Терминатор с Букетом роз для Гарри

Утро. Пентхаус. Не просто пентхаус, а двухэтажный пентхаус в самой стеклянной и холодной высотке Самого Лучшего Города, откуда открывается вид на дымку смога, которую Иван Иванович Иванов искренне считал «романтическими утренними туманами». Его разбудил не будильник, а звук. Звук, от которого стыла кровь в жилах и просыпался древний инстинкт «беги или умри», замаскированный под сестринскую нежность.

— Бра-а-а-и-ик! — пронеслось по мраморным коридорам второго этажа. Голос был высоким, сладким, как сироп, и одновременно обладал проникающей способностью бронебойного снаряда. — Завтра-а-а-а-ак го-о-о-то-о-ов! Просыпайся, солнышко моё опаршивевшее!

Иван, зарывшись лицом в подушку стоимостью как бюджет небольшой африканской страны, простонал. Солнышко? Он чувствовал себя скорее недоразумением, случайно выжившим после падения метеорита. Его сестра, Анастасия Ивановна Иванова (16 лет, лицо ангела, характер садиста эпохи Возрождения), была не просто конкуренткой в борьбе за родительское внимание. Она была стихийным бедствием в мини-юбке. И вот сейчас эта стихия приближалась к его двери.

Дверь распахнулась без стука. На пороге стояла Она. Белоснежное платьице, идеально уложенные волосы цвета воронова крыла, улыбка, от которой хотелось креститься. Иван инстинктивно прикрылся одеялом.

— Ну что, моя прелесть? — Настя сделала шаг внутрь, и Иван почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Спали хорошо? Мечтали о своих анимешечках с большими... глазками? Ой, — она сделала преувеличенно грустное лицо, — бедненький, несчастненький. Живёшь тут, в золотой клетке... ага. Прямо как тот хомячок, которого ты в детстве забыл покормить. Помнишь? Очень трогательно.

Иван хотел возразить, что хомячка забыла покормить именно она, подложив ему потом пластикового двойника, но язык не поворачивался. Настя была мастером переписывания истории. Она подошла к окну, залитому неестественно ярким для Самого Лучшего Города солнцем, и вздохнула с театральной тоской.

— Ну, пойдём вниз, страдалец. Наш скромный завтрак ждёт. И поторапливайся, а то папа уже нервничает — там какие-то стрелочки на экране не туда побежали. Санкции, понимаешь ли. Мировые. Опять.

Скромный завтрак в столовой размером с теннисный корт представлял собой зрелище, достойное сатирического гротеска. На длинном столе из карельской берёзы, способного выдержать танк, стояли: Сыр с плесенью. Не просто сыр. А какой-то «Рокфор д'Артаньян Восемнадцатого Урожая», привезённый личным самолётом отца из самой Франции вчера вечером. Иван, отрезая кусочек, думал о том, какая это «простая, народная еда». Ведь плесень! Почти как в деревенском сарае. Такой аутентичный вкус бедности.

Вчерашний свежеиспечённый французский хлеб. Да, именно так. Потому что хлеб, испечённый в пять утра личным пекарем семьи (живущим, естественно, в отдельной студии на первом этаже высотки) и поданный в семь, уже считался «вчерашним» и, следовательно, «более демократичным». Иван макнул его в оливковое масло холодного отжима из оливок, выращенных на личной плантации семьи в Тоскане, и чувствовал себя почти бунтарём.

«Вот она, суровая правда жизни», — думал он, пережёвывая очередной кусочек народной еды.

Прочие «простые» изыски: Яйца пашот от кур, которых массировали под Моцарта; авокадо, сорванное ровно за 47 минут до подачи; смузи из ягод, которые больше нигде не растут, кроме склона вулкана на Гавайях, обработанного лунным светом.

Родители уже сидели. Отец, Иван Петрович Иванов, не отрываясь, смотрел на три огромных монитора, где прыгали цифры и цветные линии. Лицо его было напряжено. Но Иван сумел расслышать как отец негромко вёл сам собой монолог:

— Черт, нефть рухнула на 0.0003%! Это же конец света! Так, акции «Рога и Копыта» взлетели! Куплю остров. Маленький... — Он машинально поднес ко рту кусочек сыра, даже не глядя.

Мама, Елена Прекрасная (так она просила себя называть, 40 лет на вид 25, бывшая топ-модель, ныне икона соцсети), позировала. Сидела идеально прямо, освещённая специальной софтбокс-лампой, установленной напротив её места. В одной руке — вилка с авокадо, в другой — телефон. Она делала селфи, стараясь поймать ракурс, где «скромный» завтрак выглядел бы максимально «естественно» и «случайно роскошно».

— Моё утро, простые радости... #благодарность #обычныйзавтракгения #люблюжизнь». — проговорила она в камеру своего дорого телефона.

На Ивана она не смотрела. На Настю — только чтобы та случайно не попала в кадр с неидеальным выражением лица.

— Мам, ты меня подвезёшь? — спросила Настя сладчайшим голосом, от которого у отца дернулся глаз, но он не оторвался от мониторов.

— Конечно, солнышко! — ответила мама, не отрываясь от экрана. — Только дай мне закончить сторис про этот ужасно простой сыр с плесенью. Он такой... деревенский, правда?

Иван почувствовал прилив «праведного» гнева. Вот она, несправедливость! Настю везут в её элитную школу «Пуп Земли» на лимузине, а он...

— Я сам поеду! — заявил он, стараясь вложить в голос максимальную независимость. — На метро! Как все обычные люди!

На столе воцарилась тишина. Отец медленно повернул голову, уставившись на сына, будто тот только что предложил продать все акции и купить участок на марсе. Мама опустила телефон, её идеально подведённые глаза расширились от ужаса.

— На... метро? — прошепелявила она. — Иванчик, ты в своём уме? Там же... люди! Обыкновенные! Грязь! И... микробы!

— Именно! — пафосно воскликнул Иван, вставая. Он чувствовал себя героем аниме, бросающим вызов системе. — Я хочу почувствовать настоящую жизнь! Плечом к плечу с народом! Дышать одним воздухом! Это же так... интересно! В вашей «Пуп Земли» одни снобы и будущие олигархи. А это так скучно и неинтересно!

Настя фыркнула:

— «Неинтересно»? Ты про ту давку, где тебе на ногу может наступить любой обычный потный мужик? Или про запах дешёвого одеколона? Ох, Ванюша, ну ты и... чудак. Ну ладно, иди, страдай. Только не подцепи там чесотку. Мам, поехали? Я опаздываю!

Иван, гордый своей «победой», проигнорировал насмешки. Он отказался даже от предложения вызвать такси (»Такси? Это же почти как лимузин! Слишком роскошно для простой жизни!»). Он пойдёт до метро. Как все. Пешком. Через парк. Это же так романтично и брутально одновременно!

Дорога до метро стала для Ивана квестом на выживание в «диком мире». Вот женщина с коляской!

«Ох, бедняжка, наверное, муж пьёт, а она вынуждена волочить этого ребёнка в садик... Как драматично!»

Вот старик кормит голубей!

«Наверное, единственные друзья в его одинокой, полной лишений жизни... Грустно и поэтично».

— Вот лужа! — Вау, настоящая городская грязь! Такой реализм!

Он шёл, погружённый в свои мысли о «суровой правде», которую так героически познаёт, не замечая странных взглядов, которые изредка бросали в его сторону.

Добравшись до станции, он ощутил настоящий экшн. Давка! Толкотня! Запахи!

«Вот оно! Настоящая жизнь! Как в аниме про трудности школьников!» — радовался он внутренне, вжимаясь в угол вагона и стараясь выглядеть «своим» в этой среде.

Его мозг обрабатывал банальности как откровения:

«О, люди читают книги в телефонах! Какая технологическая продвинутость простого народа! Вау, они даже умеют спать стоя! Навык выживания!»

Выйдя на своей остановке, Иван был полон энтузиазма. Школа уже виднелась вдалеке — обычная серая коробка. Его Хогвартс простых людей! Он представлял, как войдёт в класс, где кипят настоящие, не приукрашенные страсти: влюблённости, дружба, предательство, борьба за контроль над последней шоколадкой в буфете. Какая глубина! Какие характеры! Не то что в «Пуп Земли», где все только и делали, что обсуждали яхты и акции.

Он ускорил шаг, мечтая о предстоящем «приключении». Он даже не заметил, как свернул не на тот перекрёсток, увлечённый созерцанием граффити на стене (какая глубокая социальная сатира в этом «Здесь был Вася!»). Внезапно в уши ворвался знакомый ритм.

«О, это же "Highway to Hell" от AC/DC? Серьёзно?»

Иван мысленно похвалил Вселенную: «Ну наконец-то! Настоящий саундтрек для моего героического похода в народную школу! Как в лучших сценах!»

Он грациозно (как ему казалось) развернулся на каблуке своих невероятно дорогих, но «простых» кроссовок, ожидая увидеть группу брутальных байкеров или хотя бы подростка с колонкой.

Вместо этого его взгляд упёрся в розовую решётку радиатора. А за лобовым стеклом... сидел Он. Японец. Тот самый, из всех аниме про «неожиданные повороты сюжета». Лицо расплылось в улыбке настолько широкой и неестественно белой, что казалось — вот-вот треснет по швам. Глаза — две чёрных бусинки безумия, прикованные к Ивану с выражением чистого, незамутнённого восторга, как у ребёнка, увидевшего гигантскую конфету.

«Прямо как из манги! — Пронеслось в голове у Ивана, — И улыбочка... прямо как у того клоуна из хоррора... как его...»

На боку несущейся на него стальной лавины игриво подпрыгивала ярко-розовая надпись: «Иссекай Доставка».

«О, — успел подумать Иван с последней искоркой просветления, — Так это не метафора? Они реально доставляют нечто такое?»

«ВАУ!»

Очнулся Иван не в больнице. Не в морге. Даже не в луже той самой «настоящей городской грязи». Он очнулся в... ну, это было похоже на офис опенспейс. Только вместо стен — переливающиеся всеми цветами радуги туманности, вместо потолка — бесконечная чернота, усеянная звёздами, а вместо стульев — пуфы в виде облаков.

Перед ним стояла... Девушка. Нет, не девушка. Богиня. Богиня женского пола невероятной, почти карикатурной привлекательности. Длинные волосы цвета пшеницы на дорогом курорте, глаза огромные, синие, как два кусочка карибского моря в пробирке. Фигура — песня дизайнера, явно тяготеющего к аниме-эстетике: осиная талия, пышный бюст (твердо 5-й размер, если не больше), округлые бедра. На ней была белая футболка с криво наклеенным принтом «Я ❤ Хаос», обтягивающая короткая юбка неестественно яркого фиолетового цвета и... розовые тапочки-медвежонки. В руках она нервно теребила планшет в блестящем розовом чехле с наклейками «Kiss Me!» и «Oops!».

— Э-э-э... — произнесла она, виновато улыбаясь и переминаясь с ноги на ногу в тапочках. Голос звучал как у подростка, пытающегося оправдаться за разбитую вазу. — Привет? Ну, то есть... добро пожаловать? Или... соболезную? Ой, не знаю, как у вас правильно! Первый день практики, после наказания, если честно... ну, почти первый. Миллион лет назад тоже практику проходила, но там все та-а-ак по-другому было...

Иван молчал. Его мозг, привыкший к абсурду своего «несчастного» бытия, все же завис, пытаясь обработать: японский грузовик с надписью «Иссекай Доставка», облака-пуфы и красотка в короткой юбке и тапочках-медведях, говорящая о «практике» длиной в миллион лет.

— К...кто вы? — выдавил он наконец. — Где я? Я... умер?

— Ага! Точно! — девушка оживилась, хлопнув себя ладонью по лбу. Облака вокруг вздрогнули. — Умер! Совсем! Под грузовиком! Капец, как неловко вышло... — она нахмурилась, уткнувшись в планшет, яростно тыкая в него пальцем с длинным ногтем, раскрашенным в цвета радуги. — Вот тут же было все чётко по списку... Иванов Иван Иванович... город... перекресток... время... все совпадает! Но... — она подняла на Ивана огромные, полные слез вины глаза. — Но ты же не 96-летний дед?! Ты же... школьник! Щупленький такой! А тут написано: «Иванов И.И., 96 л., Самый Лучший Город. Причина: естественная (условно)». Условно! — она ткнула пальцем в экран. — Условно естественная! А ты... под грузовик! Это же форс-мажор! Полный косяк!

Иван почувствовал, как его новая, посмертная реальность зашаталась.

— Я... мне 16! — протестующе выкрикнул он. — И я не щупленький! Я... хрупко-аристократического телосложения! И какой ещё дед?!

— Ой-ой-ой! — запричитала богиня, мечась по облаку-пуфу. — Ну вот, опять! Я же просила их проверить списки! А они... они наверняка опять перепутали кириллицу и латиницу! Или время в поясах! Или просто спят на рабочем месте! — Она схватилась за голову. — Мне так стыдно! Ты же не должен был! Твоя очередь была только через... эээ... ну, скажем так, лет 80 минимум! Может, даже 90! А тут такой облом...

Она посмотрела на Ивана, и в её глазах загорелся огонёк отчаянной идеи.

— Слушай! — сказала она, внезапно оживившись и подбегая к нему так близко, что он почувствовал запах... жвачки «Тутти-Фрутти». — Давай так! Я... исправлю ошибку! Быстренько! Никто и не заметит! Ты же не хочешь сидеть в очереди на реинкарнацию до... долго в общем? Там сейчас, знаешь, какой кризис? Очередь — как в мавзолей в 37-м году в вашем мире! А я... я тебя по блату отправлю в другое место! Крутое! Интересное! Как в твоих анимешках! С магией! Приключениями! Ты же любишь приключения? Вот видишь!

Она не ждала ответа. Ее пальцы уже летали по планшету.

— Куда... куда вы меня? — попытался спросить Иван, чувствуя, как его затягивает в новый виток безумия.

— Ага! Вот! Нашла! — воскликнула она, сияя. — Идеальный вариант! Мир, полный шаблонов! Ты их сразу узнаешь! Будет весело! И магия есть! И школа! Но не скучная, как твоя! А волшебная! Знаешь, с палочками, платформа 9 3/4, говорящая шляпа... ну, ты понял! Гари Поттер! Знакомо?

Иван открыл рот, чтобы сказать, что он, конечно, знает, но это же чистой воды плагиат и шаблон, но...

— Отлично! Значит, договорились! — перебила его богиня, сияя как новогодняя ёлка. — Лови халяву! Исправляю ошибку юности! — Она гордо ткнула пальцем в большую, мигающую красным кнопку на планшете. Надпись под ней гласила: «Экстренный переброс (Только для случаев крайней глупости персонала)».

Ни люка, ни портала, ни даже дыры в пространстве не возникло. Просто пол под ногами Ивана внезапно... исчез. Он провалился в абсолютную черноту. Падая в бездонную, холодную пустоту, он услышал последние, уже удаляющиеся слова богини, полные внезапного сомнения:

— Ой... Кажется, опять что-то не то нажала... Ну... ты держись там Иван! И... извини! Молодо-зелёно, мне же всего два миллиона лет! Удачи! Или... как там говорят... Ни пуха, ни пера! В смысле... в смысле железного тебе начала там... Ой...

Её голос растворился в свисте ветра (или это был свист самого хаоса?), наполнявшем уши падающего Ивана. Он летел вниз, в неизвестность, в мир «Гари Поттера» — мир, подсунутый ему по ошибке вместо места в очереди на реинкарнацию, предназначенного 96-летнему деду. Всё решило неуклюжее нажатие кривой кнопки молодой богиней (всего-то миллионы лет от роду!), которая явно любила Хаос больше, чем свою работу. Одна мысль пронзила его падающее сознание ярче боли от удара грузовика:

«Вот это ДА! Настоящие приключения начинаются! И... черт, а как же моя “обычная” школа?!»

Затем тьма поглотила его полностью, оставив лишь ощущение стремительного падения и предвкушение чего-то совершенно, безнадёжно, великолепно сумасшедшего.