Теплый Камень

Бедные злые люди…

(А. и Б. Стругацкие)

В третий раз проявление в новом теле далось Грамбу особенно тяжело. Сначала был только звук — мощное тяжелое дыхание. Потом подключилось зрение. Оно не слишком прояснило картину мира: везде, куда не посмотри, были одни лишь серые камни. А вслед за этим на старого воина накатила чужая вселенская злоба на весь мир, лишь слегка разбавленная жалостью к себе и жаждой мести. Именно такая гремучая смесь переполняла душу очередного подопечного.

— Это хорошо, — пробормотал под нос Грамб, — это мне понятно и знакомо.

Тем временем подопечный споткнулся и сделал несколько бегущих шагов, чтобы избежать падения на острые камни. Восстановив равновесие, путник стал на месте, набрал полную грудь воздуха и с толком, расстановкой, пониманием дела красноречиво выругался.

— Как пить дать, военный! — обрадовался старый воин. — Спорить готов на что угодно! Так лихо загибать только мы умеем! Тут что моряки, что сапожники даже рядом с нашим братом не лежали!

Дорога все время вела вверх. Подопечный то и дело останавливался и с восхищением смотрел в какое-нибудь ничем не выделяющееся место. Чаще всего он при этом успокаивался на несколько секунд, но потом всегда шел откат в виде приступа едва контролируемой ярости.

— Твари! — порой скрежетал он зубами. — Всё просрали: и людей, и технологии — всё! Сломайся что, а чинить некому. И ладно бы, как меня, в ссылку, но нет же, всех под нож… Уроды цирковые!

О чем конкретно говорил военный, Грамб понять не мог, но чудесно представлял саму ситуацию. Что в армии, что в стране всё в любой момент может пойти по одному месту, если у руля станут откровенные вредители или энергичные беспросветные дураки. А если они еще и начнут чередоваться, то и внешнего врага не нужно.

— Ведь придут же и голыми руками возьмут… — продолжал яростно хрипеть вояка.

«Пускай братишка пар выпустит, — общался с умным человеком Грамб, — он молодой горячий, вот и кипятится по поводу и без».

Но, словно бы устыдившись разговора с самим собой, подопечный замолчал. Лишь иногда он вел счет чему-то видимому ему одному:

— Семнадцать… восемнадцать… девятнадцать…. Разъетить твою налево!

Резко остановившись, он принялся подгонять и без того идеально сидящие на нем одежду, обувь и вещевой мешок. Попрыгав на месте и убедившись, что лучше сделать просто невозможно, служивый несколько раз глубоко вздохнул и с места припустил вперед с такой скоростью, будто за ним гнался сам ветер, или кто-то не уступающий тому в скорости.

В один момент Грамб почувствовал, что кто-то сзади и немного справа словно бы дернул их с подопечным за вещмешок.

Озлобленный солдат совершил невозможное — рванул еще быстрее!

Пробежав с десяток шагов, он замедлился, на ходу скинул мешок и бегло оценил ущерб.

Прямоугольное пятно чуть более темного и насыщенного цвета, чем сам мешок. Видимо, тут был выпирающий карман. А теперь вот его нет ни на вещмешке, ни на дороге — нигде.

Чего-то подобного парень явно ожидал. Цокнув зубом и сплюнув в сторону пройденного участка пути, он развернулся и зашагал дальше.

Забавно, но с утратой части имущества, настроение метавшего громы и молнии вояки улучшилось настолько, что он начал насвистывать на ходу какой-то веселый мотивчик, чисто механически чеканя шаг.

Грамб поднял вверх глаза и мысленно возблагодарил всех чтимых им Богов за то, что в этот раз ему попался взрослый сильный и явно умелый персонаж.

Конечно, сам собой вставал вопрос, зачем такому может понадобиться Грамб, но прошлые два раза уже красноречиво показали старику, что без работы тот в любом случае не останется.

Подопечный явно знал, куда идет, и какие опасности его могут подстерегать по пути. Еще дважды он останавливался и подолгу вглядывался в самый обычный на взгляд Грамба камень. Второй раз он опять предпринял стремительный рывок, но в этот раз без потерь.

— На волоске висит, — прокомментировал вояка, обернувшись и осматривая хоть и большой, но тривиальный валун с другого ракурса, — еще три или пять проходов и тоже с ума сойдет.

Грамб посерьезнел и тоже постарался отыскать на поверхности камня следы скорого безумия. Безрезультатно.

«Ладно, — пробормотал старик, — не будем делать скоропостижных выводов о том, что люди, по сравнению с камнями, с ума сходят куда как чаще. Миров много, а камни наверняка бывают разные»…

Дорога оказалась долгой. Парень шел бодро, не выказывая никаких признаков усталости. Когда ему становилось скучно, рука сама тянулась к небольшому кинжалу, чтобы с ним поиграться. По тому, как эти игры проходили, и дураку стало бы понятно, что они парню не в новинку. Рукоять кинжала никогда спокойно не лежала в ладони. Да и само оружие в деталях Грамбу рассмотреть не получалось: кинжал все время порхал то в воздухе, то между ладонями или даже пальцами.

Первое время мудрый воин неодобрительно косился на столь вольное обращение с благородной сталью, но потом махнул рукой. Мысль о том, что чем бы дитя не тешилось… на фоне все еще непораненных рук воина успокоила старика.

Зато конечный пункт пешей прогулки заставил Грамба оживиться и даже громко крякнуть от восхищения.

Вояка от кряка слегка вздрогнул и навострил ухо. Старик зажал руками рот и еще шире распахнул глаза.

Таких фортеций он еще не видел. Это была не крепость, а настоящая высеченная в горе твердыня, и она являла собой образец неприступности. Разместить внизу стенобитные орудия было бы невозможно. Для начала уже потому, что их пришлось бы нести сюда на руках в разобранном виде, но и тут перед стенами не было площадки, чтобы установить хотя бы одно серьезное орудие. Тот, кто вырубал площадку, сделал ее хаотично разноуровневой. Порой на ней встречались не то, что ступени, а настоящие стены почти что в человеческий рост. Для чего? Грамб мог только догадываться. В любом случае поставить здесь приличное орудие было невозможно.

Зато понятно, как подниматься наверх тем, кто снабжает цитадель провиантом: система блочных лифтов. Подобное старому воину видеть доводилось. Платформа с высокими бортами внизу, от нее наверх тянутся канаты. Наверху система блоков, а концы канатов тянут волы. Первый раз это, конечно, вызывает сильное удивление и уважение, но к подобным чудесам быстро привыкаешь.

«Интересно, — подумал Грамб, — а как же сюда доставляют еду, если по пути есть такой вот резвый отрыватель карманов, которого едва проскочил даже мой шустрый вояка? Разве что они встречаются с двух сторон от того места и перебрасывают все необходимое через опасный участок».

Человека Грамб заметил уже после того, как его подопечный достал из ножен кинжал. Вопреки привычке, он не стал вертеть оружием, как скоморох на площади, а взял рукоять таким хватом, чтобы кинжал было видно не сразу.

Ругая себя за ротозейство, старик попытался издалека оценить градус опасности. Тот оказался не больше, чем у безбожно разбавленного пива в единственной харчевне на многолюдном тракте — классический сопливый мальчишка-посыльный, мелкий и чумазый. Парнишка заснул, прислонившись к ступени у подъемника спиной, а потом, не просыпаясь, завалился на бок. Именно это движение его и выдало.

— Эй, шкет! — позвал мальца воин, одновременно пряча оружие и запуская в паренька небольшой камень.

Расчет оказался верен, слова посыльного не разбудили. Видимо, он спал сном человека с чистой совестью.

А вот камешек оказался более весомым аргументом в пользу бодрствования.

Посыльный одним движением оказался на ногах, стоял он при этом навытяжку, и поедал взглядом начальство.

Грамб, которого в далекие детские годы звали Обезьяной, пришел в тихий восторг, и даже чуть не пустил слезу по стариковскому обычаю. Очень уж резвый расторопный мальчишка своими повадками напомнил ему о золотых беззаботных деньках.

— Докладывай! Чего просто так глаза пучишь!

Мальчонка вытянулся еще сильнее, попытался сделать грудь колесом и вполне молодцевато пропищал:

— Младший посыльный Стик, господин генерал! Прибыл на место, дабы уведомить гарнизон о вашем скором прибытии, господин генерал!

Старый воин Грамб еще при первом упоминании какого-то господина в звании генерала всполошился, рефлекторно принимая лихой и придурковатый вид и тоже вытягивая макушку к небу. Потом же какое-то время периферическим зрением еще пытался засечь увиденную мальцом столь важную птицу. И лишь после осознал, что сам сейчас сидит внутри этого самого генерала.

— Прибыл, значит, доложить о прибытии. Вижу, не прибыльно ты прибыл, раз внутрь не пустили.

Задавленный чинопочитанием мальчишка тонкого лингвистического юмора начальства не понял и, видать от страха, еще сильнее выкатил глаза.

— Вольно! — смилостивился большой начальник. — И говори со мной нормально, я сейчас не при исполнении.

Стик отчаянно хлопнул глазами, но в остальном остался неизменен.

— Вол-л-л-льна-а-а! — рявкнул, вдруг, генерал так, что даже Старх сразу поверил, что перед ним, как минимум, боевой офицер.

Младший посыльный тут же принял самую напряженную расслабленную позу, которую только видел этот мир. Глаза его стали стеклянными, коленки выстукивали дробь.

— Докладывай, почему бездельничаешь и торчишь тут внизу! — чуть сбавил уровень начальственного рыка в голосе генерал, чтобы мальчишка, чего доброго, не грохнулся в обморок.

— Поставленное господином комендантом задание выполнил, — затараторил мальчишка, — сообщение о вашем прибытии доставил, корреспонденцию получил, наверх подниматься не стал, потому как у меня амулет от сумасшедшего стража работает только наполовину. Когда я сюда бежал, он сработал, так что я ждал, когда вы появитесь, чтобы быстрее пробежать, пока страж отдыхает.

— Что ж, — тихо проговорил вверенный Грамбу генерал, — в таком случае, бегом марш!

Сказано это было спокойно и без командных ноток, потому посыльный еще с пару секунд продолжал есть начальство глазами. Но, как только смысл приказа дошел, до чинопреклоненного сознания, ноги сами с завидной скоростью понесли мальца вниз по дороге.

— Есть! — ответил он уже примерно в полусотне метров от генерала.

— Чудо в перьях! — беззлобно ухмыльнулся тот, глядя на мелькающие пятки. — Главное, не пошел к месту, где страж своевольничает, чтобы меня предупредить, здесь ждал. Явно не хотел лишний раз попадаться на глаза большому начальству. А с полурабочим амулетом, конечно, безобразие. Так можно и лишиться мальчишки, если он споткнется не вовремя. Надо будет разобраться!

Пока генерал стоял внизу и рассматривал местный аналог лифта, Грамб у него внутри по своему обыкновению… ворчал:

— И на кой же ты, спрашивается, тогда от этого стража бегал? Раз уж у посыльного какой-никакой амулет есть, то у генерала и подавно должен быть. Что за мальчишество? А если бы сам споткнулся?!

Естественно, эта отповедь была прочитана не вслух, так как опытный подселенец уже примерно понимал, когда и при каких обстоятельствах лучше всего раскрывать свое инкогнито.

Осмотр лифта завершился быстро. Кабина была выполнена в виде клети, внутри был всего один параллельный полу, ну, или потолку рычаг. Генерал открыл весьма условную тоже клетчатую двери, зашел, закрыл дверь на довольно хитрый и даже сложный замок и передвинул рычаг вверх.

Где-то высоко над головой раздался звук, напоминающий рык разъяренного льва. Клетка дернулась и поползла вверх, постепенно набирая скорость.

Грамб уже сталкивался с лифтами, и каждый раз испытывал при этом некоторое волнение. И только сейчас его страхи получили визуальное подтверждение в виде быстро уменьшающихся в размерах остающихся внизу валунов.

Где-то посередине подъема в клеть ворвался неожиданно мощный порыв пронизывающего до костей ветра.

— А-а-а, — довольно протянул Грамб, продолжая беседу с умным человеком, — вот почему клетка, а не кабина! Чтобы не расшатало, да о скалу не ударило. Головастые, однако, люди это делали: лучше какое-то время померзнуть, чем раньше времени помереть!

В верхней точке маршрута клетку снова тряхануло. Генерал с явным облегчением шагнул на твердую плоскую скальную поверхность громадной площадке перед воротами.

Все пространство от лифта до ворот оказалось пустым и безлюдным. Никаких тебе красных ковровых дорожек, оркестра и даже барышни с хлебом-солью.

— Никак привратник нынче в увольнительной? — вслух удивился генерал. — Понятно, что на новомодный салют коменданту всеми забытой крепости рассчитывать не приходится, но встретить-то могли по-человечески! Ох, чувствую, придется здесь горюшка хлебнуть, пока порядок не наведу…

Ворота, кстати, практически не выделялись из общего скального образования, в котором была вырублена сама крепость. Конкретно Грамб не мог рассмотреть щелей, по которым можно было бы судить о точных размерах и форме ворот. Просто часть гладкой стены слегка контрастировала на общем фоне здешних гор. А еще в одном месте на уровне глаз висел дверной молоток.

Грустно качая головой, и с таким выражением лица, будто у него ноют все зубы, новый комендант подошел к воротам крепости и ударил молоточком по металлической подложке.

Не успел звук отразиться от местных стен, как в воротах резко открылось окно. Оно было достаточно большим, чтобы взрослый человек мог просунуть в него голову, но вот его плечи в проем явно бы не пролезли.

Но тот, кто выглядывал из окошка с той стороны…

В общем, в проеме не помещалось и четверти лица.

Зато та часть, что поддавалась рассмотрению, выглядела настолько несказанно удивленной и обрадованной, что Грамб даже забыл как следует испугаться.

— Господин генерал видит колотушку?! — прогремела фраза, по звучанию больше походившая не на речь, а на звуки небольшого камнепада.

— Ну, не по лбу же он себе стучал! — резонно заметил «господин генерал», не чураясь говорить о себе в третьем лице.

— Один момент! — засуетились за воротами. — Сейчас мигом открою калиточку!

В «калиточку» мог бы не пригибаясь въехать всадник. Причем не только на коне, но, пожалуй, что и на средненьком жирафе, если таковые здесь обитают.

И окно, и калитка открывались внутрь. Это удивило бы старого воина, будь их очертания видны тем беднягам, которым когда-нибудь случится брать штурмом эту твердыню.

Сделав шаг в проем, подопечный Грамба приостановился, и, как мог, осмотрел внутренности небольшого двора.

Эта привычная, въевшаяся в душу осторожность, ставшая второй натурой, была старому воину, как бальзам на раны. Наконец, оберегаемый человек будет помогать ему в нелегком труде, а не держать в вечном тонусе на грани нервного истощения.

Однако, увы, всякой радости отмерян свой срок. И эту вспышку быстро погасил привратник. То, что он громадный, было понятно уже через форточку, но то, что это вообще не человек…

Опытный подселенец тут же обратился к памяти носителя и в секунду без труда выяснил, что перед ними тролль. Причем, достаточно неказистый, или попросту мелкий.

Стояла эта образина кое-как, враскоряку, даже не пытаясь расправить плечи.

Меж тем, генерал сходу бросил:

— Вольно, боец! Расслабься.

И тролль сразу же согнулся в три погибели, используя руки в качестве опоры, впечатав исполинскими кулаками в каменный пол.

— Докладывай, что тут у вас происходит, где личный состав, где знамя? Вас ведь предупредили, что вот-вот прибудет новый комендант.

— Дык, господин генерал, — прогрохотал тролль, — только на моей памяти, это было девятое сообщеньице о новом коменданте. Хотя, как же можно так сказать, если старого и не было уже лет двести, если верить пропускному журналу.

— Кого «старого»? — не понял генерал.

— Так, коменданта же. Без него службу несем. Хотя, какой там «несем» — маемся! Вы бы знали, как я удивился, когда вы молоточек обнаружили! Даже вон выпрямился на радостях! Может, так станется, что и уставной порядочек у нас тут навести получится…

— Ну, в этом можешь не сомневаться, — хмуро буркнул генерал, которого уже начал порядком раздражать этот странный слегка панибратский диалог, — сейчас проведем построение, я познакомлюсь с гарнизоном, тот, кто до меня исполнял обязанности коменданта, передаст де…

Увидев гремучую смесь грусти и умиления на морде тролля, которая до этого отнюдь не отличалась выразительностью, генерал осекся на полуслове.

— Все настолько плохо? — насторожившись, уточнил он.

— Пойдемте, господин генерал, — как-то даже покровительственно прогромыхал тролль, — сами сейчас своими глазками все увидите…