The Garden

Первый луч солнца, пробившийся сквозь высокое, чистое окно спальни, коснулся ресниц Айры . Она потянулась, сладко зевнула и тут же улыбнулась. Утро. "Солнечный Сад" просыпался.

Воздух был наполнен мирным гулом: где-то журчала вода, щебетали птицы за окном, доносились сдержанные шаги по коридору.

Рядом завозилась маленькая Эмми , потянув Айру за рукав пижамы:

— Айра, косички? Как вчера? С бантиками?

— Конечно, солнышко! – Айра расчесала мягкие волосы девочки, ловко заплетая тонкие косички. Она была здесь "старшей сестрой" – не по приказу, а по зову сердца. Помогала малышам одеваться, утешала, если кто плакал, знала все их маленькие секреты. Этот уют, эта теплота были для нее домом. Единственным домом, который она знала.

В столовой пахло свежей выпечкой и какао. Дети рассаживались за длинными дубовыми столами, галдели, смеялись, обменивались новостями. Лео с энтузиазмом рассказывал соседям о новом проекте – хотел смастерить водяное колесо для ручья у теплиц. Син, спокойный и наблюдательный, слушал, изредка вставляя точное замечание. На стенах висели яркие рисунки детей – солнца, цветов, улыбающихся животных. Везде царили порядок, чистота и видимая забота.

Но даже в этой идиллии что-то едва уловимо напрягало. Как фальшивая нота в сладкой мелодии.

Тетя Лила, разносившая завтрак (теплое молоко и овсяное печенье), улыбалась детям. Но ее улыбка не достигала глаз. Они были пустыми, мутными, словно покрытыми легкой дымкой. Ее движения были точными, плавными, но лишенными жизни – как у заводной куклы. Она ставила стаканы, не глядя на детей, не отвечая на их болтовню, лишь тихо повторяя: "Пейте, милочки. Полезно." Мелкие мурашки пробегали по спине, когда она проходила мимо. Дети подсознательно отводили взгляд. Малыши притихали.

После завтрака уроки. В светлом классе с большими окнами Мисс Селин, добрая и терпеливая, вела занятие о жизненном цикле бабочек. Дети слушали, раскрыв рты, глядя на картинки в книге.

Мисс Селин с улыбкой, у доски:

— А теперь, детки, давайте вспомним, как бабочка превращается из маленькой гусеницы. Сначала она растёт, затем прячется в кокон — и там, в темноте, происходит чудо. Она становится кем-то новым.

На доске — цветная схема: гусеница, кокон, бабочка. Дети смотрят, некоторые улыбаются.

Тимми поднимает руку, немного смущённо:

— А... а когда мы сможем стать бабочками? Я имею в виду... Когда я уеду в Авалон? С новой семьёй?

В классе становится тише. Несколько детей смотрят на него. Айра чуть наклоняется вперёд, заинтересованно.

Мисс Селин с привычной мягкой интонацией:

— О, Тимми. Это замечательный вопрос.

Пауза. Она поворачивается к классу.

— Каждый из вас, милые, обязательно отправится в Авалон. Это большой, светлый город, полный счастья и заботы.

Улыбка, почти механическая. Голос ровный.

— Но, как и у бабочки, всему своё время. Когда тебе исполнится двенадцать лет — если ты будешь хорошим мальчиком, будешь вежлив, трудолюбив... и главное — никогда не будешь грустить — тогда ты сможешь расправить свои крылья.

Тимми тихо:

— А если... я иногда грущу?

Мисс Селин улыбка становится чуть шире:

— Тогда твоё сердце будет слишком тяжёлым, чтобы подняться в небо.

Наклоняется чуть ближе.

— А в Авалоне живут только те, чьи сердца лёгкие, как у бабочек.

Молчание. В классе кто-то сглатывает. Айра отводит взгляд. Лео сжимает карандаш.

Мисс Селин выпрямляется:

— Так что, детки, улыбайтесь! Даже когда грустно. А теперь откройте тетради и нарисуйте своего будущего, красивого мотылька.

Урок заканчивается. Дети дорисовывают бабочек в тетрадях. Мисс Селин мягко хлопает в ладоши.

Мисс Селин:

— Какие замечательные у нас сегодня получились бабочки... Такие яркие.

Пауза.

— А теперь, мои хорошие, пора на еженедельный Солнечный тест. Доктор Арден уже ждёт вас в кабинете.

По классу пробегает лёгкое напряжение. Один из малышей, Линк, сжимает рисунок и опускает глаза.

Линк, тихо, почти шёпотом:

— Я не хочу… Оно щиплет. И страшно. Я не хочу идти…

Рядом сидящая девочка отодвигается. Кто-то нервно смеётся. Мисс Селин продолжает улыбаться, будто не замечает тревоги.

Мисс Селин:

— Линк, солнышко, доктор совсем не страшный. Он просто проверит, как у тебя дела внутри. Чтобы ты вырос счастливым и лёгким, как твоя бабочка. А боль — это часть взросления, правда?

Тон спокойный, но бесчувственный. Линк съёживается.

Айра встаёт со своего места и подходит к малышу. Присаживается на корточки рядом с ним.

Айра, тихо, ласково:

— Послушай, Линк. Я пойду с тобой. Вместе — совсем не страшно.

Улыбается.

— И знаешь что? У меня осталась одна конфетка. Клубничная.

Шепчет, с заговорщическим видом.

— Если пойдёшь — она твоя. Только тсс… а то остальные захотят.

Линк колеблется, потом медленно кивает. Айра берёт его за руку. Остальные дети начинают подниматься, шорох, шаги.

Мисс Селин, на выходе из класса:

— Какие вы у меня молодцы. Все такие храбрые.

Останавливается у двери, без улыбки.

— Доктор ждёт. Не заставляйте его волноваться.

Тусклый свет, тени от окон. Вдали — приглушённый гул работающего оборудования в кабинете тестов.

Айра и Линк подходят к кабинету. Узкий коридор, тусклый свет. Дверь приоткрыта, изнутри — ровное жужжание прибора и лёгкий запах антисептика.

Айра, мягко:

— Видишь? Он уже ждёт нас.

Линк сжимает её пальцы. Айра чуть наклоняется и кивает ему. Они заходят внутрь.

В кабинете всё идеально чисто. Белая мебель, металлический стол. На нём — поднос с пробирками, вата, шприцы, наклейки. За столом сидит доктор Арден — высокий, в безупречном халате, волосы аккуратно зачёсаны назад. Он поднимает глаза, видит их.

Доктор Арден, ровным голосом:

— Айра. Как приятно видеть тебя.

Короткий взгляд на мальчика.

— И снова наш Линк.

Пауза.

— Снова боимся?

Малыш опускает голову. Айра чуть сжимает его плечо.

Айра:

— Сегодня он был очень храбрый. Сам пришёл. Правда, Линк?

Мальчик кивает, не поднимая взгляда. Арден смотрит на него, делает жест рукой.

Доктор Арден:

— Тогда ты первый, герой.

Он поднимается и подходит. Движения точные, механические. Садится рядом с Линком на табуретку.

Доктор Арден, деловито:

— Покажи ручку.

Линк протягивает руку. Арден берёт её, протирает спиртом, вкалывает иглу. Мальчик вздрагивает, но не кричит. В пробирку течёт алая кровь. Затем — вата, пластырь… и яркая наклейка.

Арден берёт со стола наклейку — жёлтое солнышко с улыбкой — и аккуратно клеит её на руку Линка.

Доктор Арден, монотонно, с почти неестественной улыбкой:

— Молодец.

— Можешь бежать.

Его улыбка будто нарисована — губы растянуты, но в глазах — пустота. Мальчик слезает со стула и уходит почти бегом.

Айра остаётся. Арден смотрит на неё чуть дольше, чем нужно. Потом поворачивается к столу, заполняя карточку.

Доктор Арден, не отрываясь от бумаг, говорит Айре:

Доктор Арден:

— Пусть дети заходят по очереди. После процедуры они свободны. Спасибо, Айра.

Он не поднимает глаз. Айра кивает и уходит.

Дети выстраивались вперед чистым, пахнущем антисептиком кабинетом. Доктор Арден, управляющий приюта и врач, в своем безупречно белом халате, приветливо улыбался:

— Ну-ка, покажем, какие вы сильные и здоровые! Быстрая проверка – и свободны! Доктор Арден с теплой, но чуть усталой улыбкой брал у каждого не много крови в маленькую пробирку. Процедура была быстрой, почти безболезненной, привычной.

—"Чтобы убедиться, что вы полны сил!" – объяснял Доктор Арден.

Но Айра всегда замечала, как его взгляд, острый и оценивающий, скользил по лицам детей, пока маркировал пробирки. А как искренне и ярко светились эти пробирки на солнце, выставленные на подоконнике... Алые, как спелая вишня. Слишком алые.

Айра выходит из здания. На крыльце уже стоят Син и Лео. У обоих повязки на руках — следы от анализа. Айра медленно подходит.

Лео потирая руку:

— Как будто током. Сегодня больнее, чем в прошлый раз.

Айра садится рядом:

— Линк почти не плакал. Я дала ему конфетку.

Улыбается, но быстро гаснет.

Из дверей высыпаются малыши — смеются, бегают по лужайке. Кто-то тащит верёвку, кто-то — мяч, кто просто валялся на траве, глядя на идеально голубое небо. Дети беззаботно катаются по траве. Слышен смех.

Впереди — зелёная лужайка. По краям — аккуратные цветники и теплицы. За ними — массивные, закрытые ворота, ведущие в лес. Тихо скрипят.

Тревога постепенно растворялась в солнечном свете и привычной рутине. Садовник и няня продолжали свою работу — незаметные, безмолвные, с пустыми глазами. Доктор Арден что-то записывал в блокнот, наблюдая за играющими детьми. Всё было как всегда.

Лео щурясь, глядит вдаль:

— О. Грузовик.

На дороге появляется пыльный, невзрачный грузовик. Ворота скрипят, распахиваясь шире — садовник, механически открывает ворота. Машина въезжает и останавливается у ограды.

Айра задумчиво:

— Я давно хочу поехать с ними. Увидеть город… высокие башни, цветущие аллеи…

Тихо, почти себе.

— Настоящую семью.

Син холодно:

— Странно. Никто из тех, кого «выпустили», не написал. Ни весточки. Ничего.

Лео напряжённо, наблюдая:

— Сейчас грузовик привёз продукты. Я видел ящики с медикаментами…

Поворачивается к ним.

— Значит, в следующий раз привезут кого-то нового. Ещё одного малыша. Нас будет уже двадцать пять.

Пауза. Все трое смотрят на ворота. Один из малышей бежит к грузовику, но няня — «Пустая» — молча тянет его обратно за руку.

Айра мягко:

— Осталось недолго. Скоро нам исполнится двенадцать. Тогда мы уедем…

Тише

— Все вместе.

Син молчит. Он продолжает смотреть на ворота — словно пытается разглядеть за ними нечто большее. А за воротами — тёмный лес, колышущийся от лёгкого ветра, будто дышит.

Всё замирает: на детском смехе, на прибытии грузовика, на молчании троицы, всё ещё окружённой иллюзией идиллии.

Дети остаются на месте. Малыши играют на лужайке. Грузовик стоит, погружённый в тишину. Воздух тёплый, пахнет скошенной травой и лавандой — аромат доносится от няни, проходящей мимо.

Син отвлекаясь от мыслей:

— Пойдём сыграем в шахматы?

Лео морщится:

— Не-а. Ты всё равно выиграешь. Я ещё ни разу у тебя взял партию.

Фыркает.

— Ты ведь даже с доктором Арденом играешь на равных.

Син коротко усмехается:

— До доктора мне далеко. Он… просчитывает ходы наперёд. Слишком много.

Пожимает плечами.

— Но ты учишься быстро.

Айра встаёт, обмахивается рукой от солнца.

Айра:

— У-у-у, умники! Может, хоть раз сделаете что-то весёлое?

Лукаво

— Сыграем в салки? Вы двое доходяг никогда от меня не убежите!

Лео смеясь, вскакивает:

— А вот это мы ещё посмотрим!

Он резко срывается с крыльца и бежит к лужайке. Айра вскрикивает — и устремляется за ним.

Айра:

— Попался! Стой!

Син провожает их взглядом, на мгновение улыбается — по-настоящему, чуть грустно. Затем встаёт, поправляет ворот свитера и неспешно идёт следом.

Син полушёпотом:

— Посмотрим, кто кого…

Трое бегут по зелёной лужайке. Смех, крик, воздух звенит летним светом.

Поляна огласилась визгом и смехом. Лео носился как угорелый, уворачиваясь от Айры в бешеной игре. Син, водящий, стратегически отрезал пути к отступлению у сарая. Лео рванул к своему спасителю – старому вязу на границе поляны и леса.

— Лео, почти до-о-гнала! – крикнула Айра, делая рывок.

Он оглянулся – она совсем близко! Резко свернул, споткнулся о скользкий, выпирающий корень и грохнулся на землю. Воздух вышибло из легких.

— Са-а-ля! – торжествующе крикнула Айра, касаясь его спины. – Лео водит!

Боль в колене и злость от проигрыша переполнили Лео. Он зло пнул предательский корень ногой.

Раздался глухой удар по дереву и... металлический лязг! Что-то под корнем сдвинулось. Лео замер. Там, где его нога содрала мокрую землю, блеснуло что-то ржавое.

— Ой, Лео, прости! Не специально! – Айра протянула руку, чтобы помочь подняться.

— Да ничего... – буркнул Лео, отмахиваясь и прикрывая ногой блестящее пятно. – Просто... коленку ушиб. Пойдем, я вожу.

Сердце колотилось. Что ЭТО было?

Глубокие сумерки. Воздух прохладен, пахнет влажной землей и сосной. В доме давно погасли огни, кроме ночника в коридоре.

Весь день Лео ходил сам не свой. Падение у вяза во время салок, звонкий металлический лязг под корнем – это не выходило у него из головы. Что он ударил? Что блестело там, под землей? Мысль грызла его, как голодная мышь. Когда няня скрылась в служебном флигеле, а окна работников погасли, Лео схватил маленькую садовую лопатку позабытую у теплицы и карманный фонарик.

Он крался как тень вдоль стены дома, сердце колотилось так, что, казалось, слышно на весь спящий приют. Айра и Син ничего не знали. Он не хотел их звать, пока не убедится. Вдруг это просто мусор? Или... что-то опасное?

У старого вяза было темно и тихо. Лео включил фонарик, прикрыв луч ладонью. Да, там, где он пнул, земля была взрыхлена. Он начал копать. Лопатка звякнула о что-то твердое. Он работал осторожнее, разгребая влажную землю пальцами. Скоро на свет появился угловатый предмет из желтеющего пластика и ржавого металла. Стеклянная панель со стрелками и цифрами, большая ручка, кнопки... и оборванные провода.

Рядом, завернутый в тряпку, лежал тяжелый, потрепанный том: «Практическая Электроника и Радиосвязь. 1985 г.»

Лео открыл его – страницы были покрыты сложными, незнакомыми схемами и формулами. На форзаце, грубо процарапанные гвоздем, чернели слова:

«ЗНАНИЕ = СВОБОДА. НАЙДИ 107.7»

— «Найди 107.7»? – прошептал Лео, чувствуя, как по спине пробежали мурашки. Он судорожно огляделся. Тишина. Он запихнул находки по свитер, засыпал ямку, притоптал землю ногой и побежал к дому. Тайна была слишком тяжела, чтобы нести ее одному.

Лунный свет ложился полосами на пол, где вповалку спали старшие дети. Всё было тихо — слишком тихо, чтобы разбудить кого-то без причины.

Лео бесшумно открыл дверь и проскользнул внутрь. В руках — свёрток из ткани, в котором что-то тяжёлое и угловатое тихо постукивало при каждом шаге.

Он нагнулся к Айре и осторожно коснулся её плеча.

— Эй... Айра. Проснись.

Та вздрогнула, приподнялась, прищурилась:

— Лео?.. Что случилось?

— Я нашёл... кое-что. Нужно, чтобы ты это увидела. И Син тоже.

Он уже наклонялся к Сину, тот, как будто чувствуя тревогу, проснулся сам. Сел, не задавая лишних вопросов — только посмотрел на Лео и кивнул.

Минуту спустя троица, стараясь не разбудить остальных, крадучись вышла в коридор, зевая и натягивая свитера. Половицы скрипели под ногами. Прошли мимо кухни, затем — по узкой лестнице на чердак. Под потолком пахло пылью, деревом и чем-то ещё... странным. Новым.

Лео опустил свёрток на пол, развернул ткань. На старых досках чердака заскрежетало железо и выпала потёртая книга.

— Вот, — сказал он тихо, — это было под вязом. Книга и… вот это устройство.

— Что... что это, Лео? – прошептала Айра, отодвигаясь от странного предмета.

— Не знаю, – честно признался Лео. – Нашел под корнем вяза.

Син взял книгу, листая страницы с чертежами. Его глаза сузились.

— Таких книг... у нас нет. Это сложно. Очень.

Он ткнул в схему, похожую на предмет.

— Кажется... это приемник? Для сигналов? Написано Радио.

— Радио? – Айра нахмурилась.

— И тут надпись: «Найди 107.7», – Лео показал на форзац. – Что это?

– Син смотрел на предмет с новым интересом. – Но он сломан. Провода оборваны.

— Я... я могу попробовать починить! – вдруг выпалил Лео, подхватив книгу. – Тут есть схемы! Нужны только инструменты... и батарейки. В сарае у Мистера Стива есть паяльник! А в кладовке – большие батарейки от фонарей!

— Это опасно, – Айра обняла себя. – Если поймают с этим...

— Если он и правда может что-то принимать... – Син посмотрел на них серьезно.

Тишина повисла густая.

Айра осторожно перелистнула страницы книги, нахмурилась, пытаясь понять хоть что-то в схемах и странных обозначениях.

— Что это вообще за штука?.. — прошептала она, глядя на радио. — Оно выглядит… жутковато.

— Как будто... живое, — пробормотал Син, присаживаясь рядом. Он провёл пальцем по металлическому корпусу и посмотрел на Лео. — Ты говоришь, оно не работает?

Лео кивнул, усаживаясь на корточки. — Пока нет. Но в книге есть схемы. Я думаю... если разобраться, может, получится починить.

Син посмотрел на него внимательно, сдержанно, но серьёзно.

— Тогда займись этим. Спокойно, без спешки. Изучи всё, что можешь, тайно. От других детей тоже. Завтра снова соберёмся и обсудим, ясно?

— Ясно, — ответил Лео, с лёгким блеском в глазах. Он уже чувствовал, как идеи роятся в голове, словно шестерёнки в движении.

Айра оглянулась на окно. — Уже поздно... Нас хватится мисс Селин, если кто-то проснётся.

Син встал, отряхнул штаны и сказал тихо, но твёрдо:

— Всё. Пошли спать. Главное — не привлекать внимания. Пока что.

Когда они вернулись в спальню, всё было по-прежнему тихо. Кто-то из детей перевернулся во сне, кто-то всхрапнул. Айра и Син сразу легли, стараясь не шуметь. Лео тоже забрался под своё одеяло, но не спешил закрывать глаза.

Он украдкой вытащил книгу, спрятанную под рубашкой, и осторожно приподнял край одеяла, чтобы впустить немного света из окна. Лунный луч скользнул по выцветшим страницам, освещая сложные схемы, незнакомые значки, формулы.

Пальцы Лео шли по линиям, как будто читали карту. Он не понимал всего сразу — но что-то в этих чернильных разводах будоражило, звало дальше. Страницы шуршали глухо, как заговор, шептавшийся в темноте.

«ЗНАНИЕ = СВОБОДА» — снова и снова возвращался взгляд к процарапанным словам на форзаце.

Он не заметил, как пролетели часы. Только когда за окном посветлело, а птицы в саду под окном запели, Лео понял, что ночь уже почти кончилась. Но в голове уже сложились первые идеи — как открыть корпус радио, какие провода искать, что может заменить батарею.

Он закрыл книгу, прижал её к груди и наконец закрыл глаза — ненадолго, но с чувством, что сделал первый шаг в чём-то гораздо большем.

Утро в "Солнечном Саду" началось, как обычно.

Сад окутал лёгкий туман, по дорожкам уже шли дети, неся корзины с овощами, где-то звякнула посуда — в столовой няня готовили завтрак. Мисс Селин привычным тоном собирала малышей на утреннюю зарядку, а в теплице слышался скрип полива.

Дети просыпались, потягивались, натягивали свитера и шлёпали босиком к умывальникам. Всё шло, как всегда.

Лео начал вести себя как шпион. Он не мог сидеть на месте.

То исчезал в сарае за приютом, роясь в ящиках с инструментами, крался в кладовку за солевыми батареями, то мелькал между теплицей и задней стеной дома, потом внезапно выныривал на чердаке, чтобы снова что-то перечитать в книге. Весь день он изучал книгу, вникая в схемы антенн, принципы питания, преодоления помех. Сложные слова кружили голову, но упорство брало верх. Он жадно листал страницы, шевеля губами, сверяя схемы с тем, что находил.

Айра мельком увидела, как он вытирает с лица грязную сажу и снова уходит, прижимая к груди что-то обмотанное тряпкой. Син только обменялся с ней взглядом — молча, с лёгким кивком. Они знали: Лео работает.

Он был как пружина — сжатый, сосредоточенный, горящий.

Радио ещё молчало. Но он уже слышал его внутри. И знал: осталось совсем немного.

Айра и Син ловили его вопросительные взгляды, но Лео лишь качал головой:

"Еще не готов"

И вот, когда уже стемнело, Лео поймал Айру и Сина в укромном уголке сада. Глаза его горели.

— Я понял! – прошептал он, еле сдерживая возбуждение.

— Я знаю, как его починить! Сегодня ночью! На чердаке!

Глубокой ночью трое снова собрались на чердаке. Лео, с языком от усердия, прикушенным между зубов, паял тонкие провода к клеммам большой батареи и оборванным концам Радио. Син держал фонарик. Айра прислушивалась к скрипам дома.

— Готово! – Лео вытер пот со лба. Он протянул руку к ручке настройки. — Держитесь...

– Это радио! Настоящее!

Оно может ловить голоса... издалека! По воздуху! Он лихорадочно листал учебник. — Вот схема! Видите? Приемник! И тут про частоты... «107.7» – это как... канал! На который нужно настроиться!

Айра и Син не понимали о чем он говорит, но внимательно слушали.

Лео повернул ручку.

Динамик издал оглушительный ХР-Р-РЫЫЫК!, затем захлебнулся шипением, треском, воем статики. Лео крутил ручку упорно. И вдруг –сквозь адский шум прорвались обрывки слов!

«...всем... слуша... 107.7... Голос... Истины... стена... выход... лес...»

Голос снова исчез в хаосе.

— Работает! – выдохнул Син, его глаза широко раскрылись в темноте.

Лео буквально подпрыгивал на месте, сжимая Радио так, что костяшки пальцев побелели.— Слышали? Слышали?! – его шепот был громким, срывающимся. – Опять! Сейчас! Он там! Кто-то там есть! Он тряс Радио, будто хотел вытряхнуть из него больше слов, чем те обрывки, что только что услышали.

— Но помехи! – Лео листал книгу. – Тут плохой глушит ! Нужно найти место где будет лучше.

Он поднес Радио к окну, смотрящему в сторону темного, густого леса.

Повернул ручку снова. Шум...стих на мгновение!

Голос прорвался громче и отчетливее:

«...частоту... 107.7... барьер... стена... ложь... ищите... лес...»

Трое замерли. Слова висели в воздухе, леденя душу: «небо ложь», «стена», «выход», «лес», «кустарник».

— «Стена»? – Айра сжала руки у горла. – Что это?

— «Ищите лес..., – повторил Син. Его голос был тих, но тверд.

– Там, где нам раскроют правду.

— "Знание = Свобода. Найди 107.7"... Син тихо, глядя на надпись

— Ты уверен, что это не кто-то из взрослых написал?

Лео не отрываясь от устройства:

— Нет. Стиль... как будто писал ребёнок. Гвоздём, прямо по форзацу. показывает пальцем.

— Видишь? Почерк неровный. Похоже, он… он жил здесь, до нас. Может, много лет назад.

Айра:

— Думаешь, он пытался починить радио?

Лео кивает:

— Уверен. Он оставил схемы открытыми на нужной странице. Видно, пробовал... но не смог довести до конца.

— Больше ничего нет. Ни имени, ни записок.

Син глядит в окно, в сторону леса:

— Значит, он не выбрался. Или…

Воздух на чердаке кажется гуще. За окном — звёзды, лёгкий ветер шевелит ветки.

Айра сдавленно:

— Или выбрался... но не вернулся.

Лео:

— Зато мы починили. И слышим голос.

Син сидел неподвижно, его серые глаза в полутьме казались почти черными. Он смотрел не на Лео, а в темный угол, где прятались тени.

– Сегодня. Мы идем. Когда все заснут.

Он повернул голову к Айре

— Все. Айра сжала руки на коленях. Глаза ее были огромны от страха в тусклом свете.

— Если нас поймают... – голос ее дрогнул.
—Нам запрещено ходить ночью в лес.

— Значит, нельзя попадаться, – Син отрезал, вставая. Его тень, гигантская и угловатая, метнулась по стене.

Син решительно:– Готовьтесь. Через час.

Сердце Айры бешено колотилось. Страх сжимал горло холодными пальцами. Но мысль оставить Сина и Лео одних в этой ночной авантюре была страшнее. Она кивнула, стиснув зубы.

Они ждут, затаившись, пока последние шорохи в доме не стихнут. Потом – призраки в ночи. Крадутся из спальни по знакомым, скрипучим половицам, замирая у каждого звука. Радио, завернутое в тряпку, Лео запихнул себе под рубашку. Тихо вниз по ступенькам, по коридору первого этажа и вот дверь наружу. Теплый, влажный воздух, запах земли и спящих растений. Они выскальзывают в леденящие объятие ночи.

Тьма. Густая, почти осязаемая. Луч фонарика Лео – жалкий, дрожащий островок света в океане чернильной мглы. Он выхватывает корявые стволы, похожие на скрюченные спины монстров, низко нависающие ветви-когти, ковер мха, таящий корни-ловушки.

Лес не спит. Он живет. Трещит кора. Шелестят листья – будто чьи-то невидимые шаги. Вздыхает ветер в кронах – протяжный, скорбный стон. Где-то далеко ухает сова – леденящий душу призыв.

— Нам нельзя... нельзя выходить ночью... – прошептала Айра, цепляясь за рукав Сина. Ее пальцы дрожали. – Так говорила Мисс Селин... Тут... темные духи... или звери...

— Духов нет, – буркнул Син, но его голос звучал напряженно. Он вглядывался в тьму, слушал. – Звери... возможно. Тише. И свети ниже, Лео.

Каждый шорох заставлял их вздрагивать. Каждый скрип ветки под ногой казался громом. Страх был их спутником, липким и холодным, пробирающимся под одежду.

Они шли, казалось, вечность, ориентируясь по слабому лучу и памяти Лео от дневной вылазки. И вот, лес расступился, открывая Его.

Стена “Шипника”.

Высокая, выше Сина. Непроходимая живая изгородь. В свете фонаря колючки блестели влажно, как слезы, длинные, острые, смертоносные на вид. Ветви сплелись так плотно, что не видно просвета. Знакомый, терпкий запах витал в воздухе.

— « Возможно слабое место внизу»... – подумал Лео, но голос его дрогнул.

Син подошел первым. Он попытался просунуть руку внизу, у самых корней, где ветки казались реже. Гибкие, упругие ветви прогнулись под его рукой, но кустарник был слишком плотный, напряжение ветвей вытолкнуло его руку. На коже осталась длинная, тонкая царапина.

— Ай! – не удержался Син.

Лео, движимый отчаянием и верой в слова Радио, потянулся и ткнул пальцем в ближайший шип.

— Ой, черт! – он отдернул руку, сжав кулак. Через секунду жгучая боль охватила палец, будто его ткнули раскаленной иглой. Не онемение яда, но мучительное, пронзительное жжение. – Не... не яд... но... как огнем!

В этот момент Радио в рюкзаке у Лео вдруг ожило. Не плавно, а с истеричным треском, писком, воем помех. Они вздрогнули. И сквозь этот адский шум, рваными клочьями, прорвался голос:

«...всем... слушайте... Голос... Истины... приют — ложь... стена... выход... бегите...»

И снова – оглушительный треск, потом тишина. Радио смолкло.

Все трое застыли, как статуи. Слова повисли в ледяном ночном воздухе: «приют — ложь... стена... выход... бегите...» Они были просты, страшны... и абсолютно бесполезны сейчас. Как бежать? Через эту стену?

— Пройти... нельзя, – констатировала Айра, голос ее был плоским от шока и боли Лео. Она смотрела на его сжатый кулак, на царапину Сина, на непроницаемую колючую стену.

— Надо... надо вернуться, – прошептал Лео, засовывая палец в рот, пытаясь заглушить жжение. – Придумать... план. Инструменты.

Молчание было их ответом. Никто не спорил. Бессилие и страх сдавили горло сильнее шипов.

Обратный путь казался еще страшнее. Тьма сгущалась, лесные шорохи звучали враждебно. Они шли, почти не дыша, прижимаясь к теням деревьев. Лео погасил фонарик, ориентируясь по смутным очертаниям в лунном свете, едва пробивавшемся сквозь тучи и кроны.

И вдруг – вдалеке, на самой границе леса, у теплиц, мелькнул огонек! Свет фонаря. Небольшой, желтый, но в этой тьме – как прожектор. Он двигался. Кто-то шел. Прямо туда, откуда они только что пришли. Прямо к Шипнику.

— Мистер Стив... – прошептала Айра, и в ее голосе был ужас. – Садовник... Он ищет... нас?

Они замерли, вжавшись в ствол огромного дуба. Сердца колотились так громко, что казалось, их слышно за версту. Шаги приближались. Медленные, тяжелые. Нечеловечески ритмичные.

Син прижал палец к губам. Его глаза в темноте блеснули.

— Обойти, – его шепот был еле слышен. – Тише тени. Через овраг. Потом – бегом.

Они поползли, как змеи, спускаясь в неглубокий, заросший папоротником овраг, обходя источник света широкой дугой. Земля была холодной и мокрой. Колючки цеплялись за одежду. Каждый шорох казался предательством. Когда свет фонаря остался далеко позади, они рванули бежать. Не оглядываясь. Задыхаясь. Через последние метры леса, через оранжерею ,дверь скрипнула, по темным коридорам – на чердак. Затаив дыхание, слушая – не идут ли за ними?

На чердаке, в кромешной тьме, они рухнули на пол, едва дыша. Адреналин отливал, оставляя дрожь в коленях и пустоту в голове.

Айра прислонилась к стене, обхватив колени.

— Почему... почему он пошел? Откуда он знал? – ее голос дрожал. – Мы были так осторожны...

Син подошёл к окну, глядя в сторону леса, где все еще мог бродить желтый огонек Мистера Стива. Его профиль был резок в бледном лунном свете.

— Возможно, кто-то из детей видел, как мы уходили.

Оборачивается, голос жёстче.

— Или… как мы вернулись. Он смотрит на них. Его лицо в полумраке — жёсткое, напряжённое. Айра садится на ящик, сжимая ладони. Лео стоит, переминаясь с ноги на ногу.

— Кто-то нас сдал, — выпалил Лео.

Тишина чердака стала густой, как смоль. Страх перед лесными тенями сменился другим, куда более горьким и близким — страхом предательства. А за окном, над тёмным лесом, тускло светило небо.

— Может, Тимми? Он всё время ходит за нами. Или Тоби — он видел, как я бегал в сарай садовника.

Син поднял взгляд, медленно — сначала на Лео, потом на Айру. В голосе его не было резкости, но в каждом слове звучала сдержанная, сухая решимость:

— Стоп. Мы не знаем этого точно. Паника — то, что нас погубит. Утром будет видно. Понаблюдаем. Всё выясним.

Айра кивнула, не произнося ни слова. И в этот момент заметила царапину на руке Сина — тонкую, но глубокую, как будто её оставили шипы шиповника. По коже медленно текла капля крови.

— У тебя кровь, — сказала она мягко. — Надо промыть и перевязать. Сейчас принесу бинт из аптечки.

Лео нахмурился, склонил голову.

— Я тоже уколол палец, если что... — пробормотал. — Просто ты сразу про Сина…

Айра улыбнулась и, не говоря ни слова, подошла к нему, коснулась плеча.

— Тогда тебя тоже залатаем, храбрый инженер.

Она вернулась к Сину и бережно обмотала его руку куском чистой ткани. Лео сел на пол, уставившись в доски, будто надеялся найти там ответ. Чердачная тишина снова вернулась — плотная, как пыль в воздухе, тяжёлая и затаённая.

— Может... нас видела Элли, — тихо произнесла Айра, не поднимая взгляда.

Она медленно перевела глаза с руки на пространство перед собой.

— Она часто сидит под одеялом с блокнотом допоздна. Рисует, когда все уже спят.

Лео встрепенулся.

— Думаешь, она могла?..

Айра покачала головой.

— Не знаю. Она почти не говорит, но... замечает всё. И к Тоби она сильно привязана.

Син заговорил спокойно, но в голосе его чувствовался металл:

— Завтра всё выясним.

Он поднялся, выпрямился, как будто стряхнул с себя усталость.

— Сейчас главное — спрятать радио и книгу. И идти спать, пока никто не начал искать нас.

Он подошёл к дальнему углу чердака, откинул половик, открыл скрытую щель в полу. Лео сразу встал, помог аккуратно опустить внутрь радио. Сверху легла обёрнутая в тряпицу книга.

— Не шумим, — тихо сказал Син. — Ни одного слова. Даже на ушко. Пока не поймём, кому можно верить.

Айра шепнула:

— А если никому?

Он не ответил. Молча накрыл щель доской и вернул на место коврик. Все трое остались стоять в полумраке. И вдруг — снаружи, за окном, внизу — тихие шаги. Глухой звук, будто кто-то прошёл, осторожно, не торопясь.

— Это… садовник? — прошептал Лео.

Син ответил спокойно:

— Или просто ночь.

Он медленно подошёл к окну и закрыл его. За стеклом колыхался лес — чёрный, дышащий, безмолвный. Радио больше не слышно.

Всё замирает.