Тетрадь смерти. Когда одни устают, другие начинают

Глава 1. Конец начала – начало конца

Ангар. Миками уже излился в крови. В тетради записаны имена, но все в живых. Прошло 6 минут.

Соитиро Ягами, Тота Мацуда, Канехито Мони, Хирокадзу Айзава, Сюити Идэ, Стивен Лиднер, Хэл Лиднер, Джон Макленд, Дейв Глидон. Все поочерёдно начали хвататься за сердце.

Их больше нет.

Тетрадь оказалась нефальшивой.

В глазах Ниа недоумение. Он говорит:

– Но… как же… так? Мы же подменили тетрадь… Ягами-кун… Ты… не Кира?!

Глаза Лайта становятся красными. Мания величия уже переполнила их. Они светятся красным, освещая волосы так, что они кажутся красными от света. Он смеётся. Истерическим, злодейским смехом.

– Да, ты подменил тетрадь, Н, но если Бог Смерти коснётся тетради, которая похожа на тетрадь смерти больше чем на 50 %, то обычная тетрадь станет тетрадью смерти.

– Бог Смерти, это правда?

– Да, – с безразличием ответил Рюк.

Тетрадь выпала из рук Ниа. Ниа в шоке. Он не может пошевелиться. Он не может принять, что Лайт обхитрил его.

Лайт медленно подошёл к тетради, лежавшей у ног Ниа. Он поднял её, чувствуя лёгкую, едва уловимую вибрацию в страницах – странную, незнакомую.

– Рюк, – не оборачиваясь, спросил он. – Почему она сработала так поздно?

– Кто знает, – равнодушно прожевал яблоко Бог Смерти. – Может, она просто соскучилась по настоящим смертям. А может, кто-то свыше решил, что твой спектакль затянулся.

Лайт проигнорировал намёк. Удача была на его стороне – и этого достаточно. Но где-то в глубине сознания щёлкнул холодный, точный механизм, всё стало серым, его зрачки стали пусто-чёрными, цветная оболочка вокруг его зрачков стала ало-карей, волосы и брови были каштаново-красными, и он подумал: «Нестабильность – это слабость. А Бог не может позволить себе слабостей».

Лайт в городе. В парке, где задержал L Мису. Лайт позвонил Мисе.

– Привет, дорогая, мы можем встретиться? – сказал, уже придумав, как узнать имя Ниа, и осуществляя свой план.

– Да, любимый, я уже бегу, – мило ответила Миса.

Миса прибежала к Лайту.

– Привет, любимый, я так скучала, – сказала она, обняв Лайта.

Лайт приобнял её и хитро, на ушко, спросил:

– Ты же ещё можешь видеть имена?

– Да, а что такое, Лайт?

– Помоги мне: как зовут этого человека на фотографии? – Лайт показал Мисе фотографию Ниа.

– Нэйт Ривер. Лайт, а мы пойдём сегодня в кафе? Ты обещал.

– Да, дорогая, пойдём, – сказал Лайт, злорадствуя, что уже почти победил Н.

Лайт пришёл домой. Его встречают Сатико, его мама, и Саю, его сестра.

– Братик, а где папа?

– Мама… Саю… папа… его убил Кира… я найду его и заставлю предстать перед смертной казнью, – играя скорбь и раздражение, сказал Лайт, но в глубине души он уже знал, что запишет имена своих родных в тетрадь.

– Лайт, ты будешь кушать? – спросила его мама.

– Нет, спасибо, я лучше подготовлюсь к парам.

Лайт ушёл в свою комнату.

Темнота, свет от монитора компьютера и настольной лампы. Лайт не в рубашке и брюках, а в тёмном свитере и джинсах. Сидит перед монитором и открывает тетрадь.

«Нэйт Ривер. Не смог выдержать шока от смерти членов SPK, умер от инфаркта миокарда».

«Сатико Ягами. Не смогла выдержать гибель мужа, спрыгнула с окна».

«Саю Ягами. Увидела мать, которая собралась прыгнуть в окно, и попыталась остановить, полетела вместе с мамой».

Комната вокруг Лайта становится ярко-красной, глаза пылают кислотно-красным, волосы становятся ярко-алыми, весь остальной мир становится серым с красноватым оттенком, все красные розы в мире стали ярче и колючее. Лайт смеётся истерическим, злодейским смехом мании величия, в котором уже нет ничего, кроме затуманивания мозгов. Лайт произносит финальную в этой борьбе речь, которую мечтал произнести с того момента в ангаре:

– Ты прав, Нэйт, я – Кира. ПХАХАХАХАХХАХАХАХАХА!

Он позвонил Мисе и предложил встретиться у него, так как в кафе пойти не может. Миса согласилась.

В остальное время Лайт беспощадно, яростно и безостановочно записывал имена преступников в тетрадь.

Глава 2. Безразличие победы

Прошло четыре года. Преступность в мире пропала. Но появились люди, которые решили пойти наперекор Кире. Они назвали себя «Р-корпорация», в честь Нэйта Ривера. Лайт вынужден убить их. Он решает помочь им, но для этого нужно их доверие.

Лайт встречается с Мисой.

– Миса, дорогая моя, любимая, мы же хотим создать новый мир? – зная её ответ и свои дальнейшие действия, хитро спросил он её.

– Лайт, ты же знаешь, я хочу то, что хочешь ты. Я готова ради тебя на всё, – беззаботно ответила влюблённая в Киру Миса.

– Поможешь мне? Мне надо показывать своё лицо без необходимости, но появились люди, которые пытаются помешать нам. Надо влиться в их круг. Ты будешь моим помощником, через которого я буду связываться с миром, как Рью Заки через Ватари. Тем более на тебя уже никто не подумает.

– Да, конечно, это будет весело и здорово, – ответила Миса, как и ожидал Лайт.

Все экраны мира включились на трансляцию «Р-корпорации», экраны в офисе Лайта тоже. На них было написано: «R-株式会社». Из динамиков раздался голос, чей точно непонятно, но Лайт сразу понял, что голос женский. Этот голос сказал:

– Приветствуем всех ещё раз. Мы уже появлялись в новостях, но теперь мы имеем прямой доступ к телевидению. Мы ещё раз повторяем. Наше имя – «Р-корпорация», наш главный председатель – Р. Мы не уважаем самого Киру, его методы и его мировоззрение. Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы устранить его. Просим неравнодушных землян нам помочь. У нас есть официальное разрешение доступа к каждой камере мира от правительств всех стран. Просто скажите: «Р-корпорация, я с вами, Кацуми Катаяма». Это всё, что мы хотели сказать. Извините за прерывание просмотра вашей любимой передачи.

У них есть доступ, так как всему правительству мира и всем правоохранительным органам всего мира просто надоело. Они не видят смысла: преступность исчезла, а Кира никого не трогает. Прямо сказка, а не жизнь – ходишь на работу, играешь в настольные игры и получаешь зарплату.

В этот момент в глазах Лайта видно, как он строит новую многоходовку. Мир перекрашивается в серый, его зрачки стали пусто-чёрными, цветная оболочка вокруг его зрачков стала ало-карей, волосы и брови были каштаново-красными, и он подумал:

«Ка-ацуми… Катаяма… Это настоящее имя или нет? Можно ли отправить к ним Мису? Не узнают ли они лишнего от неё про меня? Нет, она слишком глупа, чтобы меня выдать… Точнее, достаточно умна, чтобы меня не выдать… Я отправлю туда Мису… Они сказали, что имеют доступ ко всем камерам мира, только они соврали. К частным камерам правительство не может выдать доступ. Они не увидят меня в моём офисе, но если я выйду отсюда, они могут увидеть, откуда я выхожу. Над этим подумаю позже…»

Мир окрасился в свои цвета.

Рюк держит в руках яблоко и откусывает его. Яблоки для него стали менее вкусными, но он не придал этому значения. И обращается к Лайту:

– И что теперь ты будешь делать, Лайт? – хитро спросил его Рюк.

– Увидишь, – ответил ему Лайт и обратился к Мисе. – Миса, дорогая, можешь, пожалуйста, связать меня с ними? И запомнить их имена. И я тебе обещаю: мы очистим мир от всей преступности. Мы создадим Новый Мир Киры.

– Да-да-да, Лайт, я согласна. «Р-корпорация», я с вами, Кацуми Катаяма.

– Миса, тебе нужен строгий закрытый костюм, маска с очками и убранные волосы.

– Да? Хм. А где мне его взять? У меня таких нет.

– У меня дома костюм Саю, возьми его.

Миса вышла из комнаты и пошла домой к Лайту через самый тёмный переулок, который был без камер, как попросил Лайт.

Миса уже у порога. И тут Миса подумала:

«А как я возьму? Дом же закрыт. Как я в него попаду? Может, через окно? Да, через окно».

Миса подошла к окну кухни. Она открыла его и пытается подняться, но каждый раз сваливается. У неё выпал телефон. Она его заметила.

– Телефон?.. Точно! Можно же позвонить Лайту и спросить его про ключи.

Она взяла телефон и позвонила Лайту.

– Дорогой, я забыла, а… как дверь открыть?

– Я же тебе уже говорил: у входа, под ковриком, – занято и быстро сказал Лайт, после чего отключился.

– Спасибо, люблю тебя, – сказала Миса, после чего почти сразу услышала короткие гудки.

Миса подошла ко входу и взяла ключи, открыла дверь, пошла в комнату Саю и взяла её костюм, очки и чёрную медицинскую маску.

Миса пошла в кафе, встала ровно под камерой и сказала:

– «Р-корпорация», я с вами, Кацуми Катаяма.

На экране телевизора в кафе появилась надпись: «Лос-Анджелес. Офис президента. Фраза – LNKR».

Она рассказала всё Лайту. Он отправил её в Лос-Анджелес, оплатив всё.

Миса около офиса президента сказала фразу. К ней сзади подошли двое мужчин. Завязали глаза и связали руки.

– Тихо… – сказал один из них. – Мы везём тебя в офис «Р-корпорации».

Она увидела этот офис, и её сердце ёкнуло.

– Дорогие члены «Р-корпорации», L хочет помочь вам.

– Но разве не N сейчас на его месте? – выкрикнул один из членов «Р-корпорации».

Миса подключила ноутбук к экрану телевизора «Р-корпорации». И на экране появилась огромная надпись: «L».

– Верно, – ответила Миса. – Но N больше нет, и на его месте – новый L.

Из динамиков раздался голос, нельзя было понять, мужской он или женский. Этот голос произнёс:

– «Р-корпорация», я преемник L, зовите меня так же, как и его. Я готов вам помогать искать Киру. У меня есть заметки по его делу. Я вывожу их на экран.

На экране появились фальшивые заметки о «Деле Киры». В этот момент Лайт сделал скриншот всех участников «Р-корпорации», а Миса записывала на листочек их имена.

– Я даю вам время подумать. У вас тринадцать дней. Связаться с нами можно только приехав в Японию, найти кафе в районе Аояма и попросить Нацуми.

Миса вернулась в Японию.

Они встретились с Лайтом. Миса дала Лайту листок с именами. А Лайт – распечатанные фото всех членов «Р-корпорации». Они начали всех сопоставлять. В тетради стали появляться записи:

«Кайто Сугимура»

«Рёсуко Сираиси»

«Юма Татикава»

«Хикару Моригути»

«Такуми Кобаякава»

«Акира Фудзитани»

«Миюки Сэкигути»

«Рина Цукиока»

«Хотару Идзуми»

«Кацуми Катаяма»

Все десять членов «Р-корпорации» умерли от сердечного приступа.

Перед глазами Лайта всплыл приют. Тот самый, где воспитывались Ниа с Мелло и когда-то Рью Заки.

– Точно, приют. Миса, сходи, пожалуйста, в приют Уамми-Хаус. Я хочу устроиться туда, но мне не надо показывать своё лицо раньше времени, – зная, что она согласится, ответил Лайт. Он знал, что в этом приюте воспитывают новых детективов, которые ему бы помешали. И он решил их уничтожить.

– Конечно, милый, я так рада, что ты будешь воспитывать детишек для поддержания нового мира. Это так здорово. Мне опять в том костюме прийти?

– Да, – ответил Лайт.

Миса ушла.

– Лайт, а не заигрываешься ли ты? – жуя уже менее вкусное яблоко, спросил его Рюк.

– Рюк, в этом приюте воспитывают новых детективов, которые встали бы на место Рью Заки. Если с ним, Ниа и Мелло мне удалось справиться, но если объединятся пять самых сильных людей, то они явно будут умнее меня. Мне надо избавиться от них всех и от самого приюта в принципе. Иначе я просто не смогу создать Новый Мир.

Зрачки Лайта на секунду вспыхнули ало-красным.

Глава 3. Почти

Приют «Уамми-Хаус». Миса стоит перед порогом и дёргает за колокол. Ворота открываются. Миса входит в приют и идёт к кабинету директора.

Кабинет. Книжные полки. Стены покрыты золотистыми обоями. Посередине стоит стол, на котором стоят большая настольная лампа и дисковый телефон. За этим столом сидит человек в сером классическом костюме. Он берёт трубку и набирает номер.

– Кацуми Катаяма… возьми же трубку… это я… Р…

Трубку никто не взял.

– Ка-цуми… К-к-к-ка-та-я-ма… Кира… Кира её убил… я найду его… я найду этого Киру, кем бы он ни был.

Миса приходит к кабинету директора. На табличке написано: «Директор Уамми-Хаус. Роджер Рави». Миса стучится в дверь.

– Входите, – ответил Роджер.

Миса зашла в кабинет. Роджер положил трубку. Книжные полки. Стены покрыты золотистыми обоями. Посередине стоит стол, на котором стоят большая настольная лампа и дисковый телефон. За этим столом сидит Роджер в сером классическом костюме. Его лицо уже пожилое, в основном лысина, лишь проглядываются небольшие седые клочки волос, он носит очки.

– Слушаю вас, девушка, – сказал Роджер. – Вы что-то хотели сказать?

– Да, хотела. Мой работодатель хочет устроиться в этот приют и помогать маленьким детям. Меня зовут Нацуми. Я могу связать его с вами?

– Нацуми, а кто ваш работодатель?

– Он попросил меня не раскрывать его имя. Так что – могу?

– Да, я готов с ним поговорить.

Миса достаёт ноутбук и подключается к Лайту.

– Нацуми, ваш работодатель – сам L? – спросил Роджер.

– Нет, не сам L, – ответил голос из динамика ноутбука. – Он и его помощник Ватари были убиты Кирой, а я теперь занимаю место L, а госпожа Нацуми является моим помощником, через которого я связываюсь с остальным миром.

– Но если вы хотите работать у нас, то мы должны поговорить с вами вживую. Вы готовы прийти сюда на собеседование?

– Я знаю, что вам надо поговорить вживую, но я не готов сразу идти в приют. И последнее решение будет за вами. Моё предложение: встретиться в гостинице «Дай Ниппо», в тринадцатом номере. Время подумать – 13 дней. Просто придите по адресу.

– Мистер L, можно вопрос?

– Последний в этом диалоге, господин Роджер.

В глазах Роджера появился испуг и удивление, и он подумал: «Он знает моё имя? Но откуда? Я же не называл его». Но Роджера не смутил тот факт, что Миса сначала могла прочитать его имя на табличке и сказать его Лайту. Даже не то что не смутил – Роджер даже не подумал об этом.

– А почему вы решили работать у нас? – спросил Роджер.

– Я отвечу на этот вопрос при личной встрече. Госпожа Нацуми, мы можем идти. Всего доброго, господин Роджер!

– До свидания! – сказала Миса и ушла.

А Роджер остался думать, стоит ли брать кого-то неизвестного на работу. И тут он вспоминает про возможно мёртвую Кацуми Катаяма.

– Кацуми Катаяма, – произносит он. – Она же работала уборщицей у нас. А никто самовольно не пойдёт на эту работу, тем более за такие маленькие деньги. А тут гениальный детектив готов сам пойти сюда. Вроде подвох должен быть, но где?.. Или я накручиваю себя?.. Да нет, накручиваю. А на место уборщицы никто всё равно не пойдёт. Я возьму его.

А Лайт в это время стоял в своём офисе. Мир вокруг перекрашивается в серый. Его зрачки стали пусто-чёрными, цветная оболочка вокруг его зрачков стала ало-карей, волосы и брови были каштаново-красными. Он начал думать вслух:

– Если я узнаю его лицо, то смогу убить его, но мало убить только его. Надо убить всех воспитанников приюта и его работников. А по данным на их сайте, у них 150 воспитанников и 20 работников, два из которых – сам Роджер и Кацуми. Итого 150 воспитанников и 19 работников. Мне надо устроиться туда, узнать имя каждого из работников и найти бумажную базу данных, и убить всех. Но главное – не выдать, что я и есть Кира.

– Лайт, – обратился к нему Рюк, – а как ты не выдашь это?

– Рюк, ты же вроде умный Бог Смерти. Я просто буду вести себя как L, вот и всё, – хитро и спокойно сказал Лайт, уже предвидя свою победу. Хоть мир уже и перекрасился в обычные цвета, но его зрачки сверкают едко-алым. – Тем более я несколько лет провёл с Рью Заки. Я знаю его повадки и без проблем скопирую их. Я ещё на шаг ближе к победе.

– То-то я и думаю: яблоки… они стали… как бы сказать… менее сочными, – сказал Рюк. – Интересно, когда жизнь становится слишком предсказуемой, слишком… завершённой, она начинает пахнуть миром, где ничем не пахнет. Как пахнет наш мир. Мир, где пахнет состоянием после окончания всех событий, тишиной. Я думал, это только у нас так, но, оказывается, и здесь можно.

– Рюк, ты слишком плоско думаешь. Ты не предскажешь, когда родится новый ребёнок – только если примерно. А так нет. Получается, жизнь останется с событиями и непредсказуема, а значит, и незавершённой. Понимаешь? – отстранённо и вдумчиво раздумывая, сказал Лайт.

– Да, Лайт, пожалуй, ты прав, – безразлично сказал Рюк, откусив и еле проглотив яблоко.

Гостиница «Дай Ниппо». Тринадцатый номер. Прозвенел звонок. Миса открыла дверь. На пороге стоял Роджер Рави.

– Госпожа Нацуми? – спросил он.

– Да, я, – ответила Миса. – Вы к господину L?

– Да, вы можете нас к нему провести?

– Да, могу. Только оставьте телефон и все остальные средства связи у меня. Я их вам отдам после встречи.

Роджер согласился и отдал ей телефон. Миса положила его в карман и сказала:

– Пройдёмте, я вас провожу. А вы знали, что мы с господином L уже почти семья? Мы с ним встречаемся.

– Это очень интересно, госпожа Нацуми.

Миса провела Роджера в гостиную. К ним вышел Лайт.

– Я отвечаю на ваш вопрос. Позвольте напомнить его, цитирую: «А почему вы решили работать у нас?» Мой ответ: я решил работать у вас, так как считаю, что Киры нет – так как нет смертей – и мне просто скучно.

В этот момент Роджер испугался и подумал: «Если Киры нет, то что тогда с Кацуми? Они заперты? В заложниках? Связи нет? Что с моей женой? Нам же всего по тридцать, даже детей нет».

– На данный момент от нас уволилась уборщица. Если вы готовы работать на этой должности, то можно начать с завтрашнего дня.

– Я могу начать прямо сейчас, – ответил Лайт.

– Отлично, – сказал Роджер. – Как ваше имя?

– Зовите меня Эл Лаулайт.

Лайт в приюте «Уамми-Хаус». Миса с ним.

– Лайт, я так рада, что мы помогаем маленьким детям. Они будут сторожить наш новый мир. Это будет очень здорово. Мои родители точно будут счастливы.

Рюк в этот момент подумал:

«Нет, Миса, они уже не счастливы. Тебя ждёт огромная ноша, но и очень важная. Ты же тоже брала тетрадь, и договор будет в силе. А поскольку тетрадь Рем у Лайта, он рано или поздно запишет твоё имя в свою тетрадь».

Миса работает воспитателем. Она видит трёх разных, не похожих на остальных детей. Один сидит в позе лотоса, сгорбившись, с синими мешками под глазами и необычно прямыми и полностью белыми волосами, чем-то напоминал Рью Заки. Он ел сладкий торт с чаем и звенел в колокол. Его звали Хикару Куросаки. Рядом сидели мальчик и девочка. Мальчик собирал лего точно так же, как собирал его Ниа. Он был невероятно спокойный, глаза были пустыми от недосыпа, а волосы чёрного цвета были растрёпаны, но плавно падали на лоб. Его звали Нао Судзусиро. Он играл с девочкой, которая вечно устраивала сцены и пыталась потянуть одеяло на себя. Она вечно повышала голос, дерзила всем и вся, но Нао на это спокойно реагировал. Чем-то эта девочка напоминала Мелло. Она была в кожаном топе и джинсовых коротких шортах, и на шее её плотно сидел тёмно-коричневый чокер, а волосы были убраны в две косы. Её звали Маширо Аканэ.

Лайт видит всех этих детей и видит Хикару и Нао. В его глазах – узнавание, пугающее и опьяняющее узнавание. Он видит в них Рью Заки и Ниа. Ещё он замечает дерзость Маширо – это копия Мелло. Он понимает, что от них надо избавиться любой ценой.

Вечер. Кладовая. Лайт и Миса. Миса стоит и смотрит на него блестящими и сияющими глазами. Лайт берёт её за руки и хитро, уже начиная реализовывать свой план, говорит ей:

– Миса, дорогая моя, у меня плохое предчувствие. Я попросил Роджера отпустить тебя. Помоги мне, пожалуйста: сегодня не спи. Ровно в час ночи и три минуты вызови пожарных по этому адресу.

– А что, если твоё предчувствие тебя обманывает? Это же будет ложный вызов… – обеспокоенно за судьбу Лайта и их возможность быть вместе сказала Миса. – …Или нет?.. – засомневалась она.

– Нет, это не будет ложным вызовом, – хитро сказал Лайт. – Просто для них это будет учёбой. Мы договорились?

– Да, любимый, я на всё ради тебя согласна, лишь бы быть вместе.

Миса ушла. А мир снова перекрасился в серый. Его зрачки стали пусто-чёрными, цветная оболочка вокруг его зрачков стала ало-карей, волосы и брови были каштаново-красными. Он снова начал думать вслух:

– Миса. Миса уже не та. Она – память. Память о том времени, когда мы ещё слишком сильно боролись за создание Нового Мира. Нового Мира Киры. Но её глаза… Хотя глаза… Если тут есть база данных, то они и не нужны… Но тут воспитывают новых Рью Заки, и, скорее всего, в базе данных будут не те имена. Хорошо, что она оставила мне список имён и номеров кроватей… Всё-таки её глаза ещё полезны.

Ночь. Дети спят. Работники спят. Лайт зашёл убираться в архив.

– Вот я и в архиве. Эта уборка мне не нужна. Где могут быть базы данных? – сумасшедше и бешено озвучивая все свои действия и мысли, говорил Лайт. – Та папка. Она выглядит очень необычно. Точнее, очень обычно. Я иду туда. Я беру папку. Сажусь за стол. Открываю папку. И достаю список Мисы. Сопоставляю имена и номера кроватей. Записываю имена в тетрадь. Я записал уже 18 имён работников и 147 имён воспитанников.

Роджер видит внезапную смерть большинства людей в приюте. Его рука тянется к телефону, чтобы набрать номер скорой помощи. Лайт записывает в тетрадь:

«Роджер Рави. Охваченный горем из-за исчезновения Кацуми Катаямы и внезапной массовой гибели воспитанников и работников от неизвестной причины, впадает в помешательство. Решает, что мир обречён, и, желая „очистить“ приют от скверны, обливает себя и архив горючей жидкостью из лаборатории, после чего поджигает. Погибает в огне, пытаясь обнять портрет Кацуми».

Роджер достаёт из кармана их совместную фотографию с пикника, обнимает её, теряет сознание. Сгорает в огне.

– Хикару Куросаки, твоя очередь.

Лайт записал в тетрадь:

«Хикару Куросаки. Во время пожара в приюте спокойно расследует преступление о потерянной конфете в приюте, пишет мелом на грифельной доске в своей комнате, отказываясь эвакуироваться. Погибает от обрушения горящей балки, которая падает ему на голову, но перед этим ставит финальную букву „К“».

Лайт чувствует во рту сладкий вкус клубничного торта и чая. В его глазах темнеет, и он видит Рью Заки. Рью Заки сидит с согнутыми в коленях ногами, жутко и удивлённо испуган, поднял руки вверх и закричал: «АААААА, БОГИ СМЕРТИ, ОНИ НАСТОЯЩИЕ». Лайт вместо звуков трещащих от пожара деревянных стен слышит звонкий, чёткий, всё время прерывающийся звук колокола. Церковного колокола, который сильно напоминал звук колокола приюта.

– Что такое? Что за ерунда? Показалось? Да, показалось. Я слишком гениальный для галлюцинаций, – сказал Лайт, который уже сходил с ума, но сам не верил в это. – Нао Судзусиро, твоя очередь!

Лайт записал в тетрадь:

«Нао Судзусиро. Пытается потушить пожар в игровой комнате, вынося коробку с пазлами, фигурками и жёсткие диски с базами данных. Спотыкается, падает, ломает шею, разбрасывает лежащие в руках вещи, теряет сознание. Сгорает в пожаре среди расплавленных фигурок».

Лайт чувствует внезапный холодный ветерок на шее, а затем – ощущение, будто он держит в руках множество мелких, холодных, пластиковых фигурок, которые невозможно собрать в целое. Кончики пальцев покалывает. А под ногами будто валяется лего острым углом. Он видит Ниа в том самом ангаре. Ниа показал тетрадь и сказал: «Здесь нет только имени Лайта Ягами. Всё сходится. Лайт Ягами, Ягами-кун, L, Кира, всё кончено, ты проиграл».

– Ошибаешься, – сказал Лайт, чья цветная оболочка глаз уже стала ало-карей. – Я уже выиграл. Маширо Аканэ, самая дерзкая и глупая. Была бы ты не в этом приюте – кто знает, может быть, я тебя бы и полюбил, точно так же как Мису. А так – прощай!

Лайт записал в тетрадь:

«Маширо Аканэ. В панике от пожара врывается в закрытый чулан с красками и химикатами. В попытке баррикадироваться опрокидывает ёмкости. Происходит химическая вспышка, приводящая к мгновенному смертельному ожогу».

Внезапная глухота и давление в ушах, как при взрыве или падении с высоты, окружили Лайта. Мир на секунду становится беззвучным. Затем – приступ сильнейшего головокружения и потери равновесия. Ему кажется, что пол уходит из-под ног, и он падает, хотя стоит на месте. Мышцы спины и ног самопроизвольно напрягаются, пытаясь удержать баланс. В глазах – мгновенная рыжая, как волосы, и некрасивая, как шрам Мелло. Во рту появляется вкус горького шоколада, только намного горче обычного, будто 99 %. Видит Мелло, который жуёт шоколадку и говорит: «Тринадцать дней. Можно проверить правило на одном из наших. Но главное… действительно ли это тетрадь Киры. И знал ли он, что эти два правила не верны? Если бы он знал, мог бы ими воспользоваться. Правило тринадцати дней доказало бы его невиновность».

– Знал, я же сам их написал, – отвечал галлюцинациям Лайт. – И правило тринадцати дней когда-то уже доказало мою фальшивую невиновность.

Слышится звук пожарных сирен.

– Вот и пожарные. Надо падать в обморок, но перед этим запустить сюда немного дыма.

– Лайт, я, пожалуй, подожду на улице, – сказал Рюк, уже плюя на ближайшую судьбу Лайта, так как знал, чем всё закончится. – Я, конечно, Бог Смерти, но не люблю огонь. И тем более на улице стоит яблоня. Хоть яблоки и стали менее сочными, они всё ещё вкусные.

Рюк вылетел в окно, а Лайт этого даже не заметил. Он запустил дым и притворился упавшим в обморок.

Приехали пожарные. Они потушили пожар и достали Лайта.

В офисе Киры. Рюк, скучая и перекидывая яблоко из руки в руку, сказал Лайту, смотревшему на монитор своих экранов:

– Лайт, а помнишь, в самом начале, когда мы впервые встретились, я тебе сказал, что человек, первый взявший в руки тетрадь смерти, ни в Рай, ни в Ад не попадёт?

– Помню, Рюк, – безразлично и не интересуясь, сказал Лайт. – Но мне всё равно. Я уверен, что проживу ещё долго. Тем более если это не Рай – значит, там не будет яркого солнца и белых облаков, ничего не будет слепить глаза. А если это не Ад – значит, не будет огня и котлов, не будет горячей, убивающей жары. Идеальное место для Бога.

– Возможно, для настоящего Бога. А как думаешь… есть ли там… свои правила? – растягивая каждый вопрос, задавал их Рюк. – Свои законы? Своя работа?

Тишина. И тихо, но громко Рюк добавил последние слова:

– Свой… идеальный пустой мир.

– Знаешь, Рюк, если мир идеальный, то там точно есть правосудие. А в пустом мире правосудия нет. Значит, тот мир не пустой.

– Есть… – ответил Рюк.

Глава 4. Конец конца – начало начала

Миса пришла в офис к Лайту.

– Лайт, дорогой, я видела по новостям. С тобой всё в порядке? Ты не ранен? Я очень волновалась за тебя, – сказала Миса, повиснув на шее Лайта и поцеловав его в щёку. – Я так люблю тебя, мой дорогой, милый Лайт.

– Да, Миса, всё в порядке, – холодно сказал Лайт и так же холодно обнял её, не отреагировав на поцелуй.

– Я давно говорила, что им проводку надо менять. Лайт, а кто же будет стражами нашего Нового Мира? Все работники же умерли… – наивно сказала Миса.

– Нет, не все. Я спас некоторых. Они и будут, а я буду Богом.

Зрачки Лайта покраснели. А цветная оболочка вокруг них полностью стала алой. Он зловеще улыбнулся и сказал:

– Миса, нам нужно обезвреживать преступность. А для этого надо подключиться к абсолютно всем камерам мира. А чтобы вычислять имена преступников, нужны твои Глаза Бога Смерти. Ты же хочешь помочь мне, дорогая?

– Да, Лайт, я же люблю тебя. А любовь всегда на всё готова ради любви, – бегло и восхищённо сказала Миса.

– Я пойду взламывать камеры.

Лайт сел перед компьютером, начал писать программу. Эта программа подключалась к каждой камере мира по очереди, и к частным в том числе. И ко всем компьютерам мира, и к частным тоже.

– Лайт, а как же самые опасные преступники всего мира? – хитро спросил его Рюк, зная, что Лайт уже что-то придумал.

– Хм, – дерзко, но спокойно, держа руку у подбородка, с закрытыми глазами ответил Лайт. – Я подключусь к базе данных. Там будут фотографии и имена, которые я запишу в свою тетрадь. Странно: если писать имена поверх других имён, то тетрадь тоже будет работать… Ты не говорил об этом, Рюк.

– Да, не говорил, – безразлично сказал Рюк. – Но ты и сам не спрашивал. Подумал, тебе это неинтересно. А с какой страны ты начнёшь, Лайт?

– Конечно же, с Японии и Азии. Меня тут уважают больше всего.

Лайт думал, что Киру уважают. Но на самом деле Киру половина боялась, другая половина сходила с ума по нему, третьей половине было откровенно плевать – их жизнь осталась такой же, или из неё исчезла ежедневная постоянная рутина. Помните полицейских и другие правоохранительные органы?

Лайт записал имена в тетради...

Азия.

Япония.

«Сатоси Уэмацу. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву К»\

«Такахиро Шираиси. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву И»

«Киёси Окабаяши. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву Р»

«Юта Эра. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву А»

Китай.

«Чжоу Кэхуа. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву К»

«Лао Юньшэн. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву И»

«Ван Юньшэн. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву Р»

«Чжан Юнь. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву А»

Индия.

«Аджмал Касаб. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву К»

«Чандра Пракаш Сингх. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву И»

«Суриндер Коли. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву Р»

«Амир Хан. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву А»

Саудовская Аравия.

«Али аль-Хавейти. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву К»

«Халид Бан Абдулазиз. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву И»

«Мухаммед аль-Отейби. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву Р»

«Фахад аль-Субейи. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву А»

Австралия.

«Иван Милот. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву К»

«Джозеф Швейцер. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву И»

«Питер Дуппас. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву Р»

«Брендон Осборн. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву А»

Европа.

Россия.

«Александр Пичушкин. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву К»

«Дмитрий Виноградов. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву И»

«Олег Соколов. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву Р»

«Ринат Айсин. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву А»

Германия.

«Беате Цшепе. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву К»

«Манфред Зейлер. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву И»

«Маркус Р. Ротенбург. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву Р»

«Ларс К. Кёльн. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву А»

Великобритания.

«Розмари Уэст. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву К»

«Дейл Криган. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву И»

«Джозеф Маккэнн. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву Р»

«Зак Брукс. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву А»

Франция.

«Мишель Фурнире. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву К»

«Франсуа Веров. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву И»

«Шарль-Али Бенала. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву Р»

«Коринн Камбре. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву А»

Италия.

«Сальваторе Риина. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву К»

«Матео Мессина Денаро. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву И»

«Анжело Дзампа. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву Р»

«Лука Джианифратти. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву А»

Северная Америка.

США.

«Джозеф Джентиле. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву К»

«Даррел Брукс. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву И»

«Ларри Насар. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву Р»

«Диланн Рооф. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву А»

Канада.

«Пол Бернардо. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву К»

«Карла Зомолка. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву И»

«Брюс МакАртур. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву Р»

«Алекснадр Биссонет. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву А»

Мексика.

«Хоакин «Эль Чапо» Гусман. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву К»

«Хуан Карлос Гонсалес. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву И»

«Хосе Родольф Вильярреаль. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву Р»

«Даниэль Пиччиотто. Перед смертью написал букву А»

Куба.

«Гектор «Дудус» Кокс. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву К»

«Хуан Карлос Гонсалес. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву И»

«Альберто Фунтес. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву Р»

«Рафаэль Каррильо. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву А»

Ямайка.

«Кристофер «Дудус» Кокс. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву К»

«Эндрю Холнесс. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву И»

«Марлонд «Доглас» Перри. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву Р»

«Кемар «Диди» Рейд. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву А»

Южная Америка.

Бразилия.

«Франсиско де Ассис Перейра. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву К»

«Педро Родригес Филью. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву И»

«Элизеу Матос. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву Р»

«Антонио Рожерио. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву А»

Колумбия.

«Педро Хуан Орехуэла. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву К»

«Дарио Антонио Усуга. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву И»

«Хуан Карлос. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву Р»

«Родриго Лодоньо. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву А»

Аргентина.

«Карлос Робледо Пуч. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву К»

«Яир Кляйн. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву И»

«Пабло Эскобаро Младший. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву Р»

«Луис Мулета. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву А»

Перу.

«Хавьер Камара. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву К»

«Хуан Крус. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву И»

«Мартин Алехандро. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву Р»

«Карлос Альберто. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву А»

Чили.

«Хорхе Альварес. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву К»

«Пабло Муньос. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву И»

«Фернандо Лара. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву Р»

«Мигель Эстай. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву А»

Африка.

ЮАР.

«Мозес Ситоеле. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву К»

«Клиффорд Ортвин. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву И»

«Табо Бонго. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву Р»

«Сирил Бема. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву А»

Нигерия.

«Чуквудимера Охай. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву К»

«Эммануэль Нвабуезе. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву И»

«Ахмед Сулей. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву Р»

«Келечи Окоро. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву А»

Кения.

«Филип Оньяго. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву К»

«Джозеф Нджугуна. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву И»

«Питер Мурангу. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву Р»

«Сэмюэл Очиенг. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву А»

Египет.

«Хишам Аштал. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву К»

«Мохамед Абдель Самад. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву И»

«Али Рашед. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву Р»

«Карим Эль-Шаарави. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву А»

Алжир.

«Абдельмалик Гурера. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву К»

«Мурад Си Хайдер. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву И»

«Юсеф Бенхалима. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву Р»

«Карим Тлемсани. Сердечный приступ. Перед смертью написал букву А»

На всех экранах всего мира прервалось телевидение и всё остальное. На них появился бело-жёлтый экран с надписью «KIRA». Из динамиков послышался голос, непонятно, мужской или женский, и он сказал:

– Приветствую вас, жители всего мира! Я Кира. Я создал новый мир. Мир без преступности. Новый Мир Киры. Я владелец и управленец этого мира. Я получил доступ ко всей цифровой электронике мира. И мне за это ничего не будет, так как полиции, правительству и другим правоохранительным органам нет до меня дела. Они устали от всего другого. А меня поймать никто не сможет. Вы могли догадаться об этом. Если бы новости показывали… точнее, полиция могла, но надзирателям тоже всё надоело, и они просто ждут, когда Кира убьёт заключённых. На каждом материке я брал по нескольку значимых стран и выбирал ровно четыре заключённых оттуда. Перед смертью они писали буквы: К, И, Р, А. – Надпись исчезла, а по углам экранов появлялись эти буквы: в правом верхнем углу появилась буква К, в левом нижнем – буква И, в правом нижнем – буква Р, в левом верхнем – буква А. – Если собрать эти буквы в правильной последовательности, то получится слово «Кира». Это была предпосылка к моему миру. Преступность в этом мире будет опережаться и наказываться. Известный преступник, который до сих пор в розыске, в международном розыске – Раджан Наиду. Прозвища: «Мозг мафии», «Криминальный гений». Родился в Украине, если быть точнее – УССР. Имеет гражданство России, Израиля и, в прошлом, Венгрии. Часто ассоциируется с российской организованной преступностью. Соединёнными Штатами Америки обвиняется в рэкете, мошенничестве, отмывании денег в особо крупных размерах, на миллиарды долларов, контрабанде оружия и радиоактивных материалов, организации убийств, торговле людьми, в киберпреступлениях и взломах. Объявлен в международный розыск ФБР, внесён в список 10 самых разыскиваемых преступников в 2009–2015 гг. В 2008–2009 годах был арестован в России по запросу США, но российские суды отказали в экстрадиции. В 2009 году он был освобождён, и с тех пор его местоположение неизвестно. Считается, что он использует свою международную сеть, поддельные документы и связи в высших эшелонах власти разных стран, чтобы жить на нелегальном положении, постоянно перемещаясь между Россией, Украиной, Израилем, странами Восточной Европы и ОАЭ. Сейчас он в Черногории, и через минуту порежет себе вены вдоль и умрёт от потери крови. – На экране появился портрет Раджана Наиду. Он взял нож, наточил его и порезал свои вены именно вдоль. Умер от потери крови. – Я же говорил. А теперь переключимся на Черногорию. Город Плав. Вукашин Маркович. Возраст 43 года. – На экране показывается сам Вукашин Маркович, ничем не примечательный мужчина в строгом классическом закрытом костюме. – Дата рождения: 18 ноября 1974 года. Он умрёт от сердечного приступа перед маленьким магазином «Плави Маркет», который стоит около здания полицейского участка. Он умрёт через 3… 2… 1… А теперь людей, которые стоят рядом, я попрошу залезть в его рюкзак. Покажите на камеру, что вы нашли. Это карта полицейского участка – того самого. Это план по организации теракта. И последнее: это взрывчатое устройство для осуществления теракта. И так будет с каждым, кто посмеет совершить правонарушение. – Лайт услышал голос парня из России. – Иванов Иван Александрович. Дата рождения: 1 января 2001 года. – На экране появился его портрет. – Ты хочешь помешать и возразить мне? Не получится. Через сорок секунд ты умрёшь от сердечного приступа. – На экране появился счётчик на сорок секунд. Счётчик закончил считать, и этот паренёк умер. – Я же говорил. И так будет со всеми, кто посмеет мне возразить. Новый Мир Киры настал. Как я и планировал. Двадцать восьмого января. Только на несколько лет задержался. Ничего страшного. Мир настал. Я его сделал. Теперь преступности не будет. Всем хорошего времяпрепровождения.

– Лайт, – обратился к нему Рюк. – Ты теперь будешь записывать имена поверх других имён, даже если тетрадь будет полностью чёрной?

– Да. Думаю, она и так будет работать. Она же работает, если писать поверх слоёв на 5–10.

– Лайт, а ты не боишься, что у тетради есть лимит слоёв?

– Я думаю, что лимита нет. Вы же никогда не умрёте. А чтобы не умереть, вам надо записывать имена в тетрадь, а место в тетради всегда заканчивается. Скорее всего, вы всегда пишете поверх.

– Я не могу тебе сказать, насколько ты прав. Это запрещено.

Прошло время. На лице Лайта – неисчезающая зловещая улыбка. Его волосы стали сальными, так как он перестал их нормально мыть. А зрачки стали чёрными и пустыми, радужная оболочка стала полностью алой. Он мало спит, поэтому под его глазами появились большие чёрные мешки. Он всё время мониторит каждый город каждой страны. Все розы в мире стали невыносимо колючими и стали кричать своим ядовитым, кислотным, едко-алым цветом.

Рюк сидит на улице, на яблоне. Берёт яблоко, кусает его и понимает: это яблоко уже не сочное, а совсем сухое. Настолько ужасное, что яблоки в мире Богов Смерти покажутся вкуснее. Рюк берёт тетрадь и начинает её листать. Листал и искал подходящее место. Нашёл. Взял ручку. И сказал:

– Лайт, а помнишь нашу первую встречу? Мои первые слова? Я тебе тогда сказал: человек, который владеет тетрадью смерти, ни в Рай, ни в Ад не попадёт. Это часть договора между Богом Смерти и человеком – владельцем тетради. Яблоки всё равно уже стали невкусными, и мне это всё надоело. Ты слишком умён, Лайт. Мне уже тут скучно, а яблоки были единственным удовольствием в твоём мире. Но сейчас яблоки нашего мира мне кажутся вкуснее. Ты бы прожил ещё долгую жизнь, но договор надо исполнять. Договор дороже денег. Ты же знаешь, Лайт. С тобой всё кончено. Ты умрёшь сейчас.

Рюк открывает свою тетрадь и записывает:

«Лайт Ягами. 28 января 2017 года. Умер от хронического недосыпа. Оторвался тромб, случился смертельный инфаркт».

Лайт умер.

Он очутился в непонятном мире. Вокруг нет ничего, кроме серой непонятной каменной породы, жёлто-коричневых дряблых листов, похожих на листы тетради смерти, и непонятных существ.

– Где я? – подумал Лайт, понимая, что он больше не в своём мире. Странное чувство охватило его, чувство, будто он в своём мире. – Странная твёрдая земля здесь… Эти существа… они похожи на Рюка… а где он сам… Боги Смерти… я в мире Богов Смерти…

Мир людей. Планета Земля.

Розы. Они стали гладкими, а шипы перестали колоться. Они стали мягкими и податливыми, а их бутоны перестали быть цветными. Они стали полностью серыми.

Глава 5. Конец. И снова. Но по-другому.

Часть 1. Наказание

Лайт смотрит вокруг, но Боги Смерти не обращают на него внимание.

– Что? Что такое?! – устало злится Лайт. – Почему меня… я?.. Они меня не видят! – испугался Лайт. – Я здесь никто!

Боги Смерти просто сидят на камнях и играют в карты. На картах нарисован череп, доспехи, впадина, и буквы «К», «Л» и «Я».

– Я… я же… – сумасшедше возникает Лайт. – Я же Бог! Бог Нового Мира! Я Кира! Бог Нового Мира! Нового Мира Киры! Совершенного и идеального мира, где нет преступности!

Лайт почувствовал, что камни под ним стали мягче.

– А?! Что такое?! Я проваливаюсь! Это же были камни, а теперь… зыбучие пески?!

Лайт провалился.

– Нееееееет! – закричал он.

Лайт оказался в мрачном месте, где была только тьма, лишь единственный луч света падал на него.

– Где я? – подумал Лайт. – Это не мой мир, это не мир Богов Смерти… Чей же это мир?..

Сзади от Лайта вспыхивает луч света и произносится гул. Знаете, как гул в ушах? Точно такой же. Лайт оборачивается. Он видит перед собой себя. Только он отличается от настоящего Лайта. Кожа его серая, глазные яблоки жёлтые, зрачки слились с радужной оболочкой и их цвет теперь красный, яркий кислотный, ядовитый, едкий, красно-алый. Одежда сцепилась с кожей с помощью хирургических нитей. Одежда напоминала одежду Рюка и одежду Сидо – это было что-то между. Его волосы имели цвет, который похож на смешение каштанового, красного, чёрного, синего и фиолетового. Но он не имел тела – это был призрак.

– Лайт, – спокойным, монотонным голосом сказал этот странный Лайт. – Ты в своём мире. Ты создал пустой мир. Это и есть новый идеальный мир Киры.

Когда этот странный Лайт говорил, наш Лайт-Кира слышал в ушах эхо, будто разговариваешь с высшим существом, по типу Старейшины Богов Смерти.

– Нет, – злобно и сумасшедше ответил Лайт. – Этого не может быть. Мой мир идеален, а этот… этот пустой. Тут нет ничего, кроме серости, тьмы и пустоты.

– Да. Лайт Ягами. Как думаешь, что будет, если кору деревьев сделать железной, но оставить кислород? Паразиты, обитающие в деревьях, вымрут. Дятлы останутся без еды. Другие птицы – без дома. Они вымрут. Их съедят. Хищники всех съедят, а потом сами вымрут. Понимаешь, к чему я клоню? Все вымрут. Будет нарушен естественный ход мироздания. Ты же взял на себя роль судьи и стал убивать всех, кого ни попадя. Ты создал свой мир, мир без преступности, а значит, хаос перестал быть хаосом, а вселенная постоянно стремится к своему хаосу. А что ты сделал с хаосом? Ты его почти убрал. Ты понимаешь, что это значит? Ты нарушил законы мироздания, его фундамент. А это… как там в вашем мире говорят… террористический акт?.. да, террористический акт. А террор, насколько я знаю, в вашем мире является правонарушением, за которое следует ответственность. Ну, а ещё ты записал фальшивые правила в тетрадь, но стал Богом, поэтому правила для тебя стали настоящими. И это тоже ответственность. Уголовная и тяжкая.

– Что?!.. – не успел опомниться Лайт.

Два луча света объединились, создав яркую вспышку. Тело и призрак объединились. Призрак обрёл тело. Перед нами – настоящий Лайт.

Перед Лайтом появляется тетрадь с форматом листов А1. Рядом написаны правила.

«ЧАСТЬ 1. ОСНОВНЫЕ ПРАВИЛА ВЛАДЕНИЯ

Правило 1. Человек, чьё имя записано в тетрадь, умрёт.

Правило 2. Если причина смерти не указана, человек умирает от сердечного приступа.

Правило 3. Если причина смерти указана, она должна быть записана в течение 40 секунд после имени и быть реалистичной для данного человека.

Правило 4. Если время смерти не указано (в минутах после имени), смерть наступает через 40 секунд после записи.

Правило 5. Указание времени смерти возможно только в пределах 23 суток.

Правило 6. Тетрадь действует только в мире людей.

Правило 7. Тетрадь не действует на людей младше 780 дней.

Правило 8. Тетрадь не действует на людей старше 124 лет.

ЧАСТЬ 2. ВНЕШНИЙ ВИД, ПРИНАДЛЕЖНОСТЬ, ПЕРЕДАЧА

Правило 9. Тетрадь в мире людей остаётся тетрадью смерти, пока её владелец – человек. После смерти владельца она возвращается к своему Богу Смерти.

Правило 10. Если тетрадь сожжена или полностью уничтожена, она исчезает.

Правило 11. Владелец тетради может видеть и слышать Бога Смерти, прикреплённого к этой тетради.

Правило 12. Бог Смерти не обязан раскрывать имена или сроки жизни людей.

Правило 13. Если владелец тетради касается тетради другого Бога Смерти, он начинает видеть и слышать и этого Бога.

ЧАСТЬ 3. УСЛОВИЯ ЗАПИСИ ИМЕНИ

Правило 14. Чтобы убить, нужно знать имя человека.

Правило 15. Чтобы убить, нужно знать лицо человека, так людям с одинаковыми именами ничего не угрожает.

Правило 16. Имя можно записать, глядя на фотографию или видео, при условии, что пишущий точно знает, что это лицо принадлежит этому имени.

Правило 17. Если пишущий видит изображение изображения, тетрадь видит имя того, кто изображён на ближайшем к пишущему носителе.

ЧАСТЬ 4. ГЛАЗА БОГА СМЕРТИ

Правило 18. Владелец тетради может заключить сделку со своим Богом Смерти: отдать половину оставшейся жизни в обмен на «Глаза Бога Смерти».

Правило 19. Глаза позволяют видеть имя и срок жизни человека над его головой.

Правило 20. Глаза работают только при прямом взгляде на лицо человека или его качественное прямое изображение. Не работают через рисунки, маски, сильное затемнение или изображение изображения.

Правило 21. Срок жизни, видимый глазами, – это установленное время смерти в мире людей. Если владелец тетради убьёт этого человека, дата на нём не меняется (убитый просто умирает именно в этот момент, который и был его сроком).

Правило 22. Человек с Глазами не видит срок жизни других владельцев тетради смерти.

Правило 23. Человек с Глазами не видит срок жизни самого себя.

ЧАСТЬ 5. ОТКАЗ ОТ ВЛАДЕНИЯ И УТРАТА ПАМЯТИ

Правило 24. Если владелец тетради отрекается от владения тетрадью, он теряет все воспоминания, связанные с тетрадью.

Правило 25. При возвращении физического контакта с тетрадью все воспоминания возвращаются мгновенно и полностью.

Правило 26. Если тетрадь сожжена, и владелец касался её до сожжения, память о периоде владения стирается навсегда.

ЧАСТЬ 6. ПРАВИЛА ДЛЯ НЕСКОЛЬКИХ ТЕТРАДЕЙ

Правило 27. В мире людей одновременно может находиться не более шести тетрадей смерти.

Правило 28. Если владелец одной тетради касается чужой тетради, он не становится её владельцем, но может ею пользоваться. Он также начинает видеть Бога Смерти, прикреплённого к ней.

Правило 29. Если владелец одной тетради пишет в чужой тетради, это убийство засчитывается, но контроль над тетрадью остаётся у её первоначального владельца-человека или Бога.

ЧАСТЬ 7. ПРАВИЛО ТРИНАДЦАТИ ДНЕЙ

Правило 30. Если человек, использовавший тетрадь, перестаёт ею пользоваться, то он может записать новое имя в тетрадь в течение 13 дней.

ЧАСТЬ 8. ПОВЕДЕНИЕ БОГОВ СМЕРТИ

Правило 31. Бог Смерти обязан записать имя человека в свою тетрадь, если этот человек причинил вред владельцу тетради с намерением убить.

Правило 32. Если Бог Смерти спасает человека, которому суждено умереть, он сам умирает.

Правило 33. Бог Смерти не может продлить свою жизнь. Смерть Бога Смерти – это превращение в песок и полное исчезновение.

Правило 34. Боги Смерти не обязаны помогать владельцу тетради. Они могут врать, утаивать, наблюдать.

ЧАСТЬ 9. КОНТРОЛЬ НАД ДЕЙСТВИЯМИ И УСЛОВИЯ СМЕРТИ

Правило 35. Нельзя заставить человека умереть так, что он убьёт другого человека напрямую. Нельзя сделать его орудием убийства.

Правило 37. Можно контролировать действия человека до момента смерти, если они не ведут к убийству третьего лица. Этим пользовался Лайт.

Правило 38. Человек, чьё имя записано, обязательно умрёт в указанный момент. Никакая сила не может это отменить.

ЧАСТЬ 10. ПОСМЕРТНАЯ УЧАСТЬ

Правило 39. Человек, использовавший тетрадь смерти, не попадает ни в Рай, ни в Ад.»

Эти надписи и тетрадь светились. Появилась последняя запись, тоже светящаяся, самая большая надпись, которая появилась над правилами и самой тетрадью. Эта надпись звучит так:

«Лайт, ты приписал новое правило 13 дней. Только в этом мире 13 дней равно 13 минутам. Если ты не запишешь имя, то умрёшь. И я тоже решил добавить своё правило, но у нас оно может действовать локально, в данном случае только для тебя. И это правило звучит так: первым записанным в твою новую тетрадь человеком должна стать именно Миса Аманэ. Удачи, Лайт!»

Руки Лайта скованы цепями. Именно теми цепями, что когда-то приковал Лайта к себе Рью Заки.

Лайт берёт в руку тёмную, чёрную ручку и записывает в свою новую тетрадь:

«Миса Аманэ. Дата смерти: через минуту. Причина смерти: повесилась, три раза неудачно, умерла от болевого шока».

Лайт записывает всё больше и больше имён. Перед его глазами появилась новая запись: «Лайта больше нет, есть только Кира. И Кира – это ты!».

Всё больше и больше имён…

Другие Боги Смерти тоже подключились. Старейшина приказал им начать восстановление хаоса. Они и Кира записывали имена всех полицейских в свои тетради. Через месяц земного времени на Земле не осталось ни одного полицейского.

Миса повесилась. Её время умереть настало. После смерти она не попала ни в Рай, ни в Ад. Но это место было из твёрдых облаков, покрытых небольшим количеством чистого тумана.

– Где я? – подумала она. – А тут есть зеркало?

Часть 2. Конец конца, начало начала

Перед Мисой появилось зеркало. Она в него посмотрела и увидела непонятное, но необычайно прекрасное существо.

Она поняла – она не вошла, она стала заметной.

Волосы – цвета угасающей розы: у корней почти белые, прозрачные, к кончикам сгущаются в тёплый, пыльный розовый, как на внутренней стороне раковины, долго лежавшей на солнце. Они не движутся от ветра – они дышат в ритме, который слышит только она.

Лицо – прежнее, лицо Мисы, но пересобранное. Ни одной лишней линии. Кожа – слоновая кость, которую никогда не касалась рука. Ни тёплая, ни холодная. Температура покоя.

Глаза – без радужки, без зрачка, без белка. Глубокая, прозрачная, стремящаяся к чёрному, но от того не менее красивая и привлекательная синева. Они не отражают свет – втягивают его. И в этой синеве, когда она смотрит на человека, загораются искры – тёплые, медовые, как свет за старым стеклом.

Это не Глаза Смерти.

Они не видят имени и даты. Они видят потенциал и самую быструю тропу к тому, кем человек может стать. Искры вспыхивают ярче, если путь короток. Тлеют ровно, если дорога длиною в жизнь.

Это Глаза Жизни.

Тело – без плоти. Не худоба, а необходимость. Каждая линия – последняя.

Одежды нет. Есть слой облаков – чуть плотнее, чуть теплее, цвета утреннего неба за минуту до рассвета. Он начинается у плеч и исчезает, не доходя до пола – не рваный край, а растворение.

Пальцы – такие же, как у человека, только на один фаланг больше. Не держат, не просят – ждут.

Запах – влажная земля после первого дождя над сгоревшим лесом. Горечь. Жизнь. Пепел, ставший почвой.

И привычка, оставшаяся от той, другой Мисы: чуть склонять голову к левому плечу, когда она слушает. Но теперь это не «посмотри на меня, полюби меня, заметь меня». Это: «Я вижу твой путь. Я записала твоё имя. Остальное – за тобой».

Она записывает имена в свою тетрадь. Свою новую, особенную тетрадь.

Тетрадь Жизни.

Тетрадь Жизни лежала в её руках, как нечто, что всегда там было – просто никто не замечал. И она сама не замечала, что всегда её держала. Она слишком увлечена была другой, тёмной.

Обложка – тёплого, глубокого жёлтого цвета. Не лимонного, не ядовитого. Жёлтого, как старая слоновая кость, в которую веками укладывался солнечный свет. Как пергамент, переживший империи. Как мёд, который никогда не испортится, потому что он уже стал вечностью.

На обложке – белая надпись. Без теней, без объёма. Просто: «LIFE NOTE».

Буквы не напечатаны и не выдавлены. Они будто всегда были частью материала – проступили сквозь жёлтый, как жилы на листе, как свет сквозь веки.

Углы – не острые, а скруглённые временем. Тысячи рук держали эту тетрадь до неё, и каждая рука благословляла следующий поворот страницы.

Обложка на ощупь – не кожа, не бумага, не ткань. То, что было до изобретения материалов. Плотная, тёплая, живая тишина, принявшая форму книги.

Застёжек нет. Она не закрывается – она ждёт, когда её откроют.

И когда пальцы касаются обложки, жёлтый свет – тёплый, медовый, глубинный – проступает под ними, как кровь под тонкой кожей, но без боли. Как заря под веками.

Вдруг тетрадь открывается, а зеркало вспыхивает ярким жёлтым цветом. Наш… нет, наша Богиня Жизни, с красивым именем Лянь Юэ, подошла к зеркалу и увидела беспорядок. На Земле развелось много преступников, и нет ни одного полицейского. В мире – анархия. И вот зеркало показало ей спокойную, по-настоящему влюблённую пару. Внутри Юэ что-то скрипнуло. Она подумала: «Я так хотела». И через секунду в её глазах загорелись очень яркие вспышки. Там сидели девушка, китаянка. Она была невероятно красивой и смелой, хотя на первый взгляд робкой и трусливой. Её звали Сай Аю. А рядом с ней сидел парень, русский, но его звали Яша, смелый и решительный.

Юэ открыла свою тетрадь, правила которой всегда знала, но решила ещё прочитать. Она прочла правила:

«Правило 1.

Если имя человека записано в Тетрадь Жизни, его путь к потенциалу сокращается в 5 раз, и человек получает устойчивую внутреннюю мотивацию к его достижению.

Правило 2.

Тетрадь Жизни не действует в других мирах, кроме миров Богов Жизни и Богов Смерти.

Правило 3.

Боги Жизни не могут перемещаться между мирами, кроме как между миром Богов Жизни и миром Богов Смерти.

Правило 4.

Имя должно быть записано с полным знанием лица человека. Фотография или видео подходят, если изображение прямое и неискажённое.

Правило 5.

Нельзя записать имя того, кто уже мёртв. Тетрадь Жизни не воскрешает – она даёт шанс дожить до своего потенциала.

Правило 6.

Если человек, чьё имя записано, пытается умереть (самоубийство, смертельный риск) до того, как проживёт хотя бы один год с момента осознания своего пути, смерть не наступает, пока этот год не истечёт. Тело и обстоятельства будут защищены, чтобы человек успел начать.

Правило 7.

Тетрадь Жизни не действует на Богов – ни на Богов Смерти, ни на самих Богов Жизни. Она создана только для людей и существ, способных к росту.

Правило 8.

Если владелец тетради умирает, тетрадь возвращается в мир Богов Жизни и ждёт нового хозяина.

Правило 9.

Человек не узнаёт, что его имя было записано. Ему кажется, что он просто однажды утром почувствовал: «пора».

Правило 10.

Тетрадь Жизни не может быть уничтожена. Она может исчезнуть на время, но всегда возвращается – жёлтой, тёплой, вечной».

Юэ открыла свою тетрадь и записала: «Сай Аю. Яша Питон».

На Земле настал новый день.

Аю проснулась, и у неё что-то щёлкнуло. Внутренний голос сказал:

– Пора, Аю. Давно пора.

Аю подошла к своему парню и сказала:

– Яш, а знаешь, я тут проснулась и подумала… – ласково сказала Аю Яше. – А плевать на них всех: на преступников, на общество, на всех. Мы ж давно хотели… но почему-то боялись… А пойдём, как и хотели, в полицию?

– Аю, дорогая моя, – ласково обратился к ней Яша. – Признаться честно, я тоже хотел тебе это предложить, но ты меня опередила.

– Да, такая вот я! – игриво сказала Аю.

– Молодец, – продолжил Яша. – Наконец-то появился шанс сделать так, чтобы Бразилия была безопасной…

– Наверное…

Они пошли в полицейский колледж, который уже несколько лет был заброшен. Нашли старую, мятую, но не испорченную форму – и на Яшу мужскую, и на Аю женскую. Нашли программу экспресс-обучения, всего на год.

Тренировки. Пот. Слёзы. Проблемы. Поддержка. Год прошёл. Они готовы.

Они открыли полицейский участок. В Бразилии, в маленьком районе города Бразилиа.

Полицейские, которые были убиты Богами Смерти, вдруг появились перед Юэ в новом облике, и Юэ им объяснила, что к чему и как.

Они стали Богами Жизни.

У каждого Бога Жизни есть своё зеркало. Зеркало – связь со всеми другими мирами и миром Богов Жизни. Боги Жизни увидели в зеркалах людей, чей потенциал – работа в полиции и в других правоохранительных органах. Они записали их имена в свои Тетради Жизни.

Люди добились своего потенциала. Мир начал возвращаться в норму.

Спустя 25 лет.

Мир. Хаос. Спокойствие. Равновесие – наконец-то.

Глава 3. И что теперь?

Рюк сидит на самой высокой скале. К нему прилетает Кэнамон, Богиня Смерти, и говорит ему:

– Хорошо повеселился, Рюк, ха-ха!

– Да, ты права, Кэнамон. Уже не скучно в нашем мире, так ведь?

– Да! – крикнули хором все остальные Боги Смерти.

– Я гляжу, и людишки больше не ноют на жизнь, – сказал Рюк. – А радуются.

Он замолчал на три секунды и тихо сказал:

– У меня получилось. Пророчество сбылось. Тетрадь упала, гениальный школьник подобрал её. И так – каждые тысячу лет. А тетради падают каждый год. Два гения, скрытных и противоречащих: один возьмёт тетрадь, другой будет их искать. Миры изменятся.

И правда, тетради смерти падали каждый год. Но вдруг во всех мирах, где правят Боги двух самых могучих жизней – Боги Смерти и Боги Жизни – явился голос. Этот голос был двойной: голос Старейшины Богов Смерти и принцессы Богов Жизни, Лянь Юэ, ещё и отдающий эхом, гулким и глубоким эхом. Этот голос сказал:

– Итак, Боги Смерти и Боги Жизни… Избранных станет больше. Ровно на одного Бога. Ровно на одного Бога Жизни. Итак, правила меняются. Теперь будет так: каждый год тетрадь смерти и тетрадь жизни будут появляться в других мирах, где настаёт смутное время. Но только один раз в каждые тысячу лет найдутся два гениальных, скрытных и противоречащих школьника, которые поднимут тетради. Один будет Смертью, другой будет Жизнью. Оба будут искать друг друга. В конце миры изменятся.

Прошло 1079 лет.

Испания. Родильное отделение клиники. В нём лежат две девушки. Гражданка Канады и гражданка Вануату. На свет появились два малыша. Девочка и мальчик. Мальчик и девочка. Один малыш с красно-карими глазами и необычно рыже-красными волосами, дитя Вануату. Мать назвала этого малыша Рене. Другой – с сине-голубо-зелёными глазами и необычно сине-чёрными волосами, дитя Канады. Мать назвала этого малыша Максенс. Родились в одном родильном отделении клиники, в соседних родильных палатах. С матерями лежали в одной палате. Матери их сильно дружили между собой и болтали. Дети посмотрели друг на друга с таким… не презрением, но чувством, что они столкнутся в будущем. Их глаза моргнули цветным светом. У одного – красным. У другого – синим.