Тесториум 29

– А́лек… – прохрипела Ирма, едва перестав исторгать из себя речную воду. Лёгкие горели огнём. – Где Алек?

Его нельзя там оставлять, чтобы эти… ЭТИ надругались над телом. Ирма приподнялась и обнаружила, что в помещении тесто́риума внезапно многолюдно – дверь распахнута настежь, вокруг суетятся люди в форме медслужбы. Справа грузят на пневмоносилки неподвижное тело Эфи с синими губами. Ещё одни носилки уносят кого-то, накрытого простынёй – в районе головы расплылось красное пятно (такое яркое на белом!), вниз свисает мужская рука – широкое запястье, длинные пальцы...

Алек. Ирма почувствовала головокружение и новый приступ дурноты. В глазах потемнело, и она потеряла сознание.

За сутки до того.

Алек торжественно нажал кнопку и отступил назад. Над массивной дверью под номером «29», одной из 137 дверей на двенадцати этажах Башни Тезауруса, загорелось табло с бегущими жёлтыми и красными огнями, что означало – полигон готовится принять испытуемых.

Неподвижная фигура молодого человека выражала жгучее нетерпение. В этом весь Алек Райниц – вспыльчивый, увлекающийся, не думающий о последствиях, искренний до боли. Пристрастиям своим Алек предавался всецело, и не важно, шла ли речь о спорте, коллекционировании холодного оружия, которым он фанатично занимался уже пару лет как, или о девушках. В этот раз, впрочем, Алек превзошёл сам себя.

В груди у Ирмы кольнуло тяжёлым предчувствием. Это гнетущее ощущение впервые завладело ею вчера вечером, когда Алек явился к ней уговаривать пройти испытание на год раньше, а потом сегодня утром, когда он эффектно прибыл к Башне Тезауруса на огромном мотоцикле. Что было причиной тревоги, разобраться не получалось – то ли персонально Алек, то ли безумие самой затеи.

Тем не менее, безумная затея или нет, а они – Ирма Дин и Эфи Шульман – стояли сейчас, ранним утром воскресенья, за широкой спиной звезды курса, и готовились войти в дверь, в которую не входил ни один студент уже лет двадцать.

Мотивы, приведшие её к этой двери, Ирма отлично сознавала. И если бы Алек был чуть внимательнее, он бы, конечно, разглядел, что за минувшие пять лет подруга перестала быть тощей девчонкой с двумя косичками и испытывает к нему чувства не только дружеские. Но капитан футбольной команды Академии ЕС, гонщик, красавец и умница Райниц оставался слеп, как новорождённый котёнок, что наталкивало Ирму на мысли весьма неприятные. Действительно ли Алек не замечал или просто не хотел замечать, этот вопрос девушка для себя так и не решила.

Почему согласился Эфи, Ирма не знала. Хотя, что тут гадать? Они втроём сдружились с первого курса. Кого-то, возможно, удивляло, что Алек возится с такими середнячками, как они, но самому Алеку на то было глубоко плевать.

– А если нет, что тогда? – после долгого молчания её голос прозвучал хрипло. – Что будет, если мы провалим испытание?

Алек крутанулся на месте и с высоты своего роста воззрился на девушку.

– Ну прости, – сказал он легко. – Я не стал бы вас привлекать, но ты же знаешь – в тесториум допускается команда от трёх до пяти человек. Я позвал вас, потому что вам доверяю, и вместе мы тот необходимый минимум по инструкции – боец, псих и заучка.

Всё верно – Ирма с факультета псионики, сам Алек – с силового, а Эфи у них – с научного. Девушка покосилась на Шульмана – если честно, какая польза будет от историка в тесториуме, представлялось смутно, и лучше бы на месте Алека было позвать кого-то с медицинского или биологического, но он не позвал. И по этому поводу тоже стоило волноваться.

– Тесто́риум 29 – легенда Академии, – продолжал вещать их предводитель. – Я просмотрел архивы – все, кто прошёл в нём испытания, сделали головокружительную карьеру. Самые видные чины, стремительный взлёт, широчайшие полномочия! Тем страннее, что попасть в него уже столько лет никому не удаётся – жеребьёвка не выдаёт номер «29» на преддипломных испытаниях. Только так, по заявлению руководителя группы, во внеочередном порядке. Я знаю, ты боишься, но поверь – всё будет хорошо! Не так страшен чёрт, как его малюют. Вот увидишь, обо мне ещё в учебниках напишут! Вон, Эф и напишет.

Позёр и эгоист! Ирма опустила глаза, спрятавшись за неровной розовой чёлкой. Но друг. Так что одного его не бросишь, даже с таким самомнением.

– Ал, а в чем всё-таки суть испытания? – Эфи поправил очки на переносице. – Команда входит в тесториум и… дальше что? Методичка по прохождению испытаний всего на два листа, но не может быть, чтобы слухи не ходили.

– Полигон генерирует ситуацию, мы её разрешаем, – небрежно ответил Алек. – Какая будет ситуация, я, понятно, даже предположить не могу, но учитывая, что для прохождения требуется команда, думаю, что достаточно экстремальная.

Табло над дверью загорелось зелёным.

– Входим по одному, я первый, – скомандовал Алек, устремляясь к двери. – Дожидаетесь сигнала и идёте следом.

Дверь захлопнулась, табло вновь замелькало красно-жёлтым. Без самоуверенного Алека пустота коридора вселяла панику. Обычно в день испытаний в Башне было шумно, студенты переговаривались, хлопали дверями, но сейчас на всех двенадцати этажах были только они двое, и даже нарушать тишину было страшно.

– Почему он не взял Лайзу? – тихо спросила Ирма. – Она же медик, не помешала бы.

– Поссорились, – бесстрастно уронил Эфи. – Уже недели две назад.

Странно, а ей Алек не сказал. Ирма не знала, то ли обрадоваться, то ли не стоит. Ну, не Лайза, значит, будет очередная – Энни, Натали или Джен. Сколько их уже у него было. Эфи тронул её за плечо.

– Зелёный. Я пойду. Идёшь последней.

Он исчез за дверью. Табло продолжало настойчиво гореть зелёным. Дверь, что ли, не закрыл? Закрыл. В чём дело-то? Немного поколебавшись, Ирма нажала металлическую ручку и ступила в тесто́риум.

Узкий проулок между двумя домами был тёмен и пуст. Две глухие стены без окон, две деревянные двери с единственной ступенькой, одна чуть приоткрыта. Где-то там, в десятке метров слева, угадывалось большое пространство, может, площадь, залитая солнцем. Судя по гвалту, там собралась толпа народа, но здесь, в этом закутке, не было никого, кроме неё и Эфи, опёршегося о стену.

Ирма прыснула.

– Лосины? Серьёзно? – она оглядела наряд друга, состоящий из стыдно обтягивающих штанов, короткого синего пиджачка с баской и берета с тонким пером на вихрастой голове.

– Шоссы, – процедил Эфи, отворачиваясь и не позволяя Ирме разглядеть замысловатое устройство гульфика, но демонстрируя взамен тощий зад во всех анатомических подробностях. – А также пурпуэн и берет. На себя посмотри, прежде чем ржать.

Ирма сначала подняла руки и ощупала голову – головной убор прятал волосы и открывал лоб. Ниже она одета в платье со шнуровкой без рукавов, белая рубаха под ним закрывает руки и грудь. Вместо лаконичной стрижки на плечо спускается один длинный чёрный локон.

– Тебе идёт, – Эфи посмотрел так странно, как будто раньше не подозревал, что под форменным комбинезоном у Ирмы скрывается вполне себе женская фигура. Поэтому когда приятель попытался приподнять юбку, отпрянула к стене и приготовилась возмутиться.

– Обувь крепкая, кожаная, по ноге, – пробормотал Эфи, отпуская подол, а Ирма заметила, что на носу у него отсутствуют очки. – Поздравляю! Котта, камиза, чепец – ты, возможно, горничная в приличном доме, я – паж или оруженосец. Судя по всему, мы попали на Землю эпохи Средневековья.

– А где Алек?

– Пока не знаю, надо осмотреться.

Из-за приоткрытой двери выскользнула полосатая кошка и направилась к Ирме. Обнюхала и потёрлась о ноги. Потом отбежала в другую от выхода сторону и обернулась, словно проверяя, идёт ли девушка за ней.

– Пошли, – Эфи протянул Ирме руку.

– Эф, тут кошка. Похоже, зовёт куда-то.

Кошка и впрямь старалась привлечь внимание людей и очевидно звала – оглядывалась через каждые пару шагов, пушила хвост и мяукала.

– Там тупик, – парень указал на стену в конце проулка. – Нет времени, надо найти Ала.

Ирме вдруг показалось, что у тупика кружатся мотыльки, и раздаётся чуть видимое свечение, но она тряхнула головой и побежала за Эфи – он прав, сначала надо найти Алека.

Яркое солнце после полумрака заулка ослепило. Над широкой площадью, окружённой зданиями старинной постройки, прерываясь и стараясь превозмочь шум, что-то оглашали, но там, где находились друзья, слов было не разобрать. Держась за руки, юноша и девушка влились в пёструю толпу. Торговцы, мастеровые, крестьяне, бродяги – люди смеялись, скучали, болтали, лузгали семечки и стойко торчали под полуденным светилом.

– Чего все ждут? – Ирма старалась не упустить друга в давке. Из-за небольшого роста разглядеть за спинами и головами причину собрания не получалось. В толпе витали запахи пива, жареного лука и потных тел, и девушка старалась не морщить нос.

– Там, дальше, – Эфи проталкивался вперёд и вёл подругу за собой. – Какое-то сооружение. Смотри!

Молодые люди перебрались через площадь и остановились за гвардейским оцеплением. Девушка с изумлением разглядывала потемневший, но крепкий помост и странный агрегат на нём.

– Эшафот, – пояснил Эф и указал Ирме на тёмные замытые пятна. – Действующий и часто используемый. А вот это на нём – гильотина…

Парень осёкся и озадаченно огляделся вокруг. Где-то слева от них раздался шум, загалдела толпа, послышался знакомый голос.

– Э-эй! Да отпустите же! – мелодичный баритон Райница доносился издалека, в нём попеременно звучали смех, неверие и испуг. – Эй! Это не то, о чём вы подумали, я сейчас всё объясню!

– Алек! – Эфи снова потащил девушку через толпу. – И ещё – видишь его?

Ирма оглянулась – у самого эшафота стоял мужчина в длинном плаще и цилиндре, держа в руках трость. Но не успела удивиться, как Шульман уволок её за собой.

Через миг они увидели друга – двое громил тащили его, выкрутив руки за спину. Парень сопротивлялся, но силы были не равны даже для спортивного, но по-юношески стройного и гибкого Алека.

– Красавчик! – сказал за спиной женский голос.

Райница подтащили к гильотине и сноровисто привязали к скамье, закрепив шею перекладиной. Оказавшись обездвижен, Алек замер и замолчал, и Ирма поняла, что он без ума от ужаса.

– Надо вмешаться! Эф, да не стой столбом, давай что-то делать! – девушка бросилась к гвардейцам и заколотила кулачками в спины. – Пустите! Пропустите, я должна объяснить!

Гвардейцы не шелохнулись. Шульман оттащил подругу и прижал лицом к своему плечу.

– Не смотри, – прошептал он, но Ирма вырвалась и обернулась.

Мужчина с закрытым лицом сдвинул рычаг, и тяжёлое лезвие со свистом понеслось вниз. Раздался чавкающий звук удара, толпа исторгла восхищённый вздох, и воцарилась секундная тишина. Покатилась и упала в корзину голова, кровь брызнула мощной струёй, забила затихающими толчками.

– Нет! – одинокий крик повис в воздухе. Ирма застыла в руках Эфи, по лицу катились слёзы.

– Тише, иначе будем следующими, – прошептал парень над её ухом.

Палач ухватил голову Алека за ставшие здесь длинными вьющиеся волосы и поднял вверх. Собравшиеся зароптали, тревожно и угрожающе. На солнце наползло тёмное облако, погрузив площадь в густую тень, потянул устойчивый усиливающийся сквозняк. На мертвенно бледном лице Алека открылись глаза, губы беззвучно сказали какое-то слово.

– Бегите, он сказал – бегите! – Шульман попытался вывести Ирму из прострации, потряс за плечи, не добившись результата, ударил по щеке. Девушка посмотрела на Эфи отчаянным, но уже осмысленным взглядом, и они побежали прочь от эшафота.

Спрятавшееся солнце будто лишило городок не только света, но самой жизни, и публика на площади менялась на глазах. Румяные щёки и жизнерадостные лица теряли краски, глаза съёживались и вваливались в глазницы. Ветер трепал клоки кожи, обнажая изъязвленную, сочащуюся или иссохшую плоть. Одежда превращалась в лохмотья и с трудом прикрывала гниющие тела, алчные взгляды провожали чужаков. Сначала они лишь тянули руки, хватая пришельцев за одежду, потом устремились вдогонку. Не раз дорогу беглецам преграждали мертвецы, Эфи уворачивался или сбивал их с ног, и друзья мчались дальше. Миновав площадь, они выбежали на одну из улиц, сплошь застроенную домами с лавками и мастерскими в нижних этажах.

– Они убили его! Здесь… все мёртвые, Эф… – Ирма причитала на бегу, глотая слёзы.

– Тут всё неправильно, всё. Ты видела того мужика? На нём был плащ с пелериной и цилиндр, твою мать, XIX века. И гильотина тоже оттуда. Мы одеты по моде века XVI-го. В том, что происходит, нет логики. Мертвецы – прекрасно, я впечатлён. Бедный Алек!

Слушая Эфи, Ирма испугалась ещё больше, потому что стало ясно, что он также не понимает, что происходит, как и она сама. А преследователи приближались.

– Ты же псионик! Чему вас там учат? Обрушь на них, что ли, парочку домов, – Эфи стал припадать на левую ногу, сломанную два года назад.

– Не могу. Не чувствую ничего. Ты сам сказал, здесь всё не так. Всё неправильно. Эй, погоди-ка…

Ирма остановилась перед проулком, похожим на тот, с которого началось испытание. У входа в него кружили светящиеся мотыльки.

– Сюда! – девушка устремилась в проход. Пробежав между домами, молодые люди выскочили к заросшему саду. В глубине его виднелась черепичная крыша, над которой вился бледный дымок.

Не тормозя, Ирма помчалась по тропинке и влетела в открытую настежь дверь домика. Удивлённый Шульман застыл на пороге.

– Не боишься хозяев?!

– Нет. Они все на площади, – девушка лихорадочно озиралась в незнакомом доме. Ближайшая дверь вела в кухню, и Ирма направилась туда. – Все ушли смотреть, как убивают Алека.

На кухне стоял пряный запах корицы, на столе, измазанном мукой, забыт шмат дрожжевого теста, рядом деревянная скалка. На буфете – противень со свежей выпечкой, на высоком рундуке в углу примостилась корзинка для рукоделия с клубками шерсти. Недолго думая, Ирма схватила скалку и один из клубков и ринулась на улицу. Недоумевающий Эфи запихал пару булочек за пазуху и вышел следом. Во дворе девушка всучила клубок и скалку другу и сдёрнула с бельевой верёвки наволочку.

– Зачем? – начал было Эфи, прижимая чужое добро к груди.

– Инструкция, помнишь? В тесториум нельзя ничего проносить, но можно использовать всё, что найдёшь. – Ирма быстро набирала в наволочку румяные яблоки. – Всё, пошли. Слышишь шум? Они поняли, что мы свернули.

Друзья обогнули дом и выбрались на улочку с жилищами попроще. Пробежав по ней, выскочили на луг с небольшими стогами сена. Ирма бросила клубок в скошенную траву.

– Выведи нас отсюда! – приказала она шерстяному мотку, и тот засветился, подпрыгнул и понёсся вниз с холма в сторону видневшейся вдалеке дороги.

Эфи ринулся за Ирмой, пообещав себе задать свои вопросы потом, уже у дороги оглянулся и окинул взглядом окрестности. Поселение, не то крошечный городок, не то большая деревня, раскинулось на одном из холмов – благополучное и процветающее, на вид. Над ним, на холме повыше, царил настоящий замок с зубчатыми стенами и башнями. Пасторальная картина, если бы не тёмная масса гонителей, выкатившаяся из городка. Эфи вновь бросился бежать.

Вскоре стало ясно, что их нагоняет группа всадников. Клубок катился по дороге, не сворачивая, и охотники стремительно приближались. Когда расстояние опасно сократилось, Ирма выкинула на дорогу деревянную скалку. За спиной раздался страшный треск и крики людей, испуганно заржали лошади. Беглецы обернулись и замерли, не веря глазам – посреди дороги рвалась в небо роща корабельных сосен! Деревья огромными стрелами пробивали земную твердь и раскрывали кроны, словно зонтики.

Из-за поворота дороги, прорвавшись через лес, вылетела пара серых псов с налитыми кровью глазами. С пеной у рта, но молча, они неслись прямо на друзей.

– Булки, быстро, – прошипела Ирма.

– Что? – не понял Шульман.

– Булки бросай, кому сказала!

Эфи метнул украденную выпечку на дорогу, не усомнившись в разумности приказа. Собаки обнюхали подачку и принялись поедать, после чего улеглись в дорожную пыль и заснули.

– Есть теперь нечего, – посетовал Эфи.

– Лучше булки, чем наши задницы, – буркнула Ирма и остановилась.

Впереди на дороге разлилась огромная лужа, и клубок замер перед ней, словно в раздумьях – обогнуть или пуститься вплавь. Над лужей мелькнула пара тех самых мотыльков – играя, они кружили над центром. Девушка задумалась. Мотыльков всего два. За спиной вновь послышался стук копыт.

– Сюда, – Ирма свернула в лес, Эфи следом. Понять происходящее он больше не пытался, а Ирма псионик и явно соображает в этом дурдоме гораздо больше, чем он.

Лесная подстилка пружинила под ногами, торчащие корни заставляли поднимать ноги, ветви не давали разогнуться. Друг за другом они выскочили на небольшую поляну, но не успели её пересечь, как земля вдруг прогнулась под ними, и оба рухнули куда-то вниз.

– Цела? – Эфи задрал голову, обозревая края глубокой ямы. Отвесные стены в плотном глинистом грунте не дают надежды выбраться самостоятельно, остатки настила из веток, листьев и травы устилают дно.

Ирма села, оправила грязное платье, и, стащив с головы чепец, отёрла чумазое потное лицо.

– Что делать? – бесцветно спросила девушка. – Кричать?

– Чтобы нас нашли? – Шульман скептически посмотрел на подругу. – Предлагаю ждать. Испытание длится сутки, возможно, удастся пересидеть здесь до конца.

До какого такого «конца», думать боялись оба. Как заканчивается испытание – в методичке обозначено не было, своих версий не находилось. Поэтому они уселись и приготовились ждать утра.

– А я процедуру клининга забыла вчера в лаборатории запустить, – сказала Ирма тоскливо, и Эфи обнял её за плечи. – И Сансе салату не дала…

– Черепахи могут жить без воды и пищи много месяцев, – успокоил он девушку. – Мы вернёмся, всё будет хорошо.

– Мы-то да, – Ирма снова заплакала. – А Алек? Эф, ему было всего двадцать два!

– Нам тоже двадцать два, не плачь, – утешить Ирму было нечем, и вправду ли умирают в полигоне, Эфи не знал.

День клонился к вечеру. Солнце опускалось к невидимому горизонту, в лесу сгущались сумерки.

Устав сидеть, Ирма встала и заходила по дну ямы. Подобрала в мусоре пучок побелевшей травы, выдернула торчащую из прорехи на платье нитку и ловко свернула куколку, завязав ниткой голову, ручки и ножки. Повертела в руках поделку – мастерить фигурки её научила бабушка, правда, не из травы, а из толстых ниток.

– Ловко получилось, – улыбнулся Эфи.

Ирма подобрала с земли палочку, проткнула ею фигурку и, будто ничего лучше не придумав, пришпилила к стенке ямы. Вернулась к Эфи и уселась рядом.

– Душу бы продала сейчас за хот-дог и банку газировки, – и сигарету, добавила про себя. Хоть она и бросила курить (из-за Алека, кстати), сейчас было уже всё равно, и сегодня она заслужила.

– Я тоже, – поддакнул Эфи. – Но есть же яблоки!

Ирма вытащила из наволочки два яблока и обтёрла уже не белым рукавом. Эфи вгрызся в румяный бок и скривился – плоды оказались твёрдыми и кислыми на вкус.

– А на вид такие классные, – Ирма выкинула яблоко из ямы прочь. – Что это за ловушка?

– Волчья яма, – сказал Эфи. – Повезло ещё, что без кольев. Зачем-то они ловят волков живьём.

– Местные крестьяне, – раздался над головой низкий голос, и парочка в испуге задрала головы. – Разводят интересную породу собак. Для этого ловят волка и подсаживают к нему в яму суку, в положенный срок получают приплод.

– А если попадётся волчица? – сдуру ляпнул Эфи.

– Её убивают, ибо она не допустит до себя пса.

В яму спустили жерди и беглецов вытащили наверх, где тут же связали по рукам и ногам. К счастью, нашедшие их мертвецами не казались, и вид имели вполне человеческий.

– Пс, – шикнул Эфи подруге, указывая на человека, так напугавшего их своим появлением. – Узнаёшь его? Это же куратор Вебер!

Ирма пригляделась к мужчине, разодетому в шитый серебром бархат – действительно, вылитый куратор Вебер, наставник группы, в которой учится… учился Алек. Только через левую бровь у этого пролегал шрам, спускающийся на щёку. Что это, если не надежда?

– Куратор Вебер! – срывающимся от волнения голосом позвала она. Но мужчина не обернулся, и тогда она сказала громче: – Куратор!

– Это вы мне? – тяжёлый взгляд скользнул по тонкой фигуре в рваном платье. – Меня зовут Ардан, я лорд этих земель. Барон, если быть точным. А вы, юная леди, вместе со своими дружками добавили мне хлопот этим прекрасным днём, и, должен сказать, хлопот малоприятных. Вам я обязан порчей двух отличных ищеек и потерей пяти солдат. Поэтому в мой замок вы попадёте не как гостья и не самым приятным образом, ибо место занято.

Барон указал на телегу, к облучку которой были привязаны пять свободных лошадей, а внутри лежали мёртвые тела. Лес на дороге, поняла Ирма, тогда и погибли эти люди.

– А вот это интересно, – вдруг заметил Ардан, разглядывая что-то в глубине ямы. – Роджер! Принеси!

Низкорослый мужичок с уродливым лицом и длинными, до колен, руками ловко спрыгнул в яму. Через минуту выбрался и отдал добытое внизу хозяину. Тот принял вещицу платком, не рискуя прикасаться руками.

– У него на службе гоблин, – шепнул Эфи еле слышно.

– Колдовство! – мрачно выдал барон. В руках у него была фигурка из травы.

– Это игрушка, – пролепетала девушка. – Пустяк…

Барон дал знак, и пленников потащили на дорогу.

– Вы это ему скажите, – лорд указал на тело, лежащее поверх других. На груди у мужчины расплылось кровавое пятно. Ирма почувствовала, что задыхается. Ведь она просто так это сделала! Просто так – убила человека.

– Я не хотела… – пробормотала она тихо. – Не хотела! Я не знала!

– Грузите их, – приказал барон, и друзей перекинули поперёк сёдел. Процессия двинулась к замку. – Завтра на рассвете мы всё узнаем. Чистота помыслов да подтвердится божьим судом.

В пути Ирма и Эфи не видели ничего, кроме дорожной пыли. Тело болело, ломило рёбра, песок забивался в нос и рот. За стеной замка их сняли с лошадей, и друзья с удивлением увидели огромный дуб, произрастающий в центре мощёного двора – ветви великана распростёрлись на всю ширину замковых стен, крона достигла верхних этажей жилой башни. На нижней ветви болтались два тела – уже распухшие, облепленные мухами. В обезображенных лицах с трудом угадывались человеческие черты. Едкий запах гниющего мяса полз вокруг и усиливался от каждого движения ветерка. Ирма подавленно молчала, но смотрела. Долго разглядывать висельников не пришлось – пленников напоили и впихнули в каменный мешок в углу двора, прикрыв яму тяжёлой решёткой.

– Странная темница, – сказала Ирма, устраиваясь на полу.

– Скорее, ёмкость для сбора дождевой воды, – Эфи уселся рядом. – В замках всё предназначено для выживания в осаде. Вот дуб, например – уверен, он здесь не только как виселица, но и потому, что жёлуди можно есть.

– Что значит – божий суд? – спросила девушка.

– Наверное, испытание водой, – ответил Эфи грустно. – Свяжут и бросят в воду, если выплывешь – значит, ведьма.

Тёплый летний вечер превращался в ясную ночь, на темнеющем небе загорались звёзды. В яме было не встать во весь рост, и друзья радовались, что можно хотя бы вытянуть ноги.

– Там кто-то есть, – прошептал Эфи, и Ирма всмотрелась в угол. Крошечная красная точка виднелась у самого края решётки. Девушка подползла к ней и вернулась к другу.

– Это паучок, Эф, – сказала она, протягивая к парню связанные руки. Шульман отпрянул и скрипнул зубами. – Смотри, какой маленький!

– Убери его, – Эфи задрожал.

– Ты пауков боишься? – рассмеялась Ирма. – Брось, что он тебе сделает? Давай руку!

– Убери! У него глаза красные!

– Ма-а-ленький! – пропела девушка и посадила паука на руки Эфи, лежащие на коленях. Он поднёс руки к лицу и с ужасом вгляделся в страшное создание.

Даже в темноте было видно, как он побледнел. Паук выглядел безобидным, но Шульман не мог себя превозмочь.

Вскоре паучок зашевелился, и Эфи собрался стряхнуть его с рук, как вдруг почувствовал боль и жжение.

– Он укусил меня! – воскликнул юноша и скинул коварную тварь.

– Пауки не кусаются, – сказала Ирма. – Покажи.

В темноте место укуса себя никак не проявляло. А парня тем временем колотил озноб.

– До свадьбы заживёт, – утешила девушка друга. Тот прижался к ней, уложил голову на плечо. Вскоре дрожь стихла, Эфи, наверное, заснул. Повисла тишина.

Ирма разглядывала ночное небо сквозь решётку. Беспокойство отступило, стало пусто, и почему-то не хотелось спать. Когда упала первая звезда, девушка загадала желание – пусть они все вернутся! Потом по небу чиркнула следующая, и ещё, и ещё…

– Эф, звездопад! Смотри, как красиво! – Ирма дёрнула плечом, голова Шульмана подпрыгнула, тело съехало девушке на колени.

– Эф, ты чего? – Ирма дотронулась пальцами до щеки, потом до шеи, ища пульс. Мёртв! Умер так тихо, что она не заметила. Неужели такая маленькая тварь может быть настолько ядовитой?

Ирма заплакала. Когда на рассвете решётка отодвинулась, и её вытащили и отвезли на берег реки, она была тиха и безучастна. Не сопротивлялась, пока привязывали к стулу и опускали в воду. Не закрыла глаз, когда вода покрыла её с головой, а тело рефлекторно перестало дышать. В недоумении хлопала глазами, отмечая, как столбы солнечного света пронизывают желтоватую воду, как поднимается столбик ила от рыбки, которую что-то спугнуло. Ей хотелось напоследок вспомнить Алека, и она зажмурилась, но перед глазами вставала только страшная картина его смерти и мёртвое лицо.

Почувствовав прикосновение, Ирма открыла глаза и увидела русалку. Длинные волосы развевались вокруг её головы, плыли водорослями и касались щеки девушки. У русалки было лицо Лайзы, и она нежно улыбалась. Потом наклонилась вперёд, пухлые губы растянулись и обнажили кривоватые клыки. Ирма забилась, запаниковала и сделала первый вздох. В лёгкие хлынула вода, внутри загорелось болью и тяжестью. Сознание поплыло, и темнота накрыла её.

Две недели спустя.

Директора Академии Пастроне Ирма никогда не видела вблизи, только на публичных мероприятиях, да и то не ближе километров так полутора. И будь на то её воля, их знакомство оставалось бы столь заочным и впредь. Подходя к двери директорского кабинета, Ирма постаралась принять непроницаемый вид, чтобы не выдать волнения.

Прошла неделя, как её выписали из лазарета, две после испытания, и всё это время никаких известий. Где бы ни были её друзья, после тесториума в общежитии они не появлялись, но и о смерти их объявлено не было.

Постучав, она вошла и остановилась у двери. Директор сидел за массивным столом, сцепив руки в замок. Перед ним за Т-образно приставленным столиком сидели бледные Шульман и Райниц, и Ирма почувствовала, как заколотилось сердце. Живы, живы, вот они! Сволочи… У окна, обозревая двор с плешивой травкой, стоял высокий черноволосый мужчина, заложив руки за спину.

– Кхм… – откашлялся директор, и его обычно спокойный голос прозвучал резко и почти зло. – Поскольку все в сборе, приступим. С вами, господа студенты, желает пообщаться Яннар Тарда, начальник Службы правопорядка и обеспечения равновесия… хм, прочие регалии оглашать не будем, которого Единый Совет прислал с инспекцией… э, нашего учебного заведения, вашим неуёмным стараниям благодаря, Райниц…

Мужчина у окна развернулся и окинул всех хищным взором.

– Присаживайтесь, – указал Ирме на стул напротив парней. Девушка неловко втиснулась за стол. – Как здоровье? Райниц, горлышко не болит?

Алек был бледен и молчалив, что совсем на него не походило. Головы у обоих упрямо подняты.

– Итак, – начал Тарда. – Благодаря вашей инициативе, Райниц, в Совете поднят вопрос о закрытии Башен Тезауруса во всех Академиях и филиалах и переходе на зачётную систему итогового контроля знаний. И да – вы провалили испытание. Но не отчислены. Вопросы есть?

Алек открыл было рот, но поднёс руку к горлу и, с трудом сглотнув, промолчал.

– Как замечательно, когда вы так немногословны, Райниц, а то обычно вас не заткнуть, – саркастически вставил директор.

– Но сэр, – сказал вместо Алека Эфи. – Испытание… какое у нас было задание?

– Выжить, конечно, – ответил инспектор. Потом пояснил: – Тесториум 29 – спецполигон класса «Зеро», целью существования которого является проверка испытуемых на способность принимать нетривиальные решения, вырабатывать нестандартную логику и решать нетиповые задачи. Двадцать лет назад Совет принял решение – ввиду отсутствия необходимости в подобных кадрах прекратить доступ в тесториумы данного типа, дабы не калечить психику и здоровье будущих специалистов, взращиваемых в течение многих лет, на экзаменационном этапе.

– Почему… нет необходимости? – всё же выдавил из себя Алек.

– Кругом мир, – начальник СПИОР обвёл кабинет руками. – Стабильность!

– Вы явились к декану Штольцу вечером в пятницу, Райниц, – зашипел Пастроне. – Прекрасно зная, что Штольц у нас человек новый. Что не учился в нашей Академии – как военный, он заканчивал Гвардейское училище Совета.

– Он подписал, – меланхолично буркнул Алек.

– Вы подсунули ему свою бумажку. Деканат был уже пуст, и некому было вас остановить, – директор кипел праведным гневом. – Благодаря вам Штольц у нас больше не работает.

– Мы могли справиться? – спросила Ирма. – Как?

– У вас было два варианта выхода из полигона, не у Райница, конечно, он сразу провалился. Но вы, Дин – вы же псионик, вы-то должны были заметить, – Пастроне не скрывал разочарования.

– Мотыльки? – Ирма подняла глаза на директора. – Тупик и лужа? Там был выход?

– В общем, у меня всё. Яннар? – не удостоив девушку ответом заявил пожилой мужчина.

– Всё, – лениво отозвался инспектор. – Они могут идти. Переэкзаменовка по графику – через год.

Студенты направились к выходу.

– И, Райниц, – уже у двери догнал их насмешливый голос Тарда. – Вы были правы – о вас действительно напишут в учебниках!

По коридору шли молча. Ирма так радовалась, что друзья рядом, что боялась расспрашивать – о том, где были, как выбрались… Да и встреча оставила странные впечатления.

Алек шагал впереди, и когда он резко остановился, остановились все, натолкнувшись друг на друга.

– Ну, как вы? – не выдержала Ирма. – Я думала, вас в живых нет! Могли бы хоть сообщить мне. Где вы были, в лазарете?

Шульман кивнул за обоих.

– Вы заметили? Реакцию Пастроне заметили? – спросил Алек.

– Он боится, – кивнула Ирма. – И не за себя.

– Они всё видели, – осенило Эфи. – Всё видели, но не могли предотвратить! Не могли остановить испытание!

– Точно, – Райниц решительно зашагал к столовой. – Они не контролируют полигон. Но!

Он остановился и оглядел серьёзные лица друзей.

– У меня там осталось одно дело, – заявил он, а Ирма вдруг подумала, что не успела спросить, за что Алека казнили в тесториуме. – И как только закончится лечение, я это дело непременно навещу.

– Я с тобой, – сказала Ирма прежде, чем успела испугаться.

– И я, – Эфи вернул очки на переносицу.

– Вот поэтому я вас и позвал, – Алек широко улыбнулся, в точности, как раньше.