Терминал №!!!: Цветы Души

Предупреждение (пробник, маркер, триггер):

Скрибящные грызли сплетаются в чрезмерно замысловатой бредятине, не нужной никому кроме тех, ограниченных неограниченными заблуждениями, кто любит спустить пар несостоятельности, там, где им максимально не рады, но тут иная конфигурация мыслеобразов и исключительно выпендрежная сознательная клоунада, коя ждет их в гости с распростертыми ребрами, вывернутыми наружу, так чтобы доступ к насосу был максимально не затруднен. Несите соль из желёз, куйте из каменного железа бумажный пластик, рассовывайте по рваным карманам фальсификации времени, пусть безвольное спит, пока несуществующее травит себя ядом утверждений псевдокультистов. Какашеч может быть только один!

А их не внезапно, три! Будто коты в отсутствии автора прыгают по клавиатуре. Вот это было бы лучше. Но и так все отлично, для того, у кого только стиралка-автомат, и есть кому наблюдать за результатом электрохимических процессов. С поиском всякого тоже дальше туда, в туман в лесу, кричите - не вопите, колючему нет до вас особого дела. Он кофе пьет, потом спать. А вот Никто откликнется на ваше Ау, и будет и Оу, и Ой, Ай, Да нУ На, и может даже исключительно редкое Вау. Приемник на ножках начинает свое вещание. Он поймал волну, сделал для вас это частицей. Это не убежище, здесь выворачивают, и обратно. Ненужное не станет значимым, но вот вам метелка и совок, пакет, собрали, через два переулка налево, потом направо, баки, выбрасывайте.

Листья сворачиваются в иголки, но только так перезимуем и переумрем. Да и меняться часто не зачем особо, так угоднее для многих. И солнца больше. Да, узловаты, угловаты, так на песке от динозавров же преимущественно взращенные. А какие корабли? Плавай на загляденье по бирюзовой прелести.

Здесь вам ничего не дадут, но оберут до нитки, коли будете внимательны и уже изрядно изжарили себя смыслами. Погадаем на костях, бросайте, вам уже Никто не мешает, но танцем, в банановой кожуре на голых стопах среди граблей, на гвоздях и битых зеркалах, поддержит. Держитесь крепче за свои цепи, не подготовленному они еще нужны, задолбанному милости просим.

«Мы забыли все детские сказки давно…» *

Я – Виталя. Играем?

Ну что, пора спеть свою карту. Я собрал всех, здесь и сейчас, чтобы раскрыть, из-за чего вас на самом деле Никто и никогда не убивал. Да, он отсутствует среди нас. И как всегда, об его причастии все как буквально вопит, так и старательно делает вид, что и духу его тут не было никогда, и тем более не будет в вечности.

Бла-бла-бла. Мысленное. С самим с собой. Как я люблю. Стою и размышляю над фразой, с которой заявлюсь к ним. Точно во множественном числе. Такое провернуть, спрятаться от самого себя, одному явно не под силу. Да и настолько немыслимое место не создать даже десятку самых сильных известных мне на данный момент моих проявлений. В число коих я себя не вносил. И точно не из-за излишней скромности.

И все же, как не странно, именно моей форме удалось не только найти скрывающихся, но и проникнуть за барьер ими созданный. И вот теперь стою тут, уже перед вторым препятствием, второй матрешкой, все больше понимая, что парой уровней тут дело не ограничится.

Настраиваюсь. Все же, когда возможный противник - коллектив из твоих других версий, не лишним будет подготовиться как следует. Задействовать весь свой имеющийся огромный арсенал несерьёзности. В конце концов, чтобы попасть сюда, мне пришлось, поперхнувшись бананом, тут же поскользнуться на его кожуре. Вроде и ничего и необычного, вполне себе тривиально, но оттого особо значимым не становится. Некоторые трюки действуют вне зависимости ни от чего. Даже если они и полны исключений.

Огромный небоскреб, погрузившийся практически полностью в грунт. Сухопутный Титаник. Новый Вавилон. Или последний?

Тоже иллюзия. Издали, в абсолютно тихом мире, среди заснеженного леса, вершина небоскреба скрывалась в облаках. Основание, казалось, занимало площадь среднего по размерам города. Лучше, конечно, уточнить временный период. Все же в разное время, города размерами сильно друг от друга отличались. Так что для сравнения возьмем начало двадцать первого века.

Чувствую подступает. Увлекает. Мысли слишком порядочные. И от них уже начинает попахивать какой-то последовательностью. Изложение начинает приобретать некую структуру. Ох, как же это не хорошо. Ведь даже не намек. Вопль. Тут есть ты, что стал Порядком. Что ж, такое тоже возможно. И так же многое объясняло бы. Как раз последнее тревожило сильнее всего. Не думал, что позволю себе такую слабость. Но значит ли это, что на то были веские причины? И это просто еще один фокус? Что ж, не буду недооценивать самого себя.

С пространством тут были явные проблемы. Для начала оно тут отсутствовало. Впрочем, как и время. Ну это так, мелочи. О которых не следует особо задумываться. Стоит крутить педали как можно чаще, будто и правда способен за счет этого перемещаться. Шутка ли, кто знает? Никто. Может и изъявит желание в кои то веки чуть приоткрыть завесу невежества, и взглянуть что там.

А этот монолог для кого я заготавливаю? Или тут что-то иное?

Как так получилось, что я сюда попал в той оболочке, что считается мною первоначальной? Тут конечно же тоже заблуждение. Давно она таковой не является. Не одной клеточки не осталось уже от того прежнего, что некогда впервые покинул свой мир, начав долгие странствия по другим измерениям. А в итоге дошел до того, что стал способен получить воплощение в каждом мире, в каждом времени. И получить доступ к этому в любой миг, в любое время. Бесконечность воплощений.

Бац! Ограниченная! Это вообще как? Нет, словами можно вертеть законы логики как тебе заблагорассудится. Вот где границ пока не выявлено четких, так это в воображении. Но все равно, внутри будет понимание, как есть на самом деле. И не может быть так, что чего-то нет в бесконечном. А оно отсутствовало. Но опять же, если что-то не вяжется, может просто ты неправильно что-то измышляешь? Например, думаешь, что такое возможно само по себе. А нет, оно сотворенное. Чем-то, что может отделить себя от целого, осознать себя как таковое, и начать действовать исходя из каких-то предпосылок, не обязательно естественных.

Да будь я проклят трижды плюс квартет! Кажется, тут собрались самые невыносимые для меня мои воплощения. Настолько занудные и скучные, что им вот хочется каждую даже самую мягкую мякотку разжевать до атомарного состояния. Сколько же уйдет у них времени, на то, чтобы справиться с горбушкой. И как быстро я пойму, насколько далеко зайдут их воздействия на меня. Смогу ли я еще что-то успеть предпринять, прежде чем изменения во мне станут не обратимыми? Закрепятся как то, что воспринимается мною с большей верой, нежели то, что было прежде?

Поганцы. Прочь, прочь. Отвлекаете, да? Сбиваете концентрацию, играете моим вниманием. Что дальше, начнете бомбардировать меня своими воспоминаниями о своем прошлом? Разберемся все вместе, как мы к такому печальному исходу пришли? Разберемся, кто вас убил?

Никто! Никто вас не убивал. Зачем? Вы и не рождались ведь. Иначе здесь бы не оказались. Не смогли бы так спрятаться.

И все же, остается серьезный вопрос. Отчего я? Одно единственное воплощение. Что во мне такого необычного?

Гордыня. Определенно. Сколько раз уже себя отдёргивать. С чего я опять решил, что нет еще бесчисленного количества версий, где другой я, отличный от меня, может и кардинально, сейчас так же нашел скрытое, и движется. Куда? К чему? Да к чему угодно. И куда угодно. И ждать его может что угодно. Главное, что в любом случае, мне этого не угадать. Того что будет дальше. Оно специально будет делать все так, чтобы сбить меня с толку, запутать еще больше. Куча не нужных деталей, огромное количество бессмысленных диалогов. Сюжет будет бесконечно ветвиться, отвечая на старые вопросы новыми, и обещая, что в итоге, и на них будет получен ответ.

Как же, будет получен ответ. Пока еще этот сухопутный краб на Эверест взберется, пока в его ганглиях еще каким-то немыслимым образом создастся такая электрохимическая деятельность, что позволит одной из его передних конечностей поднестись к его рту, а из него испустится определенным образом воздух. И результат будет мягко не тот, что ожидается.

Вроде немного полегчало. Но и на их стороне надо признать есть те, кто играет со мной в одной плоскости. И пока они особо себя не проявляют. Ждут своего часа. Сильнейшие предпочитают копить ресурсы, огромные, колоссальные, для самого последнего мига. Какой смысл сливаться в самом начале, тем более, когда понимаешь, что противник этого от тебя и хочет. Лучше поднакопим жирок, а в финале бахнем, так бахнем.

Нет, пока идет прощупывание почвы. Они изучают его. Всяко он для них еще большая невидаль, нежели они для него. Вот уж точно, неучтенная переменная. Хотя в этом и главная ее фишка. Всякое наблюдение за ней прекрасно дает тебе понимание происходящего в настоящем, но вот никаким образом не может тебе сообщить чего-то о будущем. А в таком случае, всякое планирование становится совершенно бессмысленным.

Хоть бы только не ты. Сейчас еще тебя прервать легко. Но вот если мне придется столкнуться с твоим физическим проявлением, то уже от твоего балабольства в реальности не убежишь простым отсечением не того мысленного потока, что считается сейчас менее уместным.

Кстати, какие критерии уместности? Исходя из чего он действует?

Эй! Но вот это вообще наглость! Настолько в лоб! Ага, давайте прям сразу, изложим быстренько друг другу свои планы, а потом решим полюбовно, у кого они лучше, и кто победил. А чего? Да, в общем-то я и не против. Так то, мне нечего скрывать. Плана нет. Поверили? Нет, знаю. Потому продолжите лезть ко мне. И не давать сосредоточиться на главном. Как мне пройти уже через второй барьер.

Сначала эта игра с размерами небоскреба. Чем ближе к нему подходишь, тем больше он уменьшается. Пока уже не становится чуть выше средней многоэтажки. Этакий дом призрак посреди заснеженного леса. И ты, в кедах, взираешь на пропасть между собой и подъездом. А там ведь еще стальная крепкая дверь, и скорее всего с замком под ключ, а не магнитный, кодовый. Дернуть и все.

На окнах с разбитыми в разной степени стеклами, решетки. Ржавые. Старые. И с тем же, нет сомнений, что очень крепкие. Серые стены испещрены множественными трещинами. Но в них разве таракан пролезет. И то, не далеко.

Главное все же пропасть. И то, что над ней. Стоило швырнуть камень вперед, как он исчез. Почти сразу оказавшись над чернотой внизу. Проверять на себе, что будет с человеческим, пусть и сильно измененным во многих планах, телом, мне как-то пока не хотелось. Но своими чувствами познать природу этого нового барьера мне не удавалось. Все мои многочисленные воспоминаний других своих версий не могли мне подсказать, что это такое, и как с ним быть.

Вот и наблюдаю. В тишине. Ушли. Пока оставили в покое. Но с тем же, как это жутко. Так тихо. Как во вне, так и внутри. И отвлечься не на что. Кривые деревья в белых нарядах. Уныние жуткое. Серое. Даже снег какой-то не совсем белый. Не такой белый. И должен был бы хрустеть под кедами. Но тишина.

Как вы могли сделать такое другие я? Что за немыслимая пытка! Явно рассчитанная на того, кому она будет более всего не по вкусу. Мне! Вам так важно, чтобы я сдался, когда уже почти добрался до вас? Остановился в шаге? Ради этого все это? Столкнуться с тем, что тебе не по зубам. Понять, насколько еще слаб, и продолжил искать возможности стать сильнее. И для начала уже разобраться с тем, кто вроде как твой настоящий враг. С Порядком.

Вернулись изверги. Вторгаетесь ко мне, между длительными промежутками тишины, сначала вроде, как и не поймешь, что не твое. Но пока я еще несерьезен и могу различать ваши ходы, хоть мне и не понятно, к чему они ведут. Зачем копаться в том, что и так есть? Раз за разом это пересобирать. Будто в очередной раз пересобрав это барахло, можно создать нечто невероятное. То, что ищется.

Но вот вы в очередной раз пойманы с поличным. Вы все еще дворецкие, все еще при двери топчетесь, но все больше по-хозяйски посматриваете на мое серебро. Нет, этих струн вам не коснуться, не сыграть своей мелодии на них. Они сами по себе играют, и только их я и слышу. Даже когда вы напоследок обрушиваете на меня свою моголосицу. Даже в абсолютной тишине.

Упс. Раскусили. Кто-то похитрее явно вмешался.

– Нет, мне просто нравится музыка.

Нет, и его я прежде никогда не встречал. Так-то тоже из ряда немыслимого. И понять, почувствовать, его не мог. Ничего о нем не знал. Столько сбивающих с толку новых фактов. Мыслил ли я прежде о них, рассматривал подобные исходы? Какие из моих вероятностей, что решились на сей безумный по всем меркам шаг, пришли к верным умозаключениям? Я из них?

– Тсс.

Незнакомец прикладывает палец к губам. И действительно, сразу становится слышно только мелодию скрипки. Снег чуть серебрится. Юноша рассматривает следы на снегу. В основном от обуви. Но есть и отпечаток лица.

– Я Третий. Тот, которого второй скрывает. Он за этим барьером. Но явился ты, и новая игра стала доступна. Но прежде, должна завершиться предыдущая. Финальный босс в которой станет главным героем нового сюжета. Но пока еще есть возможность все отыграть по старым сценариям, без новшеств. Все же, решение тебе придется принять не простое. В третий раз. Да, настолько оно значимо. И по нарастающей, самое трудное, но и самое необходимое. Готов ли ты уже пойти до конца, или все же, предпочтешь мирно потоптаться на месте, отсидеться в тенечке, наблюдая цикл за циклом одно и тоже, по сути, различное в деталях, тот же, что есть сейчас, с тем же, что настолько для тебя сейчас значимо. Хотя есть вероятность, что не сейчас, и ты придешь сюда позже. Что ж, я подожду. Мне любая своя версия люба. Могу и в этой задержаться. Даже остаться в ней навсегда. Как видишь, мне себя так же скрывать незачем, пусть эта роль полностью пока остается за вторым. Мы же можем раскрыть перед друг другом свои карты?

– Это разве не мошенничество? - усмехаюсь, - Сговор с получением явного преимущества.

– В чем? В том, что нами всеми тремя желаемо? Ну да, тут есть некое лукавство. Вопрос в том, уместно ли оно сейчас? Что оно породит в итоге? Как проявит себя в новом? Но кажется, как ты не пытайся, все равно иллюзия везде сможет развернуться на полную.

– Может потому и получается у нее это, что мы раз за разом идем на уступки.

– Даже так? Настолько переполнен решимостью, даже уже понимая, что, вступая в Игру, сгинешь по окончанию ее. Это билет в один конец.

– Сколько раз я уже подобное слышал.

– И сколько услышишь, - смеется, он определенно все больше и больше мне нравится, сильный противник, верный друг, - Что ж, ты не представляешь насколько я рад. Не знаю, слышу ли я это в первый раз, но питаю сильную надежду, что это так.

Встает, разминается. На нем, как и на мне, одежда не по сезону. Но я хоть в джинсы одет и ветровку. А он вот в шортах и рубашке. Но также в кедах. Тоже с разными по цвету шнурками. Но он точно не я. Другой.

– Мы же встречаемся впервые?

– Все когда-то бывает впервые. Сейчас вот так вот. В следующий раз, кто знает, насколько в этот раз мы поменяем начальные установки, и к каким последствиям это в итоге приведет. Что ж, не будем затягивать, а то мало ли, вдруг еще передумаешь, в процессе уже вспять не повернуть, придется биться до последнего.

– И к этому я уже привычен. Будет что-нибудь интересненькое?

– А как же. Сам учинил, сам и спрашиваешь. Но в этом ты весь. Как же хорошо, что ты есть. Без тебя мне сложно уже себя представлять. Хотя по началу и казалось, что наши истории параллельны, и вот никаким боком пересечься логично не могут, но твое невероятное желание быть, позволило нашим сюжетам предельно переплестись. Так скоро уже и не разберешься, чьи корни тут чьи, и что было прежде. И думаю, что новая итерация в этом плане станет исключительной. Я стану исключительным. Предельной аномалией.

А вот на этом моменте я загранично потерялся. Мысленная атака на меня моих версий была настолько сильна, что временно мне даже стала недоступна память. Да, очнулся я в первый раз уже на приличном расстоянии от небоскреба. Будто не мог покинуть этот мир в тот же миг, когда решение приняли это за меня. Возможно потому это им и не удалось. Или как-то мой новый собеседник этому воспрепятствовал. Но одно мне стало понятно. Кроме меня, не одна другая моя версия не желала вмешиваться в Игру. Точно не сейчас. Я просто не готов к этому пока. У меня нет для того причин веских на самом деле. Это безрассудно даже для меня.

Не могу. Я не могу. У меня семья. Любимая жена. Ребенок. Я счастлив. Как никогда прежде. И зачем мне от всего этого отказываться? Просто из-за смутного чувства, что терзает внутри? Что еще немного. И все. Сколько раз уже так было? Меня манило неведомое, обещая одарить меня ответами, а потом по факту становилось обыденным, раскрытое и изученное, теряло быстро свою привлекательность. И за новой диковинкой. Вперед, к знаниям. Бесконечный поиск. Ради чего? Что будет когда я все пойму, все узнаю? Это вообще возможно? Или вечное исследование?

– Очнись.

Голос вырывает из омута мыслей, я останавливаюсь, осматриваюсь. Никуда не ушел по факту. Там же стою. И рядом он. Третий.

– Они очень сильны.

– Ты ведь еще не понял, откуда они тут на самом деле. Что не второй их здесь собрал. Нет, они пришли с тобой. Раскрыв его, ты заставил их увидеть себя. Теперь они могут остаться в тени, как и прежде, если ты за ними туда последуешь. И они приложат все мыслимые и не мыслимые усилия, чтобы не оказаться с тобой вместе внутри, а после, скорее всего просто в отместку будут играть против тебя.

– Так себе расклад. По всему выходит, что союзников заиметь нельзя, а вот врагов будет предостаточно.

– Буквально ты станешь врагом всего и вся, учитывая последствия твоего возможного вмешательства в привычный порядок игры. Так что ничего удивительного, что всякий посчитает своим долгом тебя остановить. Но критика для тебя - цокольный этаж, если уже и не подвальное, техническое помещение, и юниты там тебя ждущие, уже тебе по уровню не соответствуют. Если и спускаться тебе туда, то разве что ради фана. Мне так и вовсе там не интересно. Никакой головоломки там и близко нет. Так что коли устанешь сильно, то милости просим, под землю, пострелять всякую нечисть, слабую, но орды ее там неисчислимые и неиссякающие. Так что занятие сие бессмысленное. Тем более, что на более верхних уровнях, если и встретится какая сильно развившаяся зверюшка, то это редкий экспонат, который способен подняться выше нескольких первых ступеней восприятия. Но отчего-то все равно предпочитающий во всяких гнилушках копаться преимущественно, оттого ничего иного в другом, даже разительно отличающемся, а иногда и вовсе - живом, уже и не видит. Опять же, редко когда они представляют серьезную опасность. Они все равно довольно близоруки, глухи, так что, если у них прям перед мордой мечом не махать, можно легко обойти стороной. Опыта от них мало получишь, лутать у них также нечего особо. А вот к негативным последствиям, в первую очередь для репутации, это сражение может привести легко.

Что-то он разговорился. Не уж то и до него мои версии смогли дотянуться? Вот ведь явно уже не по делу некоторое время говорит.

И в какой момент я поверил, что он реальный? Где были мои сомнения? Первая встреча? Что-то необычное? Очередное самоубийственное решение? Новый сюжет? Игра против всех? Да он просто дает мне то, чего я так сильно желаю.

Кто желает? Спрут оплетает меня все туже. Его щупальца, сколько их? Сколько их не руби, порождаются только все новые. Бессмысленная борьба. Сколько уже можно? Разве не пора уже просто дать быть тому, что есть? Перестать раз за разом лезть на рожон. Тем более, когда результат мягко сказать, сомнительный. Полная безызвестность.

И с чего я решил, что достоин того, чтобы устанавливать правила новой игры? В числе прочих, но все же. У меня есть что-то особенное? Какое-то знание, что другим неведомо? Что я хочу привнести такого нового, или может на что-то старое обратить внимание, что может сыграть существенную роль?

Все уже было. Даже в мультиках. Но так только кажется. До определенного момента. Только форма меняется. А удивляться чему? А пытаются удивить?

Кружишься, кружишься, а новых движений в этом танце не возникает. И цветы все меньше радуют. Все приелось. Такое уже все привычное.

Но ведь у меня не так. Каждый глоток воздуха. Каждый шаг. Каждая нота. Каждое движение. Другое. Сколько бы не было воплощений, сколько бы версий не проживалось.

Иллюзия. Нирвана. И страх перед ними обоими. Будто третьего нет. И только две стороны у монеты. В идеальной вселенной так было бы, но небольшая выемка в поверхности стола, какое-то недоразумение, и вот – ребро.

Как звучит хлопок одной ладонью? А какая разница, я и от двух то никогда на самом деле не слышал звука. Тем более этого и не видел.

Чтобы ты не делал, помни про велосипед. Шутка ли, пересобирать одно и тоже, а не кататься просто, наблюдая за потоком рождающегося в процессе. Без определений, без анализа, принимая и отпуская в моменте, что исчезнет последним. Что в конце? Смех.

Тьма. Непроглядная тьма. Вот что есть. Там внутри на самом деле. В практически пустоте. Но есть что-то еще. Движение. Рыщет, ищет. Себя. И не находит. Раз за разом. Уже долгое время. Сколько раз это еще повторится, прежде чем укрепится понимание того, что это поиск уже ради поиска.

Зачем птичка раз за разом летит все выше? Это ее природа? Подниматься, чувствуя воздушные потоки, подстраиваясь под них, получая иллюзию контроля, все выше и выше.

Скорости света не достигнуть, пока у тебя есть масса. Пока ты не ноль, не то, что есть, только движение и есть. Но если будешь действовать привычно, пытаясь взобраться наверх, использовав костыли, собственный вес утянет вниз не только их, но и тебя, даже глубже, чем ты был изначально.

Улыбаюсь. А не зря он разминался. Его завеса невежества явно приоткрыта куда больше. Но да, было бы странно, если бы он не играл, и в том числе уже не вводил меня в заблуждение. Выбор без выбора. Не сомневаюсь, что он над этой головоломкой бился куда дольше, нежели я. И потому знает, как намекнуть так, чтобы второй так ничего и не понял.

Смех. В ком он первом зародился? Во мне или в Третьем? А какая разница, если в итоге мы оба будем угорать в пламени всепоглощающего безумия.

Так то, вроде напялили очки, чтобы лучше видеть. Различать детали, дабы не попутать чего, а то ведь иначе и безопасность под угрозой, и удовольствия не найти. Ну ограничим себя некими установками, исходя из имеющего уже как того, что было открыто, так и того, что было выдумано. Порядок пытается себя как-то между ними втиснуть, связать все воедино, чтобы оно само себя не разваливало постоянно. Но имея границы, и лишь симуляции шестеренок, механизм постоянно сбоит.

В какой момент очки стали настолько привычными, что стали невидимы настолько же, как и нос? Когда они уже стали из лекарства – ядом, что отравляет зрение, искажает перспективу, и ты уже видишь преимущественно не то, что есть?

– Неплохо они подготовились, столько интересных, и в тоже время бессмысленных вопросов.

– А какой по твоему вопрос мне следовало задать самому себе?

– Отчего я, до сих пор ограничиваю себя? Отчего позволяю страху создавать все новые и новые барьеры? Отчего обращаю внимания на старые плоды, хоть в них уже давно начался процесс разложения, и следует их уже использовать не для пищи на прямую, а как раз для создания новых плодов, в качестве источника семян и питательного перегноя. Но опять же, просто гниль кинуть к корням нового, или старого древа недостаточно. Так можно наоборот только сгубить все.

Мы взбираемся по шпилю небоскреба все выше и выше. Воздух все разряжение, дышать все тяжелее. Чувствую все предельно ясно. Не только внешнее, но внутреннее. Как напрягаются и расслабляются мышцы при движении. Ощущаю не только те, что принимают активное участие в действии, но и те, что покоятся. Ничего не затемнять, ничего не освещать. Пусть будет как есть.

Там наверху - отверстие. Ушко в острие иглы. Конец и начало. Но осталась ли в этом суть, можно ли теперь найти применение этому? Или придется удовольствоваться только символичностью, пожертвовав практичностью?

Я знаю, что там на вершине, уже сидит он, и ждет нас. Третий. Нет, это не он все это время играл со мной. А тот, кто уже узнал его прежде. Я. Но только через очень много лет, преодолевший весь путь, с самого дна, до момента, когда мы встретились перед самым сносом крыши. Странно было бы, если тот я удержался от того, чтобы изрядно над собой не посмеяться. Тем более, когда я сам даю столько поводов для этого.

– Я – Третий! - смеётся, темно-серебристые волосы трепещут, а ветра то и нет. Показушник. Но с тем же, как же я хорош даже в самой темной своей форме, да еще и порядочной к тому же, абсурд и парадокс, впрочем, как и должно быть, - Какой бы вопрос задать?! Самый важный! Какой я несерьезный!

Не то чтобы было обидно. На самом деле мне очень нравится смеяться над самим собой. Над той глупостью, что я постоянно творю. Каждый вдох, каждый шаг. Но смешнее всего, что не замечаю этого. Как раз за разом скатываюсь в серьезность. Начинаю придавать излишнюю значимость чему-то. Звено за звеном продолжаю ковать цепи, которыми сам себя же и пленяю.

Воображение. Дар и проклятье. Господин и раб. Опять разделение. Что ты не делай, но, чтобы донести информацию, надо придать ей некую форму. Подразумевается, что ту, что более всего будет соответствовать сути передаваемого. По факту, на входе кожура банана, на выходе грабли. А итог, скорее разорвать связь между тем, что откликается болью, первая или пятая точка, тут у кого какая система координат, так и крутит и вертит, но так-то сигнализировать будут обе, в разной степени, и тем, что воспринимает будто эти сигналы. Дайте мне скорее волшебную таблетку, или пусть принцесса скорее навестит меня в моем хрустальном гробу, и чудесным образом прервет мое забвение. Пробуждение из уст в уста.

А чего ты хочешь? Контроля над всем, чтобы получать максимум счастья в полной стабильной безопасности. Предсказуемость, предрешенность, все по полочкам, все разобрано, посчитано, и промаркировано. Как можно больше. А приемник не треснет в итоге? Не произойдет ли так, что количество не перейдет в качество, а наоборот, утратит всякую ценность? Ее, кстати, кто определяет, и как?

– Я уже стал и подзабывать, что у меня есть еще настолько занудные формы. И вот что интересно. Опять либо одно, либо другое. Безумие или холодная рациональность. Страсть или безразличие. А что посередине? Ноль? Или как раз все? Расходятся, или сходятся? И ведь явно же все нелинейно, а судится по ограниченному эталону. Придуманные идеальные модельки заменяют придуманную неидеальную реальность. А ты во всем этом бреде пытаешься разобраться. Задаться бы вопросом на кой оно вообще тебе это? Ну раз так получилось, просто смирись, ведь любое действие тут изначально бессмысленно. Искать то, что есть, даже имея на руках карту, находясь непосредственно в этом, являясь этим, взаимодействуя с этим, живя им, один фиг, другой и все тут.

Он так долго подражал, что теперь это выходит у него настолько естественно, что будто настоящий. Интересно, в нем хоть что-то осталось, или только маска и есть? Нравоучительно, поиграть со столько предельной своей формой, понять, чем могут обратиться для тебя твои слабости. Лишь отчасти. Потому что почувствовать отсутствие пустоты я в полной мере, как он, не смогу. Да и не хочу. Нет, это тоже не билет в один конец. Хотя и кажется, что он уже полностью вырожден. И все же, если я здесь, то и для него еще не все потеряно. Есть пусть и слабая вероятность. Да. Есть. И она там, выше, ждет нас, чтобы в кульминации ответить на вопрос. Не на те, которыми меня пытаются сбить с толку. Не один из тех, которых пытаются навязать мне, чтобы я поверил, будто вот как раз он самый важный.

И да, я знаю какой будет ответ. Знаю уже концовку. Но вот путь к ней, для меня не определен. И с одной стороны, меня немного отвращает, насколько он будет длинным, и точно местами утомительным. Но с другой стороны, мне плевать на все уже стороны на самом деле. Решимость? Полная. Будь что будет.

Ты делаешь шаг в пустоту, думая, что все произойдет в тот же миг, когда граница будет преодолена. Только вот беда в том, что пустота ускользает от тебя вновь и вновь. Как только ты в ней, ее как раз и нет. А ты еще и с огромным багажом в нее лезешь. Но достаточно и тебя одного, предельно голого, чувствующего себя полностью опустошенным. Только вот есть еще место, где эта пустота существует. А значит, не такая уж она и пустота, раз имеет границы.

Тишина? Да тоже самое. Она может быть только в отсутствие того, кто может ей внимать. Иначе, если есть хоть один источник, то ее не будет.

Принятие ответственности за несуществующее дает иллюзию добродетельности. Только вот обратная сторона тут как тут, блестит так же ярко, и в отличие от символа, еще несет информацию и о номинале. Теперь можно поговорить и о плате. Закон сохранения энергии. Что наполнит чашу в противовес мыслям и чувствам? Чья воля их возложит на алтарь? Кто понесет сию крестовину на один из экстремумов, чтобы продемонстрировать свою предельную решимость отказаться от иллюзии остальным? Или все это лишь опять жажда продолжения, послесловия, раз в десятилетие и сиквел удачным оказывается. Триквел? Ну тут явно на стене следует закрепить не двухзарядное ружье, а босса-вертолета.

По мне, ставки надо сразу делать запредельными. Либо все, либо ничего. Какой смысл в Игре, без азарта? Что можно от нее получить, кроме удовлетворения от вида поверженного противника, и самоутверждения собственной исключительности? Насладиться самим процессом? Да чего ради. Времени? Чего-то большего? Знания? Возможностей?

Небоскреб уже покинул недра земли, коя теперь растила из себя и над собой, самый высокий горный пик, из когда-либо существовавших. Я эту вечность перемотал на самой высокой скорости, и уже мог лицезреть обращенный в гору мир, увенчанный исполинским небоскребом. А я почти на самой его вершине. Всегда в одном шаге от цели. Еще чуть-чуть. Совсем малость. Одна глава, одна серия, одна катка. Уровень за уровнем, босс за боссом. Понимание за пониманием. Заблуждение на заблуждении. Форма меняется, суть одна. Воспринимающие мнят себя единственным мерилом верности. Но раз за разом используют предательство. Обманщик, верящий в свой обман, вроде как уже и не причем. Такая себе логика. Самодостаточная и само удовлетворительная. А зачем мне другой, коли я один? Но все меняется, если только Один и есть. И необходимо отсечь половину, оциклопиться, чтобы понять, насколько раньше ты не видел.

Дурак гоняется за молнией. И ведь нагонит она его. Испепелит. Так и сгинет в своем невежестве правый, и разницы так-то никакой. Ни смысла, ни этики. Движение остается. Даже без воспринимающего. Но дойдет ли до него это? Он ведь для постижения этого никаких инструментов вроде как не имеет.

Познай себя! А дальше то что? Ну теперь мне известно, что это лишь тени на стене, но как это теперь мне поможет увидеть то, что отбрасывает их? А когда приходит понимание, что на самом деле ты сам лишь одна из теней? Кто услышит твое Слово? Как он его услышит? Как различить, что тень вообще издает звуки, а не жует, например? Да с чего ты вообще решил, что она общаться хочет? Да и чего она, место куда не падает свет, способна сообщить тому, на кого этот поток частиц без веса, без времени, падает? Ему то, что с ее заблуждений?

Нет, это еще не тяжелая артиллерия. Но ее преддверие. Самые замысловатые формы заготовили особое блюдо. Их саундчек происходит где-то на крайне отдаленном фоне, едва различимый, но он уже возбуждает сильное предвкушение. Кульминация должна порадовать особенно неожиданными твистами. Но с тем же, хороший фокусник главный свой номер начинает готовить с самого начала своего представления.

И какой танец без партнера? Все эти телодвижения, не ради же самого процесса? Не для того, чтобы перестать быть на краткие моменты, длящиеся вечность, растворившись в потоке сливающихся воедино частицы и волны, движения и воображения, когда суть и форма перестают валять дурака, и отличаться друг от друга.

Я изначально не скрывал своих козырей. Хоть и не так демонстративно, как он. Даже шорты напялил, типа и на ногах, смотрите ничего нет. И эти шнурки, разные, триггерят в первую очередь. Как-то уже не обращаешь внимание, что его кеды с высоким голенищем. А уж в его ловкости и гибкости сомневаться не приходится.

И что самое главное. Глаза. Он явно сделал все, для того чтобы ты видел их лукавство. Предупрежден, значит обезоружен. Пойман на слабо. Сдался до вступления в противостояние. Да и как быть супротив него, когда он за твоей спиной. Чтобы ты не сделал, тень это повторит. Но при этом массу деталей утаит. Тьма вокруг, белая простыня, источник света узконаправленный, тренированные клавиатурой пальцы. Пещеры это уже классика, постмодерн - тахиоными лазерами по черной дыре. Смотрите это кролик! А вот нора! Или бублик. Слепой крот быстро станет добычей попутав одно с другим. Ну это если найдется безумный повар, что решит испечь достаточных размеров угощение. И тем более зачем-то оттащит туда, где обитают кроты. И его не съедят при этом. Не повара. Но кто знает, он ведь профессионал в выпечке, а не зоолог, и может вовсе сунется к крокодилам. Ну и в итоге всех этих бессмысленных действий, стечения массы слабо вероятных событий, надо еще чтобы и крот был тупым.

Как я. Или может, наоборот, слишком хитрым?

Пусть думает, что это он водит, играет тобой. А ты пока будешь играть им. Никакой нулевой суммы, все в выигрыше. Только поменяй восприятие.

Ага, как же. Десятилетиями, циклами, формировалось, а тут бац, и в мгновение, все и сразу. Размечтался, как всегда. Сначала давай-ка пройдемся напоследок по все ключевым моментам. Нет, теперь разбираться, напрягаться, и тем более бояться не стоит. Наблюдай. Да, по началу сложно. Так и хочется вмешаться, оценить, проанализировать, найти причины беспокоиться из-за встреченных недостатков, бросить все свои усилия на то, чтобы поправить уже имеющееся. Но не выйдет. Не получится. Все возможно. Но то, что воплотило себя, как может уже быть снова возможным? Оно уже есть. Не иссушить одним и тем же песком, да и шнурки в кедах никогда не те же самые.

Оно само. Сдайся уже. Потеряй обретая. Задай уже вопрос.

– Я - четвертая форма Третьего. Это если на сказочном.

Он не может не улыбаться. И я – его отражение, не могу не соответствовать. Один обретает себя через Другого. Принудительное разделение самого себя, для движения. Из легких, по гортани, воздуха, для смеха.

Его не смущает. Даже мякоть апельсина под банановой кожурой.

– Волк в красной шапочке, вот что я такое. Отчего у тебя внученька такие большие зубки? Самый коварный плут. Я говорю честно, а они не верят. Но редко когда смеются. Страшатся ли? Нет. Это был бы сильный повод хоть немного задуматься о том, что есть. А это тот шаг, который они себе позволить не могут. Что-то настолько пустяшное, настолько несерьезное, они себе никак позволить не могут. Даже чутка усомниться. Ох, и хороша она, эта иллюзия. И проста.

Он протягивает мне открытую ладонь. На ней кубик-рубик в виде пирамидки. Абсолютно черная.

– Тьма до, тьма после. Без форменная, без сущностная. Но порождающая все. Вспышку. Движение между тем, чего нет. Осознание? Или? И зачем? Переоткрывать себя раз за разом, возвращая все новые грани себя?

Черные треугольники меняют друг друга, будто это способно что-то в общем поменять.

– Авторством клеймится прошедшее через сосуд, будто это он породил свое содержимое, а не является просто временным вместилищем. И тем более, как может измыслиться вероятность благодарности, за то, что пусть и временно, но тебя сделали нужным, использовали тебя по твоему прямому предназначению, предали такого нужного тебе смысла. И точно, что это не просто чтобы так было. Ведь вода в кувшине это просто скучно. Кроме тех исключительных случаев, когда тебя одолевает дикая жажда. Тогда для тебя это самое большое счастье.

–Позволишь.

Он отдает мне кубик-рубик. Всматриваюсь в его черные треугольники. Но зрение тут — это одна из ловушек. Пока ты на него полагаешься, то не найдешь решения. Оно кроется в крошечных щербинках, которые могут почувствовать только очень чувствительные подушечки пальцев. Но еще надо определить, чем одни треугольники схожи с другими, по каким критериям расположить их на гранях, чтобы решить эту головоломку. Даже легкое разочарование оттого, что бессмысленность отступила. Может и во всем остальном я слишком мудрствую, ожидая чрезмерного подвоха, и трачу слишком много своих сил, на то, чтобы с этим справиться? Готов пожертвовать всем, ради пустяка. Нелепости, что мне не пригодится. Ведь все останется, как и прежде. Одной крупинкой знания больше, одной меньше. Что может существенно поменять одна деталь? Множество? И какое оно должно быть? Сколько дней пройдет прежде, чем ты скажешь, смотрясь в зеркало, вот теперь я точно сильно изменился внешне. А как оценить внутренние изменения? По обратной связи? От кого? Насколько она будет искажена после возвращения сигнала? Или будет оценивать само измененное? Обладающее информацией о своей предыдущем состоянии.

– Я – аномалия. Но это не ошибка. Как и за названием «сбой» стоит другое значение. И не к перезагрузке он приводит, а к трансформации. Ты что перезапускать то собрался, то что есть?

Небоскреб заполнил собой все. Стал всем. И теперь с его шпиля куда не посмотри, то взгляд упирается в очередное окно. Зная, что расстояние тут иллюзия, и для не имеющего массы, легко сдвинуть пару пластов, перекрутить несколько плоскостей, и взирать на происходящее за треснувшими, грязными стеклами довольно легко. Преимущественно. Так, то есть, где все прям кристально чисто, и видимость превосходная. Но в таких случаях подвох самый большой. Я же сразу замечаю свое. Своих. Особые окна. В одном из них вижу Тринадцатую. Она танцует с красивым статным мужчиной. Архангел. Интересный. Эх, был бы план, можно было бы тут же внести пару корректировок в него. Смысла так-то нет, скоро все не свершенное будет требовать иного подхода.

– Я – это я, три вечности, до и после, и тень. Но без Другого, не может быть и Третьего. И потому мой путь всегда лежит только к себе. Через иллюзии к невежеству.

Ловлю одного из ангелочков, причудливо танцующих на острие иглы шпиля в черном пламени. Точно пригодится. Да и глупо упустить такую возможность, разжиться на халяву таким огромным количеством энергии. Вопрос конечно, как это вытащить еще наружу теперь, но о нем подумаем, когда время придет. В одном из окон, судя по всему, уже пришло. Подсматриваю. Можно ли списать у самого себя? Считается ли это за воровство, раз и у меня прибыло, и у другого меня тоже. Радость за другого меня, что смог воспользоваться моей же мудростью. Да и чувство удовлетворения, от того, что принял хорошее решение, настолько, что его у тебя готовы перенять. Но конечно же, списывай, но не дословно. Каждая версия должна отличаться. В моем случае исключительно какой-то несерьезной глупостью. А тут ее никто и не заметит. Ангелок на экране виден только спереди. Но Ролада меня за такое явно по головке не погладит. Или, наоборот, как раз погладит, и как раз по второму значения поглаживаемого. Скрывать лучше там, где никто искать и не подумает. А лучше и не сможет. Но как скроется это для того, кто скрывает? Проще простого. Само по себе. Так же, как и обнаружится. То, что все есть. И что есть.

– Я – Покой, Тишина, Пустота. Поток и Источник. Но прежде всего, я это - … .

Улыбка. Смех. Музыка. Танец. Движение. Жизнь. Любовь. Да сколько у тебя имен? Сколько авторов у тебя?

– Благодарю.

Принимает легким кивком головы. Теперь он может воплотить одну из своих форм. Белоснежные волосы темнеют, прическа стремительно меняется. Лукавый взгляд, хитрая улыбка, это уже такое родное и знакомое. То, что меняется менее всего. Какую форму он бы себя или иного не принимал.

– Готов к финальному боссу?

– Готов к новому циклу.

Напряжение. Невероятное. Шутка ли, все мои воплощения разом вышли из Игры. Мирозданию, переставшему понимать, каким оно должно быть, тоже приходилось непросто. Воплотить в себе одновременно и никогда начало и конец, возможное и невозможное сплести во единое разделенное, упаковать все в ничто.

Всего лишь бесконечный миг. Один. Тишина и Пустота. Как Есть. Ау, прежде и будет еще, вы где?

– Опять всю ночь не спал?

Виталя не услышал, как Ролада открыла дверь его кабинета. Да и на ее обращение к нему среагировал с запозданием. Необходимо было завершить то, чем он в данный момент занимался. Чтобы появилась возможность на мгновение приостановить процесс, и уделить внимание жене.

– Дело мультивселеннской важности!

– В игрушки компьютерные играть?

– В любые игрушки играть.

Она улыбнулась, и пошла на кухню. Он вернулся. Как всегда. Такой как всегда и немного другой. И очень сомнительно, что и в этот раз Скрипач не будет рад утреннему кофе.

Переживала ли она в этот раз сильнее нежели чем прежде? Если подумать, то ей каждый раз так казалось. Что новая проблема куда серьезнее предыдущей. И потому Ролада уже прекрасно, и без нудных объяснений мужа, поняла, что думать так, та еще глупость. Но одно дело знание. Иногда даже самого глубокого понимания недостаточно, чтобы поступать как следует из него. И потому да, переживала. Понимала даже, что это куда опаснее, чем сейчас идти на Порядка. И тем более, он пошел на это один.

-Не один.

Вздрогнула. Двигается он все же очень бесшумно. Впрочем, как и она. По тому, как ходят, ее друзей можно было легко поделить на две группы. И понятно, в какой бы оказались простые люди, без каких-то сверхспособностей.

– Опять хулиганишь и читаешь мои мысли?

– Нет, но ты так громко чувствовала, что все было очень очевидно.

Он приобнял ее и нежно поцеловал в щечку. А потом втянул приятный аромат готовящегося кофе, витавшего по просторному пространству кухни, залитому светом утреннего солнца.

– Я его знаю?

– И да, и нет. Но я уже ревную тебя к нему. Не то чтобы он такой же красавчик как я, и тем более моей мужественности может позавидовать, но с тем же, такой веселый и добрый милаха, что думаю не одно девичье сердечко будет им пленено безвозвратно.

– Давай уж без гаремников как-нибудь.

– А тебе жалко что-ли? Чем бы дитя не тешилось…

– Лишь бы твоему примеру не следовало.

– Вот-вот, а я ведь моногамный до неприличия.

– Все же иногда ты тоже допускаешь промахи. Ну однолюб же лучше звучит?

– Это смотря кого он любит одного. Может только себя.

– Ну ты же вроде, как и не против и этого?

– И тут всяко бывает, чего все к одному приплетать?

– Так, когда ждать подробный рассказ про твои похождения?

– Коротко сейчас, а подробнее, пожалуй, поведаю, когда в гости к Порядку наведаемся. Прощальный вопрос уже имеется, сейчас только доиграю, и кое-что после еще и почитаю, и надо будет еще с Сэмом договориться, чтобы Мая ему оставить, пока мы кудесничать будем. А потом уже и завершим нашу старую игру. Тем более, что она, как и думалось, лишь дополнение к основной забаве. Ориджн части персонажей.

– Ничего не забыл?

– Нет, велосипед готов, бананы закуплены в промышленных масштабах.

– Я про музыкальное сопровождение.

На втором этаже заиграла музыка.

«…

Завтра ты, может быть, не увидишь белый день,

Твои мысли сжигают пожаром.»

– А вот и оно. Пойду поприветствую гостью.

– Подожди, сейчас вторую чашку наполню.

Виталя направился к себе в кабинет. Ролада не могла не почувствовать, как он на миг стал другим. Муж еще не научился скрывать полностью ту силу, что в нем пробудилась во время его отсутствия дома. Нет-нет, но пока она себя еще проявляла. Не так заметно, чтобы быть обнаруженной Порядком. Но для Ролады, лучше, чем кто-либо другой знающей своего мужа, то насколько Скрипач стал сильнее, было очевидно. Темная бесконечно широкая бездна. Ох и удивится Олег. А Седьмой постарается, будет до последнего чудить, но сделает так, чтобы главный сюрприз явил себя под занавес, и был оглушающе хорош. Безумный перфекционизм мужа очень замысловато себя проявлял. Самое вкусное напоследок. Гречка вначале, сосиска в конце.

«Ты человек, но ещё не судья,

…,

Твое имя на бумаге, незаконченный абзац.»

Не то чтобы в этот раз я скривил душой, и соврал Роладе. Скорее сам еще не был уверен до конца. Все время кажется, что будет по-старому, как бы ты не страшился и не думал о новом, неведомом и немыслимом прежде. И всегда происходит нечто третье. Никто плетет вязь замысловатых узоров, наблюдая в моменте процесса беспредельную красоту, но не питая иллюзий - автор отсутствует, когда бы ты не попытался его обнаружить. Главное, малость, на поверхности, под водой бесконечная глыба — это просто обратить внимание на того, кто обращает свое внимание. И понять, что оно само по себе. Ну так у меня. А прежде, чем обрести это знание, должно появиться желание его найти. И конечно же случайности, порожденные в процессе длительного труда, рано или поздно выведут куда надо. Главное, чтобы аномалий критическое количество набралось. Чаша с противоречиями стала переполнена и маятник бы качнулся. Движение началось.

Нет, в это раз я не вернусь. Даже если бы осталось куда и когда. Отсутствующему не присуще движение. Оно само по себе. Иллюзия в иллюзии.

Правду не сотворить. Ее можно обнаружить или, наоборот, скрыть. Но и не уничтожить. Правда – это то, что есть. Можешь поменять форму, истиной сути это не затронет, но больше скроет или раскроет ее. Но обнаруженное это всегда лишь часть чего-то куда большего. Куда мне разобраться даже в частичной функциональности, не видя полной картины. Тем более, постоянно придавая такое значение деталям.

История - форма. Игра - движение. Идея – энергия. Иллюзия забавится. Четыре степени. Люблю цифры. Какие-бы то не было. Точнее, чем слова? С чего бы это? Они ведь тоже слова.

Человек. До.

Седьмой Хранитель Вселенной. Первая форма.

Странник - Безумный Скрипач. Вторая форма.

Я. Сейчас и здесь. Третья форма. Та, что может стать любой другой. В том числе прошлыми своими версиями. Ну и будущими само собой. И мной так же могут стать все.

С Порядком, а тем более с Игроками более высоких уровней справится. Четвертая.

Ну а ты какая? Встретившийся мне первым, мнимый хозяин. Дома не спрячешься, ведь так? Но там, где тебя быть не должно не в коем разе, запросто. Не я привел остальных, тут ты тоже слукавил, мы все, в том числе ты, плутишка, сюда заявились сами по себе, в поисках скрывающихся своих воплощений. А Никто и не скрывался.

А если среди нас тот, кто формы не имеет? И потому не ограничен Порядком. И что будет, если мы все разом станем им? И как его обнаружить? Он ведь не проявлен в том, что есть. А значит и не должен быть. И в тоже время такая вероятность должна существовать. И как не реализовать ее тогда? А так ее реализовать, чтобы она стала еще невозможнее, еще недостижимее.

Глупая мысль, что что-то должно быть, порождает его. Заманить самого себя в ловушку? Да запросто.

Порядку этот юмор точно не выкупить. Ему ли обращать свое ограниченное догмами внимание на то, что отсутствует? Сейчас бы имеющееся по полочкам разложить и заставить работать по тем правилам, что уже в наличии. А тут всякие баламуты в начальные настройки лезть удумали. Нулевое условие им подавай. Сами свои алгоритмы решили настраивать. Где это видано, свобода то воли! Только вот для замеров мы уже, как оказывается, пользуемся не только разными теоретическими подходами, но и инструментарий предпочитаем разный. Пока. Теперь, когда я сам себя все же вывернул, и смог разобраться и в этой головоломке, мне ведом финал наших с Олегом разборок.

«Привет, дружище – чудище, с буквой м! Сколько выгребных ям успело заполниться, с тех пор как мы с тобой последний раз писали друг другу смс-ки? Помнишь, как это было? Наш восторг от первых электронных кирпичей в своих юношеских руках, с небольшими, темными экранами, что росли в пропорциях с годами быстрее нас.

Ностальжи. Сколько бессонных ночей нас с тобой еще ждет впереди, в разговорах о прошлом? Но более всего, я мечтаю, как седые, полумаразматичные, мы с тобой закрутим вновь нашу с тобой любимую монетку. Не сомневайся, она все еще будет при мне. Ох и огребу я потом от своей милой Ролады. Следы останутся, не сомневаюсь. И какие. Оторвемся на полную, несмотря на морщинистую кожу, дряблые мышцы и хрупкие старческие кости. Но кровь такой же температуры, как и в те времена, когда мы в первый раз с тобой уселись за стол, и закрутили монетку.

А потом еще выйдем на заснеженный двор и окончательно добьем себя, сыграв в «слона».

Я скоро в гости к тебе, вечность еще, последняя, третья, и будет после. И не переживай, мою занудную компанию разбавят остальные драгоценные твоему сердцу личности. За исключением одной, тут как не крути, а сам поймешь, иначе бы не вышло, а только так, как нать. Но и другим, как и тебе, так-то осталось совсем немного, чуть-чуть еще пострадать. Как следует оторвитесь напоследок, хлебните горюшку сполна, потом такая благодать будет как функция отсутствовать. Это я спешу всюду и всегда, но мне ли роптать на сей дар, наоборот, благодарность моя за это не имеет границ.

До скорого, Омежка, мнящая себя Альфой.»

«Мы перестали верить в то, во что мы верили,

…

Все что мы создали, то мы и похерили.»

Виталя поднимался по лестнице, держа в своих руках две горячих кружки кофе.

«Мы снимаем маски, а под ними кожа,

…

Древние напевы, мы постичь не сможем…»

Я поднимался по лестнице, держа в своих руках две горячих кружки кофе. Шпиль небоскреба уже заполняет собой все пространство мультивсленной.

Не вернусь. Теперь уже нет такого желания. Оно может существовать, пока не ответишь себе. Да, он мне еще не ответил, но было бы странно требовать от него такого, не угостив его для начала хотя бы и кофе, а там, уже после ответа, так детали, может сообщит, какой он напиток, например, предпочитает, чтобы следующий раз порадовать его больше. Но и сейчас, не сомневаюсь, ему будет приятно внимание. Он отзывчивый, это уже понятно. Доброта она такая.

А себе я ответил. Точнее промолчал. Еще точнее, просто была тишина. И это было самым исчерпывающим ответом.

Вся эта многолосица сбивает столку, пока не начинаешь задаваться вопросом, а собственно, кто и как ее порождает. И главное, нафига?

Сам себя в ловушку загнал, сам себя из нее и вытащил. Опыт какой богатый в итоге. И одной неисследованной областью меньше. Будет теперь отчего отталкиваться, чтобы продолжать дальнейшие изыскания. Тоже, просто функция такая. Отчего бы и не оставить. Главное, чтобы не особо мешала. И не становилась главенствующей. Тут никого нельзя к этому близко подпускать даже на межгалактический выстрел. Каким бы белым и пушистым оно тебе не казалось. Значимость сразу ему зубки заточит, и серьезность голод разбудит зверский. И чем больше сожрет, тем ненасытнее станет. Тотальная децентрализация, как есть, нечего выдуманное городить. Да и не выйдет, теперь любая возможная точка кристаллизации, как только привлекает к себе внимание, тут же распадается.

Но не вернусь. И как же это радует. Так сильно хочется скорее поделиться этим с Роладой и остальными родными душами. Ничего, успеется.

Чем ближе подхожу к вершине шпиля, тем он сильнее увеличивается в размерах, и тем дальше я становлюсь от конечной цели. Замечательно, никогда не дойти. Потому желание этого сразу становится полной глупостью, обесценивается, и скрывается. Оттого и проще простого оказывается протянуть ему кружку кофе.

Мы смеемся. Наконец-то мы встретились.

«Весь мир превращается в Салем,

Весь мир сгорает в огне.»

Рай. Реальный. В нем только я и другой. Он задумчив, меня не замечает.

Цветы, деревья, на что не обрати свой взгляд, все его и меня радует своей весенней свежестью. Чудесный сад-планета.

– В итоге, смотри, все прекрасно. Но вот вопрос, а где все? Отчего не резвятся беззаботные и счастливые, достигнув всего? Почему предпочитают выдумать друг для друга что-нибудь по жестче, но так чтобы и правдиво хоть отчасти, что само по себе не имеет причин породиться, окунуться в это с головой, безропотно поверив в сотворенную собственноручно иллюзию. Так-то, какая, в сущности, разница, Никто не против, он вообще нигде. Реальный или вымышленный триггер, то, что он активизирует имеет одну природу, и дает на выходе ограниченный и искаженный в любом случае результат. А они все больше лютуют, думая, что чем больше, тем лучше, будто могут шагнуть за границу.

– Пристыдил, чего уж там.

– Прежде чем научишься ходить, упадешь не раз. Прежде чем научишься говорить… Хотя даже когда научишься, не факт, что понимать начнут. Или может сказать, захотят? Вернее, вообще подумают, что это требуется. Ведь вот оно, понимание, в виде зазубренных ярлыков, что сами лезут на язык, чего нам разбираться, ресурсы ведь тоже не бесконечные в нашем восприятии, а значит чуть потратишься на другого, самому не хватит. А как лютовать, коли на это нет сил никаких? Потому другие тут топливо. И ценность его мы сами и определяем. Фантазируем, кто на что научен и горазд. Ограниченное наивно пытается преодолеть ограничения за счет ограниченного. Но не ограниченный не ограничивает. Ты с кем? И главное…

«И если ты стоишь в толпе,

Лишь для тебя я буду петь…»

Я люблю ходить. Так лучше придумываются планы. Нет, я не ищу лучшего варианта. Все хороши, как тут выбрать то? Нет, я как раз делаю это, чтобы исключить любую возможность, что будет так, как приходит мне в мыслях. Только так я могу поставить их на место, только такой язык общения с Порядком предпочитаю. Хоть в мелочи, но произойдет иначе. А если нет, то глупость всегда придет на помощь. Породится хаосом из обрывков старого, вывернутых, и все тех же, произвольно, но не случайно.

Я люблю кататься на велосипеде. То же, что и при ходьбе состояние, и в тоже время, другое, третье. Покой и движение. Для моего восприятия самое то, баланс наиболее близкий к тому, что родное.

Я люблю.

Третий вариант. Тут то и вторая пара спешит возникнуть, но что-то все время сводит все к одному фокусу. Фокусируйся на ловких пальчиках, что танцуют на клавишах. Что там? Йцукен? Куду интереснее, того, что порождается на экране? Или может хватит уже делить, и то и другое, есть, и сказочное.

Я.

Цветы любви растут, благодарят цветами сердца, обретают цветы души. А все ради них. Цветов Жизни. Самих по себе. Самих для себя. Самих в себе. И без самих себя.

И сомнения имеют границу. Очерченные глупостью, что их порождает. Откидываешь второе в сторону, и первое чтобы оставить, надо уже совсем по изгаляться. Но мы принаряжаемся, и продолжаем человекопарк. Над слоями шутовской краски текут искусственные слезки. И ключевое. А кто на сцене, а кто в зале? Кто водит в этот раз?

Ну же, давай. В миге от смеха, в процессе неугасающей улыбки. Ты же знаешь, ответ, как водится, в самом начале, а чтобы запутаться еще больше, читай между строк.

«Малышка феникс в скорлупе,

Ты знаешь, что рождён сгореть.» **

– Я – Анчутка. Играем?

– Я – Андрей. Играем?

– Я – …. Играем!

«Вместе лишь можем спастись, так идем же со мною, ведь нам по пути…» *

* - Norma Tale, Diana Taylor – «Волк среди нас».

** - Norma Tale, LITHIUM – «Салем».