Территория падшего князя

Воздух Круга Багровых Теней дрожал от напряжения. Багрово-чёрное небо пульсировало, словно раненое сердце, извергая языки пламени и сгустки тьмы. Чёрные башни из обсидиана и кости, возвышавшиеся над бескрайними просторами Бездны, содрогались от ударов, доносившихся из центральной цитадели.

Азраэль Багровый, последний из древних Князей Бездны, стоял в центре разрушенного тронного зала, окружённый полудюжиной человеческих бойцов в тактических костюмах. Их ауры сияли разными цветами — яркое противоречие царству вечной тьмы. Князь выпрямился во весь рост, его силуэт — десять футов чистой мощи — был облачён в струящиеся одежды, сотканные из самой тьмы. Его глаза пылали багровым пламенем, а длинные белые волосы развевались в потоках энергии, словно живые.

— Смертные, — голос Азраэля звучал подобно грому, эхом разносясь по залу. — Тысячелетие за тысячелетием ваш род пресмыкался перед нами, моля о пощаде. И вот теперь… вы осмелились вторгнуться в мои владения?

Один из людей — мужчина с ядовито-зелёной аурой, окутывающей его словно туман, — выступил вперёд. Его лицо, наполовину скрытое тактической маской, выражало лишь холодную решимость.

— Эра Князей Бездны закончилась, — его голос был усилен технологией, но даже так в нём прорывались металлические нотки. — Корпорация Эхо уничтожит всех вас, одного за другим. Вы — болезнь, пожирающая наш мир.

Азраэль не удостоил его ответом. Вместо этого он поднял руку, и тени вокруг него заплясали, формируясь в десятки острых лезвий.

— Покажите мне, на что способны дети человеческие, — произнёс он с холодной улыбкой. — Алекс «Токсик» Шварц, верно? Я запомню это имя, когда буду вплетать твою душу в свой плащ.

Токсик усмехнулся, и его аура вспыхнула ярче, формируясь в клубящиеся облака ядовитого тумана.

— Взять его, — скомандовал он, и люди бросились в атаку.

Бой был похож на танец — смертельный, прекрасный, невозможный для глаз обычного человека. Элитные рейдеры S-ранга двигались со сверхъестественной скоростью, их ауры формировали оружие, щиты, проекции и энергетические конструкты. Багровые тени, послушные воле Азраэля, превращались в хлысты, клинки, щиты и стены, отражая атаки и нанося ответные удары.

Он был прекрасен в своём смертоносном величии. Тысячелетний владыка, повелевающий самой тьмой. Его движения были выверены и элегантны, словно он не сражался, а исполнял древний ритуал.

Трое рейдеров уже лежали на полу, их тела — сломанные сосуды для потухших аур. Но и сам Азраэль не избежал ран. Серебристо-голубой энергетический кнут, управляемый женщиной-рейдером, разрезал его защиту и оставил глубокий шрам на груди. Токсичный туман, созданный лидером группы, разъедал его тень, ослабляя связь с источником силы.

— Ты сильнее, чем мы думали, — прохрипел Токсик, пытаясь восстановить дыхание. — Но даже ты не сможешь сражаться вечно. Не здесь. Не сегодня.

Азраэль не ответил. Он чувствовал это — предательство, распространяющееся, как трещины, по фундаменту его власти. Что-то происходило с Кругом Багровых Теней. Его владения, его источник силы… слабели.

Когда зал снова содрогнулся, Азраэль знал — это не результат их битвы. Он закрыл глаза на долю секунды, простирая своё сознание за пределы цитадели. И то, что он увидел, заставило его сердце сжаться.

Ксантар. Его верный генерал, его правая рука… стоял перед огромным Разломом у основания цитадели, направляя энергию Бездны прямо в бушующий портал. Вокруг него десятки других лордов, все они склонили головы в ритуальной позе, все они направляли поток энергии… все они его предали.

— Ты отвлёкся, — голос Токсика ворвался в его сознание вместе с волной ядовитого тумана.

Азраэль едва успел восстановить защиту, но туман уже проник под его одежды, разъедая тело. Боль была… непривычной. Князья редко испытывают боль.

— Что они делают? — спросил Токсик, кивнув в сторону окна, где был виден пульсирующий Разлом. — Твои собственные подданные открывают путь для наших подкреплений?

Азраэль рассмеялся, и в его смехе слышалась горечь.

— Они не открывают путь. Они разрушают Круг. Они думают, что смогут занять моё место, — он покачал головой. — Глупцы. Без меня весь Круг Багровых Теней распадётся, и их поглотит Межпространственная Пустота.

Токсик на мгновение застыл, а затем активировал коммуникатор на запястье.

— Всем отрядам, немедленное отступление через основной Разлом. Повторяю, немедленное…

Он не успел закончить. Азраэль использовал момент его отвлечения, чтобы призвать остатки своей силы. Багровая Тень сгустилась вокруг его руки, формируя длинное копье, которое он метнул прямо в грудь рейдера.

Но Токсик был быстр. Он уклонился, и копье пронзило его плечо, а не сердце. С яростным криком он выпустил волну концентрированного тумана, который обволок Азраэля словно кокон.

— Ты проиграл, Князь. Твоя эпоха закончилась.

Мир вокруг рушился. Буквально. Круг Багровых Теней — измерение, созданное и поддерживаемое волей своего владыки, — начинал складываться сам в себя без стабилизирующей силы Азраэля. Предатели уже поняли свою ошибку, но было слишком поздно. Разлом, который они расширили, превращался в сингулярность, всасывающую всё в радиусе мили.

Азраэль лежал на полу, его тело — изломанное, отравленное, умирающее. Люди уже ушли, успев отступить через малые Разломы. Все, кроме одного.

Токсик стоял у границы тронного зала, его фигура подсвечивалась пульсирующим светом нестабильных разломов, растущих в стенах.

— Почему ты не ушёл? — прохрипел Азраэль.

— Хочу убедиться, что ты действительно подохнешь, — ответил человек. — Корпорация платит премию за подтверждённое уничтожение Князя.

Азраэль усмехнулся, и кровь — чёрная, как смола, — потекла из уголка его рта.

— Я умру. Но не сегодня.

Его рука скользнула к груди, где под одеждами скрывался древний артефакт — Сердце Перерождения. Запретный инструмент, созданный в те времена, когда Князья только начинали исследовать глубины своей силы. Кристалл, способный удержать сущность даже после разрушения тела.

— Что это? — насторожился Токсик, делая шаг вперёд.

Но было уже поздно. Кристалл вспыхнул багровым светом, поглощая эссенцию умирающего Князя. Последним усилием воли Азраэль метнул сияющий камень в ближайший Разлом, направляя его через связь измерений.

— Нет! — закричал Токсик, бросаясь к порталу, но вспышка энергии отбросила его назад.

Сознание Азраэля уже покидало разрушающееся тело, устремляясь вслед за кристаллом через лабиринт измерений. Последнее, что он увидел, — яростный взгляд Токсика и рушащиеся своды некогда величественной цитадели.

Холодно. Темно. Пусто.

Сущность Азраэля, заключённая в кристалле, дрейфовала между мирами. Время здесь не имело значения. Могли пройти секунды или столетия — он не знал. Всё, что осталось от некогда могущественного Князя, — сгусток сознания и воли, крохотная искра в бесконечной тьме.

Но даже в этом состоянии он искал. Сканировал. Ждал.

И наконец, почувствовал это — слабый зов. Душа на грани, готовая покинуть тело. Идеальная пустота, готовая принять новую сущность.

Кристалл прорезал ткань реальности, погружаясь в мир людей через микроскопический Разлом, незаметный для систем мониторинга. И устремился к источнику зова.

Клиника «Новая Жизнь», отделение интенсивной терапии. Палата номер 17.

Шестнадцатилетний Валериан Ревен лежал на больничной койке, опутанный проводами и трубками. Его худое тело едва угадывалось под больничным одеялом. Мониторы вокруг показывали угасающие жизненные показатели.

— Мне очень жаль, — тихо произнёс врач, стоявший у дверей палаты. — Опухоль прогрессирует быстрее, чем мы ожидали. Даже с нашими технологиями… мы не можем ничего сделать.

Елена Ревен сжала руку мужа так сильно, что костяшки пальцев побелели. Виктор обнял жену за плечи, пытаясь удержать собственные эмоции под контролем.

— Сколько… — голос Елены дрогнул. — Сколько ему осталось?

— Часы, — ответил врач. — Может быть, до утра.

В этот момент один из мониторов начал пищать громче. Врач нахмурился, глядя на показатели.

— Странно. Электрическая активность мозга повышается, но…

Он не договорил. Через закрытое окно в палату проник тонкий луч багрового света. Никто из присутствующих не заметил его — слишком тонкий, слишком быстрый. Он пронзил грудь умирающего мальчика, и на долю секунды его тело выгнулось дугой, прежде чем обмякнуть.

Монитор сердечного ритма показал прямую линию, затем серию хаотичных пиков, а потом… устойчивый, сильный ритм.

— Что происходит? — воскликнула Елена, подаваясь вперёд.

Врач уже был возле пациента, проверяя показатели, светя фонариком в глаза.

— Я… я не знаю, — в его голосе звучало неприкрытое удивление. — Это невозможно, но похоже… похоже, он стабилизируется.

Внутри сознания Валериана разворачивалась иная битва. Угасающая душа мальчика встретилась с древней сущностью Князя. Их воспоминания, личности, сама их суть — всё сплеталось в странной симфонии слияния.

«Кто ты?» — слабый вопрос человеческой души.

«Я — конец и начало,» — ответ существа, древнего как сама Бездна. «Я тот, кто подарит тебе жизнь… ценой того, что ты впустишь меня.»

Сознание мальчика колебалось между страхом и надеждой. Боль, преследовавшая его месяцами, отступала, заменяясь иным ощущением — чужого присутствия, наполняющего пустоты его умирающего разума.

«Почему я? Почему сейчас?»

«Судьба, случайность, необходимость… выбирай любое объяснение. Но решать должен ты, и быстро. Твоё тело умирает.»

Момент выбора, растянувшийся в вечность для двух слившихся сознаний. А затем…

«Я согласен.»

Веки Валериана дрогнули, и глаза — всегда бывшие зелёными — открылись, показывая радужку глубокого багрового цвета. Всего на мгновение, прежде чем вернуться к привычному оттенку.

— Он приходит в себя! — воскликнула Елена, бросаясь к сыну.

Валериан моргнул, фокусируя взгляд на склонившихся над ним лицах. Его мать — заплаканная, с растрёпанными волосами. Отец — напряжённый, с тревожной морщиной между бровей. Врач — сбитый с толку, с научным любопытством в глазах.

Губы мальчика дрогнули, формируя слова. Но вместо ожидаемого голоса подростка из его горла вырвался хриплый шёпот, несущий эхо иного измерения:

— Кто… вы… такие?

Сознание Азраэля, заключённое в теле Валериана, отключилось, погружаясь в целительный сон, необходимый для адаптации к новому сосуду. И в этот момент в его разуме формировалась одна мысль:

Я вернусь. Я отомщу. Я восстановлю то, что принадлежит мне по праву.

Но глубже, в тех частях сознания, которые всё ещё принадлежали Валериану, звучал иной голос:

Ты уже не тот, кем был. И никогда не будешь прежним.

Битва за душу только начиналась.