Терракот

Я проснулся.

Мысль о горячем крепком напитке черного цвета, дарующем бодрость по утрам, закралась в голову первой. Запах кофе дразнит носовые рецепторы из ближайшего будущего, где он уже заварен, с пенкой сливок дожидается в красивой фарфоровой чашке.

Вот только…

Почему я лежу на чем-то твердом? Насколько себя знаю, за мной не водится привычка ночевать на полу.

Когда я открыл глаза и приподнялся на локтях, сказать, что я выпал в осадок, было бы явным преуменьшением. Шок такой степени, что я остался спокойным, как Будда. В такой ситуации лучше не удивляться. Во избежание окончательного слета кукушки.

Я обнаружил себя на кирпичном полу.

Если брать в расчет только это, казалось бы, ничего особенного. Подумаешь, проснулся на какой-то стройке. Вопрос лишь, каким лихим ветром меня на эту стройку занесло, а так – ничего за гранью фантастики.

Но, к сожалению, тут явно не стройка.

Или какая-то очень жуткая стройка в самых глубинах преисподней. Потому что кирпичный островок площадью где-то с трехкомнатную квартиру подвешен в черной, как нефть, пустоте, окружающей мое странное ложе со всех сторон. Наверху такая же чернота, внизу тоже. Я облазил на карачках кирпичные берега, с ужасом заглядывая в бездну, по всему периметру. Ничего. Будто островок застыл в космосе, где нет даже звезд.

Единственное хорошее, что здесь имеется и не дает сойти с ума, это факел. Пылающий посреди острова на высоком металлическом шесте с меня ростом. Его языки колышутся медленнее, чем в обычной жизни. Огненный танец притягивает взгляд.

Ну, приплыли…

Я вдруг понял, что ничегошеньки не помню. Ни о своей прежней жизни, ни о друзьях и родственниках, ни о себе самом. Даже имя свое не помню! Вроде бы уснул дома, на кровати… А что за дом? Какого цвета кровать?

Трындец, блин!

Что ж, по крайней мере, кофе помню. И что кирпичи называются кирпичами. Кстати, я заметил, что некоторые из них… живые. Едва заметно шевелятся в кладке. То вибрируют, как моторчики, то плавают вверх-вниз, будто под ними вода. На таких «живых» кирпичах вылеплены какие-то символы. А еще крайние кирпичи любят менять позицию. Оторвутся от кладки, полетают над пропастью и пристыкуются в каком-нибудь другом месте. Из-за этого очертания острова меняются, воздух наполнен тихим каменным перестуком.

Я обнаружил, что шест факела откручивается чуть выше середины. Теперь можно носить огонь с собой.

Сжимая в кулаке рукоятку факела, я подполз на животе к берегу и снова заглянул вниз. Но на сей раз подсвечиваю пламенем фундамент кирпичной площадки…

Там тоже кирпичи.

Бесконечное «лего» из красных блоков, растворяющееся глубоко во мраке. Кладка, чуть сужаясь, уходит в бездну. Словно гигантский корень или сталактит. Неужели этот кирпичный конус висит в бесконечном пространстве? Или где-то там все же есть опора?

Я заметил, что внизу «живых» кирпичей больше, чем на острове. Скачут по поверхности конуса, как блохи по собаке, не находя себе места, вновь и вновь перестраиваясь. Такое ощущение, что на самом дне прямоугольные буханки и вовсе роятся, как пчелы.

Пятясь к центру острова, подальше от хтонического зрелища, я нечаянно наступил на один из «живых» кирпичей.

***

Тот подпрыгнул, на мгновение замер в воздухе, его скрутили трещины, а затем, словно яичная скорлупа, кирпич лопнул на множество кусочков, один из них хорошенько стукнул меня по лбу, все это сопровождалось умопомрачительными вспышками света…

Фейерверк закончился, и я увидел перед собой существо, от вида которого чуть не наделал в штаны – мой единственный предмет верхней одежды, между прочим. Хорошо, что этого не случилось. А то прачечных поблизости не наблюдается.

Размером существо с очень крупную собаку.

Черт, да лучше бы это и была собака, пусть даже очень крупная! Собак я вроде бы люблю… Но существо напротив меня больше всего имеет сходство с петухом.

Петухом, мама или папа которого, судя по всему, прямиком из ада!

Вместо птичьих лап у твари массивный змеиный хвост. Перья на крыльях железные, сияют оранжевым светом, словно их только что вынули из кузнечного горна. Петух угрожающе размахивает веерами раскаленных ножей.

– Как ты посмел нарушить мой покой?! – проорал жутким дребезжащим голосом.

Я упал на задницу.

– Жалкий червь! – рявкнул петух.

С размаху ударил крыльями по кирпичам, от горячих металлических перьев стрельнули бутончики искр.

Туловище демонической твари словно из камня, через его трещины пробивается вулканическое сияние. Из клюва и глаз бьет самое настоящее пламя, прямо как из двери и окон охваченного пожаром дома… Даже рога у «демона» есть! Их роль играет петушиный гребень – он составлен из шеренги темных кольчатых шипов. Этакий костяной ирокез.

Отползая назад, я пару раз махнул перед птичьей мордой факелом.

Мол, не приближайся!

Вышло не совсем убедительно…

– Слизняк! – крикнуло существо.

Змеиный хвост скрутился в башенку из колец, адский петух стал выше, крылья расправились, клюв выпустил вверх гудящую огненную тучу, как из драконьей пасти, и существо с жутким воплем, отдаленно похожим на кукареканье, бросилось ко мне.

Я вскочил, опрометью рванул прочь!

Добежал до края острова и развернулся. Петух, изрыгая пламя и крик, несется на меня, хвост извивается упругой волной, крылья с лязгом гребут в мою сторону по очереди, будто руки пловца, плывущего кролем.

Я кинул в птицедемона факел, отпрыгнул вбок.

– Отвали, гадина!

Не знаю, что именно произошло, мой разум в этот момент, словно улитка, спрятался в некую гипотетическую раковину, ибо геройством особо не отличается. Вряд ли огнедышащего монстра напугал мой скромно полыхающий снаряд. Скорее всего, петух, уподобившись быку на корриде, вошел в раж и просто не успел вовремя затормозить на краю обрыва. В общем, когда вернулась способность соображать, я понял, что снова один. Лишь эхом долетает откуда-то снизу стремительно удаляющееся кудахтанье…

Наконец, стало тихо.

Отдышавшись, я подобрал факел. На всякий случай заглянул в бездну с того места, откуда предположительно сиганула демоническая птаха, крылья которой, к счастью, не предназначены для полета. Ничего, кроме черной пустоты, там не обнаружилось. Ноги поспешили увести от обрыва мое обмякшее тело.

Уф…

Я вытер взмокший лоб.

Ладненько. Все хорошо, что хорошо кончается. А теперь бы собраться с мыслями.

***

Я, конечно, шокирован, выбит из колеи, все в таком духе… Но совершенно очевидно, что ждать, когда с небес спустится добрый дяденька на воздушном шарике и любезно объяснит, что за чертовщина тут происходит, мягко говоря, не имеет смысла. Неизвестным силам, затащившим меня в сие мистическое место, абсолютно нет дела до того, понимаю я что-то или нет. Снабжать мою персону толстым справочником со всеми ответами, а также подробной инструкцией, что делать дальше, явно никто не намерен.

А посему я решил отложить изумление, негодование, жалобы на то, как жизнь несправедлива, попытки все объяснить с точки зрения здравого смысла и прочие лирические отступления до лучших времен.

Что сейчас и впрямь актуально, так это смотреть под ноги!

Я еще раз обошел остров, на сей раз шаги были полны осторожности, словно я ступал по минному полю, взгляд внимательно изучил каждый «живой» кирпич.

Те из них, что дрожат, несут на своей поверхности рельефную печать в виде петушиной головы с сердитым треугольничком глаза. Из клюва выходит неправдоподобно длинный язык, который заворачивается в некий иероглиф. Судя по всему, из такого вот кирпича и вылупилась давешняя тварь.

Другие кирпичи, «плавающие», имеют символ, очень напоминающий чашку. И три изогнутые линии, очевидно, иллюстрирующие пар.

Весьма обнадеживает.

Правда, я все же не поленился сходить к берегу и поймать один из летающих кирпичей. Будет чем отбиваться в случае чего. А то не хотелось бы снова швырять единственный имеющийся в моем распоряжении факел. Не ровен час, улетит в пропасть или погаснет! Мысль, что могу остаться в этом жутком месте без света, напугала почти так же сильно, как сгинувшая во тьме петухообразная нечисть.

С красным брикетом обожженной глины в одном кулаке и факелом в другом я сделал глубокий вдох-выдох, мысленно перекрестился и наступил на «живой» кирпич с изображением чашки.

Ничего не произошло.

Я повторил сей незамысловатый акт. Не единожды. С каждым разом давя на кирпич сильнее и сильнее… Даже попрыгал на одной ноге!

Безрезультатно.

Тогда я присел на корточки, отложил в сторону метательный снаряд и некоторое время разглядывал «плавающий» кирпич… На него опустились пальцы. Погладили осторожно, как спящего кота.

Это сработало!

Кирпич плавно взлетел над кладкой, перевернулся и совершил посадку в родное гнездо. Вспышка мягкого света колечком растеклась по соседним плитам, на обратной стороне перевертыша возникла чашка. В ноздри проник знакомый аромат.

Я расплылся в улыбке.

Когда с краешка зеленого фарфора ко мне в рот прокрался первый журчащий глоток самого настоящего кофе со сливками, даже беспросветный апокалипсический пейзаж, осадивший мой крохотный остров со всех сторон, не помешал прийти к выводу, что жизнь прекрасна!

– Вот с этого и надо было начинать! – сказал я весело и громко куда-то в пустоту над головой. И уселся по-турецки.

А потом вдруг вспомнил…

Первый раз я попробовал кофе со сливками, когда перебрался из глухой деревни в общежитие при институте. Меня угостил сосед по комнате. И пил я тогда из точно такой же зеленой чашки, похожей на свернутый в кулечек лист кувшинки. С тех пор я и пристрастился к этому чудесному напитку.

А те монстры с петушачьими корнями… Я ведь тоже их знаю! Я читал о них давным-давно в детской приключенческой книжке. Не помню ни названия, ни автора. Кажется, последний был каким-то путешественником, а эти монстры были в книжке главными злодеями. Как же они назывались?.. Василиски, гидралиски, обелиски... Не могу вспомнить! Что-то там на «…лиски», это точно.

Я почесал лоб.

Прикосновение оказалось не слишком приятным. Кажется, кошмарной пародии на петуха удалось-таки зацепить меня пламенем. Где-то выше брови, наверное, ожог.

Назову эту тварь огнелиском! За неимением лучшего.

Окрыленный просветами в черноте моей амнезии, я не заметил, как опустошил чашку. А потом нервно ходил туда-сюда, напрягал горемычный мозг в попытках вспомнить что-то еще, отчаянно цеплялся за ассоциации, но…

Ничего.

Даже собственное имя до сих пор остается загадкой.

Это меня серьезно раздосадовало, а вслед за досадой пришла злость. В ее порыве я с разбега бросил кирпич, добытый с края острова для самообороны, далеко вперед, в океан темноты. Снаряд, вяло кувыркаясь, полетел по параболе вниз, пугающе быстро растворился в черной, как смерть, бездне…

***

А затем я чуть снова не упал на пятую точку.

Оттуда же, из черноты, где исчез кирпич, начали стремительно всплывать, как пузыри из кипятка, десятки… сотни!.. тысячи других кирпичей! Бешеный стук сердца глохнет в массовом стуке этой каменной мозаики, пока та складывается прямо передо мной в… мост! Один конец дорожки стыкуется с берегом, другой через метров двадцать обрывается в густых сумерках. Шириной мост чуть меньше метра. Крепкая кладка, в которой иногда попадаются «живые» кирпичи, а по краям блоки перелетают с места на место. В общем, все, как на острове.

Прошло какое-то время…

Минута? Две? Не знаю. Стою, глазею на все это в оцепенении.

Мост начал разваливаться. Столь же оперативно, будто включили перемотку назад, и с таким же грохотом. Вскоре все до единого кирпичи бесследно исчезли на дне пропасти, если это самое дно вообще существует…

Дабы убедиться, что не померещилось, я повторил опыт еще пять раз. А именно – ловил прибрежный летучий кирпич и кидал в пустоту впереди.

Не померещилось.

Мосты выстраивались, как миленькие, по направлению брошенного стройматериала. И столь же дисциплинированно разрушались. Один бросок вышел холостой: для чистоты эксперимента я кое-как выковырял из пола кирпич самый обыкновенный, метнул его, и оказалось, тропинки отзываются лишь на те кирпичи, что левитируют на границе с пропастью.

Последние две итерации провел, засекая время жизни мостов. Просто считал вслух. Один мост «прожил» минуту и пятнадцать секунд. Другой – минуту и сорок девять. Результаты, что и говорить, весьма расплывчатые.

В любом случае, у меня будет больше минуты, если решусь…

Решусь на что?

С этого знаменательного вопроса началось то, что принято обозначать умным словом «прокрастинация». Я делал что угодно, лишь бы не думать про то, про что думать не хотелось ни под каким соусом. Строил гипотезы – одна другой нелепее – о том, что это за таинственное место и как я здесь очутился; пытался вспомнить что-нибудь еще; пересчитывал снова и снова «живые» кирпичи; выпил четыре чашки кофе со сливками; трижды мочился с берега прямо в жуткое чрево бездонной и бескрайней пустоты; делал гимнастику, насвистывал какие-то спонтанные мотивчики, чесал спину о торчащий в центре стальной шест, где раньше был факел…

Словом, отлынивал.

И сейчас, допивая последнюю чашку (больше «кофейных» кирпичей на острове нет, остались те, что с петухами), продолжаю отлынивать от того, что рано или поздно придется сделать.

Сколько прошло времени? Час? Два?

А я все тяну время, надеясь, что все рассосется как-то само собой, и не придется принимать рискованное решение, а потом расхлебывать последствия, обзывая себя последним кретином в случае неудачи.

– Ты дождешься, что факел потухнет, – говорю сам себе. – И что будешь делать тогда?

Это сработало.

Не знаю, что по ту сторону мрака, но здесь уже точно ловить нечего, кроме огнедышащих петухов. И еще вопрос, кто кого будет ловить. Если так пойдет дальше, сдвинусь с места, только когда жареный петух в задницу клюнет! Причем самый настоящий!

***

Перед стартом безумной экспедиции я проделал еще один тест. Вызвал мост, после чего зашел на него и встал в метре от острова. Если опора подо мной начнет разваливаться, успею прыгнуть обратно.

Не развалилась!

Ни через минуту, ни через две, ни через десять…

Стоило же на остров вернуться, и спустя минуту и шестнадцать секунд кирпичный плоский червь закономерно сгинул в темноте. Значит, рушатся только те мосты, которые долго не используются.

Это обнадеживает!

Наконец, собрав остатки воли в чисто умозрительный кулак, ибо два существующих заняты факелом и летучим кирпичом, я кинул последний в пропасть, подождал, пока ковровая дорожка из глиняных блоков расстелится пред моими ногами, громко выдохнул, а затем – сделал первый шаг.

Еще шаг.

Еще…

Очень не хочется смотреть вниз, но я вынужден подсвечивать тропинку, чтобы не ступить на «петушью» мину, а боковое зрение невольно зажато кошмарящими мозг черными тисками. Понимаю, путь вполне широкий, но меня покачивает, как эквилибриста на канате. Так и тянет со страху впасть в ступор, приходится каждую секунду давать себе мысленного пинка в одно из думающих полушарий. Тут-тук-тук… Это летучие кирпичи по бокам дорожки отбивают нестройную чечетку.

И вот – конец моста!

Я тут же подхватил первый попавшийся летучий и швырнул вперед.

Продолжение плиточного маршрута выстроилось, как по заказу. У меня кирпич с души свалился, я возобновил шествие. Мосты появляются после каждого броска, остается только делать шаги, светить под ноги и вовремя считывать ловушки со строк бесконечного кирпичного свитка. Напрягает лишь одно: дребезжащих блоков с изображением петуха с каждым мостом становится больше. Иногда приходится ступать, как балерина, а то и вовсе перепрыгивать целые грибницы птичьих пиктограмм.

Может, все-таки вернуться?

Повинуясь дремучему инстинкту, я оглянулся назад. И похолодел…

Мне казалось, остров должен быть в пределах видимости. Далеко, но все же заметен. Надеялся даже узреть силуэт каменного айсберга, уходящего глубоко вниз, что было затруднительно сделать непосредственно с самого острова. Но почему-то я не учел очевидный фактор – дальность освещения факела.

Разумеется, никакого острова позади не обнаружилось.

Пройденная нить кирпичей обрывается метров через двадцать, а дальше… непроглядная стена черноты, такая же, как везде.

Виски защекотало каплями пота…

Я ощутил себя астронавтом, чей скафандр по нелепой случайности отцепился от космической станции и уплыл от нее по инерции. Хотя какая, блин, случайность?! Самому же приспичило ринуться в поход! В общем, получите, распишитесь. Полный комплект ответственности за принятое решение.

Но неприятности, как говорится, поодиночке не ходят.

Сбитый с толку и напуганный, я допустил неточность в движении, моя подошва задела не тот кирпич. Вот совсем, черт подери, не тот! В глаза брызнула вспышка знакомого света, и мои нервы сдали окончательно.

Я пустился наутек.

***

Страх несет галопом. Я как репей на макушке удирающей дворняги, от сознательной части мозга уже ничего не зависит. Руки как-то сами ухитряются цеплять на бегу парящие кирпичи, метать их вперед с такой силой, что сами чуть не улетают вместе с плечевыми суставами, причем кидать, не добежав до конца – с середины моста, чтобы следующий успел собраться. Вдобавок, не ронять факел, перебрасывая из ладони в ладонь.

Само собой, мне уже до звезды, куда я там наступаю.

В спину хлещет монструозное кукареканье, и, судя по плотности этого оркестра, за мной гонится настоящая армия исчадий орнитологического ада!

Сердце вот-вот выскочит из груди, окажется на новом мосту раньше, чем я. Кирпичи даже не успевают толком сомкнуться, а я уже втаптываю их в соседей снизу, недоделанная конструкция пружинит, как сеть койки под матрасом.

Кажется, удираю вот так уже целую вечность…

Когда же это кончится?!

Тем не менее – кончилось. Сферический нимб вокруг факела выхватил впереди кирпичную кромку берега. Мост до него не достроился, пара-тройка метров пропасти, но я поддал газу и перескочил. Брюхо больно ударилось в выступ, факел покатился вперед, пальцы вгрызлись в желобки цемента меж кирпичей, а ноги забрыкались в пустоте.

В итоге, я залез на спасительный берег целиком.

Пыхчу, как конь…

Наконец, заставил себя нащупать жердь факела и обернуться. Успел на самый финал, к этому моменту мост почти рассыпался, а далеко внизу угасает некое подобие метеоритного дождя. Падающие огнелиски в бессильной ярости исторгают потоки пламени…

Эпичное зрелище!

Неплохая награда за побег, но, учитывая, сколько раз я чуть не сорвался в бездну, я справедливо заключил, что заслуживаю более солидного куша. Уверен, седые волосы на голове после такой корриды прибавятся! Потому следует немедленно изучить открывшуюся мне местность на предмет моральной и материальной компенсации.

Так-с, что тут у нас?..

Я покрутился туда-сюда, подняв над собой пылающий жезл.

Еще один остров. Только просторнее раз в пять. Как минимум. И не плоский, а рельефный. Здесь имеются низины и возвышения глубиной или высотой в одну-две или больше кирпичных кладок. «Живые» кирпичи также в наличии. Но… какие-то другие.

– Помогите!

Я замер…

Послышалось?

– На помощь!!!

По коже словно прошла волна электричества. Нет, не послышалось. Откуда-то издалека зовет женский голос!