Терминал прибытия

В бездне космоса нет правды. И нормально работающих дверей – тоже.

Автоматическая дверь отсека отозвалась на прикосновение к консоли, поползла влево с шипящим звуком и почти сразу встала, жалостливо пискнув.

Свирт коротко ругнулся, поднял руку, закованную в броню боевого скафандра, и просунул пальцы в узкую щель. Осторожно, чтобы не доломать плохо работающий механизм, он надавил на створку, раздвигая ее шире. Когда проем разошелся достаточно, Свирт пригнулся – в скафандре он был выше почти любой двери этой части корабля – и боком просунулся в отсек.

– Смотри-ка, пролез! А я думал, застрянет. Вырезали бы его потом отсюда, – тихо хохотнул сзади кто-то из его парней.

Пропустив шутку мимо ушей, Свирт разогнулся в полный рост и сквозь забрало скафандра окинул взглядом отсек. Дверь за спиной с мягким металлическим шелестом закрылась – на этот раз без фокусов.

Здесь он раньше не был и, насколько мог понять, помещение являлось столовой. Об этом говорили нагромождения столов и стульев, сваленных по углам. На противоположной стороне корпуса вдоль стены тянулись три больших окна, почти что аквариумных, от пола до потолка. Через них, наверное, можно увидеть бездну космоса. Наверное – потому что сейчас окна выделялись на фоне металлических стен, закрашенные черной краской.

Света почти не было. Только горело множество экранов – оборудование торчало отовсюду. Его в беспорядке установили по периметру и подключили хаотичными пучками проводов. Пол, стены, даже потолок зияли вскрытыми панелями, из которых выползали толстые кабели.

Люди замерли перед экранами. Одни вбивали команды через консоли и бубнили в коммутаторы. Другие, с подсоединенными к головам коннекторами, смотрели в никуда пустыми глазами и время от времени совершали пассы руками. Третьи в разнообразных позах возились между проводами и устройствами, что-то подкручивали с помощью мультитулов, пристыковывали и разъединяли, бормоча под нос или перекидываясь с товарищами короткими фразами.

Клацанье клавиш консолей, писк электронных интерфейсов, бубнеж экипажа и стрекотание мультитулов сливались в монотонный противный гул, и Свирт недовольно поморщился, кинув взгляд на индикатор звуковой угрозы в интерфейсе скафандра. Индикатор спокойно светился зеленым, показывая, что никакой угрозы для оператора нет, а если ему не нравится, то это глубоко его, оператора, личное дело.

Еще раз окинув столовую взглядом, Свирт наконец заметил знакомый затылок в дальней части между закрашенным окном и кучей мебели и повернулся, намереваясь обойти этот человеко-компьютерный муравейник. Только повернувшись, Свирт почувствовал, как что-то врезалось в его левую руку.

– Ай! – раздался возглас. – Ты что, зараза, тут делаешь?!

Свирт обернулся. Молодой парень-техник, присев, держался за ушибленную голову и шипел от боли. Рядом валялся планшет – видимо, парень уставился в него и не заметил Свирта. Хотя как можно не заметить огромный железный шкаф, который в принципе и представлял собой боевой скафандр.

– Что ты вообще тут забыл, охрана?! – взъелся техник, все еще держась за голову. – Вы же коридоры и шлюзы охранять должны!

– Что надо, то и забыл, – буркнул Свирт и, больше не обратив внимания на техника, стал пробираться в угол столовой, опасаясь зашибить еще кого-нибудь.

Умудрившись все-таки не наступить на кого-нибудь и ничего не раздавить, Свирт добрался до одного из операторов, напрямую подключенного к системам корабля, и, надеясь, что не обознался, тронул его за плечо. Оператор даже не шелохнулся. Ткнул сильнее. Вздрогнув, мужчина зашевелился, совершая пассы руками – явно сворачивал окна одному ему видимого интерфейса, затем бережно вытянул нейронный коннектор из паза за ухом. Свирт с недоверием относился к технологиям, напрямую соединявшим человека и машину. Видел он тех, кому вся эта электронная лабуда мозги поджаривала.

Оператор откинулся на кресле и повернул голову.

– А, Свирт, привет, – мужчина устало протер глаза.

– И тебе привет, Тик.

Свирт повернулся к нему правым боком, делая вид, что окидывает помещение взглядом. Тик проворно снял с пояса его скафандра предательски булькнувший сверток и ловко спрятал его в небольшую сумку, лежавшую возле кресла.

– Спасибо, охрана, – шепнул оператор.

– Только чтобы без приключений, – Свирт развернулся обратно и присел, чтобы собеседник не задирал голову.

– Да я же не нажраться собираюсь, – поморщился Тик, – я на смене сейчас по восемь часов в сети, а потом еще на передаче по полсмены. Заснуть не могу, все окна и графики перед глазами. Я по чуть-чуть, для сна.

– А на тройняшках ты тоже для сна по чуть-чуть? – спросил Свирт. – Или там другое было?

– Да не я это был на тройняшках. Это сменщик мой отчебучил, он меня подменял тогда, – снова скривился Тик, то ли от вопроса, то ли отходя от долгого подключения к сети корабля. – Да и не было ничего. Ну, из того, что рассказывают. Парень выпил лишнего или закинулся чем-то, вот и начал чудить. Охрана его быстро угомонила.

С Тиком Свирт был знаком как раз со времен операции на тройняшках – трех спутниках планеты с незапоминаемым числовым обозначением. Тогда работяги добывающих предприятий одной корпорации со спутников-тройняшек решили, что работать и зарабатывать им лучше самим, без их «незаменимых» и «мудрых» руководителей, действия которых довели до бунта.

На одном из спутников стихийно поднялись рабочие. Используя тяжелую буровую технику как штурмовую, они разгромили охранников и вломились в дома и офисы руководства. На первой из тройняшек из руководителей и членов их семей не выжил никто. Рабочие двух остальных спутников, увидев успех своих коллег, тоже недолго думая схватили инструменты помощнее и отправились высказывать начальству все, что наболело.

Понимая, что, пусть и хорошо вооруженная, но немногочисленная охрана не остановит толпу, руководители с семьями и частью охраны укрылись на грузовой хаб-станции, обслуживающей грузы с тройняшек, откуда и послали призыв о помощи в корпорацию.

Корпораты, в свою очередь, стали судорожно собирать всех имеющихся рядом наемников – как группы головорезов вроде группы самого Свирта, так и капитанов с кораблями, способными добраться до тройняшек раньше, чем туда прибудут государственные инспекторы или представители конкурирующих корпораций. Ведь если не успеть разобраться со «случаем непонимания всей заботы корпорации о сотрудниках» самостоятельно, можно потом или на штраф космических масштабов нарваться. Или, чего гляди, конкуренты производство оттяпают.

Парни Свирта тогда занимались своим профилем – штурмом космических станций. Прибыв в систему в составе спешно набранной «комиссии по урегулированию», наемники поняли, что хаб-станция почти захвачена бунтовщиками, а уцелевшие охранники и корпораты с трудом удерживают несколько складов и часть коридоров.

Именно Свирт и его группа «Пустой Скафандр» захватили доки станции и обеспечили «комиссии» плацдарм для высадки. Разрабатывая план штурма, Свирт и познакомился с Тиком – молодым оператором, в чью задачу входила поддержка их группы и передача командиру данных с сенсоров кораблей наемников. Тик тогда сумел не только обеспечить информацией о перемещениях бунтовщиков по станции. Он подключился к управляющему мейнфрейму, получив доступ к управлению, и заблокировал часть бунтовщиков в коридорах перед доками. И не просто заблокировал, а откачал воздух в паре коридоров, убедив как-то систему безопасности, что людей там нет.

Сохранить подключение к мейнфрейму ему, конечно, не позволили – среди бунтовщиков тоже были люди, умеющие в информационное противодействие, которые и отключили его от управления станцией. Отключение Тика в это время глобально ничего не меняло. «Скафандры» уже проникли в док, а воевать внутри станции вчерашним шахтерам против профессиональных псов войны, действующих в привычных для себя условиях, само собой, можно. Но недолго.

После захвата станции Тик еще не раз сопровождал «скафандров», обеспечивая их тактическими сводками с корабля и прикрытием от информационных атак. Свирту понравилось работать с лаконичным оператором, который всегда говорил кратко, просто и по делу, не рассыпаясь кучей непонятных терминов, чем часто грешили ему подобные «приставки» к компьютерам.

Затем «скафандров» перевели на другую из тройняшек, и на этом их совместная работа закончилась. Уже под конец операции, когда из бунтовщиков остались только самые упертые и те, кому нечего терять, до Свирта дошли слухи о том, что Тика с позором и, главное, без оплаты выгнали. Мол, он то ли напился, то ли наелся каких-то веществ и отрубил в ответственный момент связь между группами наемников, что... вроде как нехорошо закончилось. После тройняшек Свирт и Тик еще не раз пересекались при выполнении контрактов, но попадали в разные группы.

Со времен тройняшек минуло уже почти пятнадцать лет, и два наемника снова нанялись исполнять один контракт, каждый в своей стезе. Но в этот раз контракт не то, что плохо пах, он буквально смердел подставой, хоть поначалу и выглядел как хороший способ заработка. Встретив Тика, Свирт увидел в нем возможность вернуться с контракта хотя бы живым, хрен с ними, с деньгами. Но для этого нужно было понять глубину задницы, в которую они угодили.

– Ну, смотри сам, – сказал Свирт, стряхивая нахлынувшие воспоминания. Он протянул левую руку, поворачивая ее внутренней стороной, где на броне светился экран с данными скафандра. Делая вид, что показывает экран оператору, Свирт тихо спросил:

– А вообще – как дела?

– Никак, – водя пальцем по экрану, так же тихо ответил Тик. – Я так и не смог узнать, что именно мы кидаем на планету. Нижний орудийный отсек полностью изолирован, в том числе и его сеть. Причем изоляция не информационная. Скорее всего, просто обрублены все магистрали, а межотсековые серверы обесточены. Более того, в смежных коридорах отключена гравитация и жизнеобеспечение. По другой просьбе все получилось.

– А народ?

– Да не знает никто. Пойми, под запретом не то, что прямые вопросы, а даже обсуждение между собой. Братья Хайманы перед отбоем потрындели друг с другом, что там такое может быть, так наутро их сходу оштрафовали. Ведь по контракту нам нельзя обсуждать корпоративные тайны. Выдвигать предположения об их наличии и содержании тоже нельзя. А каюты у нас на двоих, понимаешь?

– Понимаю. У нас те же условия про тайны. Ладно, – Свирт убрал руку, поднялся в полный рост и сказал, уже не понижая голос, – спасибо за помощь, «приставка».

– Давай, охрана. Все нормально с твоим скафом, – произнес Тик и вновь подключил к себе нейроконнектор.

Развернувшись, наемник осторожно вернулся тем же путем. Дверь без препятствий выпустила его в коридор, где ждала боевая группа. Десяток наемников в легких абордажных комплектах дисциплинировано расположились вокруг двери отсека и держали под наблюдением коридор.

Пара бойцов, увидев командира, подошли к нему с громоздким «Подавителем 4КБ» в руках – противопехотным кинетическим модулем его скафандра. Споро закрепив сам модуль на спине Свирта, бойцы присоединили под левой рукой пулемет модуля, протянули кожух подачи боеприпаса и выдвинули над плечом маяк-анализатор, предназначенный для целеуказания.

Свирт, проверяя модуль, движением руки отдал команду на приведение пулемета в готовность. Пулемет щелкнул и разложился. Рукоять мягко ткнулась в кисть, ствол высунулся под рукой, а целеуказатель подсветил траекторию выстрела.

– Возвращаемся к патрулю, – приказал Свирт, и группа наемников в боевом порядке выдвинулась прямо по коридору.

Им предстояло пройти весь коридор корабля до конца, до отсека главного двигателя, где они должны были встретиться со второй своей группой и, разминувшись, отправиться на противоположную сторону корабля. А потом назад. Третий десяток наемников, разделенный надвое, расположился в отсеках главного двигателя и реактора, приглядывая за их сохранностью. Оставшиеся бойцы исполняли роль тыла группы, обеспечивали связь, ремонт и медицинскую помощь.

Всего в группе Свирта было почти четыре десятка бойцов. Четверо, среди которых и он сам, – в тяжелых боевых скафандрах, огромных композитных доспехах для штурма космических станций и боя на корабле. Экипировка остальных бойцов – комплекты абордажников – бронированные костюмы, позволяющие владельцу вести бой в условиях космоса.

Вооружение подбирали соответствующее. Каждый боец имел оружие, которое стреляет как при наличии воздуха, так и без него. Про ближний бой тоже не забыли – в основном виброклинки и шоковые дубинки, но здесь жесткого стандарта Свирт не вводил. Главное, чтобы было. И чтобы никому из наемников, особенно новичкам, жизнь не казалась слишком сладкой, в снаряжение входили еще и силовые щиты, способные выдержать очередь легкой кинетики.

Солдаты-планетарники при виде столь экзотичного набора оружия не стеснялись задавать вопросы. Правда, одни и те же вопросы, где бы наемники ни очутились. Да, это мечи, да, умею пользоваться, раз есть – значит, нужен, нет, не дам потрогать, про огнестрельное оружие слышал, в школе проходили, но счел его выдумкой. Виброклинки, шоковые дубинки вкупе с силовыми щитами были отнюдь не прихотью, а необходимостью.

Причина проста – не везде можно стрелять.

Схватка вблизи арсенала с противокорабельными ракетами или банальным хранилищем топлива, шальная пуля, искра – и группу только хоронить. Взрыв в замкнутом пространстве. Или разгерметизация. И даже если повезет остаться в живых, долгий полет в бездну космоса, где чем дальше пролетел, тем меньше шансов, что тебя найдут.

Либо более прозаичная ситуация – захват мостика, центра связи, боевого центра или любого другого отсека, битком набитого дорогим оборудованием. Заказчикам очень не нравилось получать станцию, для восстановления которой нужно потратить круглую сумму. Корпоративные интересы требовали сразу целую станцию, желательно еще и с персоналом.

Итого – нанять группу Свирта, как и другие подобные им группы наемников, стоило очень недешево. Но если кому-то нужно именно захватить станцию, а не разнести ее, то наниматель искал подобных специалистов.

Патруль прошел без происшествий. Отходив согласованную двенадцатичасовую смену, оба патруля собрались возле двери в отсек главного двигателя, где встретились со сменщиками – группой «Псы Мартина» и пятеркой технических специалистов. Те тоже вышли на смену, но уже к пультам двигателя.

Командир группы своего имени Мартин – коренастый лысый мужчина лет сорока на вид, облаченный в легкую планетарную броню офицера, подошел к Свирту и приветственно хлопнул его по нагруднику скафандра. Свирт кивнул ему в ответ и вместе с бойцами двинулся в выделенный им отсек.

В своем отсеке наемники быстро разделились на очереди в два санитарных блока. Свирт с другими тремя операторами боевых скафандров направился в угол, где таким же варварским способом, как и в столовой, путем выдирания силовых кабелей из стен корабля были смонтированы стойки для заряда и ремонта скафандров. Здесь же находились матрасы, на которых спал Свирт и три оператора. Чуя грандиозную подставу со стороны нанимателя, старый наемник не исключал шанс того, что к концу контракта их просто зачистят и все. Поэтому по его приказу каждый боец спал в полной боевой экипировке. Неудобно, конечно, но лучше так, чем в отсек, тесно забитый спящими наемниками, весело забросят пару гранат или «случайно» спустят воздух.

Подсоединив при помощи техника скафандр к зарядке, Свирт с удовольствием потянулся и размял поясницу. Весь возможный комфорт для оператора был обеспечен, но долгое пребывание в железном шкафу давалось очень тяжело. Да и возраст уже не тот. Несмотря на все процедуры замедления старения и импланты, зорко следящие за нормальной работой органов, седьмой десяток есть седьмой десяток. А действительно радикальные процедуры омоложения стоили так дорого, что Свирту в жизни не скопить. Даже если и накопит, ему все равно их никто проводить не будет. Очередь, и предназначены они только для своих.

Размявшись, наемник ощупал нагрудник – то место, по которому хлопнул Мартин. В сочленении между горжетом и пластиной пальцы нашли прямоугольный предмет. Свирт схватил его и с небольшим усилием оторвал – предмет слабо притягивало к скафандру. В руке оказался простейший информационный накопитель, имеющий сотни названий и используемый практически по всему человеческому сектору галактики, от торговых федераций до сонма монархических планет.

Держа накопитель в руке, Свирт прошел между подзаряжающимися скафандрами, которые почему-то громко гудели, и гул сразу напомнил наемнику шум из столовой, где он встретился с Тиком.

В закутке за боевыми скафандрами он сразу увидел Конта – одного из техников отряда.

Конта вообще звали Мигелос и как-то там дальше. Смуглый уроженец одной из теплых монархических планет и гордый владелец густых длинных усов. Благородный, по меркам своей планеты, младший сын какой-то там династии, и близко не имеющий перспектив на наследство. Зато парень получил отличное техническое образование и готовился к должности арморегента своей династии. На деле, как рассказывал сам Конт, за красивым названием скрывался самый обычный техник. Пожизненной задачей для него стало бы обслуживание экзокостюмов старших родственников с небольшим дополнением. Маленьким таким запретом выходить из мастерских ангаров, вступать в брак и вообще общаться с кем-либо, кроме подчиненных. Желая избежать этой каторги, молодой Мигелос прибился к «скафандрам», которые оказались в тот момент на его планете.

Свое прозвище парень получил, обращаясь к каждому наемнику с приставкой «конт». В его монархии только благородный мог получить хоть что-то эффективнее легкого, чуть ли не охотничьего огнестрела, а раз снаряжен в броню с комплектом хорошего оружия – значит, благородный конт. Монархические привычки парень со временем забыл, а его присказка стала его прозвищем.

– Что с зарядкой, почему гудит, – спросил Свирт, присаживаясь на кучу железа рядом с техником и протягивая ему накопитель.

Конт поднял голову от экранов мобильного комплекса обслуживания боевых скафандров и, улыбаясь в густые усы, произнес:

– Ничего страшного, монсир. Мы, как вы в патруль ушли, решили провода перекинуть для стабильной зарядки и случайно подключились к центральному энергокабелю корабля. Напряжение скакануло, трансформаторы зарядки чуть поплавило. Гудят теперь, но все нормально.

Свирт с накопителем в протянутой руке застыл на мгновение, а потом с раздражением выдохнул.

– Какого нормально? Конт, тебе голову поплавило? Как вы, трио идиотов, умудрились случайно к главному кабелю подключиться, ты-то куда смотрел?

Мужчина, все еще улыбаясь, отчего его усы напоминали расправленные крылья, забрал накопитель и продолжил.

– А вот так случайно, монсир, что прослушка в этой части отсека приказала долго жить. Бедолага не выдержала напряга. А оставшаяся за гулом трансформаторов в жизни не расслышит любой разговор здесь.

– Не расслышит? Не так уж и сильно они гудят, – усомнился Свирт.

– Для ваших ушей да, монсир. Но не для микрофона прослушки. Визг будет стоять такой, что не завидую тому, кто решит вслушиваться. Да и не настолько качественные устройства здесь стоят. Вы же сказали придумать что-то с прослушкой, вот я и сделал.

– Я сказал тихо сделать, а не втупую жечь ее, – нахмурился Свирт, – корабельные догадаются же.

– Может, и догадаются. Но внешне все выглядит как скачок напряжения из-за криворуких техников. Прибежали корабельные корпораты почти сразу, шумели тут в стенку, лазили, ругались, – мужчина развел руками. – Но что я могу поделать? Корабль мне неизвестный, сильно битый. Вот и перепутал.

– Ладно, а когда они в стенку лазили, новых сюрпризов не оставили?

– Нет, монсир, они только изолировали центральный энергокабель и убрали его поглубже. Я рядом был и проверил после них все. Но могут вернуться.

– Со скафами все нормально будет?

– Не переживайте, монсир, гул – это, конечно, нехорошо, но ничего критичного не случится.

Успокоив своего командира, техник вставил накопитель в слот мобильного комплекса и присоединил блок-вычислитель. Некоторое время он настраивал что-то, смотря в экран, а затем повернул один из экранов командиру.

Свирт подался вперед, чтобы рассмотреть изображение корабля. Перед ним крутилась трехмерная модель планетарного бомбардировщика типа «Кайерес-3». Плоский, с толстыми трубами сопел главного двигателя. Нос корабля широкий и скошен. Длинная его часть, подобно древним морским предкам, выступает над нижней. На корпусе, между носом и двигателями, расположены дополнительные батареи атмосферных ракет, многочисленные датчики и антенны. В нижней части корабля подсвечены контуры бомболюков.

– И все? Модель корабля? Это все, что смог нарыть Мартин с Тиком? – спросил Свирт.

– Нет, монсир, одну секунду, – не отрываясь от экрана, ответил Конт.

Изображение корабля изменилось. Исчезли батареи атмосферных ракет, на их месте темнели черные провалы в корпусе корабля, похожие на шрамы. Пропала большая часть датчиков и антенн, нижняя часть сопел двигателя оказалась безжалостно вмята в корпус. Нос у корабля одновременно был и не был, что-то большое врезалось в него снизу по центру, пробивая корпус насквозь – так, что нос корабля развернуло вниз почти под прямым углом. Свирту показалось, что корабль сейчас похож на животное, плывущее и погрузившее в воду голову, высматривая добычу.

Затем изображение раскрасилось желтыми и красными цветами, демонстрируя нарушения геометрии корпуса. Красного было гораздо больше.

– Вашу ж мать через колено, – мрачно проговорил Свирт.

Еще при стыковке с кораблем и выгрузке он сразу понял, что космическое судно не в самом лучшем состоянии. В конце концов, осада этой планеты идет уже почти десять лет. Но Свирт не думал, что все настолько плохо.

Кайерес, на котором он находился, не просто поврежден, а практически уничтожен. На орбите планеты, по сути, летает едва управляемая железная банка с экипажем внутри. Теперь понятно, почему флотские наемники расположены по разным отсекам и почему почти во всех отсеках вырваны провода и в полном хаосе подключено оборудование. Это попытка восстановить управление над оставшимися системами корабля. Хотя после того, что увидел Свирт, ему потуги флотских казались попыткой воскресить умершего.

– Монсир? – спросил Конт, заметив, что командир ушел в себя.

– Тут я. Это все?

– Нет, запускаю следующий пласт.

С модели корабля пропала цветовая палитра, и внутри подсветился главный коридор и смежные отсеки. На всех Кайересах коридор представляет собой овал, соединяющий нос и корму с переходами между палубами и отсеками. Но на корабле Свирта от овала осталась только вытянутая подкова.

Затем подсветился нижний орудийный отсек и несколько отсеков верхней палубы. Палуба между центром и орудийным отсеком – Свирт не знал ее назначения – отобразилась в серых тонах.

– И что это значит?

– Это активность систем жизнеобеспечения, монсир. Орудийный отсек изолирован от остальной части корабля. Между ним и нами не работает ничего. Нет ни воздуха, ни тепла, ни гравитации.

– То есть, попасть туда и узнать, что там, незаметно мы не сможем. По крайней мере, не внутри корабля, – задумчиво проговорил Свирт. – Ладно, что еще есть?

– Несколько разрозненных технических логов, отчеты по работе реактора, складские описи. Но все датировано плюс-минус полгода назад.

– По описям есть что-нибудь необычное?

– На первый взгляд нет, монсир. Но если ваши подозрения верны, все равно никто не будет вносить в опись настоящее наименование. Если здесь и есть что запрещенное, то оно внесено по номенклатуре как провиант, боеприпас или по-другому как-нибудь. Но я еще посмотрю.

– Ладно. Если что увидишь, скажи, – Свирт поднялся и вышел из закутка.

Освежившиеся бойцы отдыхали. Кто-то лег спать, другие собрались в группы по интересам. Свирт с удовлетворением окинул отсек взглядом. Никто не наплевал на его приказ. Каждый боец при оружии, на спящих надеты шлемы.

Сам командир, проверив пост на входе в отсек, вернулся к своему скафандру, нацепил шлем, подсоединил подачу воздуха из плоского баллона на спине и лег на матрас. Некоторое время поворочался, устраиваясь поудобнее, а потом, в который раз за последние две недели, стал перебирать в голове последние события.