Тетушка По и прогулка

Тётушка По любила играть в прятки. Таиться за углом, хихикая в кулачок над тем, кто водит. А дождавшись момента, бежать и хлопать ладошкой по стене, крича — «Я первая!».

Ещё ей нравились жмурки: звени себе колокольчиком перед носом галящего да уворачивайся от неловких рук.

Ну и конечно, она обожала салочки. Кто их не любит?

Единственной бедой было то, что играть с тетушкой никто не спешил. Взрослые так не развлекаются, а детям и в голову не придёт брать в игру пожилую леди.

Однако ж тетушка По не унывала. Она скакала по дому наперегонки с котами и звонко кричала — «Я первая!». Хотя мохнатые и не могли ей перечить.

В один из весенних дней, когда ручьи змеятся среди снега, а мальчишки перекрикиваются, как чайки, запуская кораблики, тетушка вышла погулять. Как это приятно, перепрыгивать проталины и слушать, как фыркает земля, пробуждаясь, точно ёж, от зимней спячки! Тетушка разглядывала летящие в вышине облака и помахивала зонтиком, который взяла проветриться.

Внезапно тишину нарушил некий звук. Завертев головой, По заметила девочку. Нахохлившимся голубем она сидела на краю скамейки и, невзирая на праздничный бант, украшающий локоны, и нарядную одежду, размазывала по щекам слезы и громко хлюпала носом. Тетушка уже хотела пройти мимо, но девочка так горько вздохнула, что По поняла, надо что-то делать.

Прошлёпав к скамье, она села рядом с малышкой и, уперев кончик зонта в рыхлый снег, сказала:

— Хороший денёк.

Девочка покосилась на незнакомую леди и промолчала, а та не унималась.

— В такой день славно бегать и глядеть по сторонам, не выглянули ли первоцветы.

— Я не люблю цветы, — прогнусавила малышка, — люблю играть!

— И я люблю, — откликнулась По, — а как насчёт конфет?

— Тоже люблю, — надулась плакса, — только играть больше.

— Так иди и побегай, в чем беда? — тетушка пожала плечами.

— Мама запрещает мне бегать по лужам — прогнусавила собеседница, — говорит, что простуду придётся лечить.

— А ты больна? — ужаснулась По.

— Вовсе нет, — отозвалась девочка, косясь на собеседницу, — но я слишком нарядная для игр.

— Давай так, — неожиданно предложила тетушка, — ты пробежишь до дальнего фонаря, а когда вернёшься, я угощу тебя вот этой ириской, — и она вытащила из сумочки вкусняшку в желтом фантике.

— Что вы ко мне привязались? Вы незнакомая старуха. Мне вообще с чужими говорить нельзя! — разозлилась девочка и даже показала тетушке язык.

Милая По могла стерпеть многое, но уж точно не это. Она вскочила со скамьи, громко фыркнула, заливисто свистнула и, повернувшись вокруг себя на каблуке, недовольно потопала прочь. В тот же миг в тихом парке поднялся ветер. Он загудел высоко в ветвях, соскользнул вниз по стволам и захохотал, заплясал, кружась по аллее и тормоша случайных прохожих. А ещё ветер выхватил из волос девочки ленту и потащил ее на своих крыльях.

— Мой бант! Мой прекрасный бант! — Вскрикнула девочка и, забыв про промокшие ноги, про нарядный костюм и плохое настроение, побежала за ним.

Девочка перепрыгивала лужи, огибала удивлённых горожан, стараясь догнать ленту. А ветер точно в насмешку долетел до дальнего фонаря, обогнул его и понёсся обратно, посвистывая и взъерошивая перья голубям. Вдоволь наигравшись, он обронил ленточку на скамейку, словно и не брал ее вовсе. Девочка, смеясь и смахивая с лица растрепавшиеся волосы, плюхнулась на крашеные дощечки и, потянувшись к ленте, замерла. Рядом с ней лежала конфета, завернутая в яркий желтый фантик. Девочка завертела головой стараясь найти странную леди и извиниться за свои слова, но та словно исчезла, вернувшись в свою сказку.

Но даже если б тетушка По и оказалась рядом, то конечно она была совершенно не причём.