Терминал №8,5х2: Белая Ночь

Лабиринты Снов, Слово Тени, Сказки Мертвых.

Для моего друга-музы, все есть Андрюх

В белую ночь, в час, когда я усну

Приснится мне сон удивительно белый. *

Слова так-то не особо и нужны. Смыслы и значения порою могут стоять за ними прямо противоположные. Разделение. Двайта. Сон бодрствующего ума. Сколько-сколько состояний?

Она привлекла его внимание сразу. Красивая, отвязная. И дальше он искал в себе решимости подойти к ней. Но вокруг крутится так много других парней. Может она с кем-то из них? Точно, вот целует одного. А потом и второго, непринужденно так. Третьему дает себя обнять, и границы дружественности там явно нарушаются не слабо. Стоит уже отвернуться. Сосредоточиться на чем-то другом.

Для чего он тут? Отдохнуть. Ну зачем опять врать себе? Нет, он тут чтобы избавиться от своего одиночества. Утолить желание, что терзает изнутри. Нет, не просто физиологического влечения. А того, что так и не опишешь в паре определений. Все время такое неуловимое, сладкое мучение, предвкушение чего-то большего. Мечта, грезы о чем-то великолепном, превосходящем все испытанное ранее. Истинное, настоящее.

Танцевать. На сцене музыканты как раз начинают играть что-то драйвовое. Хоть так отвлечься, заглушить то, что так хочется быть, но всегда где-то на грани. Манит, дурачит, и ускользает, как только кажется, что вот-вот.

Мастер лжи. Он видел сны про него. Про себя. Воображение, которому не дают воли в бодрствовании, отрывается на полную во сне. И снится, что он в ином мире. Что его ненавидит весь этот мир. Вся вселенная. И делает все, чтобы его извести. Или хотя бы причинить максимум боли. Но он борется, становится все сильнее. Все злее. Он сам уже порождает все новые круги страдания. Как в себе, так и в других. Предаваемый предает. В нем уже нет света, и он топчет его в тех, кто слепит им его. Если он не может быть счастливым, то и другим не позволит. Око за око. Они все будут слепыми, а не только он один.

Одиночество. Три буквы О. Начало, середина, конец. И только одно оно и есть. Больше ничего.

Все ближе к ней. Как же трудно оторвать свой взгляд от ее лица, фигуры. Все это манит, возбуждает, все больше желается. Безумие. Рациональность пытается выдать хоть крупицы здравомыслия, но он нещадно их игнорирует. Ничего не выйдет? Очередная пустышка? Новая ступенька к разочарованию?

Солистка предлагает отдохнуть. В медленном танце. Белом. Возможность, шанс. Для того, кто слишком робок. Но приглашающие зачастую не те, кого приглашают.

-Потанцуем? - тихий неуверенный голос.

-Я не танцую, - он даже не смотрит. Ждет чуда. Другой. Но она делает иной выбор. И остается только испытывать эти противные чувства. Ненавидеть их и себя, за то, что даешь им волю.

Праздник жизни для одних. Чистилище в преддверии ада для него. И если гореть, то может все же от стыда при отказе? Как в бреду. Как во сне. Да, сейчас границы почти не ощущается. Подходит, выдавливает улыбку, тянет из себя слова:

-Привет…

Давным-давно, когда я только увлекся медитацией, положительные эффекты от нее, побуждали скорее поделиться своим опытом с остальными.

-И что, у нее вот прям нет никаких отрицательных эффектов? - спросил один мой знакомый, обучающийся на психолога.

И действительно, как я мог этот момент упустить? Основное правило научного подхода. Первым делом как раз следовало изучить отрицательные аспекты, критику, попробовать опровергнуть то, что кажется таким верным. Ты, это ты, и твой опыт может сильно разниться с тем, что испытывают другие. Хорошо, ищем информацию.

«Темная ночь души.»

Довольно редкое состояние. Хорошо, что я с ним не столкнулся. Плохо, что я так думал тогда. И все же мне повезло пройти через это. Тогда-то плохо с хорошо и исчезли.

Без рассвета. Не утром. Ночью. Белой.

Она сидела на кухне и плакала. А он не знал, как пересилить себя и зайти к ней. Он ее обидел, очень сильно. Обидел, и теперь ему долго придется заглаживать свою вину. Ведь он скотина. Он урод. Он тот, кто ее так безумно любит. Так сильно ее любит, что она боится его.

-Ну, прости, - тихо шепчет он, прекрасно зная, что через стену отделяющую кухню от зала, она его не расслышит.

Ему вдруг нестерпимо хочется заорать, ударить кулаком в стену. Но он прекрасно понимает, что это ее еще больше напугает, расстроит. Слезы из ее прекрасных глаз пойдут еще большими ручьями. И он точно ее не успокоит. Никогда не успокоит.

Ну почему? Почему так получается? Почему жизнь такая трудная? Или это они ее усложняют подчас своей нелепой, никому не нужной игрой, наполненной не всегда уместными, зачастую нечестными чувствами. Нет, игра, чувства, сложности – все это нужно им. Для их серой убогой жизни, в которой они никак не могут себя найти. Они мечутся подобно мышам в клетке и никак не могут найти выход из сложенных собственными руками обстоятельств.

Страшно и тошно. От себя, от нее, от жизни.

Но делать все равно что-то надо. Надо зайти, взглянуть ей в глаза. По крайней мере, попытаться взглянуть. Ведь, скорее всего своей рукой она отобьет его руку. Так уже бывало, он знает.

Сколько раз они уже сорились? Сколько раз они разыгрывали этот глупый никчемный спектакль? Как часто это происходит?

Он затруднялся ответить. Но часто, очень часто. Особенно в последнее время. Так не должно быть, он знает. Он прекрасно понимает, что так не может быть между любящими людьми. Но почему они тогда сорятся? Разве они друг друга не любят?

Любят, наверное. По крайней мере, на людях. Все умиляются, ох, какая прекрасная пара, и строят прогнозы на то, когда они поженятся. Все прекрасным кажется и им в эти краткие моменты. Только вот одно но, в последнее время они и на людях сорятся. И неизвестно куда, в какие дебри это их заведет.

Как хочется верить, вот именно сейчас, что любящие люди не могут не сориться. Что чем больше они скандалят, тем сильнее они друг друга обожают. Что череда скандалов – это всего лишь очередная полоса в отношениях, которой никому не удается избежать. Они слишком долго уже вместе и первоначальная влюбленность ушла, и теперь они познают друг друга по-настоящему, а этот процесс не может пройти без сор и скандалов. Чуть подождать и все утрясется, они успокоятся, дрязг между ними станет меньше, а отношения куда лучше и спокойнее, чем были даже в начале. Тогда и о женитьбе можно будет подумать.

Как бы ему хотелось в это верить.

Проклятый кот, не понимая настроения хозяина, трется ему об ногу. Так и подмывает его пнуть. Пнуть с силой и от души. Но разве бедное животное виновато? Нет, ни в коем случае не следует срывать свою злость на животине, которая-то тебе и ответить не сможет.

Надо успокоиться, взять себя в руки. Войти на кухню и попросить у нее прощения, ведь он виноват. По крайней мере, она так думает, у него самого на происходящее совершенно иное мнение. Только вот сложно представить, как бы себя он повел на ее месте. Ведь в самом деле, ситуация действительно не простая.

А если он зайдет и извинится, разве это не будет признанием собственной вины, того, чего на самом деле и вовсе не было. Сейчас она обижается на то, что себе о нем придумала, а стоит ему только извиниться, как ее обидки примут обоснование. Сейчас у нее есть только домыслы, сломайся он, и у нее будет основа.

Но он не может вот так стоять и терпеть, когда она плачет за стеной. Он отнюдь не железный, и к тому же просто терпеть не может, когда она рыдает. Она – его радость, его милая и любимая плачет там за стеной, ей плохо, ее обидели. И он должен наказать того, кто плохо с ней поступил, кто заставил ее плакать. Будь это кто-то посторонний, он бы ни капли не сомневался, как действовать. Но что сделать с сами собой? Особенно когда прекрасно знаешь, что ты ни в чем не виноват? Когда умом понимаешь, что это именно она не хорошая и виновата в своих слезах? Как объяснить все это сердцу плененному ей?

Ох! Как же все сложно! Как хочется закричать, забить руками в стену, или взять и пойти напиться. Вот просто взять сейчас и уйти, громко хлопнув дверью и оставив мобильник на столе. Купить пива или чего покрепче, постараться успокоиться. А она, наоборот, пускай еще сильнее понервничает и подумает о своем поганом со всех ракурсов поведении. Наверное, это намного легче сделать, чем пересилить себя, зайти на кухню и элементарно извиниться перед ней. Но правильнее ли?

Вопросы, вопросы. От них уже голова начинает болеть. А она все плачет.

Нет. Все плевать. Нет больше сил. Надо уйти, надо выпить пива, чтобы прошла голова. Выпить много, чтобы завтра еще сильнее болела.

Напиться, прийти и высказать ей все, что за долгое время общения с ней у него накопилось. Сказать ей кто их них на самом деле бездушная, бесчувственная тварь. А ведь именно так он поступит по-пьяни. И потом будет сожалеть, но будет поздно.

Она не уйдет от него после этой пьяной тирады. Переночует на другой кровати, а утром пока он будет спать, покинет его квартиру. Покинет его. И может быть теперь навсегда. Ведь подобное она уже ему не простит, и он это прекрасно знает. Он уже так поступал, и у них уже был разговор на эту тему. Так же, как и по поводу того, что он вообще слишком часто стал употреблять алкоголь в последнее время. Он в последнее время слишком часто стал плохо себе вести, или может просто она очнулась и смогла, наконец, рассмотреть, что он на самом деле из себя представляет?

Так и он больше не такой слепец, как в те месяцы, когда от любви буквально парил, готов был обожать всех и вся, и главное для него было то, что она рядом.

А сейчас? Что сейчас с ними? Почему так все стало сложно? Они вроде и продолжают друг друга безумно любить, и с тем же причинят друг дружке все больше и больше боли. Это неправильно. Абсолютно неправильно.

И все же. Нет. Все же. Нет.

Все же они любят друг друга. Любят так, что им страшно…

Предательство. А чего еще ожидать от той, что начала ваши отношения с этого. Оставив тех, кого так щедро одаряла вниманием. Но они слишком обычные для нее. Не интересно. А он такой странный. Краснеет, мнется. А еще не лезет к ней сразу. Не лапает, не впивается своими обветренными губами в ее, не дышит перегаром и табачной поганью.

Такой робкий. Это веселит, дарует новые впечатления. А она только этим и живет. Воплощенная чувственность.

Пару дней сказки. Его чувства крепнут, разум совсем сдается. Огонь разгорается внутри все сильнее, пока в ней утихает интерес. Но она этого не скажет, а он и не заметит. Не сразу. Но и не будет так, как было прежде. Старые раны раскрываются. Гной прошлых страданий начнет медленно течь, отравляя, вгоняя в темноту безнадежности, полного отчаяния. Цикл за циклом. Очередное сотрясение от жесткого черенка. Неизбежные занозы, которые поражают, пока стараешься удержать его. Но неотвратимо бредовое состояние от предстоящего удара. В этот раз всего пару дней.

Она в объятиях другого. Их губы вместе. Лживой пустоты поцелуй. Такие же были у него с ней. Он просто подкреплял это иллюзией. Взял то, что осталось от одного сна, и переместил это в другой.

«Я сейчас больше себя ощущаю призрачным гонщиком, вот только взять под контроль состав не получается)

Мне большая часть идей приходит во сне, я давно взял их под контроль и в итоге ненавязчиво режиссирую историю своего путешествия, запоминаю интересные идеи, благо я на своей же шкурке ощутил на сколько они интересные. И пока буквы меня не подводили, в отличие от карандаша) …

Меня весьма прельщает гипотеза, что сон это как раз нормальное состояние организмов, а бодрствование эволюционный выверт дабы запасти ресурсов на период нормальной жизни)» - Илья Deki Иванов.

Ветер, врываясь сквозь распахнутое окно, злобно трепал темно-синие шторы. В комнате было довольно-таки прохладно, но ему это очень нравилось. Так приятно было укутаться в такой теплый и мягкий плед, сжаться комочком, и прогнать из головы какие-либо мысли о вчера, сегодня и тем более завтра.

Но реальность настойчиво о себе напоминала, раздражающим звонком будильника в сотовом телефоне и пронзительным мяуканьем чем-то вечно недовольного кота.

-У тебя же есть жрачка, - злобно сказал он, хотя осознавал, что кот его вряд ли поймет и успокоится. Только одно могло заткнуть голос животины, смачное попадание в него тапком. Но мучить животное, это не хорошо, а потому всякие инквизиторские мысли были отметены. Потом как-нибудь, когда настроение будет совсем паршивое, а злость не на ком будет сорвать.

Кстати, о тапках, где они? Почему не на месте? Вроде ходить по квартире не босиком, а в этой замечательно удобной обуви, привычка с детства, причем железная. Так не порядок. Хотя не только в тапочках дело. Хаос везде. Вон, например стол с компьютером, стоит у окна, рядом с батареей, а это не в какие рамки. Ведь стоять он должен недалеко от кровати. Кровати. Так и она не на месте стоит. Все находится не там, где должно быть. Вещи вроде все такие знакомые, родные в чем-то, но и одновременно не его. В чем дело?

-Ты уже проснулся? - она подобно приведению, выпорхнула с кухни. Темные длинные волосы распущенны, немного спутаны, она еще не успела добраться до своих косметических принадлежностей. Но это даже и к лучшему, ему всегда нравилась именно ее естественная красота. И всегда бесило, когда она красилась, пускай и в разумных временных рамках, а не как некоторые особы, по часу. Да он понимал, девушки желают быть красивыми. Что им нравится следить за собой, наносить на свое лицо слой за слоем макияжа, создавать каждый день новые образы, или оставаться в одном, но таком любимом. Он даже спокойно выслушивал то, что девушки все это делают ради своих любимых. В глубине же души он, как и любой парень понимал – макияж это зло, с помощью которого девушки так ловко дурят головы юношам. Но ведь рано или поздно любой обман будет раскрыт. Например, на утро после бурной ночи, когда ты проснешься рядом с ней, и от макияжа уже не останется и следа.

Было несколько раз, когда с утра ему хотелось побыстрее выбраться из кровати и самому принести сумочку с косметикой, той очередной особе, с которой ему не посчастливилось познакомиться. А что, вчера она еще была ничего. Сантиметровый слой косметики, и изрядное количество алкоголя у него в крови, сделают из любой дурнушки супермодель. Только вот на утро желательно тоже оставлять спиртное, а еще лучше пить так, чтобы просыпаться еще пьяным. Но это надо сказать тоже чревато последствиями. Ведь трезветь все равно придется, и тогда обнаружить, что уже несколько дней встречаешься с девушкой, как бы по мягче выразиться, не твоего типа, будет не особо приятно. Да и она к этому времени может возомнить, что у вас уже всерьез. А дальше может быть все – истерики, частые телефонные звонки, и многое другое, все зависит от душевной неуравновешенности той особы, которой ты по глупости дал иллюзию любви.

С ней все было по-другому. Ему нравилось просыпаться рядом с ней с утра. Нравилось любоваться ее милым спящим личиком, которое каждый раз приобретало особое неповторимое выражение, переполняющее его сердце нежностью и любовью.

Но сегодня она встала первой. Впервые. Это тоже был не порядок.

Как, например и то, что они уже как два года с ней не встречались. Ведь она ушла от него. Ушла к другому. И было больно. Очень больно. Так больно, что он изменил в своей жизни очень многое, пытаясь забыть все связанное с ней, пытаясь залечить ту огромную рваную рану на сердце, что она оставила ему в подарок. Он стал другим. Настолько другим, что все его старые друзья перестали с ним общаться, а родители никак не могли принять его новый образ жизни. Он даже тапочки перестал носить…

-У тебя такое лицо, будто ты приведение увидел, - промурлыкала она игриво, - а я между тем, пока ты дрых, тебе, бяка, завтрак сготовила.

Очень нехорошее чувство в груди. Тревога, холод.

Да она подобно приведению. Как и все в этой квартире, с которой он съехал почти сразу же, как с ней расстался. Слишком уж многое там напоминало ему о ней. Например, эти тапочки. Эти чертовы тапочки, которые она ему подарила на день защитника отечества. Он тогда еще радовался тому, какая она у него замечательная. Ни какие-нибудь банальные крем для бритья или кружка. А тапочки, такие милые, серые, пушистые тапочки в виде двух кроличьих мордочек. Сколько шуточек по поводу их внешнего вида отпускали его друзья, а он все равно безумно любил этот подарок и был к нему привязан.

Эти тапочки первым делом полетят в мусоропровод, когда она уйдет. Потому что тогда он сразу понял. Она не вернется к нему, никогда. Все, уходит, и не стоит ее не ждать, не пытаться вернуть. Они ведь уже об этом говорили. Такие умные, такие понимающие в друг друге все, что было не ясно остальным. Они ведь вместе увлекались психологией.

И не раз они обсуждали, как себя вести, когда они расстанутся. Все так было легко в разговорах, в разыгрываемых сценках. Ведь несмотря ни на что, он не верил, что когда-нибудь она уйдет. Оставив его одного, совсем одного.

И вот она снова в его квартире. В его старой квартире. Пускай теперь все вещи, которые он давно распродал и раздал, находятся и не на своих местах. Пускай все окружающее его поддернуто будто дымкой. И она, одновременно такая ясная, и призрачная.

Его сознание будто раздвоилось. Одна часть все воспринимало, как единственно возможную реальность. Ведь как бы он не бежал от прошлого, оно все равно его настигало. Так или иначе. Но была и вторая часть, более здравая, и она знала, они расстались два года назад, и все происходящее не может быть на самом деле.

Да он не совсем помнил те два года, что провел без нее. Сейчас, по крайней мере, не помнил. Но ему было достаточно и того четкого знания, что уже более года он ее ни разу не видел, не звонил ей, и не пытался узнать, как у нее идут дела, с кем она сейчас.

-Что-то не так? - обеспокоенно спросила она, будто действительно переживала, - Ты не хочешь есть? Может, ты хочешь, чтобы я пробудила в тебе аппетит? - томным голосом спросила она, отставляя в сторону приготовленный завтрак.

Он хотел сказать, чтобы она не подходила, но горло словно стянули стальным обручем, ни звука не издалось из его рта. А она, между тем эротично покачивая своим прекрасным во всех отношениях телом, расстегивала те немногие пуговицы на его рубашке, в которую она была одета.

Что было сил, он рванулся вперед. Но плед такой уютный и теплый еще несколько секунд назад, вдруг, будто в тисках сжал его, обжигая неимоверным холодом. И все же переместиться в пространстве он смог, рухнув кулем с кровати.

С тихим шорохом рубашка упала к ее прелестным ногам.

-Что же ты милый, - ее голос неузнаваемо преобразился, с ласкового и томно-эротичного, в шипящий, насмешливый, и очень неприятный, - не хочешь со мной позабавиться вновь? Ведь ты так долго об этом мечтал. Мечтал о том, как вновь сожмешь меня в своих крепких объятиях, как будешь ласкать мое тело.

«Ты - не она» - все, что он мог, только подумать, но и этого было достаточно.

-Я могу быть ей, в точности, - теперь он узнал этот голос, принадлежащий существу, что уже два года преследовало его в кошмарах, - Ведь что есть она? Это то, что ты сам о ней думаешь, представляешь. Что есть она на самом деле? Поверь, она в настоящей жизни не та девушка, которую ты любил и чей образ ты так усердно создал, а потом хранил на протяжении двух лет в своей памяти. Знаешь, ведь я, даже в большей степени она, чем та девушка, разрыв с которой ты переживаешь до сих пор. Ведь я воплощаю в жизнь, именно тот идеальный образ любимого тобой человека. Эх, Имя, Имя, как бы ты не пытался измениться, ты остался прежним. Все-то тебе надо разложить по полочкам, все взвесить и все запомнить. А если что не так, то в панику. А ведь мог осуществить свои сокровенные мечты. В последний раз насладиться ею, поверить в сказку. Но нет. Нет, так нет. Я устала с тобой играть Имя, пора все это закончить.

Перед его лицом пока были только ее ступни, но от тех изменений, что с ними произошли, он закрыл свои глаза. Прелестные ноги вмиг покрылись струпьями, и от них повеяло резким зловонием. Хотя последнее вполне возможно было лишь игрой его воображения.

Холодная и цепкая рука легко оторвала его тело от пола, придавая ему вертикальное положение.

-Опять не хочешь видеть моего облика? - рассмеялось хрипло существо, - А ведь что ты увидишь? То, чего боишься больше всего на свете, свои глубинные страхи, те, которые ты даже сам не можешь себе объяснить. А я ведь на самом деле не имею никакого лица или морды. Ты сам делаешь меня реальным.

«Уйди».

-Ну, уж нет, - омерзительный хриплый смех существа заставлял все тело сжиматься от ужаса, - Что даже словечка вымолвить не можешь? А ножками, ручками пошевелить? Слабо, да? Но глазки закрыть ты смог, хотя это все равно тебе не поможет. Вот сейчас лишим тебя век, и все ты узришь. Увидишь, то чего боишься, то отчего так глупо и безнадежно бежишь.

«Будильник».

-Что? Какой такой еще будильник?

«Велосипед».

Как гром среди неба, заглушая голос существа, начал свою пронзительную трель будильник…

Я понимаю, почему ты ненавидишь меня и пытаешься устранить. Но из-за чего ты так мучаешь других? Они ведь твои дети, твое проявление. Отчего ты делаешь их такими? Точно не из-за меня. Не из-за такой ошибочной мелочи. Для этого было достаточно только моего окружения. Оно меня легко бы извело. Тем более если бы я видел, что у других иначе. Счастье вокруг, а тьма только внутри. Это было бы куда как эффективнее. А так я вижу, что отношение ко мне, такое же, как и к остальным. Нет разницы, и я не уникален. Хоть и другой. И потому продолжаю свое мучение.

Может тебе на самом деле просто нет до них дела? Но и до меня получается на самом деле тоже нет. Ведь если в тебе нет любви, а только безразличие и ненависть, то в итоге каким бы ты не был, чтобы не делал, исход будет приблизительно один и тот же.

Ты не ответишь. Молчишь, когда они вопрошают, а мой скулеж тебе в радость.

Есть ли ты? Какой в тебе смысл? Не отвечай. Не ответишь. Но мне уже и не надо. Я просто очень устал. И дам ответы себе сам. Хоть мне они тоже не нужны. Хочу только одного - уснуть, и не проснуться. Еще глубже, еще сильнее. Только покой. Без сновидений. И без тебя. Но это невозможно. И даже там ты берешь все под свой контроль. Отбираешь последнюю надежду. Даруешь страдания.

Тогда я проснусь. Пробужусь от всего. Оставлю себя. Сдамся тебе. Но не тому, что исходит из меня. Не моему отношению. Не иллюзиям. Я больше не пожертвую. Ничем. И незачем. Пусть то, что не мое, разделится и сольется. Проявится и развеется. И когда придет очередная мысль, спрошу ее: откуда ты? Чья ты? Зачем ты раздражаешь эту иллюзию, делая ее сильнее? Протекай, не оставляя следов. Они все равно на песке, и скоро волны все смоют. Как и силуэт.

Я танцую на краю. Я лечу в бездну, и крылья за спиной беснуются, ускоряя полет вниз. Пока есть притяжение, есть движение. Но убери точку, и все. Объятия Тишины. Поцелуй Пустоты.

Темная ночь на исходе. Смотри, какое белое небо грядет.

Слова как взгляд. Обратный экзорцизм. Комментарий-рассказ. Приходят сны. А ведь и не думал. Да и не зачем. Сделают за тебя, во сне. Две ночи, два долгих пробуждения. Из вне становится внутри.

Бесчисленное количеств карм за одну жизнь. Чем не параллельные миры в реальности. Пробудись и будет над чем посмеяться. Над иллюзией в которою верилось. Над тем, что считал собой. Текст воплощает, обходя ограничения, диалог с самим собой в вечности. Вперед в прошлое, назад в будущее, и всегда на одном месте. Топчешься, топчешься, пока не провалишься вниз. Что если монетка упадет третьей стороной?

Рассказ-пролог к главе книги. Вертись, и пазл начнет складываться. Парадоксы ведут к тому, что есть. Ответ в вопросе.

И кто автор этого? Никто.

Все закончилось. Но у него есть еще время. В городскую круговерть возвращаться не хочется. И когда опустеет лес и поляна, на пляже смотреть закат, в окружении трех окружностей. Хоть на краткий момент вырваться из снов.

Тихий струнный перебор. Красиво. Голос. Бесподобно. Но он все такой же робкий. Тихий. И все же рвется что-то из него. Такое знакомое, близкое.

«В белую ночь сиреней листву

Ветер качает то робкий, то смелый

В белую ночь, в час, когда я усну

Приснится мне сон удивительно белый»

Встает, подходит. Тихо, так само выходит. Если страх это, то что постоянно с тобой, то учишься не произвольно. Едва наступать.

«Птица взмахнет волшебным крылом

И я появленье твоё угадаю

В белую ночь мы с тобою уйдём

Куда я не знаю, куда я не знаю»

Голова склонена, волосы скрывают ее лицо.

«Краска зари, небесная высь

Жаль, что виденья мои всё короче

Сон, повторись, я прошу, повторись

Но так коротки эти белые ночи»

Он не знает слов. Так ему кажется. Но мозг кульбитирует, и сначала что-то терзает кончик языка, а потом постепенно начинает оформляться.

«В сердце одну надежду таю

И восходящему дню улыбаюсь

Верю, что я не во сне, наяву

С тобой повстречаюсь, с тобой повстречаюсь»

-Потанцуем?

Легкое движение головой, помощь рукой, волосы в сторону. Теперь он видит. Граница пройдена. Оно проявляется. Он пробуждается.

«Белая ночь опустилась как облако

Ветер гадает на юной листве

Слышу знакомую речь, вижу облик твой

Ну почему это только во сне?» *

Воздушные прикосновения к ее талии, будто драгоценность. Но в тоже время, уже никогда не разделить, не отнять. Легкие улыбки, сияющие глаза. Впервые мечта сбывается, не принося разочарования. Так приятно просто дышать. Ощущать. Движения плавные. Лучше слов. Лучше ожиданий. И когда покажется, что вот-вот закончится, тут же удивит новым погружением, все более глубоким и ярким. Танец в одежде и без. Танец чувств и тел. Напряжение сходит на нет, полюса притягиваются. Двойственность смывается волнами счастья и частичками света.

И не сразу приходит понимание, что имен друг друга не знают. Но это не прощальный вопрос, а его преддверии.

-… .

-… .

Поцелуй. И в нем настоящая пустота. Освобождение от себя. Безусловность порождается тишиной. Две волны слились, и стали рекой. Чем и были всегда.

* - «Белая Ночь», Виктор Салтыков

* - «Белая Ночь», Ravdina