Тесно

– Ну и чё ты так спешишь? – худосочная девица раздраженно чапала по дороге вида «грязь размокла и подмёрзла», недовольно бухтя себе под нос. Каре иссиня-чёрного цвета, только что из парикмахерской, растрепалось от порывов ветра. Волосы то и дело норовили залететь в глаза и щекотали лицо.

Влажная листва, смешавшись с землей, остатками щебня и асфальта, уже успела превратиться в кашу и тихо чавкала под сапогами.

Мелкая морось покрыла лица и одежды редких прохожих испариной, заставляя людей вжимать головы в плечи и ускорять шаг. Люди, и без того казавшиеся тенями в вечерней промозглой мгле плохо освещенной улицы, из-за этой нелепой позы напоминали дурацких монстров образца раннего кинематографа.

Серые, покрытые застарелыми подтеками унылые бетонные коробки безразлично взирали на полусонный район. Жители уже давно заселились. Лет этак тридцать-сорок назад. А вот инфраструктуру так и не завезли, хоть и по новой моде в подвальных помещениях и первых этажах открывались магазины, кафешки и аптеки.

Но, для того чтобы выйти к цивилизации, где, собственно располагались все эти удобства, нужно было миновать гаражи.

Оля поудобнее устроила в кулаке ключи, зажав их в пальцах на манер кастета. В другом кармане для быстрого доступа ждал своего часа просроченный перцовый баллончик. Старая привычка, родом из Мытищ. Переезд на съемную квартиру смог решить, увы, только один вопрос: сокращение пути до места работы.

А антуражик-то остался...

– Всё-свое ношу с собой, – продолжала бухтеть девица, утерев рукавом нос.

– Ленк, заткнулась бы уже, а? – тихо огрызнулась Оля, стараясь не привлекать внимание копошащегося в гараже мужика. Хотя, скорее всего с включенным для фона радио он её и так бы не заметил.

«В Мытищинском лесопарке продолжают находить части тел людей, завернутые в обычные целлофановые пакеты . За полгода одна за другой исчезли четверо студенток на северо-востоке Московской области. «Речной мяскик» – так окрестили жители орудующего в районе маньяка. Настоятельно рекомендуем гражданам не ходить поодиночке в тёмное время суток...»

Олю передёрнуло. Всё-таки переезд решил ещё одну проблему. Как минимум, теперь она жила за много километров от улицы Речной. Ну, почти решил. Увы, мир слишком тесен.

Гаражи остались за спиной вместе с тревожащей сводкой новостей. Из-за поворота вынырнула одинокая фигура. Проверять, кто именно идёт ей навстречу Оля не стала – предпочла нырнуть влево под широкие трубы. Запачкала сапоги в схваченной тонким ледком луже, который сразу же раскрошился, открывая доступ к воде неопределенно-коричневого цвета. Подбирать точную формулировку не хотелось.Зато срезала путь и ни с кем не столкнулась.

– Почистить не забудь... Наутро всё присохнет, – снова недовольно пробухтела Ленки.

Где-то слева раздался кашель. Оля, не оборачиваясь, ускорила шаг... Предстояло миновать ещё несколько человейников, больше похожих на горы немытой посуды, чтобы добраться до цели.

***

– Что значит, закончился? И что мне теперь делать?

Фармацевт смогла лишь посоветовать поискать в интернете, да обзвонить ближайшие аптеки на наличие препарата.

Оля выскочила из аптечного пункта, еле сдерживая слёзы. Ну почему последнее время ей так не везло? То провалялась дома с совершенно убойной простудой – пришлось помахать ручкой премии. Стоило выйти на работу – украли сумку с телефоном, кошельком и оставшимися в блистере таблетками. Ещё до кучи зарплату задержали. А выдаются эти медикаменты строго по рецепту – впрок не купишь. Да и недешевое это удовольствие... Но это тот случай, когда лучше б сначала таблетки купить, а потом телефон.

– А говорила я, хоть до утра потерпи. Ну и что? Теперь попремся в темноте в обратный путь.

Эту реплику Ольга проигнорировала. Ей и самой не улыбалось шарахаться в ночи от каждой тени.

По скоростному шоссе, слепя фарами, проезжали редкие машины. Прохожих ближе к полуночи становилось всё меньше. Была некоторая надежда, что вскоре они и вовсе иссякнут. А пока можно было переждать на небольшом пятачке света, исходящем от аптечного креста.

– Я и так растягивала и терпела неделю без таблеток вовсе... – тихо огрызнулась Оля, вытирая глаза от слёз.

– Простите? Вы могли бы мне помочь? Заказать такси с вашего телефона – я деньги вам сразу отдам. Мой вдребезги... Оля? Лапырёва?

Женский голос оказался неожиданно раздражающе знакомым. К пятачку света бодро цокая каблуками подошка девица в бежевом пальто и клетчатой беретке, натянутой на кудрявые светлые волосы.

– Ирка? Самойлова? Ты что тут забыла? – сердито рыкнула на девицу Оля. К сожалению обеих, они не обознались. Нелёгкая принесла бывшую одноклассницу. Из тех, которых видеть хотелось меньше всего. Особенно сейчас.

В памяти вспыхнуло осунувшееся бледное лицо с посиневшими губами. Иссиня-чёрное каре украшала зелёная, почти кислотного цвета, прядь. Оля так и не смогла решиться на такой яркий цвет – ограничилась лишь формой. Мать, узнав свою старшую дочь разразилась слезами. Свет померк перед глазами. Осознав непоправимое, Оля лишилась чувств.

– Да я с МЧ поругалась. Он недалеко живёт. Швырнула телефон – его теперь только в помойку. Собственно, пошёл он в зад... Не думаю, что предки мне сильно обрадуются, но придётся ехать домой.

– Ты что, новости не слушаешь? Родители всё там же, на Речной? – против своей воли выпалила Оля, чувствуя как сводит скулы и начинает ныть правая рука.

Ирка лишь скривилась и развела руками:

– Так дашь телефон?

– Не дам! Сама без него хожу!

Несколько мгновений девицы неловко смотрели друг на друга. Ирка изумленно и виновато хлопала явно нарощенными ресницами. Оля же чувствовала, как начинают ныть виски и трястись руки.

Из аптеки вышла фармацевт с включенными новостями со смартфона и закурила. Когда уже обязуют слушать свои гаджеты только в наушниках? Спасибо, хоть не портативная колонка.

«Полиция не дает комментариев по поводу обнаруженной в Битцевском лесопарке женской руке. Установлено только, что жертва также проживала на северо-востоке Москвы. Убедительная просьба гражданам сохранять спокойствие и бдительность. На текущий момент нет доказательств, что случаи как-то связаны с «Рассеянным с Речной...»

Тревожное сообщение диктора прервал входящий звонок. Фармацевт бросила сигарету под ноги, наскоро затерев её в асфальт и зашла обратно в помещение. Скукоженный окурок одиноко лежал рядом с пятном света, где стояли смущенные и погрустневшие одноклассницы.

Мимо, лениво порыкивая приглушенной сигналкой, проехала полиция. Оля неловко перетаптывалась на месте, пока машина не скрылась за поворотом, взяв курс прочь от их квартала.

– Ты не дури! Переночуешь у меня сегодня. Такси завтра с утра через интернет закажем. На диване тебе постелю. Нечего по темноте в одиночку шататься, – сориентировалась повеселевшая Ленка.

Оля лишь вздохнула и вернула руку в карман к импровизированному «кастету». В любом случае, от обратного пути, освещенного лишь занавешенными окнами панелек, да тлеющими сигаретами полуночников, никуда не деться. Не ночевать же под зелёным крестом?

***

– А тут даже уютно... – Ирка неловко прихлебывала из кружки, стараясь намеренно не встречаться взглядом с Олей.

Ленка фыркнула, чуть не подавшись чаем и махнула рукой. Понятное дело, что Ирка пытается хоть как-то поддержать разговор, но...

Подъезд, пропахший двухсотлетней мокрой тряпкой, оставляющий кислый привкус во рту, даже если стараться не дышать? Скрипящая плитка в общем тамбуре, напоминающая звуком неудачно шваркнувшую вилку по тарелке? Отходящие пузырями обои? Оля даже периодически молилась, чтобы в этих «капсулах» никто не жил... Кухня бабушка-стайл, пусть и выдраенная везде, где Оля могла дотянуться? Что именно Ирка обозвала уютом? Разве что, отсутствие тараканов...

Раздался визжащий, с хрипорцой, дверной звонок. Оля с облегчением покинула кухню, прихватив деньги. Ирка настояла, что банкет будет за её наличку в счёт оплаты койко-места. Это всех устроило. Близкими подругами они никогда не были.

Оля зажала в руке перцовый баллончик и завела её за спину. Дверной глазок искажает лицо курьера, делая его карикатрно выпуклым и непропорциональным. Парнишка в униформе круглосуточной кафешки со скучающим видом протягивает коробки, забирает деньги, выбивает чек. С удивлением косится на отражение в зеркале. Заметил-таки просроченное оружие. Коротко прощается, желает приятного аппетита и уходит. В прихожей негде поставить коробки – разве что на пол.

Нужно запереть дверь.

Оля с трудом разжимает пальцы, пристраивая баллончик на трюмо. Тянется к ключу, торчащему в скважине.

Коробки с пиццей начинают взлетать.

Оля, и без того взвинченная, взвизгнула и с хлопком поймала своевольные коробки.

Под нервный хохот Ленки Ира испугано отдёрнула руки и стала оправдываться.

– Прости! Не хотела напугать. Думала помочь донести...

Пиццу жевали молча. Поглядывали в тёмное окно, выходящее на Битцевский лес, чтобы скрыть неловкость. Где-то вдали подмигивал огоньком идущий на посадку самолёт.

– Оль...

– М?

– Спасибо, что приютила...

Оля кивнула, не желая уточнять, что это было не её предложение.

– Ира, скажи... А ты вспоминаешь? О ней? И что думаешь по поводу «Рассеянного»? В новостях фамилий не называют, но я-то знаю, что у нас в ВК лента пестрит словом R-I-P, – подала голос Ленка. Тон Оле не понравился. Ленка явно распалялась каким-то нервным азартом.

Оля предупреждающе кашлянула, но эффекта этот жест не возымел.

Ирка поёрзала на стуле, вновь отведя взгляд от одноклассницы. Как можно не думать, особенно сейчас? Когда Оля схуднула, постриглась и покрасилась...? Там, у аптеки, Иркино сердце чуть в пятки не ускакало – в первый момент показалось, что встретила призрака. Но серый цвет Олиных глаз вернул восприятие реальности. У её сестры радужка была тёмно-карей.

– Оль... Я знаю, ты наверняка не хочешь об этом вспоминать... Но я просто не могу не сказать. Мне так жаль! Я не знала, что у неё будет такая реакция.

– Ага, ну да... Говоришь, что жесткая аллергия на алкоголь. Что нельзя ни капли... И никто не ожидал, что человеку станет плохо?!

– Я не знала, что они ей в сок водки подольют...

– А когда стала задыхаться и отключилась, решили, что она типа прикалывается?

– Я ушла ещё до этого всего. Узнала, что её не спасли уже после...

– Но ведь о том, что решили пошутить знала?

Ирка закивала головой, начав всхлипывать.

– А сейчас-то зачем мне всё это говоришь? Мне от этого вот ни разу не легче! Чего вдруг совесть проснулась?

– Смерти в округе... Я, может, слишком мнительная, но в парках находят части тел как раз тех кто там был.

– Ага... Щас ещё выяснится, что перед смертью каждый принял таинственный телефонный звонок... Кто-то явно пересмотрел ужастиков...

В старой, покрытой несколькими слоями краски батарее что-то булькнуло и заскрежетало. Одноклассницы ощутимо вздрогнули. Ленка вновь фыркнула, допила чай и подошла к раковине:

– Только вот не надо мне этого... Сырость разводить. Давай уже на боковую.

Ирка вздохнула, завернула остатки пиццы в пищевую фольгу. Но стоило ей приоткрыть дверцу холодильника, как Оля подскочила и резко захлопнула её.

Приоткрытой на мгновение щелки хватило, чтобы воздух окутал тошнотворный сладко-кислый, будто шершавый запах. Хоть он и не должен быть осязаемым.

– Да что ты такая психованая-то?! – Ирка невольно отшатнулась. Вопрос был риторическим – она сама была как на иголках в связи с кончиной нескольких одноклассниц за полгода. Да и смотреть на настолько ставшую похожей на свою сестру Олю было просто больно.

– Кинь на балкон! У меня там и места нет, и надо искать, что испортилось...

***

Под шум воды, доносящийся из душа Ленка все-таки подала голос:

– Штирлиц никогда не был так близок к провалу.

– Вообще-то, это ты её позвала! – огрызнулась Оля.

– Я не могла упустить такую шикарную возможность, – Ленка улыбнулась в предвкушении.

Олю прошиб холодный пот. Кончики пальцев стали покалывать противные иголки. Левая рука начала стремительно неметь.

Шепотом выругавшись, Оля стала яростно растирать теряющую чувствительность руку.

Шаг в сторону к чайнику с остатками заварки. Ленка хватает его, демонстративно поднимает на уровень глаз и начинает выливать жидкость на пол.

– Ну и зачем? Совсем сдурела? Почему я должна за тобой прибирать? – Оля схватила тряпку и засуетилась, собирая стремительно расползающуюся лужу, пока та не затекла под кухонный шкаф.

– Ты плохо справляешься. Опять протушила остатки.

Не повезло. Пришлось отколупнуть загораживающую щель доску и залезть тряпкой под шкаф.

– Если б ты меня не третировала, вообще... не было бы, что выкидывать. Думаешь, легко с этим справляться?

Дверь ванной открылась. Ирка в одолженной длинной футболке заглянула в кухню.

– Тебе помочь?

– Не надо. Иди спать уже. Я тоже скоро пойду.

Ирка кивнула, не горя желанием продолжать разговор.

– Я тогда плеером уши заткну, если что, потряси за плечо – могу так вырубиться.

– Угу... – буркнула Оля, подальше загребая рукой под шкафом. Ирка, пожелав спокойной ночи, скрылась.

Уборка принесла неожиданный улов. Среди вытащенной пыли и крошек оказалась оброненная таблетка.

У Оли сперло дыхание. Таблетка, лежащая на ладони была покрыта мелкой пылью, но в целом не успела сильно пострадать. Хоть и пролежала там не меньше двух месяцев. Немого поколебавшись, Ола вытерла таблетку о рукав и положила на стол.

– Серьезно? Ты хочешь отправить в рот эту дрянь? – Ленка схватила таблетку и швырнула в раковину.

– Лен, я всё-равно завтра с утра по аптекам пробегусь, – устало сказала Оля, вновь ощутив, как немеет рука и ломит виски.

– Завтра с утра ты будешь слишком занята, – многозначительно произнесла Ленка, вынимая из сушилки широкий нож с заостренным концом.

Оля ухватилась левой рукой за край раковины, не давая сделать шаг.

– Сама догадаешься, или тебе подсказать?

– Л-лен! Не надо! – пальцы соскользнули с борта. Виски нещадно ломило. Следующей опорой стал дверной косяк.

– Не надо?! – Ленка почти зашипела, – Ты думаешь, я упущу такую возможность?

– Ты же слышала! Она не знала!!! И ушла раньше! – сжатое горло не давало говорить в полный голос. Оле приходилось выдавливать из себя слова с хрипом.

– И что? – рывок, и пальцы соскочили с дверного косяка. Рука беспорядочно металась в воздухе, пытаясь ухватиться хоть за что-то.

– Она не виновата!!!

– Ну и что? Остальные были виноваты, а ты тоже сопротивлялась.

Понимая, что кошмар может повториться, и снова придется переезжать в другой район, а то и бежать в другой город, Оля попыталась воззвать к Ленкиному рассудку. Если он, конечно, был:

– И куда складывать? Хозяйка через пару дней придёт! Куда я её дену? У меня еще полторы ноги в холодильнике лежит! А если нас вычислят и поймают? – Оля свалилась на пол, стремясь задержать Ленку.

– Это уже не мои проблемы! Ты сама тупила долго – вон, даже дверцу не откроешь, – встать не удавалось. Но выпускать нож Ленка и не думала.

Оля, чувствуя, что горло сжимается всё сильнее, с силой навалилась на правую руку, молотя по ней и сжимая запястье. Когда пальцы немного разжались, выбила нож. Тот с гулким звяком ударился о стену.

– Не зли меня! – огрызнулась Ленка. Оле почудилось звериное рычание.

Оля дернулась к кухне. Ленка не давала ей встать и тянулась в сторону ножа. Горло сдавило тисками так, что стало трудно дышать. Виски взрывались от боли. Перед глазами танцевали цветные пятна.

Оля заставила себя встать. Прислонившись к шкафу, шарила рукой по раковине в поисках таблетки. Ленка активно мешала и пыталась оттолкнуться.

Глаза уже не различали кухню – перед ними кружился рябой калейдоскоп из цветных всполохов. Пальцы нащупали спасительный кругляшок. Оля, отталкивая правую руку, умудрилась засунуть его себе в рот.

– Ты правда думаешь, что ей это поможет? Ты правда думаешь, что я исчезну от этой пыльной пилюли?

Горло сузилось до игольного ушка. Проглотить таблетку удалось только после того как наощупь включила кран и глотнула воды, показавшейся затхлой.

– Нет уж, дорогая моя... Кажется, нам здесь стало слишком тесно.

К острой боли в висках добавился гул, охвативший всю черепную коробку. Пол вздыбился и поплыл. Оля, ощутив, что начинает заваливаться, ухватилась за ящик со столовыми приборами, вырвав его с законного места.

Утварь рассыпалась по кафелю с оглушительным грохотом и лязгом. Но Оля этого не услышала, провалившись в вязкую тьму. Ирка встрепенулась, вынырнула из полудрёмы и вытащила наушники. Сердце стучало набатом. Все волоски на теле, казалось, встали дыбом. Колючие мурашки за считанные мгновения покрыли, каждый миллиметр кожи.

Ирка, будто парализованная, застыла на диване и дышала через раз, вслушиваясь в темноту. Соседи снизу вышли покурить на балкон и тихо ворчали на оборзевшую молодёжь, чуть не обронившую им люстру на голову средь ночи. Где-то по шоссе мчалась скорая, разрывая тишину сигналками. В коридоре раздавались тихие шаги, заставляющие невольно притаиться.

В зеркале на трюмо отразилось, как худосочная растрепанная девица с тёмными волосами поднимает с пола нож. Её каре украшала яркая, кислотно-зелёная прядь.