вчера эти знакомые по несчастью прятались в квартире. Теперь им предстояло пересечь еще одну стену, еще один день полный страха и мучительной нервотрёпки, играющей на и без того изношенных струнах души.

-Они меня не тронули, - вдруг тихо сказал Шорг, не глядя на Кору.

-Они это кто? Военные?

-Твари. Которые подземные, я сидел за той кучей мусора, там прибежал один или два, уже не помню... Посмотрел на меня и ушел. А военных убивают, даже по ящику показывали, я думал, что это правда.

-Ты не военный, наверное, поэтому, - не зная, что ответить юноше, да и не понимая, верить ли ему, пробормотала женщина, погладив свою лысую голову, - я тебе верю, наверное...

Они слишком устали, чтобы разговоры их были сколь-нибудь вразумительны. Слишком устали для всего, пожалуй, и для жизни тоже, но на этот вопрос им, и Кора очень надеялась на это, ответить придётся не на эти сутки.

А за пустым оконным проемом рушились новые дома, операция шла не по плану и пришлось заваливать воронки окрестными зданиями. Вечером того же дня Комитет сменил командующего военными силами, а запретную зону пришлось расширить еще на несколько микрорайонов: Посторонние в ответ на крупное вторжение прорвали в некоторых местах основную стену и уничтожили в том числе мобильный штаб фельдмаршала, попутно перебив всех других сильных мира сего, что сидели в тех шатрах. Эти люди в противогазах схватились за оружие, лишь поняв ту опасность, в которой оказались, и это их, едва под тень тента ворвались существа, и сгубило.

Новый Комитет, сформированный из тотчас появившихся откуда-то экспертов по управлению в сложных условиях, быстро ввёл ещё более суровую цензуру и постоянную бессрочную мобилизацию, дабы было за счет каких ресурсов отстраивать все новые рубежи обороны и комплектовать войска.

Профессор Герж, как его после прорыва кордона не искала Юц Шетеи, все не находился. Ни тела, ни крови, что совпала бы с его редкой четвертой группой, даже камеры не зафиксировали ничего: кабель был порван Посторонними в самом начале стихийного нападения тех на лабораторию после прорыва стены. Вся охрана, сразу же открывшая огонь, погибла, остальной персонал сбежал невредимым, пока существа громили помещения. Спустя месяц камеры дронов, патрулирующих запретную зону, засекли в одном разрушенном магазине Постороннего и слегка сгорбленного человека, бродивших вместе. Они неспеша двигались по руинам, что станут грозным памятником для будущих поколений. Памятником человеческой нетерпимости, жестокости, монументом потребительского отношения к Земле. К Земле, ставшей от человеческих деяний тёплой.